Уходи

      Серёжа просыпается рано. Даже не просыпается, подскакивает на кровати с испуганными глазами и сбитым дыханием. Кошмары не покидают его почти всю жизнь, и не покинут, наверное, никогда. Всё что с ним происходило, всё что он совершил своими руками, все тяжкие грехи, которые висят неподъёмным грузом на душе возвращаются и предстают перед глазами, из раза в раз вызывая чувство вины, боль и ужас. Можно было и привыкнуть к этим противным снам, но подсознание каждый раз преподносит что-то новое, а от этого всё больше устрашающее. А если вспомнить, что некоторые сны Разумовского становятся вещими, то застрелиться легче.       Олег спит рядом, крепко, но жизнь, в частности война, научила всё видеть и слышать в любом состоянии. Волков помнит, как Серёжа держал под подушкой нож, на тумбе всегда стояли тяжелые предметы, как оправдывал мужчина, для самообороны, поэтому каждый шорох со стороны Разумовскго натораживает.       — Снова? — Олег садится на кровати, прикрываясь одеялом по пояс. Голос с хрипотцой разрезает воздух.       — Я-я не могу так… Хочу выспаться хоть на этой неделе. — Серёжа переводит взгляд на Волкова. Его глаза полны то ли страха, то ли мольбы, то ли всего вместе. Да, скорее всего последнее. — Мы же решили все вопросы, никто не собирается нас убивать, по крайней мере прямо сейчас! А каждый раз во сне чья-то смерть, я то падаю, то тону, и п-птиц…       — Ложись, Серёж. — Олег тянет руки для объятий. — Может поспокойнее будет так, теплее как минимум.       Разумовский чувствует размеренное дыхание Волкова рядом с макушкой, слышит его сердцебиение, медленное, но действующее как гипноз. Засыпает быстро, неосознанно жмётся ещё ближе. Олег посреди ночи чувствует, как тот вздрагивает или что-то говорит, шепчет. В такие моменты остаётся только крепче прижать его к себе, как маленького ребёнка или котёнка, погладить по волосам, может поцеловать в лоб, просто заботливо приложить губы к виску. Серёжа успокаивается, тихо сопит и отрубается до утра.

***

      В тёмном коридоре слышатся шаги. Босые ноги характерно шлёпают по паркету. Сергей вздрагивает, уже рефлекторно берёт ножницы, которыми только что открывал себе пачку хлопьев. Вытягивает руки перед собой, по спине пробегают мурашки.       — Это за мной, это конец… — Разумовский шепчет под нос поджимает губы и хмурится.— Нет-нет-нет…       Силуэт выходит из тьмы коридора. Серёжа замахивается, но его ловко хватает за запястья крепкая рука. Олег непонимающе смотрит на мужчину, чьи немного растрёпанные волосы упали на глаза, а руки дрожью выдают неподдельный страх.       — Это я, положи нож… — пауза — …ницы, пожалуйста.       Через пару минут молчаливого завтрака Серёжа сдаётся. Он с звоном опускает ложку в тарелку, и встаёт из-за стола, опирается на него кулаками.       — Олег, тебе надо уезжать.       — С дуба рухнул? — Волков чувствует, что сегодня он уже не доест свою порцию. Мужчина понижает тон, не желая переводить разговор в спор или ссору. — Зачем мне уезжать, Серёж?       — Я, блядь, только что чуть не пырнул тебя ножницами, а в прошлый раз ножом. — Разумовский чувствует, как тяжело это говорить, но продолжает. — А если я убью тебя в один момент? Я не хочу больше тебе навредить.       — Не хочешь терять, но выгоняешь из квартиры? — Волков встаёт, чтобы быть с мужчиной на одном уровне. — Ты же знаешь, что я понимаю тебя и твои проблемы, мы справимся, но только вместе.       Серёжа пытается придумать хоть один аргумент, но, кажется, бесполезно. Знает, что Олег не уйдёт. Его собачья преданность — его беда. Волков готов и в огонь, и в воду за Серого, под пули, под пытки, но он всё равно останется на его стороне.       — Значит я просто хочу, чтобы ты ушёл! — Серёжа не верит, что он это говорит, ударить бы самому себе по губам. — Уехал, уплыл, улетел — что угодно!       Олег теряет терпение. Видит, что Разумовский блефует, просто выводит на эмоции. Но разговоры на эту тему раньше не доходили до того, что Серёжа его банально выгоняет, как одноразовую девочку. Олег говорит громче, почти кричит:       — То есть мы с тобой всю жизнь рядом, рука об руку, а теперь я должен уйти, потому что ты хочешь? Блядь, да даже если так, мы вроде как любим друг друга, банально спим! Вчера трахались, а сегодня «уходи-уезжай»?       У Серёжи выступают слёзы. Он любит Олега больше всех, он стал частью его жизни, частью его души и судьбы. Волков столько раз его вытаскивал из дерьма, а сейчас…       — А знаешь что, Серёж? — Голос Олега прерывает мысль. — Я уйду, если ты так хочешь.       Разумовский откровенно заплакал, попытался что-то сказать, но Олег больше не поворачивается на его голос. Сергей сползает на пол, обнимает колени руками, пытаясь понять, что с ним не так.

