Просто посмотреть

      Стоял теплый июльский вечер, в воздухе сладко пахло жимолостью и полевыми цветами, в высокой траве начинали свою трескотню сверчки. Пол и Джон катили велосипеды по пыльной дороге, возвращаясь домой после репетиции у Колина Хэнтона.       Репетиция, как обычно, закончилась сеансом групповой мастурбации – чем-то вроде ритуала, принятого в группе «Кворримен», к которому Пол все еще относился довольно неоднозначно. Это, конечно, было довольно приятно, хотя Пол не привык заниматься подобными вещами в компании парней – тем более, гораздо старших парней, – и в первый раз, когда Джон предложил ему «немного расслабиться» после репетиции, решил, что тот его разыгрывает, берет на слабо или что-то в этом роде. Однако когда Пол увидел, как остальные парни рассаживаются в кресла и расстегивают штаны, он понял, что они действительно всерьез намерены заниматься этим. Среди компании Пола никто ничего подобного не делал – возможно, потому, что его сверстники пока просто не доросли до таких «взрослых» развлечений. Полу тоже очень хотелось казаться взрослым, хотелось, чтобы его считали своим в «Кворримене», поэтому он согласился принять участие. Эти сеансы проходили почти после каждой репетиции, если в доме не было ничьих родителей, и спустя несколько месяцев Пол уже достаточно привык к этим «занятиям», чтобы практически перестать стесняться, однако все равно радовался, когда в комнате выключали свет или задергивали шторы.       В этот вечер Джон казался особенно возбужденным – возможно, одного «сеанса расслабления» ему оказалось мало, потому что он все никак не мог перестать говорить об этом. Во время этих нехитрых занятий было принято выкрикивать имена разных актрис, для поднятия «боевого духа», так сказать, и теперь Джон обсуждал, кто на какое имя среагировал.       – Ты слышал, как запищал Найджел, когда Пит крикнул про Монро? Наверное, спит и видит, как бы засадить этой красотке, старый дрочила! А вот я сам засаживал бы только Брижит – она возбуждает меня больше всего! Такие сиськи, и жопа, а ноги… я бы не отказался, чтобы она забросила мне их на плечи, если ты понимаешь, о чем я.       Пол не совсем понимал, однако согласно кивнул, чтобы не казаться совсем уж неопытным. Ему безумно льстило, что Джон принял его в свою компанию и группу, что считал его почти что равным себе, что они уже вместе пытались писать собственные песни. Если честно, Пол с гораздо большим энтузиазмом поговорил бы сейчас о музыке, о новом сингле Бадди Холли или Элвисе, а не о пышногрудых красотках. Они ему, конечно, тоже нравились, но говорить на такие темы с другим парнем – особенно с Джоном – было жутко неловко.       – А у тебя на кого сильнее всего встает? – деловито поинтересовался Джон. – Ты сегодня был такой тихий, даже ни одного имени не крикнул.       – Зато ты был громче всех, – нервно рассмеялся Пол, пытаясь перевести разговор в шутку. – Когда ты крикнул про Черчилля, я думал, остальные тебя побьют.       Джон тоже рассмеялся и толкнул его в бок. Пол снова хихикнул, едва не выпуская руль велосипеда. Их гитары, висящие за спинами, стукнулись одна об другую, издав мелодичный звон. В воздухе запахло медом, и Пол подумал, что это просто отличный вечер.       – Надеюсь, у тебя хоть не встало на старину Уинстона? – с нарочито грозным видом спросил Джон. – Британия тебе этого не простит, сынок.       Пол рассмеялся еще громче и теперь уже более искренне. Его всегда смешили шутки Джона, хотя кому-то другому они могли бы показаться довольно глупыми. Просто Джон всегда выдавал их с таким особенным видом, что у Пола что-то переворачивалось в животе – он и сам не смог бы точно описать это чувство.       – А все-таки? – не отставал Джон. – Почему ты ничего не крикнул? Я так ждал, что ты поддержишь мою шутку про Черчилля и выкрикнешь имя еще какого-нибудь заскорузлого политикана.       – Я… нет, – Пол не переставал смеяться. – Просто… мне сегодня было немного больно, поэтому я думал не о том. – Он тут же прикусил язык, осознав, что сказал. Кровь с силой прилила к щекам, и Пол принялся отчаянно молиться, чтобы Джон не расслышал его последней фразы, однако понимал, что это бессмысленно.       Джон тут же остановился, поворачиваясь к нему и приподнимая брови.       – В смысле – больно?       Пол остановился тоже, взирая на него с несчастным видом и не зная, как выкрутиться из этой очень щекотливой ситуации.       – Тебе что, больно, когда ты дрочишь? – не отставал Джон.       – Иногда, – пролепетал Пол, чувствуя, как у него уже пылает все лицо, и еще сильнее смущаясь от того, что не может скрыть это.       – Но почему? – изумился Джон. – У тебя какая-то болезнь?       – Нет-нет, ничего такого, – еле слышно выдавил Пол, мечтая провалиться сквозь землю. Похоже, ему все-таки придется признаться, иначе Джон просто не отстанет от него. – Мне иногда неприятно, потому что я… обрезанный.       – Что, серьезно? – Глаза Джона широко распахнулись. – Ты ведь вроде не еврей.       – Нет, я не еврей, – быстро сказал Пол, опасаясь, как бы Джон не подумал, что он врет. – Я ирландец. В ирландских семьях тоже есть такие традиции, и у католиков…       – А ты разве католик? Я думал, ты протестант.       – Моя мама была католичкой, – нехотя ответил Пол. – И ирландкой. Мне кажется, это как-то связано, хотя я не спрашивал. Ну, иногда ревностные ирландские католики делают такое своим детям, чтобы… ну, ты понимаешь…       – Чтобы не страдали рукоблудием, – с довольным видом подхватил Джон, однако тут же сменил тон: – Черт, Пол… мне жаль. То есть ты даже подрочить нормально не можешь?       – Я… я могу… – Пол уже буквально умирал от стыда и сейчас больше всего на свете мечтал, чтобы они перестали говорить об этом. Ради этого он был готов даже пожертвовать подарками на все оставшиеся в его жизни дни рождения и рождественские праздники. Господи, ну, пожалуйста, пусть сейчас что-нибудь случится – кто-то проедет мимо и окликнет их или еще что-либо. Потому что он чертовски не хотел дальше развивать эту тему.       Джон продолжал испытующе смотреть на него, явно ожидая дальнейших объяснений.       – Я могу, если… если намочу чем-нибудь руку, слюной там или… – О боже, Полу уже хотелось умереть. Он никогда в жизни не думал, что ему будет так стыдно, и что вообще придется объяснять это кому-либо. Раньше он не особо-то задумывался, что так сильно отличается от других ливерпульских парней, однако сейчас ощутил себя практически неполноценным, и это было не очень приятное чувство. Он вдруг разозлился на маму за то, что она сделала это с ним, без разрешения, даже не узнав его мнения, и тут же, практически мгновенно, почувствовал вину за свою злость.       На лице Джона отразился неподдельный интерес.       – Надо же, – выдохнул он. – А я, если честно, никогда в своей жизни не видел обрезанных. Среди моих друзей таких не было. – Он немного помолчал, сверля Пола непроницаемым взглядом, а затем бросил, как бы невзначай: – Может, покажешь?       – Ч-что?.. – пролепетал Пол, решив, что ему послышалось. Ведь не мог же Джон в самом деле просить его об этом? Это ведь как-то… неправильно. Дрочить в компании парней тоже не выглядело слишком правильным, но они ведь делали это каждый сам с собой и не смотрели друг на друга. На самом деле Пол знал, что это не совсем так – Джон и Пит Шоттон, например, часто разглядывали других, а затем комментировали форму и размеры их членов, поэтому Пол был рад вдвойне, что с его приходом в группу сеансы дрочки начали проводить в темноте. Сам Пол тоже пару раз поглядывал в сторону Джона, но почти ничего не сумел разглядеть.       – Ну а что тут такого? – резко спросил Джон, словно Пол отказывался понимать какие-то элементарные вещи. – Мне просто интересно увидеть, вот и все. Ничего в этом такого нет. Просто по-дружески.       – Это странно, – прошептал Пол, сам не зная, зачем понизил голос. Он вдруг испуганно огляделся по сторонам, будто их могли подслушать, однако дорога по-прежнему была совершенно пуста. Заметно стемнело, магия волшебного вечера была разрушена – казалось, что теперь даже сверчки звучат как-то напряженно.       – Не вижу ничего странного, – пожал плечами Джон. – Ладно, как хочешь. – Он снова взялся за свой велосипед и покатил его вперед. Пол поспешил за ним следом, непроизвольно чувствуя себя виноватым – Джон вел себя так, словно обиделся на него. Но не мог ведь он действительно обижаться на такое? Хотя для Джона подобное поведение было вполне естественным – настроение у него менялось по двадцать раз на день, Пол уже почти привык к этому.       – Может быть, как-нибудь потом, – еле слышно произнес Пол, поравнявшись с ним, сказав это лишь для того, чтобы снова заслужить его расположение. Другие ребята из группы коротко поведали ему, насколько импульсивным мог быть Джон – если кто-нибудь переставал ему нравиться, тот тут же терял место в «Кворримене», – а Пит Шоттон уже несколько раз намекнул, что Пол нужен здесь только для того, чтобы научить их всех играть настоящие аккорды. Поэтому для Пола было важно сохранять хорошие отношения с Джоном, ведь он действительно очень хотел остаться в группе. И не только поэтому… на самом деле ему чертовски нравилось дружить с Джоном, и он не хотел, чтобы все так быстро закончилось.       Джон бросил на него взгляд, в полутьме его глаза загадочно блеснули. Он ничего не ответил, а через пару минут заговорил о новом сингле Бадди Холли.

