Когда Он возвращается...

      Сережа, честно говоря, уже начинает забывать, как было раньше. Забывает, какого это, когда холодную постель согревает чужое тело; когда по утрам просыпаешься от того, что вспотел из-за слишком близкого контакта кожа к коже; когда по вечерам планируешь отдохнуть в компании близкого человека.       Он цепляется за воспоминания, постоянно прокручивает их в голове, пересматривает редкие совместные фотографии — делает все, чтобы сохранить в памяти как можно больше, но все равно замечает, как детали начинают неуловимо стираться. Он не хочет забывать, но ничего не может поделать с естественными процессами в мозге. Каким бы гениальным он не был — это о другом. Он может и хотел бы, чтобы мозг был всего лишь огромным компьютерным процессором — тогда он бы создал отдельную папку и забил всю оперативную память воспоминаниями с Олегом, даже если они и приносят боль в холодные одинокие вечера. Или перекинул их на флешку и просматривал бы когда захочет, а в остальное время не мучался от одиночества. Но мозг не простой и понятный двоичный код, он сложнее, многограннее и он начинает забывать, оставляя все менее и менее четкие картинки в голове.       Тем не менее, человек существо живучее, приспосабливаемое. Вот и Сережа приспосабливается к новой реальности — без Олега.       Теперь по вечерам Сережа планирует только работать и работать, еще иногда исправлять чужие ошибки в работе, потому что, если хочешь, чтобы было сделано хорошо — сделай сам. Ну, или как в его случае — перепроверь всю работу за другими. Поэтому, да, днем работа, вечером перепроверка работы, ночью, возможно, сон. Все равно больше некому ругаться из-за его ненормированного графика.       Олега нет уже больше года. И писем от него уже пару месяцев тоже нет. Сережа все еще верит, что он вернется, вот-вот постучит в дверь — и не важно, что теперь в его дверь хер постучишь, потому что охраны столько, что мимо и муха не пролетит просто так — и все снова будет как раньше. И ему снова будет тепло и уютно, воспоминания вновь оживут, дополнятся новыми маленькими деталями. Он снова будет просыпаться не один, стремиться закончить работу пораньше, потому что дома будут ждать. Возможно, даже съедет из офиса. Может быть, даже вернется в ту квартиру, где они с Олегом жили во время его прошлого отгула. Пока Олег снова не уедет, бросит его, оставит прозябать в холодном Петербурге и задыхаться в пустоте пентхауса.       Огромное необжитое пространство давит на него, угнетает, но это лучше, чем звенящая пустота там, где раньше был смех, радостные улыбки и ворчание.       — Серый, прекращай работать, ты уже сколько часов от экрана не отлипаешь? — Олег наклоняется с суровой складкой между бровей, но Сережа только отмахивается:       — Подожди, я почти закончил, сейчас еще проверю как работает эта команда и надо запустить бета версию и…       Олег не вслушивается в его бормотание, а только раздраженно закатывает глаза и цокает языком, отворачиваясь, и бросает:       — Я иду готовить ужин. Не закончишь, когда я позову за стол — я приду и просто отберу у тебя твой комп, понял?       Сейчас, иногда, Сережа вспоминает эти беззлобные комментарии и иногда даже слушается их — заканчивает работу, откладывает компьютер и идет в пентхаус. Он пытается отвлечься, включить фильм — думает, понравился бы он Олегу или нет? Скорее всего нет, конечно, Олег предпочитает совсем другое кино, но он все равно смотрел бы вместе с ним, потому что Сереже нравится, а если нравится Сереже — то Олегу никогда не против.       Но сосредоточить на фильме никогда не получается, а широкий диван оказывается слишком вместительным для него одного, поэтому спустя полчаса он раздраженно выключает — и даже не может вспомнить, что именно он включал — и идет в спальню. А спустя полчаса бесплодных попыток уснуть — кровать слишком холодная и непривычная, потому что он слишком редко тут спит, одеяла слишком тяжелое, а плед не греет — он вновь поднимается и с раздраженным вдохом спускается в офис.       Работать там, где живешь — или жить там, где работаешь — очень удобно. Сережа теряется в часах, днях, неделях, проводя все свое время в одном и том же месте, и может не считать сколько еще месяцев проходит с последней весточки от Олега. Он вернется. Не может не. Он ведь обещал, верно?       И когда он вернется, Сережа хочет во чтобы то ни стало показать ему, чего он тут достиг за все это время. Запуск «Vместе» состоится совсем скоро, и Олег обязательно будет им гордиться. Главное, чтобы смог увидеть.       Иногда ему кажется, что Олег совсем рядом, вот только что вышел из комнаты. Ему мерещится запах его одеколона от одежды, хоть та и перестирана уже сотню раз и давно ничем не пахнет, кроме геля и кондиционера. Он слышит его шепот на ухо, когда просыпается в очередной раз за столом от яркого экрана ноутбука с открытым кодом. Он ловит тень его силуэта за спиной, когда стоит перед массивными дверьми, за которыми его ждет очередная выматывающая встреча с инвесторами, и почти физически ощущает касание тяжелой ладони на плече в жесте поддержки.       Но постель все еще холодная, просыпается он чаще от сквозняка и сброшенного на пол одеяла — или потому что затекла шея от неудобно сна за столом или на диване в офисе, а по вечерам продолжает выискивать ошибки своих работников.

