Примирение

— Ты действительно хотел бы это сделать? — уточнил Лань Ванцзи у своего любимого. — Ты хотел бы поговорить с духом Юй Цзыюань? Всё же эта женщина причинила тебе слишком много боли… — Я знаю, мой Лань Чжань, знаю, — кивнул Вэй Усянь. — Но то, как мы расстались… Её глаза были полны такой ненависти… Ты бы видел… — Но, возможно, словами о ненависти госпожа Юй лишь признавала, что ты сильнее ее? — предположил Лань Ванцзи. — Как бы то ни было, мой Лань Чжань, слова о ненависти — это слова о ненависти, — горько вздохнул Вэй Усянь. — Ты полагаешь, это было сродни проклятию? — осторожно спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь улыбнулся. — С меня бы любое проклятие скатилось, как дождевая капля с листьев дерева, мой Лань Чжань, но… Признаюсь, меня тяготит то, как мы с нею расстались, иногда я до сих пор слышу в ночных кошмарах это её «Всей душой ненавижу!». А если эта ненависть не позволила госпоже Юй обрести покой в посмертии? Мне бы этого не хотелось… — Ты хотел бы, чтобы мы сыграли «Расспрос» вместе, чтобы узнать, где сейчас духи Юй Цзыюань и Цзян Фэнмяня? — спросил его Лань Ванцзи. — Да, пожалуй, так будет лучше всего, — согласился Вэй Усянь. — Вначале я был уверен, что тебе госпожа Юй ответит всё же скорее, а дядя Цзян охотнее поговорит с незнакомым человеком, но теперь понимаю, что будет лучше, если мы сыграем «Расспрос» вдвоём. — Ты прав, — кивнул Лань Ванцзи и мягко добавил: — Если тебе будет больно слышать их, обними меня. Вэй Усянь кивнул. Оба настроили инструменты: Вэй — Чэньцин, а Лань Ванцзи — гуцинь. — Не вини себя, — прошептал Лань Ванцзи, прежде чем начать играть «Расспрос». Он легонько поцеловал любимого в лоб, утешая, поскольку видел, что глаза Вэй Усяня полны слёз, удерживаемых из последних сил, погладил по волосам, и вдвоём они сыграли несколько положенных вопросов: «Кто ты?», «Где ты сейчас?», «Ты страдаешь?». Последовало три ответа один за другим: — Дух Юй Цзыюань. Мой дух находится в заключении, чтобы очиститься. Я не страдаю в буквальном смысле, но мне причиняет боль сознание моей неправоты при жизни. — Что мы с Вэй Ином можем сделать для Вас? — спросил Лань Ванцзи. — Вэй Ин также здесь? — Голос духа Юй Цзыюань, казалось, дрогнул — неужели в нем слышалось раскаяние? — Надо же, он преодолел всё, но смог быть вместе с тобою, вопреки всему… А ведь останься я жива, вряд ли бы позволила бы вам двоим быть вместе, поскольку для меня был бы важнее долг перед кланом Цзян и Цзян Чэном. — Это могло бы и убить Вэй Ина, — заметил Лань Ванцзи несколько холодно. — Вэй Ин мог легко заболеть и умереть от тоски раньше времени… Дух Юй, казалось, едва слышно вздохнул. — Выходит, твоя любовь оказалась достаточно сильна, чтобы отвоевать Вэй Ина и у самой смерти. — Но также и дружба тех, кто любил Вэй Ина, и его желание жить, — добавил Лань Ванцзи и повторил вопрос: — Что мы можем сделать для Вас? — Сейчас — уже ничего, — ответила Юй, и в голосе ее слышалось некое странное подобие покоя. — Фэнмянь после смерти получил возможность пойти своей дорогой и избрал участь хранителя юных адептов Цзян, а меня ожидало наказание за чёрствость при жизни — впрочем, не столько наказание, сколько спасение. Мой дух был заперт, чтобы очиститься от накопленного гнева и ненависти, ведь если бы я пронесла с собой в новую жизнь часть того и другого, это мучило бы меня без конца, да и другие могли пострадать, не только я. — Сейчас госпоже Юй лучше? — спросил Лань Ванцзи. — Пожалуй, да, — призналась та. — Мне не одиноко, ведь Цзиньчжу и Иньчжу пожелали разделить со мной очистительное заключение, признав, что им это принесет не меньшую пользу, чем мне. — В голосе Юй послышалась печальная улыбка. — При жизни