****

      Пол уже и думать забыл об этом разговоре, пока, примерно через неделю, они с Джоном не оказались у него дома. Был такой же теплый июльский вечер, через открытое окно доносился ласковый шепот листвы на ветру, стрекот сверчков и сладкий запах каких-то цветов. Пол сидел на своей кровати, скрестив ноги и держа на коленях гитару; время от времени он тянулся к столу, чтобы записать в тетрадь строчки нового «оригинального произведения Леннона и Маккартни», над которым они сейчас работали. Джон сидел рядом на полу со своей гитарой. Пол как раз заканчивал исправлять уже трижды перечеркнутую строчку, когда Джон вдруг отложил гитару и тихо спросил:       – Ну что, покажешь мне?       – Что показать? – Пол оторвался от тетради, все еще пребывая в творческом процессе, прокручивая злополучную строчку и так, и эдак. – Я уже показал тебе все аккорды, которые знал.       – Нет, не аккорды, – голос Джона почему-то стал хриплым, а глаза потемнели. – Твой член.       – Что, прости? – Полу снова показалось, что он ослышался. К щекам тут же прилила кровь, во рту пересохло, а сердце вдруг забилось очень быстро. Несмотря на легкий ветерок, долетавший из окна, в комнате почему-то вдруг стало жарко и душно.       – Ну, мы же с тобой говорили об этом недавно. Ты сказал, что у тебя обрезанный, а я захотел посмотреть, – невозмутимо объяснил Джон, хотя Полу показалось, что он тоже слегка покраснел.       – Эм… – Пол шумно сглотнул. – Я не думаю, что это хорошая идея.       – Почему? – удивился Джон. – Ты стесняешься, что ли? Я не буду смеяться или дразнить тебя, ничего такого, так что не бойся. Я действительно просто хочу посмотреть.       Пол глубоко вздохнул, не зная, как выбраться из этой ситуации, и не зная, как объяснить Джону, что он действительно чертовски стесняется, не выставив себя при этом маменькиным сынком или малолетним ссыкуном. Ему очень хотелось, чтобы Джон уважал его, а подобная ситуация совсем не располагала к дальнейшему взаимному уважению. Вдруг Джон и сейчас проверял его, брал на слабо? Вдруг, стоит только Полу снять штаны, как тот начнет смеяться, а завтра расскажет об этом своим друзьям, чтобы они тоже могли посмеяться над Полом? Джон мог обещать ему что угодно – Пол прекрасно знал, что для достижения своей цели тот может наговорить и не такое. И поэтому чувствовал себя в западне – с одной стороны он боялся открыто противостоять Джону и отказывать ему, а с другой – не хотел выставить себя на посмешище.       – Ты же тогда сказал, что покажешь потом, – решил окончательно добить его Джон. – Почему не сейчас? Здесь ведь больше никого нет, и мы в доме, а не на улице. – Его слова звучали настолько убедительно, что Пол почти поверил в их разумность. – Я просто посмотрю немного и все, ничего ужасного не случится.       Да уж, ничего ужасного, кроме того, что Пол окончательно опозорится. Мало того, что он проговорился Джону об этой своей «особенности», так еще и имел неосторожность дать ему надежду, что его любопытство будет удовлетворено. Нужно было вообще ничего тогда не говорить. Какой же он, Пол, все-таки идиот! Так легко просрать и место в группе, и дружбу с крутым старшим парнем! Пол внимательно посмотрел на Джона, пытаясь прочитать по лицу его истинные мотивы. Возможно, Джон ожидал, что Пол пошлет его? Что они подерутся? Драться Пол хотел едва ли не меньше, чем снимать штаны, тем более что махать кулаками он совершенно не умел, предпочитая решать конфликты мирными способами или, на худой конец, быстро от них сбегать. Сбежать из собственного дома он не мог, это было бы уже чересчур. Выгнать Джона – тоже. Оставался только один вариант – отговорить его от этой странной затеи.       – Там нет абсолютно ничего интересного, – с нарочито равнодушным видом произнес он, хотя и понимал, что его с головой выдают пылающие щеки. – Он почти такой же, как и у всех.       – Мне так не кажется, – тихо сказал Джон с неожиданной серьезностью. Сейчас Пол мог бы поклясться, что тот его не разводит, однако прекрасно понимал, что это могло быть и обманчивое впечатление. Все же не стоило недооценивать Джона.       Джон придвинулся ближе, встав на колени перед кроватью и доверительно заглядывая Полу в глаза.       – Пожалуйста, Пол, – прошептал он, и у Пола что-то перевернулось внутри. Он покраснел еще гуще, сердце колотилось так, словно сейчас выскочит из груди, и, к еще большему стыду и ужасу, он почему-то начал возбуждаться! Этого еще не хватало! Хотя, в принципе, в свои шестнадцать Пол мог возбудиться и от легкого летнего ветерка, но все-таки это было чертовски глупо, когда сидишь в одной комнате со своим другом, который просит тебя показать свой член. Пол не выдержал и прыснул – ситуация точно была что надо!       Джон тоже улыбнулся и слегка отстранился с довольным видом, наверняка решив, что добился своего. Пол продолжал молча таращиться на него, пытаясь успокоиться. Хорошо, что гитара по-прежнему лежала у него на коленях, прикрывая стратегическое место. Черт, в последнее время из-за этого места почему-то одни проблемы!       – Может, тебе помочь? – вдруг предложил Джон, снова придвигаясь к кровати.       Представив, как Джон стягивает с него штаны, Пол едва не хлопнулся в обморок.       – Нет! – как-то почти по-девчачьи пискнул он. Похоже, у него не оставалось выбора – Джон загнал его в тупик. Либо он сделает это, либо они с Джоном поссорятся, и тогда тот выгонит его из группы или еще что похуже.       – Ладно, – вздохнул Пол, все еще до конца не веря, что действительно соглашается. – Но если ты меня разводишь – учти, я обязательно тебе отомщу!       – Нет, я… – Джон почему-то тоже выглядел смущенным. – Я не развожу тебя, клянусь. И хватит ломаться, правда, ты как девчонка. Если бы ты захотел посмотреть мой, я бы тебе показал.       Пол прикусил губу, едва действительно не попросив об этом. На самом деле ему тоже было интересно посмотреть на член Джона – тот ведь был не обрезанным. Пол уже видел необрезанные члены, в скаутском лагере, когда купался в озере голышом с другими ребятами, и в общем душе тоже, но он бы с интересом посмотрел на член Джона. Во время групповых дрочек было слишком темно, и он толком ничего не увидел, хотя и пытался пару раз.       Пол отложил гитару в сторону и сполз на край кровати. Джон подался назад, наоборот, отползая от нее. Пол немного подумал и встал – так, наверное, Джону будет лучше видно. Он все еще жутко стеснялся, однако был, по крайней мере, рад, что ему не нужно стыдиться по другим причинам: он принял утром душ и сменил белье, поэтому был чистым. Пол всегда был чистоплотным – возможно, даже слишком, как для парня – он слышал, что некоторые парни вообще моются раз в неделю, но для себя такого допустить не мог. Хоть он все еще немного сердился на маму за то, что та не спросила его мнения по поводу обрезания, он был всецело благодарен ей, что она приучила их с Майком к личной гигиене. Пол не любил, когда от него плохо пахло, не любил чувствовать себя грязным, и хотя бы мог не стесняться по этому поводу. Вот какому-то Шоттону точно было бы стыдно – от того часто разило так, словно он принимал душ вообще раз в месяц.       Немного ободрив себя, Пол взялся за пояс джинсов и расстегнул пуговицу. Ему не слишком хотелось смотреть на Джона в этот момент, однако он все же не удержался и посмотрел – как оказалось, зря, потому что смущение накатило с новой силой, а энтузиазма довести начатое до конца заметно поубавилось. Джон смотрел на него во все глаза, все еще сидя на полу – более того, он достал из кармана очки и водрузил их на нос. Полу было и стыдно, и смешно одновременно – сейчас Джон казался похожим на прилежного ученика старшей школы, коим он, по его же собственным рассказам, никогда не был. Неужели ему действительно так интересно? Лицо Джона по-прежнему казалось серьезным и немного взволнованным, все еще не похоже было, что он затеял все это только для смеха. Тогда для чего? Пол не был уверен, что так уж хочет знать ответ на этот вопрос.       Он отвел глаза и медленно расстегнул «молнию», с каждой секундой чувствуя себя все более глупо. Что вообще, черт возьми, он делал? Раздевался перед своим другом, как какой-то извращенец. Пол покосился в сторону окна – уже достаточно стемнело, и в соседних домах зажгли свет. В его комнате тоже горела маленькая лампа на столе. А вдруг кто-нибудь увидит их через окно? Тогда выйдет совсем уж ужасно – соседи могут рассказать папе, и тогда Пол точно умрет со стыда: он даже не представлял, как можно объяснить такое. В его комнате на окнах не было штор, поэтому скрыться от чужих глаз они не могли. Может, ну его, все это? Все равно затея совершенно дурацкая.       Он снова посмотрел на Джона. Тот продолжал пожирать его темным тяжелым взглядом, и когда их глаза встретились, Джон вдруг провел языком по своим губам. К щекам Пола с новой силой прилила кровь, и он поспешно отвернулся. Лучше не смотреть, так гораздо проще. И лучше покончить с этим как можно скорее.       Он резко рванул джинсы вниз, оголяя бедра. Трусы все еще были на нем. Вечерний ветерок скользнул по обнаженной коже, заставляя ее покрыться мурашками. Пол понял, что его слегка потряхивает от волнения. В этом был хотя бы один плюс – по крайней мере, он больше не возбуждался. Ему было стыдно, чертовски стыдно делать такое. Черт, если Джон после этого все-таки не выпрет его из группы, он, наверное, уйдет сам. Он просто не сможет больше смотреть ему в глаза, не вспоминая эту странную сцену. Зачем он согласился?       – Давай, Макка, – прошептал Джон, и Пол едва не застонал. Это было ужасно, просто ужасно, худший день в его жизни.       Не давая себе возможности передумать, он одним движением стащил трусы и тут же крепко зажмурился и напрягся, сам не зная, чего ожидает – наверное, смеха и издевательств.       