***

      Когда Олег Волков наконец возвращается, Разумовскому кажется, что планеты встали обратно на свои орбиты, Луна вновь начала вращаться вокруг Земли, а вся галактика Млечный Путь перестала сбоить. Как будто раньше он не замечал какой-то маленькой ошибки, небольшой кляксы, пятна, а теперь его нет и мир снова правильный. Сережа плачет, цепляется за плечи Олега и тонет-тонет-тонет в облегчении.       — Олег! Олег-Олег-Олег-Олег, — слова льются из его рта как мантра, как молитва.       Как будто нет ничего сакральнее этого имени.       Волков крепко обвивает плечи, улыбается — не так мягко, как раньше, его улыбка слегка изломанная и не затрагивает глаз — и говорит таким привычным до каждой ноты голосом:       — Скучал, Сережа?       — Кончено, блять, скучал! — Сергей вырывается, отстраняется на пол шага и, чувствуя, как соскальзывают с плеч чужие руки, хочет немедленно вернуться обратно, но он зол, так страшно зол на Олега за его многомесячное молчание, что делает еще полшага назад, вскидывая подбородок, — Ни одного письма за последние полгода! Ни весточки о том, что с тобой! Ничего!       Олег не делает попыток приблизиться, только смотрит внимательно своими темными глазами, в которых золотистыми искрами отображается заходящее солнце и уверенно говорит:       — Но вот он я, вернулся. И теперь ты от меня не избавишься, — последнюю фразу он произносит как будто с усмешкой, но Сережа не может понять эмоцию, скрытую за ней. Да и какая разница, если вот он Олег. Вернулся. Как и обещал.       — Никогда больше так не делай! — голос Сергея срывается, дрожит, он снова шагает ближе и прижимается в объятии.       Олег медлит, словно за это время вдали разучился обниматься, но после все же опускает руки ему на талию, впивается крепко пальцами в спину и громко выдыхает. Сереже чудятся в этом звуке отголоски смеха.       — Но как ты прошел через охрану? — хмурится Сережа спустя время, пока наблюдает, как Олег обходит его кабинет, рассматривая все.       — Пропустили, — жмет тот плечами, а затем резко разворачивается и, хищно прищурившись, говорит, — Покажи мне свою соцсеть.       И Сергей Разумовский выбрасывает из головы посторонние мысли. И правда, какая разница, как он прошел? Главное, что Олег здесь, живой и здоровый. Немного изменившийся, но ведь война всех меняет, это нормально. Сереже просто надо узнать этого нового Олега получше, а вместе они со всем справятся, разве может быть иначе?       Появление Волкова на пороге его дома-кабинета словно все меняет и при этом все остается неизменным.       Они не возвращаются в ту — их — квартиру. Олег говорит, что не готов вернуться, что ему сложно, и Сережа принимает это и больше не задает лишних вопросов.       Постель все еще холодная, когда он ложится в нее вечерами, но ведь они с Олегом спать идут вместе, так что ничего удивительного, верно? Она просто не успела прогреться, но раз Олег рядом, то Сереже в целом наплевать вообще есть эта кровать или нет ее. И он все также часто остается спать в офисе на диване, потому что работы много — планируется новое обновление «Vместе», а Олег знает, как это важно для Сергея и не тащит его наверх.       По утрам он все также просыпается от упавшего одеяла и сквозняка — Олег, на удивление, почти не ворчит из-за привычки оставлять кондиционер включенным на ночь — но Олег, видимо, после армии привык вставать рано, чего о самом Сереже не скажешь. Вечерами он все также много работает, но Волков часто находится где-то рядом и будит его шепотом на ухо, когда Сережа все же засыпает. Он не помнит, что именно Олег говорит ему в такие моменты, но ему все равно приятно.       