мы были так близки, что делили друг с другом всё, и после смерти Цзиньчжу и Иньчжу не смогли меня оставить. А-Ли повезло куда больше — она прожила добродетельную жизнь, став духом-хранителем и теперь вольна навещать и семейство Цзинь, и семейство Цзян, и семейство Юй, если пожелает. — Простите мне мою прямоту, госпожа Юй, но… — Вэй Усянь помедлил, но всё же решился спросить: — Дядя Цзян любил вас? Ему и Лань Ванцзи показалось, что со стороны духа Юй раздалась хоть и совсем тихая, но всё же усмешка. — Вэй Усянь… Ты и спустя годы верен себе — только и знаешь, что спрашивать о любви. Ты удивился бы, если бы я сказала да? Он с самого начала окружал меня заботой и роскошью, прощал мне мой вечный гнев, был со мной в последние мгновения. Прежде я была уверена, что его удерживает в союзе со мной чувство долга и нежелание вызывать гнев семьи Юй, но умерев, поняла, что всё это лишь часть причин, по которым он оставался со мной рядом. Пусть это была любовь-жалость, но от этого не менее искренняя. Он держал мою руку, чтобы я не умерла в одиночестве… Но об этом вам обоим лучше будет поговорить с самим Фэнмянем, если найдёте нужным. — Юй снова уронила вздох. — Прости меня, Вэй Ин, если сможешь. Моё нынешнее наказание — видеть меня же со стороны глазами тех, к кому я была несправедлива: Фэнмяня, чьей любви я не видела и не хотела видеть, А-Ли, которую я и не обучала заклинательству, и не позволяла заниматься домашним хозяйством, А-Чэна, с которым была слишком холодна, но особенно — твоими глазами, и, признаюсь, это мучительно. Возможно, если я попрошу у тебя прощения, это облегчит мою нынешнюю участь. — Мне нечего прощать госпоже Юй, — мягко ответил Вэй Усянь. — Да, госпожа Юй не была ко мне справедлива и причинила мне множество боли, но этот путь в итоге привёл меня к Лань Чжаню, которого я люблю, пусть и далеко не сразу. Госпожа Юй поступала в соответствии со своими убеждениями, я — со своими, оба мы были в чём-то правы, а в чём-то — нет. — Ты так легко прощаешь, — вздохнула Юй. — А я никогда этого не умела. Кто знает, не поэтому ли тебе позволили вернуться к возлюбленному, а я умерла в ненависти, и это привело меня туда, где я сейчас. Прошу, если ты увидишь А-Чэна, передай ему, что я искренне прошу у него прощения. Сейчас, пока мой дух заперт, чтобы очиститься, я не могу даже подать А-Чэну какого-либо знака. — Как скажете, госпожа Юй, — согласился Вэй Усянь. — Полагаю, мне следует поблагодарить вас обоих за эту беседу, — призналась Юй. — Ни ты, Вэй Усянь, ни твой возлюбленный не в силах уменьшить срока моего заключения, как и заключения Цзиньчжу и Иньчжу, но после разговора с вами обоими мне стало куда легче. Признаюсь, теперь я многое осознала, так что, прошу, не повторите наших с Фэнмянем промахов, в особенности, моих — берегите друг друга. И прощайте. Даже если все мы полностью простили друг друга, Вэй Усянь, нам лучше будет разойтись навсегда, чтобы не причинять друг другу даже случайной боли. Вэй Усянь кивнул. — Простите мне моё любопытство, госпожа Юй, но… — Он помедлил. — Почему, когда я погиб, то не встретил ни духа дяди Цзяна, ни Вас, ни шицзе? Я не заслужил этого? Вы были рядом с богами, а я — во тьме? Со стороны духа Юй снова послышалось подобие тихого смеха. — Ты столько пережил, а всё ещё так наивен, Вэй Усянь… Мы и не смогли бы встретиться, хотелось бы нам того или нет, поскольку у каждого из нас была своя участь. Самое счастливое посмертие было, разумеется, у А-Ли, Фэнмянь получил право избрать свой путь самостоятельно, а меня мой всегдашний гнев привел к очистительному заключению. Твой же путь был совершенно иным, поэтому нам было бы никак не встретиться. Да и к тому времени, как тебя не стало, А-Ли