Однако в воцарившейся тишине раздался лишь громкий хриплый вздох – и Пол не был уверен, кому из них точно он принадлежал, возможно, что и обоим. Воздух накалился, словно сейчас был не вечер, а жаркий полдень, стал плотным, практически ощутимым и вязким, как масло. Пол глубоко вздохнул, чувствуя себя так, словно оказался под водой. Воздух медленно затекал в его легкие, совсем не облегчая дыхание.       – Вау, он такой… – Джон сделал паузу, словно подбирая нужное слово, а затем добавил: – …маленький. У меня гораздо больше.       «Что?» – Пол потрясенно распахнул глаза. Они теперь размерами меряться собрались? Джон зачарованно смотрел ему между ног, даже рот слегка приоткрыл. Пол вспыхнул с новой силой и потянул трусы вверх, собираясь прикрыть свой срам.       – Стой! – Чужая горячая рука тут же накрыла его запястье, не давая сделать это. Джон каким-то образом оказался прямо рядом с ним, стоя – точнее, сидя – перед ним на коленях. Горячий воздух из его приоткрытых губ пощекотал головку члена, и Пол с ужасом осознал, что тот начинает вставать.       – Теперь он становится больше, – с придыханием произнес Джон. Их взгляды встретились – Пол не знал, как сейчас выглядит, и не хотел этого знать, а вот Джон выглядел откровенно пьяным. Его зрачки расширились, почти полностью затопив янтарную радужку, на щеках тоже выступили яркие пятна, губы покраснели, и он снова облизал их. У Пола потемнело перед глазами, член запульсировал, сильнее наливаясь кровью и приподнимаясь. Пол старался не смотреть на него, иначе точно потерял бы сознание от унижения, стыда и нездорового возбуждения.       – Я… я просто вспомнил о Брижит… – залепетал он, понимая, что ему нужно хоть как-то объяснить свой конфуз. Не признаваться же, что возбудился от того, что Джон подышал на него – это совсем уж как-то неправильно.       – Он такой… интересный, – прошептал Джон, словно не услышав его слов, а затем произнес уверенно и твердо, словно вынося окончательный вердикт: – Красивый.       «Что?..» – снова пронеслось в голове у Пола. Наверное, он ослышался. В ушах у него так шумело, что слова Джона доносились будто бы из соседней комнаты. Наверное, тот имел в виду совершенно другое – скорее всего, он снова сказал «маленький» или еще какое-то уничижительное слово. Ведь он на самом деле не мог считать его… красивым?       Прежде чем Пол успел что-нибудь сделать (например, все-таки натянуть трусы), он вдруг почувствовал прикосновение: совсем легкое и невесомое вначале, а затем – более ощутимое с небольшим трением.       – Ах!.. – вырвался из его губ предательский полустон-полувздох.       Он тут же прикрыл себе рот рукой, не понимая, как это могло случиться. Зачем Джон вообще…       – Такой чувствительный? – со странной смесью удивления и восхищения тихо спросил Джон, продолжая водить по головке члена пальцем.       «Нет, блядь, он деревянный», – очень хотелось съязвить Полу, однако он бы все равно не смог. Неужели Джон думал, что если Пол – обрезанный, то он вообще ничего не чувствует? Пол с новым приливом стыда вспомнил, как в детстве ловил непередаваемые ощущения каждый раз, когда открытая головка прикасалась к нижнему белью. Он даже подумывал совсем перестать носить его, но так было еще хуже, а голым он ходить не мог. Со временем чувствительность слегка притупилась, но не настолько, чтобы не чувствовать, как тебя самым наглым образом лапают в этом интимном месте! В конце концов, оно по-прежнему оставалось довольно нежным.       – Перестань, – Пол попытался отстраниться, однако лишь уперся ногами в кровать. Отступать было некуда – Джон буквально загнал его в ловушку. – Джон, не надо…       – Тебе больно? – Джон тут же убрал руку, и Пол выдохнул с явным облегчением, хотя полегчало ему совсем немного – он чувствовал, каким тугим и напряженным стал член, как налилась и припухла головка и – о господи! – похоже, с него еще и потекло прямо на ковер. Зашибись, больше опозориться просто невозможно!       – Нет, – он снова потянулся, чтобы одеться, однако Джон опять схватил его за руку.       – Я еще не насмотрелся, – нагло заявил он.       – Думаю, уже достаточно, – непослушными губами произнес Пол, пытаясь вырвать свою руку из его хватки.       – Знаешь, мне кажется… – заговорил Джон, и Пол вздрогнул, потому что его дыхание вновь скользнуло по напряженной головке, заставляя ее течь сильнее – и о боже, это было практически невыносимо! – Мне кажется, что тебе будет приятнее, если облизывать его, а не дрочить.       – Я… я не знаю… – пробормотал Пол, едва не теряя сознание от перевозбуждения и стыда.       – Тебе никто раньше не отсасывал? – с любопытством спросил Джон.       