***

      Дверь хлопает, вибрация передаётся по всей квартире. Серёжа встаёт, заглядывает в спальню. Шкаф остался открытым, в нём только вещи Разумовского. Точно так же на столе, полу, комоде. Проходит в прихожую. На полочке лежат ключи. Ключи Волкова. Когда «уходил» в прошлый раз, Олег забрал ключи, просто дал Серёже успокоиться, купил ему что-то, пришёл и успокоил. А теперь… И Сергей знает — Волков не придёт. Не позволит себе прийти и просто постучаться в дверь, слишком решительно ушёл, гордость не даст. По щеке снова катится слеза, обжигая бледную чувствительную кожу.

***

      Спалось снова плохо и мало, но вместо мифических существ или философских загадок о собственной смерти снились всяческие исходы тупейшей ссоры с Олегом. То он уехал на другой край земли, то почти погиб от рук условного Дракона, то всё-таки пришёл, но совсем другой. На удивление, смерть Олега Разумовский представить не мог, помнит удачу Волкова, что неведомая сила всегда его оберегает, это оставляло надежду где-то в глубине.       Серёжа умывается холодной водой, закидывает волосы назад, смотрит в зеркало на своё лицо. Под глазами снова появились синяки, губы непревычно сухие, а взгляд уставший и жалостливый. Да, такого Серёжу только жалеть, погладить по головке, обнять, сделать тёплое какао и посадить на подоконник. Но Олега здесь нет, перед другими Разумовский не готов показывать свои слабости, поэтому мужчина быстро приводит себя в какой-никакой порядок и идёт в свой кабинет.       На столе рядом с компьютером стоит аккуратная деревянная рамочка с фотографией. На ней у Серёжи ещё волосы ниже плеч, а Олег выглядит очень счастливым, лёгкая искренняя улыбка украшает его личико. Разумовский отворачивает фотографию, чтобы не отвлекаться и решает попробовать поработать.

