Семь поцелуев для любви от гроба

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Когда Ёнджун соглашался посидеть с друзьями вечером воскресенья, он не думал, что всё закончится так.       Вообще всё было просто замечательно. Все экзамены сданы, никаких практик нет, наконец-то полная свобода на ближайшие пару месяцев. Просто сказка. Вот и было решено собраться своей компанией в доме у младшего из друзей и отметить начало счастливой жизни. А там уже слово за слово, стакан за стаканом, жаль что не алкогольным, и вот уже все четверо играют в карты на полу гостиной. И если бы только Ёнджун знал, он бы ни за что не уговорил поставить на кон желание, а согласился бы играть на деньги. Но, увы, прошлое уже не изменить.       Чхве позорно проиграл, когда подкинул другу семёрку червей. И ведь из головы совсем вылетело, что буквально полминуты назад этот самый друг пытался его надурить, скинув червовую десятку. Его, естественно, спалили и заставили забрать карту назад, но то, что Ёнджун так удачно вмастит ему следующим ходом, никто не ожидал.       И теперь парень расплачивается за такую глупость тем, что идёт по тропинке какого-то кладбища, находящегося чуть ли не за городом. Потому что его друзья прекрасно знают, как Чхве всего боится, особенно в темноте. Коллективно сговорившись, трое предателей дали задание найти какую-нибудь могилу, где имя с фамилией начинались бы с одинаковой буквы. И вот кто же знал, что это будет так сложно! Уже, наверное, час Ёнджун на трясушихся ногах с одним фонариком от телефона бродит по зловещему полю из каменных плит.       Парень уже в какой раз дёргается от хруста тоненькой веточки, попавшей под ногу. Ему определённо придётся пройти потом обследование у кардиолога и невролога. Возможно даже у психолога. Всё-таки возраст уже, двадцать лет это вам не шутки.       Ветерок слегка дует, заставляет траву шелестеть, что обычно успокаивает, но не сейчас. Не тогда, когда заряд телефона практически на нуле. Не тогда, когда Ёнджун находится где-то, где даже связи толком нет. Не тогда, когда вокруг лишь ржавые заборчики и тёмные плиты с пугающими неживыми лицами на них. Если бы Чхве знал хоть одну молитву, он бы явно не постеснялся читать её вслух. Но, к сожалению, полнейшую жуткую тишину столь чудесного места нарушает лишь негромкое чертыхание вперемешку с матами.       Подходящая плита наконец-то находится, за что парень её благословит и проклинает одновременно, пока трясущимися руками делает снимок со вспышкой. Дело сделано, осталось только быстро добраться до выхода и вызвать такси до дома. И никогда больше он не сядет играть в карты с этими страшными людьми, ни за что.       Ветер снова свистит и лохматит волосы, откуда-то слышится кукушка, которая почему-то не спит. Ёнджун не перестаёт дёргаться от каждого шороха, то и дело оборачивается из-за странного чувства, что за ним следят. Пульс его явно давным давно за сто двадцать, хочется поскорее уже оказаться в тёплой кровати и уснуть. До выхода, по ощушениям, остаётся совсем немного, страх потихоньку рассеивается. Фонарик же есть, так что же может случится с молодым парнем посреди ночи на пустом кладбище? На самом деле, много чего, но Чхве засовывает подобные мысли как можно дальше. Ещё пара поворотов и будет уже выход…       …но телефон решает, что так слишком просто.       Зарядка заканчивается совсем и гаджет просто отрубается, оставляя паникующего Ёнджуна в кромешной темноте, ведь глаза ещё не привыкли.       Нет, но всё же в порядке, сейчас он немного придёт в себя и спокойно доберётся. Первые шаги Чхве уже делает, хоть и, считай, вслепую. Однако через пару метров его нога упирается во что-то тёплое и большое. Ёнджуну хватает доли секунды, чтобы заорать во все горло, отскачить как ошпаренный и неуклюже упасть на землю, отбив невинный копчик. Со стороны неизвестного и таинственного предмета слышатся ругательства и копошение.       — Ты чего так орёшь?! — не особо сдерживая эмоций, говорит, как оказывается, человек. Вполне себе живой. — Я чуть не оглох!       — Ты кто? — первое, что спрашивает Ёнджун, находясь в полнейшем шоке. Он даже не замечает, как ему помогают подняться и как его разглядывают.       — Чхве Бомгю, не скажу, что приятно познакомиться, — парень продолжает нагло пялиться, что не может не смущать. — Ты сектант?       — Чего…       Ёнджун не до конца понимает, что вообще произошло, что от него хотят. Он за секунду, кажется, умер и возродился обратно. С одной стороны, хорошо, что он теперь не один, но с другой, кто вообще настолько отбитый, чтобы торчать на кладбище ночью. Стоп, его только что назвали сектантом?       — Никакой я не сектант, — чуть обиженно отвечает Чхве. — Я Ёнджун.       — Это не объясняет того, какого чёрта ты делаешь здесь в такое время, — раздражённо говорит Бомгю. — Так по бабке соскучился, что до утра не дотерпел?       Ответом служат молчание и ошарашенный взгляд. Посмотрев на парня ещё раз, Бомгю наконец-то смягчается, потому что вид нежданного гостя не особо здоровый. Бледный весь, еле дышит, напуганные глаза бегают из стороны в сторону. Даже если он и ненормальный какой, то явно слишком милый и безобидный. Хотя почти про всех маньяков так изначально говорят.       — Ты только не помирай тут, ладно? — Чхве подходит ближе и берёт Ёнджуна за руку, от чего тот слегка дёргается, но лишь крепче цепляется за чужие пальцы, словно это единственное спасение. — Я всё понимаю, тело долго тащить не нужно будет, но ты ещё слишком молодой. К тому же сомневаюсь, что у тебя тут куплен участочек.       Ладно, возможно Бомгю не очень знает, как быть мягким и заботливым. Потому что его новый знакомый лишь сильнее бледнеет. Такое чувство, что он либо в обморок сейчас упадёт, либо его стошнит, и ни один из вариантов парню не нравится.       — Нет, я серьёзно, — он чуть тормошит Ёнджуна. — Ты чего перепуганный такой?       — Потому что я на кладбище, — практически шёпотом отвечает студент. — А тут ты.       — Ну не такой уж я и страшный, — чуть посмеивается Чхве. — А ещё я не кусаюсь, не переживай.       — А ты что тут делаешь? — интересуется Ёнджун, постепенно приходя в себя и успокаивая своё старческое сердце.       — Тебе в целом или конкретно сейчас?