Теперь прикосновения становятся реальными, наполненными непоколебимой уверенностью, когда он нервничает, и удовлетворением, когда он справляется с очередным публичным выступлением. Сережа немного скучает по старым — нежным и аккуратным — рукам Олега, но понимает, что теперь его руки привыкли отнимать жизни, огрубели под весом оружия. Иногда он замечает тени войны в чужих резких движениях, наполненных скрытой мощью. Он видит смерть в глазах, когда Олег задумывается. Ему даже кажется, что в такие моменты они сами меняются — выцветают под грузом тяжелых мыслей до янтарного блеска.       И тогда ему кажется, что взгляд у Волкова слишком холодный, не тот, родной, что был раньше. Ему мерещится презрительная усмешка на губах, запах пороха и огня и могильный холод от тела. Но Сережа гонит навязчивые мысли и страхи подальше, Олег прошел войну, разве мог он остаться прежним?       А потом Олег начинает убивать, и Сережа впервые в жизни не узнает его. Не видит ничего знакомого и родного в лице, не слышит привычного голоса, не чувствует той любви, что всегда была между ними.       И не знает, что ему делать.       Потому что Олег Волков вернулся с войны, но, кажется, принес ее с собой сюда. И Сереже страшно, до ужаса, до трясущихся рук и слез, но он помнит, какого это было без Олега. И пусть лучше с Олегом Волковым придет война, чем тот вновь его покинет. Когда Игорь Гром появляется в его жизни, Сергей Разумовский знает, что это — начало конца.       Мысли и сценарии будущего проносятся в голове с огромной скоростью, но Сережа старается взять себя под контроль. Он знает, что его выдают трясущие руки и нервный взгляд, он знает, что, если Олег продолжит — его найдут, его обязательно найдут и снова отберут у него.       Он просит, умоляет прекратить. Он хочет уничтожить сеть, свое детище, свою гордость. Но он может от этого отказаться, ради Олега — может. Но Волков не слушает, не слышит и, кажется, ему плевать. И это совсем не тот Олег, которого он знал.       Он впервые за много лет, с тех самых пор, как Олег ушел в армию, бьет его. И сам же пугается. Не знает, чего больше — того, что Олег после этого все-таки уйдет и бросит его или того, что не смотря на все останется.       Когда Игорь Гром говорит, что Олег Волков мертв уже как год — Сергей Разумовский чувствует, как его затапливают воспоминания.       Последнее письмо, которое и не письмо вовсе, а похоронка, даже не ему лично оправленная. Не семья ведь. Так, друг детства, и не важно, что Олег для него — смысл всей жизни, по бумажкам он права никакого не имеет.       Разлетевшаяся в щепки надежда, без которой оказывается настолько тошно и невозможно, что он в ярости разносит квартиру — ту самую, в которой они с Олегом еще жили вместе во время его редких отпусков.       Переезд в офис, чтобы ничего не напоминало о потерянном и часы работы, лишь бы выкинуть из головы воспоминания, а из сердца боль. Бесконечное «только не Олег, не верю, нет, вернись». Усталость до отключки и снова работа, потому что «только не думать об этом».       Провалы в памяти, потеря сознания, разбитые в кровь костяшки и полное непонимание, как это случилось.       Боль. Такая сильная, что проще забыть о ее причине, стереть из памяти, отринуть, как страшный сон, лишь бы не умереть прямо тут, на холодном кафеле ванной комнаты. Шепот, сводящий с ума, насмешка, спрятанная в черных перьях. Жестокие слова, бьющие по больному, от которых не убежать и не спрятаться, ведь единственный, кого тварь боялась, не здесь.       Запах крови, которым она упивалась, крови, стекающей от пореза на ладони. Тень за спиной с когтистыми лапами, обхватывающая со спины, цепляющая за горло, перекрывающая кислород.       Его лицо, украденное Тварью.       Когда Олег Волков улыбается ему горящими золотом глазами — Сергей Разумовский распадается миллионом осколков.       Когда Птица заливисто смеется его лицом — Сергей Разумовский теряется в безумии.