Докажи мне любовь

В квартире Дэйва разлетались крики, гитарист-вокалист и басист группы, входящей в четвёрку треш-метала - "Megadeth" перекрикивались между собой. — Мастейн, ты полнейший ублюдок-эгоист! Какого лешего Марти мне сказал, что уходит из группы из-за тебя?! Такой гитарист был, а ты его проебал! Ты ,блять, понимаешь, кого ты потерял? — Дэвид замолчал на пару секунд, переводя дух и стараясь стабилизировать темп дыхания. — Да нихуя подобного! Ты как был самовлюблённым мудаком, так и остался! Пихнул своё соло и ладно, а больше никому и не надо об этом говорить, да? — Эллефсон не щадил свои голосовые связки, сейчас он был вне себя от ярости и гнева, что пылали в нём так, что казалось, вот-вот всё превратится в пепел. Он еще никогда не срывался так на товарища, но и его терпению когда-нибудь приходит конец. Младший старался уважать гитариста и сглаживать острые углы конфликтов. Им правила не скромность, хорошее воспитание или другая херня, это была симпатия, хотя, это вполне можно назвать любовью. — Свали на хуй, мудила, я тебя видеть не хочу. — Рыжеволосый тоже был в бешенстве, но Дэйву был дорог басист, это был словно второй Клифф, правда, к Дэвиду он испытывал нечто большее, чем дружеские чувства. Несложно догадаться, что такие слова задели Мастейна, к тому же, он никогда не слышал подобного от Джуниора, с которого в тайне ото всех, сходил с ума. — Да что ты, блять, говоришь! А потом ноешь, что тебе одному хуёво и хочется, чтобы я был рядом, обнимал, целовал тебя, не правда ли? — "Твою ж мать, откуда он узнал..." Но гитарист был настойчив, не сдавал позиции, и продолжал нагло врать: — Ещё чё выдумаешь? С хуя ты вообще взял, что ты мне так пиздецки необходим? — Я тебя недавно бухого домой тащил. Пока ты не протрезвел, я решил остаться рядом, так как в твою больную голову тебе может прийти что угодно. — Джуниор уже говорил более спокойным тоном. — Ну и? Впервые что ли? — Ты мне указал на ящик тумбочки... В нём была тетрадь. — Ты про "ту" тетрадь, с синей обложкой? — со страхом в голосе тихо пробормотал Мастейн. — Именно. — Твою ж мать...Дэвид, это не то, что ты подумал! — ничего иного не могло возникнуть в рыжей голове, что могло послужить в качестве оправдания. Это конец. Он окончательно погряз в дерьме. — Да что ты? Первая страница говорит совсем о другом . Там было написано, что я — одна из самых значимых частей твоей жизни, что жить без меня не можешь, а дальше... Стихи, что посвящены мне. Ты сам писал, что здесь всё посвящено "любимому Джуни". И отдаю тебе должное, они очень красивы. Не думал несколько баллад записать? — Джуниор, мать твою, не лезь не в своё дело. На лице Дэйва уже был заметен лёгкий румянец, он крайне редко смущался, потому, младший посчитал это чем-то до жути необычным и милым. — Давай мы просто разойдёмся и больше никогда не увидимся, по рукам? — Дэйв протянул свою дрожащую и холодную руку. Сейчас Мастейн явно не в очень ловком положении. Он предложил то, что было подобно для него самоубийству: расстаться раз и навсегда. Но кто-то прочитал его сопливые стихи! Стихи, где грубый треш-металлист , становится нежным и хрупким , неспособным устоять перед Эллефсоном, готовым на всё ради его любви. Мастейну было легче прекратить общение, разорвать связи раз и навсегда, нежели, получить отказ. Страх быть отвергнутым брал всю власть над рыжим. Но без младшего он сколется, снюхается или сопьётся. К глазам невольно поступили горькие слёзы, Мастейн старался изо всех сил держаться, но даже его рыжие, временами золотистые на солнце волосы, не скрывали настоящих эмоций. Не хотелось отпускать "того самого" человека, но и другого выхода он не видел. — Дэйв? Ну ты чего? — басист аккуратно убрал пряди волос с лица старшего, они теперь уже не скрывали своей тенью покрасневшие глаза, но взгляд всё еще опущен, было стыдно взглянуть на того, кому Мастейн посвятил свою поэзию. — Посмотри на меня, пожалуйста. — неожиданно, Джуниор стал говорить тише, в его голосе слышались