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Бомгю уже не первое лето работает в этом радужном месте. Выбор кому-то может показаться странным, особенно для семнадцатилетнего подростка, но для Чхве это показалось лучшим вариантом. В более приличные места без опыта не хотели брать, в грузчики запретили многочисленные врачи, твердящие о проблемах со спиной, а во всякие кофейни не особо хотелось. Слишком уж это нервное дело, работать в сфере услуг. А листовка, в которой искали помощника для охранника кладбища, попала в руки парня совершенно случайно. Это была последняя надежда, поэтому Бомгю, не долго раздумывая, согласился. И, о чудо, его взяли даже без собеседования, без вопросов и претензий.       Поначалу было не особо приятно. Всё-таки атмосфера места давит, играет с нервами, заставляя пугаться малейшего шума. Но со временем Чхве привык. Людей здесь встретишь не часто, а мертвецы лежат себе спокойно под землёй, отдыхают. Да и работа сама по себе не самая ужасная, нужно лишь следить за бесхозными участками и приводить их в порядок время от времени. Где-то вырвать сорняки, где-то подкрасить буквы на могильной плите, где-то подправить ржавый заборчик. Обязанности не сильно выматывают, а оставаться на кладбище до темноты уже привычно. Иногда Бомгю даже специально задерживается, лишь бы провести время наедине со своими мыслями.       Старый охранник, кстати, оказался очень милым дедушкой. Два года назад он очень удивился, когда молодой худой парень представился его новым помощником. Но тем не менее он стал заботиться о нём, как о своём внуке, до сих пор приносит разные вкусности специально для Бомгю, чтобы вечерком посидеть с ним за чаем в маленькой коморке у входа на кладбище.       Сегодня же всё было совершенно обычно, ни чем не примечательный день. То тут прополоть, то там посадить, то сбегать к дедуле, чтобы поболтать. И всё-таки поздно вечером парень понял, что сильно облажался, потому что не обнаружил на указательном пальце своё любимое кольцо. Поискав в коморке и расспросив охранника, Чхве понял, что потерял его где-то среди могил. Вот и пришлось идти обратно, чтобы искать украшение.       Правда это затянулось так надолго, что успело стемнеть. И тут уже Бомгю понял, что затупил ещё раз. Телефон остался в домике старика, а обычного фонарика у него и не было никогда. Искать маленькое кольцо на огромной территории в темноте? Получите, распишитесь. Не так, конечно, парень хотел провести свой первый день каникул. Когда глаза привыкли к отсутствию света, стало полегче, но всё равно непонятно, где искать кольцо.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — А потом кое-кто решил на меня наступить и оглушить своим воплем, — заканчивает рассказ Бомгю, сидя на корточках рядом с Ёнджуном. Тот вызвался помочь искать пропажу, хотя оба прекрасно понимают, что ему просто страшно идти одному.       — Я не хотел, — своеобразно извиняется Чхве. — Оно? — спрашивает он, поднимая с травы серебряное колечко и показывая его младшему.       — Да! — парень тут же забирает своё украшение, не заботясь о том, что слегка ударяет Ёнджуна по руке. — Благодарю, орущая чайка.       — Совсем сдурел? — подскакивая от возмущения, восклицает парень, пока Бомгю громко смеётся.       — Чуть-чуть, — Чхве тоже встаёт и отряхивает одежду, прежче чем направиться в сторону главных ворот.       Ёнджун семенит прямо за ним, не переставая оглядываться и дёргаться от малейшего шороха. Это забавляет Бомгю, но всё же он не настолько жесток, чтобы смотреть, как его новый знакомый находится на грани инфаркта. Тем более Чхве находит старшего милым, будет жалко, если с ним что-то случится. Поэтому младший молча протягивает ему руку.       — Спасибо, — шёпотом благодарит Ёнджун и крепко переплетает свои пальцы с чужими.       Чтобы отвлечь напуганного парня, Бомгю начинает расспрашивать его о том, как он тут оказался. И хоть Чхве отпирался, в конце концов выкладывает всё с подробностями, жалея об этом, как только слышит заливисный хохот младшего. Становится немного обидно, но Ёнджун и сам понимает абсурдность ситуации, поэтому тоже начинает смеяться. Наслушавшись вдоволь шуток и подколов Бомгю, парень переводит тему на что-то отвлечённое. Так они и начинают обсуждать различные породы кошек. А почему бы и нет?       До выхода парни доходят без приключений, старший даже не так сильно боится уже. Хотя чужую руку он всё ещё сжимает в своей и совершенно не хочет её отпускать. Слишком уж тёплая и мягкая, успокаивает.       — Мне ещё надо зайти в коморку охранника, чтобы дела доделать, — сообщает Бомгю, стоя напротив Чхве. — Так что отдавай мою руку и иди домой уже спать.       Ёнджун сначала хочет что-то ответить, приоткрывает рот, но тут же его закрывает, поджимая губы. Всё-таки приходится отпустить ладонь младшего и отойти от него. Сразу же прохладный ветер задувает под футболку, вызывая мурашки и заставляя сжаться. В воображении Чхве уже ловит ночную маршрутку, ведь телефон разряжен в хлам и такси не вызвать, и сидит наедине с водителем маньяческой наружности. Но из этих мыслей его резко выдёргивает Бомгю, который нагло прижимается своими губами к чужим, задерживаясь так на пару секунду.       — Если что, я тут каждый день, — он хитро улыбается, а в его глазах Ёнджун замечает озорной блеск. — Пока.       Парень убегает так быстро, что Чхве не успевает в себя прийти. На губах всё ещё чувствуется чужое прикосновение, а на лице — горячее дыхание. На мгновение парню кажется, что ему всё померещилось. Разве это нормально, вот так целовать человека, которого знаешь от силы час? Но при этом Ёнджун ловит себя на мысли, что он вовсе не против, он с радостью бы повторил. Похоже он сошёл с ума от количества событий за этот день. Остаётся только надеяться, что до дома получится добраться без проблем.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Ёнджун старается не думать о том, что сподвигло его встать с утра пораньше и поехать за город. На кладбище. И это при условии, что был он там меньше десяти часов назад. Но и дорога не близкая, поэтому в мыслях парень надеется, что прошло достаточно времени, чтобы было приличным приехать туда ещё раз.       И с чего он вообще взял, что сможет встретить Бомгю? Вдруг тот его обманул? Или, может, ещё слишком рано? Если так подумать, то поступок Ёнджуна максимально глупый и нелогичный, в одном месте видимо детство заиграло, раз на приключения тянуть стало. Нет, но что он вообще скажет младшему, если найдёт его? Как говориться, дал бог мозг, а пользоваться не научил.       Главные ворота слишком приветливо открыты. Днём кладбище пугает в разы меньше да и в принципе не кажется уже таким отталкивающим. Хотя тот факт, что под землёй лежат некогда живые люди, конечно, заставляет внутренности неприятно скрутиться.       Мельком оглянувшись, Ёнджун понимает, что найти Бомгю будет непросто. Мало того, что территория большая, так ещё и ориентируется он здесь плохо. А если говорить совсем честно, то вообще никак не ориентируется. Поэтому парень неуверенными шагами приближается к домику охранника, чтобы узнать у того хотя бы примерное местоположение Чхве. Он стучит по хлипкой деревянной двери и дёргает ручку, прямо как в школе или университете.       — Здравствуйте? — проговаривает Ёнджун, заглядывая внутрь, но не заходя полностью. На всякий случай. Фильмов ужасов он, знаете ли, не мало посмотрел уже.       — Здравствуй, — из комнатки выходит невысокий старичок с практически полностью облысевшей головой и солидными седыми усами. — Чем могу помочь?       На секунду Чхве тушуется и замирает, но после расправляет плечи для уверенности и прочищает горло.       — Я хотел узнать, где могу найти Чхве Бомгю.       Охранник, услышав это, меняется в лице. Вместо добродушной улыбки на лице появляется какая-то уж больно хитрая. Старичок пробегается оценивающим взглядом по Ёнджуну с ног до головы и хмыкает. Парня это настораживает ещё сильнее, губы начинает печь, потому что Чхве слишком сильно их кусает, а заусенец на пальце начинает кровоточить.       — Сейчас он, наверное, в дальней части кладбища, — наконец-то говорит охранник, показывая в окно куда-то за деревья. — Обычно он оттуда начинает.       — Хорошо, спасибо большое, — парень чуть кланяется и спешит выйти из помещения, чтобы не сгореть окончательно от этого взгляда мужчины. Бомгю явно рассказал про ночную встречу.       Теперь начинается новая миссия под названием «найди дальнюю часть». Ёнджун хоть и понял, куда примерно идти, но, войдя в небольшой лесок, теряется в пространстве. Однако протоптанная дорожка подсказывает правильное направление, и парень просто идёт в неизвестность. Всё-таки как хорошо, что ночью ему не пришлось идти здесь, иначе бы у него точно случился разрыв сердца, ведь даже среди деревьев находятся несколько могил. Чтобы хоть как-то уберечь свою психику, Чхве старается не смотреть на годы жизни. Не очень хочется сейчас погружаться в депрессивное настроение.       Как только он снова выходит на поляну, Ёнджун замечает знакомую фигуру. В темноте, ещё и в панике, не особо было заметно, но сейчас с уверенностью он готов сказать, что Бомгю симпатичный. Даже в грязной футболке с каким-то медведем, даже в измазанных в краске перчатках. Старший и не замечает, что откровенно пялится и что его поймали с поличным. Понимает он это, когда младший оказывается рядом и приветливо улыбается, будто бы это не он целоваться без спроса полез.       — Привет, — подаёт голос Бомгю. — А ты какими судьбами тут?       Когда Чхве прижимался к чужим губам, а потом говорил, что работает на кладбище каждый день, явно намекая, чтобы Ёнджун пришёл ещё раз, он и не думал, что тот действительно придёт. Бомгю старается игнорировать бешено колотящееся сердце и желание накинуться с объятиями и поцелуями. Он явно слишком торопит события, хотя всю ночь спать не мог, потому что любые мысли неизменно приходили к нему. Поэтому не стоит и говорить, как сильно парень ждал, чтобы Чхве пришёл.       — Просто так, — не скажет же он, что хотел увидеть его ещё раз. Может быть даже поцеловать, но в этом Ёнджун не признается даже себе. — Помощь нужна? — он кивает в сторону банки с краской, стоящей у чёрного витьеватого заборчика.       — Я бы не отказался, а то спина уже жутко болит, — честно отвечает Бомгю, забавно морща нос.       А старший решает не сдерживаться и смело щёлкает по нему пальцами, после чего спешит в сторону банки, подальше от потирающего больное место парня. Он даже не скрывает смех, видя то, как насупился младший, шагая следом.       — Дурак, — обиженно бросает он и вручает Ёнджуну кисточку. — Вторых перчаток нет. Хотел тебе свои отдать, но теперь обойдёшься.       — Без проблем, — продолжая улыбаться, отвечает Чхве, а потом высовывает язык, ведь не такой реакции ожидал Бомгю. — Я не настолько нежный, чтобы бояться испачкаться краской.       — Зато достаточно нежный, чтобы орать от треснувшей ветки, — напоминает о ночной встрече и получает в ответ многозначительный взгляд. — Так вот, оказывается, что называют лицом с субтитрами.       Ёнджун отбрасывает все формальности и слегка бьёт по чужому плечу. За это, конечно, ему наступают на ногу, но ничего. К счастью, он додумался не надевать сегодня любимые белые кроссовки.       — Что вообще делать надо? — возвращает обоих к работе.       — Буквы подкрасить, — объясняет Бомгю. — С той стороны я закончил, так что остался только этот ряд.       Старший кивает и принимается за работу под пристальным наблюдением Чхве, который не спешит возвращаться в скрюченное положение. Его можно понять, Ёнджун, спустя всего пять минут, на себе чувствует этот ад в виде больного позвоночника. Но приходиться сдерживать нытьё и терпеть, он ведь сам вызвался помогать. Везёт, что младший и сам берёт в руки вторую кисть и тоже принимается за дело, а не смущает, стоя сзади.       За работой и отвлечёнными разговорами время летит незаметно, и, если бы не заранее поставленное напоминание, Ёнджун бы точно забыл, что ему сегодня и самому надо по делам. Уходить не хочется, потому что общество Бомгю ему нравится до мурашек. С ним возникает чувство, что они знакомы как минимум несколько лет, а не жалкие сутки.       — Ещё встретимся, — уверяет старший, стараясь не обращать внимание на промелькнувшую в чужих глазах грусть при словах, что пора прощаться на сегодня. — Тебе всё ещё положены подзатыльники за твои глупые шутки.       — Ты про то, как называется место охранника на кладбище? — Бомгю чуть наклоняет голову влево и невинно улыбается, а Ёнджун вымученно вздыхает и закрывает лицо руками, наплевав, что они измазаны в краске.       — Бомгю, прекрати, — чуть ли не молит о пощаде.       — Но если это и правда живой уголок! — возможно за то, как искренне парень смеётся с собственных шуток, старший простит ему эти глупости. Но лишь возможно.       — Всё, я пошёл, — твёрдо говорит парень, разворачиваясь и слыша за спиной обиженное мычание.       — Ну эй, — младший хватается за край футболки и не отпускает, пока Ёнджун не поворачивается. — Ты правда ещё придёшь?       — Да, — и прежде чем Бомгю успеет продолжить знаменитую фразу, Чхве слегка наклоняется и целует. Прикрывает глаза и чуть прикусывает нижнюю губу, а потом отстраняется, заглядывая в круглые от шока глаза. — Пока.       Он потом подумает о своих действиях, когда будет ночью лежать и смотреть в потолок, украшеный облаками из наполнителя для игрушек. Сейчас же нужно всего лишь пережить тахикардию с аритмией.       Младшему остаётся только смотреть вслед уходящем парню и думать, как бы не заверещать на всё кладбище. Потому что, если рядом окажутся посетители, его просто не поймут. Хотя какая разница, когда щёки и уши горят, на губах чувствуется вкус чужой гигиенички, а в голове уже рисуется, какой торт будет на их свадьбе и где будут сидеть гости.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Две недели проходят совершенно незаметно, а Ёнджун всё продолжает приезжать на кладбище каждый день. Иногда всего на пару часиков, а иногда остаётся с Бомгю на всю его смену. До сих пор старший старается не думать, зачем это делает, но из раза в раз просыпается в пять утра, чтобы к восьми быть на месте. А младший и не против, ему так веселее да ещё и помощь есть. Можно было бы даже успевать расправляться со всеми делами пораньше, но вечные шутки и подколы отвлекают.       Для Бомгю всё это странно. Никто для него даже дверь не придерживал ни разу, а тут свалился на голову двадцатилетний студент, всячески проявляющий заботу. Мало того, что по сути работает за бесплатно, жертвует сном и прогулками с друзьями, так ещё то и дело приносит с собой еды на двоих, отдаёт младшему рубашку, когда вечером становится прохладно. Сколько бы парень ни упирался, всегда проигрывал в бессмысленном споре и кутался в чужой одежде. Потому что и правда холодно.       Не одну ночь Чхве провёл, думая о том, что же между ними происходит. Это не назовёшь дружбой, потому что они целовались дважды, будучи практически незнакомцами, до того, как стали узнавать друг друга за долгими разговорами. Да и сейчас Ёнджун любит открыто флиртовать и двусмысленно шутить. А Бомгю просто поддерживает это, бесшумно визжа дома в подушку. Ему хочется любви, хочется, чтобы о нём кто-то думал и заботился. Старший всё это даёт ему, но вкладывает ли он тот же смысл? Или это просто человеческая вежливость и Бомгю всё себе просто придумал?       Кажется, он опять отвлёкся, пялясь в одну точку, поэтому дёргается от неожиданного прикосновения к своему плечу. Ещё чуть-чуть и локоть столкнутся бы с чужим носом, но Ёнджуна спасает собственная быстрая реакция.       — Давай нос мне ещё разбей за то, что опоздал, — без приветствия возмущается парень.       — Нечего меня пугать, — так уж пошло в их общении, что извиняться оба не любят. — Чего задержался? — старается занять старшего хоть чем-то, чтобы тот не начал расспросы, о чём же таком задумался Бомгю. Рано или поздно он ведь не выдержит и вывалит на Чхве все свои непонятные и запутанные чувства.       — Маршрутка сломалась, пришлось пешком идти, — отвечает Ёнджун и протягивает бумажный пакет. — Очень надеюсь, что они не протухли от жары.       Младший забирает пакет и с любопытством заглядывает внутрь. Тут же глаза его загораются, а на лице расцветает яркая улыбка, ради которой, собственно, Ёнджун и покупал печенье. Ведь только Бомгю может так по-детски искренне радоваться такой мелочи.       — С шоколадной крошкой, — завороженно произносит парень, доставая пластиковую коробочку. — Я тебя обожаю, — слова вырываются до того, как он успевает подумать, поэтому уши сразу краснеют. Остаётся верить, что старший спишет всё на жаркую погоду.       — Я знаю, — довольно улыбается Ёнджун и тянется рукой к чужим волосам, чтобы растрепать их и насладиться недовольными причитаниями парня. — Ешь уже, а то они и правда помрут скоро.       Остаток дня проходит как обычно. Они приводят в порядок несколько бесхозных участков, веселятся, кидаются грязными перчатками и распугивают птиц своими громкими воплями. Правда Ёнджуну сегодня ещё к родителям заехать нужно, поэтому уезжает он раньше, чем в предыдущие несколько дней, что немного расстраивает обоих.       — Завтра я с утра приеду и смогу остаться до конца дня, — говорит старший, обнимая Бомгю на прощание.       — Хорошо, — парень обвивает руками чужую спину и кладёт щёку на плечо Чхве, позволяя ему чуть раскачивать себя из стороны в сторону. — Если что, ищи в живом уголке, я обещал с дедулей посидеть немного.       Ёнджун в ответ кивает. Когда парни хотят отпустить друг друга, на секунду их лица оказываются слишком близко. Бомгю взволнованно смотрит в глаза напротив, замечая, как старший мельком смотрит на его губы. Сейчас в младшем нет той смелости, что была в их первую встречу, поэтому он стоит как вкопанный, не решаясь осуществить желаемое.       — Я пойду, — вот так просто парень отпускает Бомгю, лишь улыбнувшись. — До завтра.       — Ага, — больше он не может ничего из себя выдавить.       На душе становится тяжело, обида на самого себя опять начинает душить. Опять струсил, опять не смог. Но почему же и Ёнджун ничего не делает? Скорее всего Чхве и правда просто выдумал себе, что у них может что-то получиться, а старший похоже видит в нём лишь друга. Мало ли, что поцеловал, может, ему в тот день голову напекло.       Бомгю даёт себе лёгкую пощёчину, чтобы собрать мысли в кучу. Так и быть, с работой на сегодня можно закончить. А вот чаепитие со сплетнями, как раз то, что нужно. Поэтому парень, не долго думая, бежит вприпрыжку к домику охранника, где его, как он знает, всегда рады видеть.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Очередное утро, забитое приготовлениями к рабочему дню. К счастью, пока ещё не слишком жарко, а свежий ветерок спасает от невыносимой духоты. Иногда Бомгю задумывается о том, для чего так старается, если его труды даже не проверяет никто, но потом вспоминает, что у него ещё осталась совесть. Совсем немножко, но осталась.       Поспать толком не вышло ночью, потому что, как только Чхве закрывал глаза, в голове всплывал он. То его улыбка и смех, то блестящие глаза, в которых ночью отражаются звёзды. Бомгю уже с ума сходит, потому что никак не может отделаться от мыслей о Ёнджуне. Это так глупо, взять и влюбиться в рандомного человека, который всего лишь проявил малейшую заботу по отношению к нему. Но это чувство влюблённости согревает в той же степени, что и убивает.       Единственное, к чему всё-таки пришёл Чхве после всех своих размышлений, так это то, что он обязан уже поцеловать старшего, а там будь, что будет. Пусть это и эгоистично, следовать одному только своему желанию, не спросив чужого мнения, но иначе Бомгю не выживет. Ещё после первого раза той ночью он понял, что ему эти поцелуи нужны как воздух. И парень не преувеличивает ни капельки.       Ёнджуна он замечает практически сразу, как он оказывается на дорожке, усыпанной щебнем, который раздражающе гремит под ногами. Парень что-то печатает в своём телефоне и не замечает, что Бомгю оставляет инструменты в сторонке и отряхивает шорты, поднимаясь с земли и кидая перчатки куда-то в траву. Не долго раздумывая, младший со всех ног бежит навстречу Чхве.       Очень вовремя телефон отправляется в карман, потому что Бомгю чуть с ног Ёнджуна не сносит, когда подбегает, обхватывает его ладонями за шею, привставая на носочки, и целует. Получается немного грубо и больно, они всё же ударяются зубами, но старшего это совсем не беспокоит. Он за талию притягивает ближе, углубляет поцелуй и берёт на себя инициативу, чувствуя, как тёплые пальцы гладят его скулы. Глаза обоих плотно закрыты, а младший ещё и хмурится от того, насколько же ему всё нравится. Будь его воля, он бы никогда не отпускал Чхве.       И всё же отстраниться приходится скоро, чтобы отдышаться после незапланированной пробежки под палящим солнцем. Но Ёнджун не убирает руки с чужой талии, продолжает поглаживать её через чёрную футболку, отмечая про себя, как, наверное, в ней жарко. Вот бы снять…       — Привет, — подаёт голос Бомгю и нехотя выбирается из чужих объятий, потому что становится слишком неловко. — Рад, что ты не опоздал.       — Я тоже рад, — на выдохе произносит старший. Он и сам не уверен, что конкретно имеет в виду. — Много на сегодня дел?       Вот так просто он переводит тему, за что Бомгю мысленно благодарен. Он не готов обсуждать ни свои чувства, ни их взаимоотношения. Чхве будто всё это понимает, поэтому не затрагивает в разговорах сегодняшнее утро с этим неожиданным поцелуем. Как, впрочем, и все их прошлые поцелуи, которые оба парня, в тайне друг от друга, с трепетом вспоминают перед сном.       — Может, ты наконец дашь мне свой номер телефона? — спрашивает Ёнджун, стоя у входа на кладбище, освещаемый лучами ярко-оранжевого закатного солнца.       — Я и просто могу тебе дать, — шутит Бомгю, подмигивая. Хотя в душе понимает, что ничего это не шутки, он бы вовсе не отказался.       — Не сомневаюсь, — хитро ухмыляется старший в ответ и оглядывает парня перед собой с ног до головы, чуть задерживая внимание на его губах. — Но номер тоже хотелось бы.       Чхве естественно замечает взгляд, изучающий его всего, и от этого становится неловко, словно Ёнджун смотрит прямо в душу и видит все его тайные чувства. Уши нагреваются и заметно краснеют. Свой номер телефона парень диктует с напускной уверенностью, потому что на самом деле он дрожит от волнения, не верит, что это действительно происходит. Возможно совсем скоро он проснётся в своей комнате, погружённой в темноту из-за штор, и осознает, что всё было обычным сном. И тогда он точно заплачет как маленькая девочка.       Но Бомгю не просыпается ни когда старший треплет его волосы на прощание, ни когда он скрывается за дверцей такси, ни когда прохладный ветер обдувает разгорячённое лицо. Парень прикрывает глаза и поднимает голову к небу, подставляясь под свежий воздух, по которому успел соскучиться за день. Где-то вдалеке надрывает горло ворона, отдалённо слышатся гудки проезжающих машин. Но всё это где-то далеко.       А здесь спокойно и тихо. Совершенно не важно, что за ногу кусает комар и потом это место будет ужасно чесаться, не важно, что пора собираться домой, не важно, что он стоит как дурак у ворот, за которыми простирается поле каменных плит. За одними скрываются поломанные судьбы, за другими — истории настоящей любви, за третьими — расплата за чужие ошибки. И кажется, Бомгю совсем не вписывается в эту картину со своим безмятежным маленьким счастьем. Но разве это важно?       Чхве снова открывает глаза и легонько улыбается своим мечтательным мыслям, встречая сумерки. Он бегает глазами по горизонту, стараясь запомнить этот момент, будто бы это имеет хоть какой-то смысл. Но нет, ему просто хочется. Хочется, чтобы этот день хоть что-то для него значил.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

Трусливая чайка

Не хочешь прогуляться по городу завтра?