Пол покачал головой. Он уже трахался несколько раз, с одной девчонкой по имени Лейла – она была на пару лет старше и подрабатывала няней. В первый раз она практически изнасиловала его, разложив на диване в доме семьи, за детьми которой должна была присматривать. Полу понравилось, хотя все и произошло как-то слишком быстро. Следующие разы были уже лучше, когда он понял, что к чему, и смог перехватить инициативу. Но она никогда не отсасывала ему, так же как и другие девчонки, с которыми он обжимался после танцев. Ему хотелось, конечно, просто он стеснялся попросить, думал, это будет грубо.       – Закрой глаза, – неожиданно попросил Джон.       – Зачем? – Пол и так не смотрел на него, чтобы не стесняться еще сильнее, хотя куда уж сильнее!       – Пожалуйста, – в голосе Джона проскользнули какие-то странные нотки. Пол отчетливо ощутил некую нереальность происходящего, словно все это было сном. Может, он действительно спал? Тогда это определенно очень странный сон.       – Ладно, – вздохнул он, прикрывая глаза и пытаясь успокоиться. Его все еще чертовски сильно трясло, сердце колотилось как сумасшедшее, член пульсировал и подрагивал. Все еще было ужасно стыдно и хотелось, чтобы все это – чем бы это ни было – поскорее закончилось, однако в то же время – чтобы продолжалось дальше.       Он снова ощутил дыхание Джона на своем члене – теперь гораздо ближе. Господи, что, черт возьми, он собирался… В этот момент Пол почувствовал, как чужие губы накрыли головку, вбирая ее в горячий влажный рот.       Каким-то чудом Пол не закричал, хотя был очень близок к этому, и не открыл глаза, хотя очень сильно хотелось. Он лишь с силой вздрогнул и почти до крови прикусил губу, глуша в себе похотливые стоны, рвущиеся наружу. Потому что это было… непередаваемо.       Джон медленно и осторожно провел губами по стволу члена вперед и назад, а затем его язык коснулся головки, облизывая ее, слизывая с нее вязкую смазку. Пол захныкал, сильнее кусая нижнюю губу и вцепляясь одной рукой в край стола, чтобы удержаться на ставших вдруг ватными ногах. Боже, это действительно было в сто раз приятнее, чем дрочить, даже смазанной кремом рукой. Это было так… рот Джона был таким нежным, и таким мокрым, и теплым… это было даже лучше, чем трахаться.       Джон крепче обхватил головку губами, посасывая ее, и Пол тихонько заскулил сквозь сжатые зубы. Из головы вышибло все адекватные мысли, он забыл, на каком он свете, и еще ему так сильно хотелось… толкнуться. Хотелось глубже войти в податливый рот, хотелось подвигаться… Он попытался напомнить себе, что это с ним делает Джон Леннон, тот самый тедди-бой, которого он много раз видел в автобусе и на котором боялся лишний раз задержать взгляд, чтобы не получить за это, тот самый крутой парень, дружбе с которым завидовали все одноклассники, тот самый Джон Леннон, которым Пол так восхищался и на которого хотел быть похожим… и этот самый Джон Леннон теперь стоял перед ним на коленях и держал его член во рту. Господи, наверное, он точно спит, потому что это просто не может происходить в реальности. Это невозможно, такое просто не могло случиться, особенно с ним. И все-таки это происходило, и от осознания того, что это именно Джон, Полу вдруг чертовски захотелось кончить.       – О боже… – простонал он, все-таки размыкая стиснутые зубы, и все же несмело толкнулся вперед. Джон издал какой-то странный звук, похожий на смешок, однако не отстранился и ничего не сказал. Его губы продолжали скользить по стволу члена, то вбирая его глубже, то смыкаясь на одной головке, словно он пытался приноровиться, как лучше. Пытался найти нужный ритм, как при подборе мелодии. Джон сейчас пытался играть на нем, как на гитаре или… на губной гармошке. От этого сравнения Полу стало смешно, и он едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Даже несмотря на то, что Джон делал с ним, Пол все еще боялся, что тот может его побить.       Язык Джона скользнул вокруг головки, касаясь того места под ней, которое у большей части мужского населения Ливерпуля скрывалось под крайней плотью. У Пола же, как оказалось, в этом месте находилась самая чувствительная зона, от прикосновения к которой перед глазами засверкали звезды. Он все-таки не удержался и вскрикнул, сильнее хватаясь за стол, сминая несчастную тетрадку с песнями, неудачно попавшуюся под руку. Оргазм накатил с такой силой, что сдерживаться было практически невозможно, однако Пол постарался. Он даже не представлял себе, что случится, если он вдруг кончит Джону в рот. Полчаса назад он вообще не смог бы представить себе всей этой ситуации.       Пол подался назад, вынимая свой член изо рта Джона и пытаясь хотя бы немного отдышаться. Губы пересохли, и он облизал их.       – Что не так? – хрипло спросил Джон. – Тебе не понравилось? – в его голосе практически звучала обида.       – О боже… – повторил Пол, все же решаясь открыть глаза и посмотреть на него, в то же время стараясь не смотреть на собственный член, сейчас находящийся так близко к лицу Джона. Губы Джона были мокрыми, он снова снял очки, и его взгляд казался расфокусированным, и от этого порочным и пьяным.       – Мне понравилось, – выдавил Пол, испытывая странное чувство, словно за него говорит кто-то другой. – Я просто… больше не могу. Я сейчас… ну, ты понимаешь. – Даже в самом страшном сне ему бы не приснилось, что он произносит «я сейчас кончу» перед Джоном, стоящим на коленях.       На губах Джона тут же расцвела самая самодовольная улыбка, которую Пол только видел в своей жизни. Казалось, он испытывал гордость за то, что довел Пола до такого состояния. Господи, это точно не сон? Пол едва сдержался, чтобы не ущипнуть себя.       – Мне не хотелось бы заканчивать рукой, тебе ведь это не очень приятно, – невозмутимо произнес Джон. – Давай я еще немного, а ты просто предупредишь в нужный момент. – И, не дав Полу возможности ответить, он вновь взял член в рот.       Пол тихо ахнул, непроизвольно подаваясь ему навстречу. Что он там говорил? Предупредить его?.. Мысли смешались в кучу, Пол мог думать только о влажном горячем рте, накрывающем его подрагивающий и изнывающий от напряжения член. Джон, похоже, решил совсем доконать его, снова принимаясь облизывать чувствительное местечко под головкой. Пол задрожал, тихо постанывая и легонько толкаясь ему в рот – судя по всему, Джон был абсолютно не против. Наслаждение накатывало головокружительными волнами, сдерживаться становилось все сложнее, и в какой-то момент Пол окончательно сдался.       – Джон, все, стой… пожалуйста… – простонал он, теряясь в ощущениях, но все-таки успел податься назад, выходя изо рта Джона. Тот на прощание широко лизнул головку, и это стало последней каплей.       Пол почувствовал, что кончает и никак не может остановить это. Он все-таки вскрикнул, содрогаясь всем телом и выплескиваясь… прямо в лицо Джону, не успевшему отстраниться. Пол даже не сразу заметил это – сладостное наслаждение охватило его целиком, отрывая от реальности и унося куда-то в страну чудес, однако, когда ощущения наконец сошли на нет, и он приоткрыл глаза, кровь снова с силой прилила к щекам.       Джон застыл, словно загипнотизированный, все еще не сводя поплывшего взгляда со слегка подрагивающего после оргазма члена. На его лице блестели белые капли – они стекали по щекам, подбородку и губам, какая-то часть попала даже на волосы. Пол застыл, испытывая такой жуткий стыд, которого не ощущал еще никогда в жизни. Он не знал, что теперь сделает с ним Джон – возможно, просто убьет. То, что тот отсосал ему – уже казалось достаточно невероятным, однако это переходило все границы. Наверное, Джону было чертовски противно, а замер он от шока, хотя на его лице не отражалось ни капли отвращения.       Наконец Джон медленно поднес руку к лицу, стирая несколько капель со щеки и рассматривая их с неподдельным интересом. А затем сделал кое-что такое, от чего Пол ошарашенно приоткрыл рот – поднес пальцы к губам и облизал их.       – Сладко, – хрипло пробормотал он, словно говоря сам с собой, и облизал губы, тоже испачканные в семени Пола. Затем он выправил из джинсов край своей футболки и просто вытер ею лицо.       У Пола подкосились ноги, и он буквально рухнул на стоящую за спиной кровать, даже не потрудившись прикрыться. В голове было пусто, расслабленное после оргазма сознание отказывалось как-то анализировать или переваривать случившееся. Он мог только тупо смотреть на Джона, моргая, как идиот.       Джон медленно отполз от него к противоположной стене и сел, опираясь на нее спиной. Комната Пола была настолько крошечной, что они все еще находились достаточно близко друг к другу. Не отрывая от шокированного Пола пристального взгляда, Джон потянулся к поясу своих джинсов, принимаясь медленно расстегивать их. Пол шумно сглотнул, наблюдая за ним, чувствуя, как в нем снова медленно поднимается желание.       Джон не стал медлить и довольно быстро освободил свой напряженный член из плена одежды. Пол во все глаза уставился на него – он впервые видел его так близко и четко. Член Джона действительно был гораздо больше его собственного, крупный, твердый, необрезанный, с выступающими венками на стволе. Джон какое-то время дал ему полюбоваться, а затем обхватил член рукой, сдвигая крайнюю плоть вниз и обнажая большую темно-розовую головку. Раздался тихий хлюпающий звук – похоже, Джон был возбужден уже достаточно давно и сильно, поэтому его член обильно потек. Пол непроизвольно облизал губы, вдруг задумавшись, на что это было бы похоже, тоже взять его в рот. Он был бы соленым или сладким, и как бы в этот момент выглядел Джон? От подобных мыслей щеки запылали еще сильнее, однако Пол не отвел взгляда, продолжая наблюдать за манипуляциями Джона. Тот медленно ласкал себя, все так же пожирая его глазами. Они смотрели друг на друга как одержимые, не говоря ни слова, тишину в комнате нарушало лишь их обоюдное шумное дыхание да тихие хлюпающие звуки, которые издавала рука Джона, скользящая по члену.       