Some need

Some need, some need to sail away when it dies Some need to say prayers when it breaks

Singing those lies that echo for so long Burning inside the ashes of love gone

      — Тебе покажут твое рабочее место, чтобы освоиться.       Азирафаэль смотрел на стрелку в лифте, отсчитывающую этажи, и очень непрофессионально пропускал слова начальства мимо ушей.       Начальства.       Последние годы у него не было «начальства», и Кроули сказал, что…       Кроули.              Азирафаэль чувствовал, как незнакомый, доселе никогда не появляющийся в его теле жар, растекался по всему телу от головы и прятался за воротом рубашки. Становилось жарко, а чем выше он поднимался, тем сильнее закладывало уши. Это походило на действие алкоголя, потому как также кружилась голова, но разнилось тем, что он не чувствовал себя пьяным. Он ощущал волнение, словно кто-то щекотал его грудную клетку, как бывает, когда выступаешь на сцене.       Что-то смутно отдаленно похожее он ощущал, когда они с Кроули провернули тот трюк с пулей. Даже сейчас при одном упоминании имени, пусть и в своей голове, его организм напрягался и…       Что там говорил Метатрон?       Азирафаэль в ужасе метнулся в его сторону глазами. Метатрон смотрел на него в ответ, а его правая бровь была вздернута в ожидающем жесте.       — Ты же слушал меня, не так ли?       Стрелка накренялась все сильнее и сильнее. В горле совсем пересохло.       — Ох, черт. — Тихо почти пропищал Азирафаэль, чем вызвал негодование у старшего ангела.       — Это еще что такое! Не поминай-…       Азирафаэль уже ничего не слышал, он словно покинул своё тело, оторвавшись от земли, а оно, в свою очередь, продолжило своё дело на автопилоте. И какой странный был у него автопилот!       Изящные пальцы нажали на кнопку остановки, и лифт со скрипом сбавил скорость.       — Что ты задумал, Азирафаэль? Не глупи!       — Я… Я…       — Ты не можешь отказаться от всех добрых дел, которых мы смогли бы достичь! Твои мирские привязанности, твоя странная дружба с этим демоном, всë это! Это не так важно на фоне вселенского масштаба!       Но все, что было в голове у Азирафаэля, это неловкое «почему»?       — «Почему для Гавриила это было так легко?»       Воспользовавшись замешательством ангела, Метатрон упрямо нажал кнопку «вверх» и лифт заскрипел, начав движение. Азирафаэль в ту же долю секунды умудрился положить палец на «стоп».       — Азирафаэль!       Азирафаэль уже во всю жал на кнопку «земля». Их противостояние продлилось лишь парой попыток, а затем лифт заклинило. Метатрон был в ярости.       В его руке появилось что-то смутно напоминающее телефон, после гудка он быстро заговорил:       — Мы его взяли, пришлите подмогу на семьсот седьмой этаж.       — «Лифт опять заклинило?» — Послышалось с другой стороны.       — Погодите, что?       Глаза Метатрона засветились ангельским, почти что зловеще-демонским жёлтым цветом.       — Я… Я не понимаю, — прошептал Азирафаэль, ощутив, как в это измерение прилетела подмога снаружи.       — Ты такой наивный, Азирафаэль. Кто захочет видеть тебя в руководительском составе? Какой бред! Ты слышишь это? Так звучит полный бред! Мы до сих пор не знаем, как ты еще не пал!       — Но, как же… Изменить…       — Ни о каких изменениях с такой ошибкой природы как ты - и речи быть не может. А теперь сдайся на суд. Так или иначе, тебе никуда не скрыться отсюда.       Азирафаэль рассеянно оглядел лифт, затем кнопки на панели. Кое-кто бы, несомненно, назвал бы данное чудо адским, "гаденьким", как преднамеренная порча имущества. Один взмах руки и двери лифта заскрежетали, смялись, словно кусок бумаги, и в последующее мгновение ангел выпорхнул в небо.       Было бы удобнее, если бы он рассчитал, на каком этаже пришлось «сойти», но он этого не сделал. Оттого его человеческая оболочка быстро начала притягиваться вниз. Жар обжигал крылья, проходя по нервным окончаниям, словно по раскаленным проводам. Азирафаэль закричал, но крик тот был исполнен воинственно.       Он давно должен был понять, как неправильно жили на небесах. Как неправильно жили внизу. И почему до него всегда доходит только когда слишком поздно?       Яркой звездой ангел падал с небес, а его белые, теперь уже совсем обугленные крылья оставляли за собой дымящийся шлейф, как хвост от кометы. Он истратил слишком много сил сегодня. Следовало быть поосторожнее.       Позволил себе обманчивую радость, которая длилась… Сколько? Около часа земных лет? Что они в сравнении?       Единственная мысль была у него в голове. И мысль эта складывалась в горячо любимое имя.       — «Кроули».

***

      Кроули выжимал девяносто километров в час и ехал один... Черт знает куда.       Теперь понятие «черти заиграли в голове» казалось как никогда близким. Черт его попутал, не иначе!       Он и Азирафаэль! Пха!       Узкая туфля снова надавила на педаль.       Нина и Мэгги, две незнакомые женщины, давали свои советы ему! Кроули!       Кроули сжал зубы еще сильнее. Еще бы! Он был в ярости!       — Вы совсем не говорите друг с другом! — спародировал демон, — Да, мы не говорим о такой чепухе, как романтика! У нас есть много других тем, спасибо за ваше участие!       «Есть»…       Теперь это «было», не так ли?       Кроули резко нажал на тормоз и остановил машину.       Как теперь быть? Что ему делать?       Пойти на небеса?       Нацепить белый берет и аккуратно трусить за Азирафаэлем, как утёнок за уткой?       Пока он меняет мир?       Нет. Вначале будет вино. Очень много вина. А затем, быть может, он перейдет на виски.       Отчего сразу не святую воду?