21:56

      Получив такое сообщение всего через полчаса после прощания, Бомгю растерялся. И о чём он только думал, когда сразу же напечатал ответ. Согласие. Сейчас, стоя перед шкафом, в котором не так уж и много одежды, хочется надавать по шапке прошлому уверенному Бомгю.       Ёнджун – человек, отличающийся безупречным чувством стиля, ему удаётся сочетать несочетаемое. Даже приходя на кладбище в простой футболке с шортами, он умудряется выглядеть превосходно. Не то что младший, который, даже если потратит несколько часов на сборы, будет выглядеть как бездомная собака под мостом.       Попросить помощи с выбором наряда не у кого, приходится ломать голову самому. Казалось бы, зачем так заморачиваться, если это простая прогулка с другом. Ёнджун уже видел его всего в грязи, смешавшейся с потом, который тёк ручьями по всему телу, и ничего. Вряд ли Бомгю хоть когда-нибудь будет выглядеть хуже, чем в тот день, поэтому бояться нечего.       Но он всё равно боится.       Времени остаётся совсем мало, когда парень закидывает неподошедшую рубашку на полку, не заботясь, что хлопковая ткань помнётся, и когда достаёт из-под кровати запылившуюся косметичку. Летом красоваться не перед кем, призраков умерших вряд ли можно сильно удивить синяками под глазами или маленькими прыщиками, вскочившими из-за жары и сладкого. Но вот родителям эту зелёную сумочку лучше не находить, поэтому-то она и хранится в столь необычном месте.       Буквально за десять минут Бомгю превращает своё уставшее лицо во что-то более приличное и менее похожее на труп, среди которых он привык работать. Последний раз взглянув в зеркало на дверце шкафа и спрятав косметику обратно под кровать, парень тихо выбегает из дома, чтобы его не успели заметить родители. Лишних вопросов сейчас не хочется.       С Ёнджуном он встречается около парка в центре города. Правда, заметив старшего, Чхве замирает, наверное, на целую минуту, просто потому что не может оторвать глаз. И что там этот врунишка говорил про обычную прогулку?       Ёнджун опять напялил на себя белую майку, накинув сверху голубую рубашку. Только вместо привычных джинсов или шорт, на нём чёрные брюки, которые настолько широкие, что младший сначала принял их за юбку. На линзы парень, видимо, решил не тратить время, поэтому просто надел свои очки в толстой оправе. В ушах привычно болтаются серебряные колечки, а на шее... Опять этот чёртов ошейник. По-другому назвать это украшение из мелких чёрных бусин у Бомгю просто язык не поворачивается. Оно каждый раз выбивает остатки воздуха из лёгких. И нет, он определённо не сходит с ума. Он уже.       — Привет, — здоровается Ёнджун, улыбаясь так тепло и мягко, будто укрывая пушистым пледом от мороза. — Ты такой милый, — добавляет он, рассмотрев Чхве вблизи.       Не сказать, что у Бомгю много достаточно приличной одежды, тем более чистой и не мятой. Но он честно попытался найти всё самое лучшее. Так и получилось, что он одет в чёрные джинсы и в кофту с длинным рукавом в широкую бордово-синюю полоску, которую дополняет белый воротничок. На ногах единственные белые кроссовки, убитые временем и хотьбой. Ещё в дальнем ящике парень откопал старую тонкую серебряную оправу без стёкол и решил, почему бы и нет.       — Спасибо, — не обращая внимание на свои покрасневшие уши, говорит Чхве. — А я всё-таки понял, зачем ты в тот день бабку искал, — в какой раз припоминает их первую встречу.       — И? — озадаченно требует продолжения Ёнджун, совершенно не понимая, о чём речь.       — Юбку захотел у неё отжать, — Бомгю не жалеет, что получает по башке за такие шутки, не жалеет, что приходится бежать от старшего, кричащего ругательства. Оно определённо того стоит.       Следующие несколько часов проходят просто прекрасно, иначе не сказать. Парни обходят парк вдоль и поперёк, много смеются и едят мороженое. Сегодня хоть и не так жарко в кои-то веке, но достаточно тепло. Ещё они решают добить свои зубы, запив всё горячим кофе, и как бы Бомгю не старался, старший не позволяет ему ни за что заплатить. Главной отговоркой становится то, что именно Ёнджун был тем, кто пригласил. Значит он и платит.       Бомгю от подобных выходок продолжает краснеть и смущаться, но старательно поддерживает невозмутимый вид. Получается так себе, но он хотя бы пытается, а старший подыгрывает и не комментирует.       Наверное, впервые парни разговаривают о чём-то более личном, становясь чуть серьёзнее. Они болтают о некоторых своих переживаниях, немного затрагивают прошлое, но видно, что раскрывать все карты пока ни один из них не готов. Ещё не время. Их взаимоотношения продолжают развиваться, и это одновременно и радует, и пугает младшего, который понимает, что безвозвратно влюблён, но слишком переживает о том, к чему всё это может привести.       Расходятся Чхве ближе к вечеру, когда солнце начало постепенно приближаться к горизонту. Ёнджун провожает Бомгю до остановки, а тот и не против. На удивление, автобус ждут только они вдвоём, никого больше нет поблизости.       — Завтра у меня дела есть, поэтому я не смогу к тебе приехать, — будто бы виновато говорит старший. — Ну а потом я снова весь твой, — смущает и даже не краснеет.       — Хорошо, — пусть парень и расстроен немного, но пора постепенно отвыкать от вечного присутствия Чхве рядом. За один день ничего страшного не произойдёт. — Ой, мой автобус.       Ёнджун поворачивает голову в ту сторону, куда смотрит младший, и видит, что нужный транспорт останавливается на светофоре на перекрёстке метрах в ста от них. Ещё немного, и снова загорится зелёный и Бомгю вот так просто уедет, оставив его с кучей мыслей наедине.       Сколько раз парень прокручивал их последний поцелуй? То, как Бомгю кинулся к нему, как отчаянно прижался к губам. За этим стоит явно большее, чем просто прихоть подростка, но вот что именно, не ясно. Вроде бы очевидно, что Бомгю неровно к нему дышит, что чувствует что-то. Но насколько он уверен в этих чувствах? Насколько готов их принять? Насколько он готов принять Ёнджуна? Иногда старший мечтает просто не думать, чтобы жизнь не казалась такой сложной.       Поэтому, как только светофор меняет свой цвет, он слегка наклоняется, соединяя свои губы с чужими в лёгком поцелуе. Он не углубляет его и не позволяет сделать это младшему, отстраняется всего через несколько секунд, лишь улыбнувшись и быстро попрощавшись, перед тем как развернуться и поспешить к станции метро.       Бомгю смотрит ему вслед удивлёнными глазами. Ему бы успокоить своё сердце и привести дыхание в норму, а тут автобус подъезжает, шумно раскрывая свои двери. Если бы не бабка с огромными сумками, толкнувшая парня при выходе из транспорта, он бы благополучно забыл, что надо домой. Хотя вряд ли бы он расстроился.