Пол задался вопросом, что случилось бы, если бы он предложил свою помощь. Желание прикоснуться к Джону вдруг стало нестерпимым, и дело было не только в том, что Пол считал, что должен как-то отплатить ему за доставленное удовольствие. Он вообще старался не думать о том, что произошло, и надеялся, что они с Джоном не станут говорить об этом. Джон мог быть уверен, что Пол будет держать язык за зубами – все равно ему никто бы не поверил. И самому Джону тоже нет никакого смысла рассказывать об этом кому-либо. Их грязная тайна навсегда останется погребенной в стенах этой комнаты, в сладких фантазиях и мокрых снах, которые еще будут преследовать Пола. А пока он мог только смотреть, как Джон ласкает себя, с силой комкая покрывало во вспотевших ладонях, со сползшими до лодыжек штанами и бельем, чувствуя, как снова напрягается его собственный член, но не смея прикоснуться к себе, завороженный моментом.       Джон тоже продержался не слишком долго. В какой-то момент его глаза окончательно затуманились, и он прикрыл их, разрывая их мучительный зрительный контакт. Из его полуприкрытых губ вырвались тихие стоны и невнятные слова, что-то вроде «блядь, Пол», а затем он принялся изливаться прямо на себя – в свою ладонь и на многострадальную футболку. Пол зачарованно наблюдал, как тонкие белые струйки выплескиваются из головки члена, пачкая кожу и ткань, и гнал упрямо лезущие развратные мысли о том, как заманчиво было бы поймать их своим ртом. Он сам снова возбудился до предела, его член подрагивал и тек, и, наверное, ему стоило бы сделать что-нибудь и с собой, когда вдруг за дверью раздался негромкий голос:       – Не хотите чаю, мальчики?       Глаза Пола моментально распахнулись, и он тут же закрыл себе ладонью рот, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. Голос отца мгновенно вернул его к реальности, о которой он уже успел позабыть, к реальности, где то, что они только что сделали с Джоном, считалось извращением, позором и преступлением. Если отец откроет дверь… его взору представится весьма любопытная картина.       Их с Джоном взгляды снова встретились. На губах Джона появилась саркастичная, но в то же время очень опасная улыбка, его глаза словно спрашивали: «Ну и что ты теперь сделаешь, Пол?». Пол знал, что он просто обязан хоть что-нибудь сделать, ведь они были у него дома, значит, ответственность лежала на нем.       – Спасибо, пап, мы сейчас спустимся, – спокойно ответил он, удивляясь тому, насколько нормально звучит его голос. Надо же, а он ведь уже почти смирился, что после всего случившегося ничего нормального в нем больше не осталось.       – Поторопитесь, у меня пока еще остался пирог с патокой, но Майк уже нацелился на него, – рассмеялся отец, а затем его шаги начали медленно отдаляться от двери.       Пол перевел дыхание, испытывая такое невероятное облегчение, словно только что избежал мучительной смерти. Возможно, это было не так уж далеко от истины. Он медленно наклонился и подтянул болтающиеся на лодыжках брюки и белье, заправляя в трусы свой все еще напряженный член. Головка по-прежнему была мокрой и чувствительной, и Пол вздрогнул, когда она прикоснулась к ткани, некстати вспомнив, что язык Джона ощущался гораздо мягче и нежнее. Господи, он что, теперь всю жизнь будет вспоминать об этом? Судя по всему, да.       Когда он наконец привел себя в порядок и встал, то обнаружил, что Джон, уже тоже в застегнутых штанах, пристально наблюдает за ним, стоя у стола. Они посмотрели друг на друга, и Пол тут же отвернулся, чувствуя, как румянец снова заливает щеки. Вот этого в дальнейшем хотелось бы избежать. Он не может краснеть каждый раз при взгляде на Джона, это будет странно и вызовет лишние вопросы.       Он вдруг почувствовал, как Джон подошел к нему – ощутил тепло его тела, его запах. От Джона сильно пахло сексом – или Полу только так казалось, потому что он знал, что здесь произошло?       Теплые губы Джона слегка коснулись его уха:       – Жаль, что Джим приперся так не вовремя. Я собирался еще немного… просто посмотреть на тебя.       Пол рвано выдохнул, поднимая на него глаза, однако Джон уже был в дверях, нетерпеливо постукивая ногой по полу:       – Ну что, Макка, ты идешь? Не хочу, чтобы твоему братцу-засранцу достался весь мой пирог.       Пол рассмеялся и кивнул. На какой-то момент все снова стало нормально, хотя он прекрасно понимал, что как раньше уже никогда не будет.       Ну и пусть.