ноты сочувствия. Мастейн не мог ослушаться младшего, терять ему, к тому же, было нечего, свою слабость он уже показал, его слабость стоит перед ним. — Прости меня, Джуни, я не знаю, как так вышло. — пара слёз скатились по щекам. — Ты не виноват, это твои чувства. После этих слов, Дэвид приблизился к гитаристу. Мгновение, и его грубые, мозолистые пальцы коснулись мягких и одновременно горячих от слёз и волнения щёк, вытирая влажные следы. — Знаешь, я тоже много и долго мечтал о тебе на самом деле... А тот вечер оставил меня в смущении: некоторые страницы были заполнены чем-то пошлым и откровенным. Представлялась, конечно, вся эта картина с трудом. Я всю ночь потом не спал, я был вне себя от смущения. — легкий румянец выступил и на лице Дэвида. Теперь оба стояли смущённые, почти впритык друг к другу. — Если представить, то вышло бы вполне неплохо... Слёзы невольно продолжали литься с глаз, их просто невозможно контролировать! — Не плачь, прошу... Дэйв, я тоже люблю тебя. — Ты? Меня? Не верю! У тебя всегда с юмором были проблемы, лучше не шути так! — рассмеялся Мастейн. — Что мне сделать, чтобы ты поверил мне? — Поцелуй меня в губы. Хотя нет, в шею... Эллефсон молча приблизился лицом к Дэйву, вглядываясь в каждую часть его лица: глаза, нос, форма лица, губы.. Поражали младшего своей красотой. Мастейн , казалось, сейчас сгорит от волнения, чего он так тянет. Пусть целует, раз уж и вправду любит. Наконец-то, мягкие, едва ощутимые губы, касаются других, более сухих, смыкаясь в нежном поцелуе. Эти несколько секунд, казалось, длились целую вечность. Дэвид боялся, что этот поцелуй не понравится напарнику, он еще никогда не целовался с парнями. С девушками был опыт, всего-то нужно показать себя, как доминантную личность, настаивая на более страстном поцелуе. В данной же ситуации всё иначе. Мастейн не настолько хрупкая личность, да и вероятнее всего, роль более активного партнёра, хотел бы на себя взять именно он. У него характер лидера. Эллефсон, конечно, тоже имеет такую черту, но тем не менее, он скромнее, и эта черта развита намного хуже. Рыжий замкнул руки вокруг шеи младшего. Дэвид осторожно положил руки на мускулистые плечи парня, легким движением руки смахнул волосы с его плеч. Через мгновение нежные губы коснулись тонкой кожи , где ткань воротника абсолютно не мешала. Эллефсон начал с лёгких , нежных поцелуев, после , они стали более настойчивыми и страстными — он настойчиво целовал как и шею, так и ключицы. Мастейн молча наклонил голову набок, подставляя шею, и как бы выпрашивая ещё один поцелуй, так как дар речи словно окончательно пропал. Непонятно, что сегодня нашло на рыжеволосого, но тот дал себе оправдание , что этот день — день откровений, и, если бы не та слабость, что он показал, сейчас бы любимый им Джуни не целовал его губы и шею. — Ещё хочешь? Твоя взяла. — младший был только за. Второй поцелуй был другой, в этот раз губы младшего прижимались сильнее, создавая между ними и шеей небольшой вакуум. В ответ Мастейн притягивал Эллефсона ближе к себе, посчитав глупым, что он просто стоит и наслаждается. Очень тихий и замкнутый стон ненароком соскользнул с уст Дэйва. Эллефсон удивился и решил, что стоит отстраниться, оставив вокруг багрового следа ещё несколько мокрых и нежных поцелуев. — Ты чего? Больно что ли? — заволновался младший. — Нет, что ты? Просто очень приятно. Чувствительное место и вся такая хуйня... — Ого! Теперь я знаю твоё слабое место. Правда, понятия не имею что ты будешь делать с засосом. — хитро улыбнулся Дэвид, немного коварно смотря на рыжеволосого. — Блять, Джуни! Я теперь словно помеченная тёлка! — Зато, помеченная мной — продолжал насмехаться Дэвид. — Теперь-то ты мне веришь? — довольно резко он перевёл тему разговора. — Верю. Можно обниму тебя? Дэвид радостно кивнул головой, раскрыв руки для того, чтобы прижаться к груди старшего . Глаза Дэйва засияли, и он наконец таки оказался в объятиях любимого человека. То, чего он так долго желал, сбылось.