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Начало августа встречает кучей навалившихся из ниоткуда дел. Тут родителям помочь надо, тут в поликлинику сходить провериться, тут с документами в университете повозиться, потому что опять нормально сделать никто ничего не может. Этот чуть ли не бесконечный водоворот проблем затягивается аж на две недели, за которые ни дня Ёнджун не проводит с Бомгю. Они ограничиваются лишь переписками, где младший жалуется на жару, а старший – на бесконечные очереди и бюрократию.       Снова Ёнджун обессиленно падает лицом на кровать, кряхтя как старик и обнимая подушку. Вот бы на её месте был Бомгю, но это, к сожалению, возможно только в воображении. В квартире царит полная тишина, даже машин с улицы не слышно, что довольно необычно. Парень, конечно, привык жить один, но в такие моменты очень хочется чьего-нибудь присутствия, чтобы погладили по голове, помассировали ушко и спели незамысловатую мелодию перед сном. А утром бы встретили нежными мимолётными поцелуями в кончик носа или щёчки. Но это, опять же, только в мечтах одинокого влюблённого парня.       Бомгю сегодня писал мало, оправдываясь тем, что дел много, но что-то в его сообщениях напрягает старшего. Тем не менее, остаётся лишь принять всё за правду и позволить парню решить всё самому. Если захочет, он потом сам расскажет, что же было, а так лезть лучше не стоит. Но от переживаний подобные мысли не спасают нисколько.       Сил, чтобы переодеться или сходит в душ, нет, Чхве решает, что сделает это утром. Поэтому он просто устраивается поудобнее на покрывале, ведь пачкать чистое постельное бельё не особо хочется, и собирается провалиться в сон. Но неожиданно комната наполняется светом от телефона, на экране которого показывается контакт Бомгю. Младший ни разу за их общение не звонил, и это заставляет Ёнджуна подскочить с места и принять вызов.       — Бомгю? — произносит он, но вместо ответа слышит тихий всхлип. Сердце больно сжимается, в него будто втыкают сотни иголок за раз. — Что случилось?       — Ты можешь приехать? — игнорируя адресованый ему вопрос, спрашивает младший дрожащим голосом.       — Да? — неуверенно отвечает Чхве, но тут же добавляет более твёрдо. — Да, конечно. Только скажи, где ты.       — Как обычно, на кладбище, — практически шепчет Бомгю и опять всхлипывает, после чего, вероятно, вытирает нос рукой. — Прости, что так поздно и неожиданно.       — Брось, ничего страшного, — на ходу он обувается, берёт ключи и выбегает из квартиры, попутно заказывая такси в приложении. — Я скоро буду.       На самом деле это ложь, оба прекрасно понимают это. От дома Ёнджуна до работы младшего минимум полтора часа, а с пробками ещё дольше. Остаётся надеяться, что дороги в такое время будут пустые.       Сидя в машине, старший не может успокоиться, ковыряет болезненные заусенцы, кусает и без того кровоточащие губы. Водитель уже пятый раз бросает на парня осуждающий взгляд. От нервов Чхве снова начинает всё считать. Ещё немного и можно уже перестраивать маршрут прямиком в дурку, но, к счастью, они приезжают быстрее, чем Ёнджун окончательно сходит с ума. Если таксист и был удивлён тем, что молодой парень отправился на кладбище посреди ночи, он этого не показал. А самому парню и не впервой.       Младшего он находит сразу же, тот сидит на влажной от дневного дождя траве, обняв свои коленки и трясясь то ли из-за истерики, то ли из-за холода. В любом случае Ёнджун снимает свою кофту на молнии и накидывает её на чужие плечи, привлекая этим внимание.       — Бомгю, — мягко произносит Чхве, просто потому что ему нравится это имя, нравится этот парень и ужасно не нравится, в каком состоянии тот находится.       Мокрые и красные от слёз глаза, в которых видны страх, обида и боль, смотрят прямо на него, будто бы ища помощи. Парень опять шмыгает носом, и Ёнджун замечает, как новая слеза скатывается по щеке. Он позволяет себе стереть её пальцем, а младший тут же прижимается к тёплой ладони, словно маленький котёнок. В прочем именно так он и выглядит. Крошечный, потерянный и напуганный.       — Ну ты чего, — Чхве присаживается рядом, штаны тут же намокают, от чего становится неприятно. Но больше волнует, не заболеет ли младший после долгого сидения на сырой и холодной земле. — Иди ко мне.       Бомгю охотно жмётся ближе, прячась в объятиях и утыкаясь замёрзшим носом в чужую шею. Он заметно трясётся, вздрагивая от душащих его рыданий. В руках Ёнджуна он наконец-то позволяет себе разреветься, дать волю эмоциям и чувствам. А Чхве не давит, не пытается ничего вытащить из парня. Он молча сидит рядом, продолжает обнимать и гладить, игрорируя собственную рвущуюся на кусочки душу.       — Мне холодно, — хриплым голосом произносит Бомгю, когда подуспокаивается.       — Тебя отвезти домой? — предлагает старший, но видит лишь панику в блестящих глазах напротив.       — Нет! — возможно чересчур громко просит парень. — Умоляю, только не домой, — добавляет он уже шёпотом, крепче хвастаясь за чужое запястье.       — Хорошо, хорошо! Тогда, боюсь, могу предложить только свою квартиру, но я... — договорить ему не дают.       — Я согласен.       Ёнджун молча кивает, всё ещё не уверенный, хорошая ли это идея. Он был готов принять отказ, ведь ранее уже предлагал Бомгю прийти в гости. Тот всегда переводил подобные приглашения в шутки про маньяков. Но сейчас, похоже, он действительно разбит.       Всю дорогу ребята молчат, Бомгю никак не отпускает руку старшего, за которую держится как за спасательный круг. Путь довольно долгий, и Ёнджун рад, что парню рядом удаётся вздремнуть. Он мирно сопит, тихонько дышит ртом, а ресницы чуть подрагивают. Непонятно, что ему снится, но то и дело он хмурится и жмётся ближе к Чхве. В какой-то момент кофта спадает с одного плеча, и старшему приходиться поправить её. Случайно он натыкается глазами на понимающий взгляд водителя такси в зеркале, но тот быстро возвращает внимание дороге.       Когда машина подъезжает к нужному дому, Бомгю сам просыпается, еле открывает опухшие слипшиеся глаза, потирая их руками. Выглядит он помятым и до жути беззащитным, и у Ёнджуна в голове всё ещё множество вопросов о том, что же могло случится с его обычно весёлым и улыбчивым Бомгю.       Однокомнатная квартира встречает запахом стирального порошка и мягкой свежести, придающих особый уют этому месту. Младший хвостиком семенит за хозяином квартиры прямиком в гостиную, совмещённую с кухней. Там его сажают на диван, а сам он хватает первую попавшуюся декоративную подушку, чтобы обнять её. Ёнджун садится рядом, чем младший пользуется и кладёт голову ему на плечо.       — Прости, — хочет начать Бомгю, но старший пресекает все извинения.       — Тебе не за что извиняться, — уверяет он. — Я, наоборот, рад, что ты не остался там сидеть один.       Младший на эти слова грустно улыбается, хотя внутри загорается маленький огонёк, согревающий и дающий надежду. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох, после чего медленно выдыхает воздух, собираясь с мыслями, которые роем ос летают в голове.       — Просто родители опять докопаться решили, — тихонько говорит Бомгю. — Им обычно просто всё равно на моё существование, но, когда выпивают, любят издеваться, — он встречается взглядом с Ёнджуном, но смущается и утыкается лицом в подушку, из-за чего голос звучит теперь приглушённо. — Ты только не подумай, они вообще-то не часто пьют. Может, раз в неделю. Ну, или два. Или три...       — Ты же понимаешь, что это ненормально? — сказать, что Ёнджун поражён – ничего не сказать. Он и не догадывался, что у его Бомгю проблемы в семье.       — Наверное, — неуверенно отвечает младший. По нему видно, как он не хочет обсуждать эту тему.       — Мы можем не говорить об этом, если хочешь, — даёт право выбора старший, и Бомгю благодарно улыбается. Устало, через грусть, и возможно даже, через боль в душе, но улыбается.       — Спасибо, — они поговорят об этом как-нибудь потом, обязательно. Внимание привлекает украшение на чужой шее, и парень проходится кончиками пальцев по тёмным бусинам. — Поцелуешь меня?       От неожиданной просьбы старший впадает в ступор и глупо хлопает глазами. Возможно Бомгю бы пожалел о своих словах, но мозг уже не работает, поэтому он просто смотрит с надеждой и ждёт хоть чего-то. А Чхве оказывается слишком слаб, чтобы отказать.       Он осторожно придвигает чужое лицо, положив ладони на мягкие щёки, и мельком смотрит на приоткрытые губы, а потом заглядывает прямо в глаза, словно прося разрешения. Бомгю машинально облизывает свои губы и рвано выдыхает. Ёнджун целует парня, аккуратно и нежно, боясь навредить. Он поочерёдно сминает мягкие губы, не кусаясь и не дразнясь, а младший полностью позволяет вести себя.       Через пару минут парни нехотя отстраняются, но глаза открывают не сразу, продолжают сидеть, прижавшись друг к другу лбами. И всё же усталость берёт верх.       Ёнджун откидывается на подлокотник дивана и приглашающе раскрывает руки. Младший на секунду мешкается, но потом падает в объятия, укладывая голову на груди Чхве. Пусть диван не достаточно большой для них двоих, но парням и так удобно. Ёнджун готов даже потом терпеть боль в шее, лишь бы полежать вот так с Бомгю.       Правда обычные объятия заканчиваются тем, что оба засыпают, совершенно измотанные и выбившиеся из сил.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Чей-то будильник звонит слишком громко для невыспавшегося мозга, неприятно ударяя по ушам. Бомгю дёргается и, не удержав равновесие, падает на пол с глухим звуком. Парень что-то шипит и ругается себе под нос, потирает ушибоенное место и на коленках ползёт к своему телефону, не перестающему орать на всю квартиру.       Ёнджун так же просыпается от чужого будильника, жмурится, будто это может спасти от звука, и не особо понимает, что происходит, когда с него что-то падает, забирая с собой тепло. Только сев и открыв глаза, он понимает, что это был Бомгю. Правда не успевает он что-либо спросить, как резкая боль пронзает шею, напоминая о неудобной позе, в которой пришлось спать.       — Живой? — не убирая руки с задней части шеи, спрашивает Ёнджун и поднимается с дивана.       — Вроде того, — отвечает младший, пока сидит на полу в позе лотоса и трёт своё лицо в попытках проснуться.       — Это однозначно самое нелепое пробуждение за последние несколько месяцев, — комментирует Чхве и подходит к Бомгю, протягивая руку, чтобы помочь подняться.       — То есть в жизни было что-то ещё более глупое? — в голосе и глазах парня сияет любопытство.       — Да, но это уйдёт со мной в могилу.       — О, не волнуйся, — хитро произносит Бомгю с довольной улыбкой. — Я в этот момент специально возьму смену, — и пока в него не полетела подушка, парень убегает из комнаты.       Правда бежать особо некуда, учитывая размеры квартиры, поэтому по голове младший всё же получает. После этого его отправляют в душ вместе с чистым полотенцем и одеждой. Непривычно разбираться в чужой ванной комнате, особенно такой аккуратной, несмотря на скопление всяких тюбиков, бутыльков и баночек, но Чхве справляется.       Занятый приготовлением подобия завтрака, Ёнджун и не замечает сначала, что Бомгю уже на кухне. А когда оборачивается, еле сдерживает своё желание обнять парня. Потому что Чхве выглядит непозволительно правильно и по-домашнему в этой одежде, которая ему немного велика. В его одежде.       — Не смотри так, глаза выпадут, — пытается отшутиться младший, чувствуя, как горят уши.       — С чего они должны выпасть? — спрашивает Ёнджун, тоже присаживаясь за стол, чтобы наконец-то поесть.       — Я им помогу палочками, — возможно это было лишним, но всё же забавно видеть, как старший чуть не давится куском жареного яйца. — А у тебя есть соус какой?       — В холодильнике глянь, — с набитым ртом отвечает парень, правда забывает об одной детали.       — Святые чёртики, это что?! — вопит Бомгю, отскакивая от открытого холодильника.       Ёнджун смотрит с непониманием и некой тревогой, но быстро понимает, в чём дело, и начинает громко хохотать, закрывая лицо руками.       — Не трогай! — просит он со слезами на глазах, стараясь унять смех.       — Какого лешего у тебя в холодильнике висит мышь, — ошарашенно спрашивает младший, отходя назад к столу, от греха подальше.       — Потому что она там повесилась.       — Это я вижу!       — И что тебя не устраивает? — Ёнджун строит из себя невинного и удивлённого, будто нет ничего необычного в том, что у него в холодильнике к верхней полке приделана маленькая игрушечная мышка в петле.       — Всё, — заключает Бомгю и решает, что не нужен ему никакой соус.       За исключением утреннего инцидента, день проходит совершенно спокойно, разве что слишком быстро. Они вроде бы только проснулись, а вот уже и вечер близится. Бомгю домой не торопится, а Ёнджун не выгоняет, правда всё никак не может отделаться от чужого смущения, буквально летающего в воздухе.       — Если хочешь, ты можешь остаться ещё, я не гоню тебя никуда, — говорит старший, когда Чхве наконец сообщает, что поедет к себе.       — Верю, но, боюсь, я и так уже создал и тебе, и себе проблем, — объясняется младший.       — Мне не создал, — уверяет Ёнджун, понимая, что Бомгю действительно достанется от родителей.       Наверняка они так и не решили вчерашние разборки, которые довели их сына до истерики, а тут парень ещё и дома не ночевал. Остаётся просто надеяться, что хотя бы руку поднимать эти ужасные люди не станут. Как бы было хорошо оставить Бомгю у себя, спрятать от непутёвых родителей, обиженных жизнью, но он не может. Пока не может.       Сборы не занимают много времени, потому что вещей с собой у младшего не было никаких. Он быстро переодевается в свою одежду, только Ёнджун всё-таки заставляет накинуть сверху его кофту, потому что погода портится, становится всё холоднее. И дожди льют всё чаще и чаще, так что зонтик тоже волшебным образом оказывается в руках Бомгю.       