перезаряжай.

стираешь всё из памяти легко и безболезненно

и я с оскалом каменным глотаю это месиво

молчи со мной, забудь о том, что было

я запомнил тебя голой, но не помню счастливой

[о.] шаг за шагом, слово за слово. он падал в пустоту, а я безмолвно стоял позади, двигаться не мог. ведь если б смог — конечно же рванул следом. всегда был рядом, всегда держал здесь — не в глубине его сознания и тьмы. но ушёл. надеялся, хотя знал правду. без меня он не может. он — нет, то что глядело в мои глаза в тот день — да. для этой части серёжи я был слабостью, которую он иметь не должен был. помеха, что стояла между полным безумием и им самим. он всё забывал. я чувствовал по взглядам, ощущал кожей его собственную. он крушил мосты, всё, что связывало его с ним прежним. старался забыть, забыть. забыть нас. забыть меня. но я жалкая псина, возразить не посмею. всегда потакал, а сейчас, что изменилось? он не такой ласковый и нежный, как когда-то, но ведь негласное в рассудке и без теплилось в моём сердце. я любил любым — тёплым и мягким, что жмётся в ночи к моему телу, всегда горячему, а он постоянно мёрзнет, дрожит от моих касаний, податливый и такой крошечный, талия тонкая, что, кажется, сломать напополам могу, а синяки от засосов неделями не сходят на бледной коже — и холодным, резким, с виду маленьким, но смотрит так, будто все на коленях перед ним стоят, в глазах огонь горит, яркий и обжигающий, что так резонирует с ледяными пальцами, что бегают по венам на шее. но было ли когда-то первое? был ли он когда-то счастлив со мной? так, как я с ним. меня же каждый его вздох держит на этом свете. жить заставляет. умру ведь — предам.

больше нет чувств (нет чувств), от сна в одной постели

я любил тебя в четверг, но я семь пятниц на неделе

все остатки сигарет между нами поделены

разбивай все зеркала — ведь так сказали мне демоны

[с.] раздражает. всё глядит, глядит, думает не вижу. но чувствую, нутром всем чувствую. по каждому миллиметру тела бегает, взглядом обводит, как пером, ласково, с любовью. так пусть сгорит. мешается, шагу ступить не могу, думаю, беспокоюсь, а что подумает? голоса, постоянно громко, шумно, я себя не слышу. а что-то твердит, еле слышно, но не доносится до меня. тот, что громче — сильнее. твердит убрать, избавиться от всего, но это значит, что и от него. а что тогда останется?я и отражение? зеркало трескается, по ладони кровь сочится, но боли нет. совсем ничего, я ничего не ощущаю. льётся, стекает по руке, на кафель падает, а внутри пусто. а увидь он, паника бы в глазах проступила. носился бы взад-вперёд, еле касался бы, бережно так. поцелуй греет пальцы, губы такие тёплые, но только на коже, а не на моих. заботится. но это только в голове. горит картинка, пепел сдувает насмешливо, на меня смотрит, в душу, в то, что от неё осталось. но он не я. я хочу верить. но руки тянутся к блоку, вдыхаю промозглый воздух, поёжился, а тело вздрогнуло. теперь внутри никотин. приятно жгуче, едко так — зато спокойно. металлом пахнет, я языком кончиков пальцев касаюсь. и снова затягиваюсь. не нравилось никогда. курить? да. но ведь и всё это. сзади скрип. но не оборачиваюсь. чувствую пальцы горячие на запястье. что-то падает на дно тела. никотин? тот застрял в горле. смотрит на меня, пошевелиться не могу. капли красные на губах остаются, его языке, а он мажет по ним сигаретой. та всё ещё меж моих порезанных пальцев. я не могу смотреть, но своим взглядом приковывает. внутри не пусто. но голоса этого не хотят.

перезаряжай, выстрели в спину

за то, что я любил тебя лишь наполовину

сожги меня, пока я сплю в пустой квартире

когда в твоих глазах огонь, ты настолько красивая

[о.] гляжу, сердце собственное не слышу, а оно как бешеное. болью отдаёт в уши, виски, а на шее так тесно, задыхаюсь похоже. зажмуриться даже не могу. кажется, взгляд отведу — и всё. пожар в глазах, сжечь меня пытается, лишь секунда раздумий, но так быстро превратилась в пепел. я даже не сразу понял. почувствовал лишь несколько дней спустя, когда оказалось не умер. но это только тело. внутри что-то треснуло, окончательно разбилось. и не в пулях дело. они зашли и также вышли. но что-то другое, в самой глубине жгло сильно, что разорвать плоть тянуло лишь бы достать. так кололо и ныло одновременно, невыносимо. я всё думал, думал. дышать больно, двигаться больно, но главное — думать. и не о нём думал. о другом. как бы всё повернулось, не вернись я? а ведь мог. каждый день просыпался, уверенный, умру. не увижу глаз любимых, имя моё с родных уст не сорвётся. но просыпался. солнце неприятно пекло, кожа всё темнее становилась, одежда теснее и влажнее, движения сковывала. я уверен был, не вернусь. целовал чужие губы грубо, горячо, резко, как в последний раз. но представлял всё другие. душой и сердцем всегда ему принадлежал, но здесь его нет. светлые пряди тяну, рву, спину крепкую царапаю, новые и новые укусы кожу жгут, ссадины от зубов горят и несколько дней после. серые глаза не голубые, но вернулся — голубых всё равно не увидел. догадался ли он? иначе быть не могло. понял ли? конечно понял. но увидь вадима в живую — кожу спускал бы медленно, крови позволил стекать бы час за часом, металлом водил бы по коже с улыбкой, теплом на сердце, руки бы оторвал, ведь знал бы, что когда-то они меня касались. но красиво. всегда всё, что делает, красиво. безупречно. и пускай сгорел бы в пламени безумства в его глазах.

мне мало твоих пощёчин, спускайся на метр вниз

все раны на твоей шее — оставленный мной эскиз

среди всех красок города ты выбрала чёрный цвет

сказала, что я солнце, но я мёртвый рассвет

[с.] боюсь смотреть. шевелиться, когда рядом с ним. шарахаюсь, дистанцию держу. боль спать по ночам не даёт. но знаю, что больнее ему. и причина тому я. вижу шею, глаза туплю. шахматы видеть не в силах. особенно слона. а грудь подавно. думаю, задохнусь, если воочию взгляну. он сам понимает. никогда при мне не переодевается. а потом спина. вадим. блядский вадим. и я всё вижу. все шрамы, а теперь новый. и всё из-за меня, снова. он всегда рядом, даже после этого. но я монстр. как же он не видит? а если видит, то почему по прежнему здесь? вокруг столько красок. столько огней, но он тянется за мной во тьму. чёрную, непроглядную. не бросает. преданный как пёс. но я всегда ненавидел собак. потому что боялся. и режу снова и снова, кромсаю его заново. разбираю и по новой собираю. осколками пичкаю всё тело, кости перемолол, а он лишь зубы стиснул. глаза не отводит, никогда. чтобы не произошло. убивать буду, но взгляда не отведёт. блять, олеж, чем я тебя заслужил.