Призраков не существует

— Эй, ребята! готовы? - громкий голос отражался от бугристых скал и ржавчины. — Да! Осталось только сумку с дополнительными вебками взять! Можете идти, мы догоним! - отозвались почти родные голоса. Дима ничего не ответил, просто показал большой палец над головой в знак согласия и пошел к лестнице, ведущей, как казалось, в самые небеса. Через несколько минут беспрерывного восхода на борт огромного судна Масленников в компании сумок сидел на какой-то железке, где раньше, по всей видимости, перевозился груз. Мужчина тяжело дышал: он ещё не совсем оправился после операции и решил скорее начать новый проект, вместо необходимо отдыха. Хоть друзья и отговаривали его от съёмок, но разве можно переубедить Дмитрия Масленникого? Дима смахнул пот с лба и направился в каюту капитана, где собирался провести ближайшие несколько суток. Проходя мимо он заметил поднимающихся к нему операторов с Даником и Сударем, а также Чернецом. Быстро ухмыльнувшись от каких-то мыслей, Дима быстрее потащил рюкзак и сумки с едой в каюту, чтобы скорее обжиться внутри и избавиться от всего лишнего. Пару ловких движений, короткого подъёма по лестнице и сильного толчка ногой в дверь, и Масленников оказался в просторной комнате: в правом углу стояла кровать, крепко прибитая к стенам и полу, под ней ковёр, напротив рабочий просторный стол, по правой стене также располагалось кресло и большая тумба с кучей неизвестных бумажек наверху. Большое окно, выходящее на нос судна освещало всю комнату, доходя даже до дальнего угла. Последние лучи солнца опирались о грязное окно, о те самые бумажки, проникая глубже: они освещали края кресла, рисунок на ковре, подсвечивали все пылинки и скользили по большой стене, на которой висел деревянный декоративный штурвал. По середине штурвала был знак, какой также присутствовал на борту судна, видимо, это местная эмблема корабля. По краям виднелась аккуратная золотистая обшивка, ярко блестевшая в свете вечернего солнца. В каюте было слегка прохладно, может чуть теплее, чем на улице, но мужчина и не заметил этого: так сильно он хотел сбросить все сумки. Дима присел на край кровати, снял с себя кепку, и взглянул на кучу барахла в углу. Тяжело вздохнул и провёл по волосам. От лёгкого ветра дверь закрылась и тот полностью лёг на слегка прогнувшуюся старую кровать. Расслабившись, Дима потянулся, выдохнул и закрыл глаза. Через пару минут отдыха он почувствовал какую-то неприязнь. Как будто кто-то разглядывал его все эти минуты и внимательно изучал мужчину. Масленникову это не понравилось, и он резко распахнул глаза, дабы увидеть что-то, но увидел только всю ту же каюту. Только теперь тусклую: солнце успело сесть. Дима сел и начал разглядывать окна и пейзаж за ними. Редкие чайки, большие белые облака надвигались в сторону севшего солнца, что предвещало пасмурную погоду, вдалеке виднелось слегка бушуещее море, волны которого слабо, но чётко и часто бились о дно корабля. Дима видел ещё до того, как поднялся, как прилив подступал, и вот его последствия: шум и толчки. Тут его уши начало закладывать, будто кто-то вставил ему беруши. Дима сидел смирно, облокотившись о прохладную стену помещения, не желая шевелиться. Он считал, что это последствия таскания тяжестей после операции. Резко Дима снова почувствовал чьё-то присутствие, и ему стало не по себе. Его уши почти ничего не слышали, а мысли стали громкими: как в мультфильме про человека паука. От этой мысли Дима немного снял напряжение, но тут же чувства снова обострились и тут он услышал. Услышал не свой голос, который точно не звучал в каюте: его глаза были открыты и никого не было, он также чуть слышал внешний мир и различал, где слышал мысли и где другие звуки. Этот голос был сначала тихим, но позже становился громче, но в конце концов не стал таким, как его собственный. То был голос девушки. Он очаровывал мужчину, будто гипноз. Все мысли и переживания тут же изчезали и Масленников чётко фокусировался только на голосе. — Во мраке ночи, когда ты был один, То слышал голос: он был неотразим. Тогда судьбу свою навеки изменил, И никогда не сможешь стать другим. - голос в его голове нежно пел, переходя на шёпот, а после замолчал. Дима боялся что-нибудь подумать в тот момент: боялся спугнуть её. Но, когда повисла тишина, то в мыслях пронеслось: что это значит? Тогда ему впервые ответили на его мысли: — Зайди во мрак, но не давай-ка мне наскучить, Я вижу демона, не примечая отблеск твой. Пройди со мной, ведь этот путь - твоё пристанище, И, если хочешь, то навеки станешь мой. - Последнее слово голос пропел долго и нежно. Дима оторопел. Он запомнил каждое слово, но ни одно не мог понять. Недолгая пауза и шёпот сменился криком, который становился громче: — Очнись. - Резкая смена настроения и громкости заставили мужчину поморщиться. — Очнись! - Крик стал громче, а голова тяжелела, будто кто-то изнутри давил на неё. — Очнись! - последний раз был очень громким и запоминающимся, он оглушал. Дальше Дима быстро открывает глаза, вскакивает на кровати, и держась за сердце, тяжело дышит, чувствуя мурашки по телу. Его глаза бегают по комнате и открытой двери, на пороге которой стоит Сударь. — Пошли, Дим, уже сумерки. - негромко сказал брюнет, быстро оглядел ошарашенного друга и шагнул назад. — Зря ты не отлежался. - цокающе ответил на взгляд Масленникова Никита, и вышел из каюты. Дима вышел из каюты, плотно закрыв дверь, облокотился на перила и тупо пялился в даль. У него немного кружилась голова и было тошнота, также очень много мыслей и растерянность. Последнее чувство он не любил больше всего. — Надо восстанавливать режим. - негромко проговорил Дмитрий и медленно зашагал в сторону съёмочной группы. Пока он шёл, то заметил кое-что странное. Все органы чувств откликались на все 125%. — Твою мать. - произнес для себя Дима, когда обернулся и увидел в окне своей каюты черный силуэт девушки, прижимавшей указательный палец к губам. После этого событий была только одна мысль в голове, которая смешила от своей реальности и абсурда одновременно: «а может, призраки всё-таки существуют?»