Парень уже стоит у порога, входная дверь приоткрыта, нужно лишь сделать шаг, чтобы выйти из такой уютной и какой-то даже родной квартиры, но слишком уж не хочется. Старший стоит напротив и по нему тоже видно, как он не рад идее, что Бомгю пойдёт домой к родителям, которые вряд ли протрезвели.       — Точно с тобой всё будет хорошо? — наверное, в сотый раз спрашивает Ёнджун, не в силах унять тревогу.       — Жив буду, — ответ не успокаивает, но спорить с упёртым младшим бесполезно.       Он отворачивается к двери и хочет сделать этот единственный шаг наружу, но в последний миг разворачивается. Встаёт на носочки и оставляет короткий поцелуй на губах Чхве, а потом выбегает из квартиры, не оглядываясь. Чтобы не остаться.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Он слишком влюблён. К такому выводу Ёнджун пришёл уже достаточно давно, но вот до сих пор не может придумать, что же с этим делать. Он младшему тоже не безразличен, эти взгляды только слепой не заметит, но отчего-то парень всё равно трусит.       Бомгю милый. Он оптимист, вечно ищет что-то хорошее там, где Ёнджун может только ныть и топать ногами, словно ребёнок. Он много шутит и делает то, что в голову взбредёт. Никогда не угадаешь, какая идея посетит эту лохматую голову, и это старшему нравится. Сам он не фанат спонтанностей, но Чхве показал ему, как это может быть интересно и весело.       Проблемы с родителями стали дополнительным пунктом в список того, почему старший переживает за Чхве. Одно дело, когда в семье просто царит непонимание, и совсем другое, когда в игру вступает алкоголь. Тут не помогут никакие разговоры, логичные доводы или уговоры, надо бежать, но младший пока не может, не готов.       Отчасти потому что Бомгю слишком много думает, часто загоняя самого себя в тупик. Такое чувство, что в нём живёт сразу тысяча мыслей одновременно, что не дают спокойно жить. Но всем этим парень не любит делиться, всегда держит в себе. Как-то он объяснил это тем, что не хочет напрягать никого. А Ёнджун бы с радостью выслушал и попытался помочь, если бы только младший доверился.       Согласиться ли он открыться полностью, разделить свою жизнь с Ёнджуном и принять чужих тараканов в голове? Это главное, что останавливает Чхве от признания. Ведь пути назад не будет, вряд ли они смогут остаться просто друзьями, зная об истинных чувствах друг друга. А терять Бомгю парень не готов, слишком уж дорог он успел стать за эти недели, пусть их общение началось до ужаса смешно и неловко.       Но, не попробовав, не рискнув, никак не узнать, получится ли что-то у них, верно? Поэтому, собравшись духом, Ёнджун берёт со стола телефон и отправляет младшему сообщение с просьбой встретиться завтра.

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      — Привет, — Бомгю тщательно старается скрыть волнение, но от старшего не скрывается то, как парень заламывает свои пальцы.       — Привет, — нежно улыбается Ёнджун, а в глазах плывут сердечки, глядя на Чхве, похожего на мишку в большой пушистой кофте с капюшоном. И ведь штаны ещё светлые надел, становясь окончательно похожим на кофе с молоком. — Идём, пока все пончики не разобрали.       Не так давно в их парке открыли новую палатку, где продают различную выпечку, но именно пончики оказались очень популярными, поэтому они очень быстро заканчиваются. Бомгю все уши прожужжал старшему, что не успевает из-за работы купить их, чуть ли не плакал от того, как хочет попробовать шоколадные. Поэтому-то Ёнджун и ведёт сейчас парня вглубь парка к небольшой жёлтой постройке.       Поняв, куда они идут, Бомгю начинает буквально светиться, не веря происходящему. Он отпускает руку старшего и подбегает к палатке, чтобы занять очередь. От радости ему сложно устоять на одном месте, поэтому парень забавно вертится и переминается с ноги на ногу. Ёнджуну оказывается слишком сложно сдержать улыбку.       Пончики наконец-то оказываются у них в руках, и довольные парни сворачивают на менее людную дорожку, чтобы погулять и поболтать.       Небо покрыто серыми тучами, но дождь не собирается начинаться, тёплый ветер играет с волосами прохожих, а лужи под ногами постепенно высыхают. Лавочки, правда, ещё сырые, поэтому сидеть на них желания нет, хотя нашлись и умные люди с пакетами. Неожиданно младший замечает белку, скачущую по ветками высокого дерева, и дёргает Ёнджуна за рукав клетчатой рубашки, второй рукой показывая на зверька. Оба восторженно наблюдают, как белка забирает орешки из кормушки и убегает дальше по своим делам.       — Она такая милая, — провожая её взглядом, говорит старший.       Он не замечает, что в глазах его спутника загорается огонёк азарта, что парень наклоняет голову вбок, размышляя о своём. И всё это для того, чтобы, как только Ёнджун поворачивается обратно к нему, мельком прикоснуться своими губами к чужим. Провернув свой план, Чхве собирается сделать вид, что ничего не было, но его слишком скоро притягивают обратно.       Ёнджун кладёт руки на талию и чувствует холодные пальцы на своей шее. Целует уверенно, не даёт отстраниться даже при желании, которого, кстати, у Бомгю нет. Он охотно отвечает, чуть кусается и еле слышно стонет, когда рука старшего зарывается в его волосы, сжимая их. Плевать парни хотели, что стоят в общественном месте, что вокруг могут ходить другие люди. Даже если кто-то посмеет что-то сказать, Ёнджун просто покажет им средний палец и отправит на словах куда подальше, чтобы не мешали.       — Я люблю тебя, — произносит старший, как только они разрывают поцелуй. — До гроба люблю.       — Зная наше знакомство, тогда уж от гроба, — Бомгю пытается скрыть своё удивление за шуткой, но взгляд выдаёт его с потрохами.       — Да иди ты, — оскорблённо говорит Чхве и отворачивается, потому что романтичный момент испорчен, но по-настоящему обижаться не может, когда младший так громко и искренне смеётся.       — Я тоже тебя люблю.       Бомгю стоит, слегка наклонив голову влево, и совершенно обезоруживающе улыбается. Ёнджун облегчённо выдыхает и изо всех сил не даёт уголкам губ подняться, но выходит просто ужасно. Он заключает младшего в объятия, мысленно крича от радости, когда тот льнёт к нему, тычется носом в шею и оставляет короткий поцелуй прямо над любимым украшением.       — Когда-нибудь я украду этот твой ошейник, пока он не довёл меня, — Чхве плохо слышно, что там бормочет Бомгю, но он решает спросить об этом позже.       Вместо слов он укладывает подбородок на плече своего парня и притягивает его ещё ближе, хоть кажется, что уже некуда. Бомгю крепче сцепляет руки на спине Ёнджуна, вдыхает ставшие любимыми духи и наконец-то чувствует себя абсолютно спокойно. Именно в этот момент он осознаёт, что справится со всеми проблемами. Они справятся.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