уже была подле богов, дух Фэнмяня — в Юньмэне, а мы с Цзиньчжу и Иньчжу были заперты, чтобы очиститься. Теперь ты знаешь всё, так что простимся, Вэй Усянь. Прощайте, оба. Если найдёте нужным побеседовать с духом Фэнмяня, скажите ему, что мне жаль. — Мы передадим, госпожа Юй, — пообещал Вэй Усянь. — Наверняка дух дяди Цзяна счастлив сейчас. — Разумеется, — подтвердила Юй. — Фэнмянь беседует с духами предков семейства Цзян, наблюдая за жизнью молодых адептов и оберегая их. Но об этом вы сможете спросить и у него самого. Я хочу вернуться туда, где была до нашей беседы. Мой дух исцеляется небыстро и не слишком легко, но всё же мне сейчас куда лучше, чем прежде, да и Цзиньчжу с Иньчжу рядом со мной, хотя, наверняка их души очистятся и смогут переродиться куда раньше моей. Наверняка, когда не станет вас обоих, я буду уже далеко — в новом рождении, и совершенно забуду и о тебе, и обо всём остальном, пережитом прежде, и это будет к лучшему… Дух Юй Цзыюань легко развеялся в воздухе, оставив после себя чуть заметное благоухание острых пряностей. Лань Ванцзи обнял плечи любимого и спросил: — Моему Вэй Ину стало спокойнее после этой беседы? — Хоть немного, но — да, — признался Вэй Усянь. — Самое главное, что между нами — мною и госпожой Юй — нет ни ненависти, ни печали. Лань Ванцзи кивнул — это действительно было важнее всего. — Ты хотел бы побеседовать также и с духом Цзян Фэнмяня? — осторожно спросил он. — Да, пожалуй, — кивнул Вэй Усянь. Лань Ванцзи снова сыграл «Расспрос», задав те же самые вопросы, и получил на сей раз следующие ответы: — Я — дух Цзян Фэнмяня. Я в храме предков Цзян, так как выбрал для себя участь духа-хранителя и поселился в Пристани Лотоса. Я не страдаю и не тоскую, напротив, я чувствую покой сейчас. — Это правда, что дядя Цзян избрал для себя посмертие в качестве духа-хранителя вместо перерождения? — спросил Вэй Усянь. — Именно так, А-Ин, — подтвердил Фэнмянь. — Это куда лучше, да и к тому же я надеюсь исправить промахи, допущенные мною при жизни, к тому же, участь духа-хранителя дает куда больше свободы и возможностей, чем перерождение. У всех нас — у меня, А-Ли, А-Юань — самое лучшее посмертие из возможных. Мы с А-Юань расстались без ненависти, а А-Ли всегда молила богов, чтобы ее мать исцелилась духом. — Госпожа Юй просила передать, что сожалеет о своей холодности к дяде Цзяну. И если бы знать, как сейчас дух шицзе… — мечтательно произнес Вэй Усянь. — А-Ли иногда навещает меня, и я могу с уверенностью сказать, что она совершенно счастлива, — ответил Фэнмянь. — Но и ты будь счастлив, А-Ин. Ты слишком много испытал, чтобы быть несчастным после всего. — Дядя Цзян также, как и госпожа Юй, находит, что в прежней жизни я поступил, не как следовало, когда… — Вэй Усянь запнулся, смахивая слезу. — Когда именно? — спросил Фэнмянь. — Когда спас своего возлюбленного у Вэней? Когда не рассказал А-Чэну об отданном золотом ядре? Но тебя никто не смог бы винить за то, что ты поступал по совести, а ты поступал по совести всегда. — Благодарю, что откликнулись нам с Лань Чжанем, дядя Цзян, — кротко ответил Вэй Усянь вполголоса. — Будьте счастливы. — Я был рад побеседовать с тобой, А-Ин, — ответил Фэнмянь со своей всегдашней мягкостью. — Прощай, А-Ин. Прощай, юный Лань Ванцзи. Спасибо тебе за А-Ина, ты сделал для него куда больше, чем я. Лань Ванцзи учтиво поклонился. — Моему Вэй Ину стало легче? — спросил он, обнимая плечи любимого. — Намного, Лань Чжань, — кивнул Вэй Усянь. — Обними меня. Лань Ванцзи с радостью исполнил его просьбу, обнимая и целуя, бережно беря на руки и относя в цзинши. — Я не позволю тебе страдать, — прошептал он. — Довольно и того, что ты уже пережил. Вэй Усянь ответил на его поцелуй.