Дорога в ад

Потрескивание дров за каминной решёткой, вопреки ожиданиям, больше напрягало, чем успокаивало. Нарселия сидела на кровати и тщетно пыталась сосредоточиться на настоящем, но голову настырно заполняло прошлое. До Врат Балдура она была ведома клятвой. Мстить силам зла, проливать кровь во имя света, наказывать тех, чьё сердце объято тьмой. Таким был завет, пока её нога не ступила на порог дворца Зарр. Обратно Нарселия вышла клятвопреступницей. Казалось бы - вот она, свобода. Собственная жизнь принадлежит ей одной, как и право распоряжаться своей силой. И без колебаний она отдала эту свободу ему. Ему, который держал её руку и признавался в чувствах, когда их обволакивал смрад проклятия. Ему, с такой мольбой смотревшему ей в глаза над побеждённым Касадором. Ему, которого она так хотела защитить. Тому, звук чьих шагов заставлял волосы на её затылке шевелиться. Нарселия потёрла ноющие предплечья. На пепельной коже дроу ярко выделялись тёмно-синие, местами чёрные пятна. "Я не была достаточно покорной," - вяло пронеслась мысль. Астарион не солгал, она действительно стала его самым драгоценным отродьем. Позволение пить людскую кровь, свободно гулять по дворцу, отдельная комната и несколько слуг, всегда готовых выйти на охоту. Что взамен? Полное, беспрекословное подчинение. Она отрезала себе крылья и добровольно вошла в золотую клетку, дверца которой захлопнулась навсегда. Нарселии вспомнились слова возлюбленного о том, как долго может длиться вечность. Сколько времени пройдёт прежде, чем она надоест? Однажды Астарион не вспомнит, кто помог ему обрести могущество. Её имя затеряется в потоке бесчисленных обожателей с обнажённой шеей и не только. Она превратится в воспоминание, их приключения - в дурной сон, а былые чувства - в досадную слабость. Спустя несколько дней после того, как Нарселия стала отродьем, ощущая непривычно сильную резь в животе, она вспомнила разговор из начала их знакомства. "Вампиры не делятся могуществом, зачем им плодить конкурентов?" Спина похолодела от ужаса и осознания истины. В тот момент начался мучительный путь раскаяния. Нарселия никогда не жаловалась на угрызения совести. Её разум был холоден, руки тверды, а клинок быстр. Всё сделанное - согласно клятве, сколько бы ни пришлось убить: пара слов оправдывала сотни трупов. Да и без клятвы девушка не отличалась мягкосердечностью: в Подземье нет места тем, кто распускает сопли. Но это чудовище сотворило невероятное - разожгло в стальном сердце пожар, уничтожающий и беспощадный. Она нарушила клятву не только погубив семь тысяч невинных душ. Нарселия отдала самого дорогого ей человека своему главному врагу - тьме. Чувства встали комом в горле. Она хотела быть рядом. Подать руку. Прикрыть спину. Заслонить грудью. Согреть теплом. Дать желаемое - свободу и безопасность. Почему теперь ногти впиваются в ладони до мяса, а на щеках дорожки от слёз? "Не смогла защитить," - эта фраза полоснула сердце ножом и вонзилась по самую рукоять. Она была причиной её клятвы. Поводом исступлённо рыдать над холодеющим телом Йенны. И тяжким грехом, покоящимся на её плечах. Нарселия закрыла глаза. Перед ними, как по заказу, возник образ Йенны: чуть растерянный живой взгляд, непослушные рыжие волосы. Девочка не была сильным союзником или источником выгоды. И в этом состояла её ценность - Йенна жила, готовила супы, гладила Обжору и с опаской косилась на медвесыча. Она была доказательством света и милосердия. Свет и милосердие погибли, когда кровь Йенны окропила камни под ногами Орин. Поток слёз усилился. Нарселия прикусила губу, чтобы не взвыть. "Не смогла защитить." Тогда она решила, что любой ценой даст Астариону свободу и, узнав эту цену, не отступила. "О чём я жалею? О том, что не разглядела чёрную тучу, пока была ослеплена лучиком солнца." ...Роскошные ковры делали шаги бесшумными, чтобы ничто не отвлекало повелителя вампиров от дел и размышлений. Говорить полагалось шёпотом, а стонать и кричать - до потери голоса, однако эта оговорка касалась только Нарселии. Астарион ещё не наигрался и уделял всё свободное время ей. Перед ними простиралась бескрайняя вечность. Поэтому девушка вздрогнула, когда дверная ручка щёлкнула и опустилась.