***

      Кроули, вопреки привычке, напивался как подобает обычному смертному - прямо за барной стойкой. Он вломился в это заведение два часа назад уже подвыпившим и так и остался.       — Выпьем же за… Погоди, как тебя звать?       — Джереми.       — Выпьем же за Джереми, у которого вчера родилась дочь!       Аплодисменты незнакомцев затрепетали по помещению.       — Эм, да, спасибо, но я вас не знаю, а это — закрытая вечеринка, так что, мистер…       — Кроули, зови меня Кроули. Или можешь не звать. Какая вообще разница? Вот как ты назовешь свою дочурку?       — Мы пока еще думаем, либо Таша, либо Элизабет, — смутился мужчина.       — Вот именно! Вы, люди, рождаетесь без имён! Такая огромная возможность выбора!       — Я не понимаю…       Кроули знал, что уже перебрал, но снова сделал глоток удушающего красного напитка и навалился на Джереми.       — Вы можете быть кем угодно, и-ик, и этими «кем-то угодно» могли бы быть «мы»!..       Внезапно дверь кабака отворилась, впуская в помещение прохладный воздух. Кроули поежился, и уже было повернулся сделать замечание, но все мысли вылетели из его головы, стоило словить глазами знакомый силуэт.       На пороге стоял ангел.       Азирафаэль был укутан в бежевый, перепачканный чем-то чёрным, похожим на сажу, плащ. Его некогда белое, всегда опрятное лицо было покрыто той же грязью, а вся фигура шаталась, будто ему с трудом давалось держать равновесие. Кроули в пять быстрых шагов преодолел расстояние между ними, чтобы успеть подставить своё плечо, когда ангел начал заваливаться влево.       Усилием воли алкоголь вернулся обратно по бокалам и бутылкам, являя собой чудо.       — Какого черта происходит? — Возразил кто-то из толпы.       От ангела пахло гарью. Гарью, звёздами и пылью. Пахло паленой плотью.       Стоило Кроули присмотреться, как он заметил еле регенерирующий слой кожи у его уха. Что бы ни случилось с Азирафаэлем, это было что-то очень болезненным для его оболочки. Решив, что лишние глаза им ни к чему, Кроули поспешно счуднул их из бара прямо в книжный магазин. Просто по привычке. Благо, внутри никого не оказалось.       — Ангел, черт подери, ты в порядке? Что случилось?       — Ох Кроули, — прошептал Азирафаэль. Его голос был надломленным и тихим, но Кроули знал все выражения на этом лице.       Ангел уронил руки вдоль туловища, следом безвольно опустилась светлая голова. Прямо Кроули в плечо.       — Как я рад увидеть тебя, дорогой мой друг.       Настенные часы пробили три ночи, за окном проехала машина, освещая их силуэты.       Не нужно было и гадать, что причина, по которой ангел выглядел вот так - дело рук пернатых наверху. От этой мысли внутри Кроули вскипала кровь. Он обнял Азирафаеля, ругаясь на алкоголь. А ангел не оттолкнул его, так и зависая в этой неподвижной, сломанной позе.       — «Вы не разговариваете друг с другом!» — промелькнуло в голове.       Конечно не разговаривают! Им не нужны слова, чтобы понять или утешить друг друга!       Демон не плакал этим вечером. Он собирался напиться до беспамятства, в ходу которого, даже если бы ему случилось проронить слезинку, он бы этого не вспомнил.       Кроули обнял Азирафаэля сильнее, пока руки не уперлись во что-то на спине. Он провёл пальцами по торчащим веточкам, в непонимании.       — Азирафаэль... Это что... Это... — Слова встряли в горле, раздирая глотку, словно он вместо вина употребил стакан песка.       Прекрасные, белоснежные, сильные и мягкие крылья, с густыми прослойками пуха, способные укрыть, согреть, дать владельцу вспорхнуть ввысь... Азирафаэлевы крылья теперь все стерлись, болезненно разорвавшись, воспламенившись, сгоря...       — Твои крылья! — Всхлипнул демон. Но как?             Почему?...       А затем, ни разу не проливший и слезинки за весь вечер Кроули, вдруг заплакал. Горячие слезы стекали по теплой, неподвижной шее Азирафаэля, а руки с дрожью обвили ангельский воротник.       Все чувства смешались друг с другом - и злость и горечь, и обида за то, что его бросили. И снова злость, потому что он тоже бросил Азирафаэля.       Кроули был прав. Им не нужны были слова.       Здесь не о чем говорить. Здесь не о чем рассуждать.       — Ничего страшного, мой дорогой, — совсем тихо повторил голос. А затем его теплые руки обняли Кроули в ответ.       Они еще все обсудят потом. У них еще столько времени! Столько уютных вечеров, ужинов в Ритц, прогулок и занятий!       Чья-то машина вновь прошмыгнула под окном. Где-то недалеко можно было услышать, как кто-то в спешке садится в такси. А в магазине напротив робко выключился свет.