***

      Дело близится к вечеру, солнце опускается, но не сильно. Белые ночи, неописуемая красота, благодаря которой можно с лёгкостью потерять счёт времени. Серёжа молча листает переписки в телефоне, читает забытые в папке «Важное» письма и натыкается на чат с Олегом. Мысли снова идут не в то русло, а желание вернуть всё на круги своя разгорается.       Разумовский надевает какой-то свитер, спускается и садится в машину. Едет по памяти до знакомого адреса. Квартира Олега видела много их личных и интимных вечеров, но и не меньшее количество драк и стычек. Звонит в домофон — молчание. Приходится зайти когда из двери выходит какая-то спокойная и медленная бабуля, вежливо кивнувшая взволнованному Разумовскому. Пробежка по лестнице, и вот нужная дверь. Звонок, стук, ещё стук, нервы сдают и дальше уже следует удар ногой в полсилы.       — Куда же ты пропал, Олеж…       Мужчина снова садится за руль, заезжает в магазин у дома. Берёт что-то перекусить, задерживается у отдела с алкоголем. Выбор падает на бутылку красного сладкого. Серёжа ставит продукты на ленту, перед ним три человека.       — Мальборо голд ещё, будьте добры. — До ужаса родной чуть хрипящий голос.       Внутри всё сжимается. Наверное уже слуховые галлюцинации начались, совсем крыша едет с переживаниями. Серёжа на секунду поворачивается к двери, видит слишком похожий силуэт и очень знакомую куртку.       Оплачивает продукты, забирает пакет и выходит к машине. Человек, за которым так хотелось проследить ожидаемо пропал. Серёжа делает пару глубоких вдохов и выдохов, садится в машину. Добраться домой хочется как можно быстрее, сильнее хочется только, чтобы Разумовский никогда не позволил себе сказать на эмоциях что-то подобное. Парадная, коридор, лифт, нужный этаж. Серёжа нащупывает в кармане ключ, смотрит к пол, пока идёт к входной двери.       — Осторожнее, не врежься.       Сергей поднимает голову, роняет пакет с продуктами, стеклянная бутылка с характерным звуком падает на плитку, но к счастью не разбивается. Перед ним стоит Олег, абсолютно спокойный, не злой, не желающий ругаться или кричать. Серёжа молча бросается ему на шею, обнимает крепко-крепко, больше не отпустит никогда.       — Спасибо… Прости меня, прости, пожалуйста…       — Серый, я никогда на тебя не обижаюсь. — Олег мягко обвивает чужую талию руками. — Пошли внутрь, а то задушишь.       Серёжа растекается по кровати в чужих руках, жмётся ближе, утыкается носом в шею, дышит спокойно и размеренно.       — А где твои вещи? — Разумовский говорит тихо, но в тишине его слышно прекрасно.       — В сумке в шкафу, внизу там. — Олег кивает в сторону. — Я бы ни за что не уехал от тебя далеко и надолго. Я же без тебя тоже не могу, да и не хочу. Просто подумал, что тебе и в правду понадобилось отдохнуть в одиночестве, подумать о чём-то.       — Я был у тебя, ты заходил в свою квартиру?       — Только переночевал и переоделся. — Олег прикрывает глаза, откидывается на подушки. — С утра сгонял прогуляться, потом сюда поехал…       —…И зашёл в магазин?       — Мгм, я тебя тоже видел. Не хочешь открыть вино?       Серёжа приходит через минуту в бутылкой и двумя бокалами, аккуратно разливает напиток. Звон стекла, от алкоголя в груди становится чуть теплее.       — Олег, ты больше не уйдешь? Это же не сон? — Серёжа двигается ближе, наклоняется прямо к чужому лицу.       — Не уйду, не отвяжешься, даже не пытайся.       Волков целует жарко и долго. Забирает у Серёжи бокал, ставит рядом с кроватью, обе руки кладёт на чужие плечи. Становится жарковато, Разумовский залезает руками под чужую футболку, обводит подушечками пальцев рельефный пресс, грудь и ключицы. Олег улыбается в поцелуй, опускает ладони к бёдрам.       — Позволь, Олеж.       Серёжа спускается сначала руками, потом и всем телом ниже, разводит ноги Волкова и садится между ними. Быстро справляется к ремнём, после стягивает джинсы совсем. Олег тяжело выдыхает, когда мягкая рука ложится на пах, гладит, легонько сжимает. Серёжа залезает под резинку боксеров, обхватывает в кольцо из пальцев полувставший член, аккуратно водит вверх-вниз. Волков улыбается, ему улыбаются в ответ, так хитро и мимолётно. Серёжа снимает с мужчины бельё, касается губами головки, берёт чуть глубже, не жалеет слюны, что капелька стекает с губы на подбородок. Олег постанывает, поддаётся бёдрами навстречу, убирает упавшую прядку рыжих волос за ухо. Серёжа не доводит до конца, с характерным мокрым звуком отрывается, подлезает ближе, хочет получить ещё один поцелуй. Теперь Олег его раздевает, не оставляет ни футболку, ни трусы. Поцелуи переходят на шею, Волков чуть прикусывает кожу, оставляя розовеющие следы. Серёжа пахнет чем-то фруктовым после душа, он часто меняет гели и шампуни просто от того, что тот или иной запах ему надоедает. Эта свежесть чуть завораживает, хочется целовать и обнимать только больше.       Олег скидывает свою футболку, теперь их не разделяет ни один слой ткани. Серёжа шепчет на ухо, что он готов и растянул себя, пока был в душе, но Волков всё равно выходит в него сразу двумя пальцами в смазке, чуть размазывая её вокруг. Мужчина дышит глубоко, глаза чуть закатываюся. Пальцы двигаются глубже, толкаются к стенки.       Насмотревшись на смущённое и возбуждённое лицо Серёжи, Олег разворачивает его спиной, просит встать в коленно-локтевую. Разумовский слушается, подкладывает под поясницу подушку. Олег позволяет себе облапать, потрогать, сжать в ладонях чужие бёдра.       — Олеж, пожалуйста… — Серёжа шепчет почти одними губами.       Волкову повторять не надо. Он аккуратно выдавливает из бутылька ещё немного смазки, размазывает по всей длине и входит почти наполовину. Из груди Серёжи вырывается стон, который действует как мёд для ушей. Олег пару раз толкается на пробу, после набирает темп. Серёжа укладывается грудью на постель, от чего выгибается ещё сильнее. Такой вид Олегу очень нравится, но Серёжу хочется взять полностью, не оставить ни в себе, ни в нём сил, насладиться как следует.       Несколько минут достаточно быстрых, но не всегла глубоких толчков, Серёжа прикусывает губу, чувствуя, как приятно тянет внизу живота. Олег подхватывает Разумовского под грудью, тянет на себя и поднимает. Прижимается грудной клеткой к чужой спине, а от такой позы входит до самого конца. Серёжа выстанывает, закидывает голову на плечо Волкова, колени дрожат, но крепкие руки не дадут упасть ни в коем случае.       — Олег, я-я… — Серёжу перебивают поцелуем в плечо и в шею, фраза сразу вылетает из головы, а с языка слетает новый стон.       Движения чуть более грубые, но до безумия приятные. Член касается простаты несколько раз подряд, заставляя прогнуться в пояснице. Серёжа кончает первый, когда Олег накрывает его орган своей ладонью и ласково в такт движениям дрочит. Волков изливается внутрь, только после этого выдыхает, несколько раз целует и, наконец, даёт Серёже лечь.       Они вместе принимают душ, а Олег получает несколько благодарственных укусов в шею перед сном. Серёжа сразу ложится в чужие объятья, заменяя руками Волково одеяло. Олег сонно целует в лоб, желает спокойной ночи.       Этой ночью Серёже не снились кошмары.