Часть 1: Новый дом
11 июня 2024 г., 04:44
Прошла неделя после того, как Санни переехал, еще не до конца обосновавшись в своей новой квартире в городе. Предстояло еще распаковать много коробок, и Санни чувствовал себя чужим в своей новой спальне. Но, может быть, это и к лучшему: полная смена обстановки могла бы помочь ему увидеть вещи в новом свете. Поможет ему двигаться дальше.
Он лежал на кровати, глядя в потолок. Он устал. С тех пор как он переехал, у него начались проблемы со сном. Ночи перестали быть бегством, вместо этого он лежал без сна в холодном поту, ворочаясь и пытаясь найти удобное положение. Но так и не находил.
***
Последнее, что произошло в Фаравэе — это то, что он оказался в больнице, в палате Базила. Мне нужно вам кое-что рассказать. Он сказал им правду. Что Мари не убивала себя. Об их ссоре. О несчастном случае. Санни все еще чувствовал на себе их болезненные взгляды. — Мне... нужна минутка, — сказал Хиро, прежде чем выйти из палаты. Обри и Кел все еще были там. — Вы... инсценировали ее самоубийство? — с недоверием спросил Кел. Санни кивнул. В животе у него завязался узел. А Обри ушла из палаты. — Мы запаниковали, — заявил Санни, — я так испугался, когда она не проснулась. Кел покачал головой, — ну и ужас, чувак... Я пойду проверю остальных, — он тоже ушел. Базил проснулся. Они улыбнулись друг другу, понимая, что Санни поступил правильно. Их друзья заслуживали того, чтобы узнать правду, какой бы болезненной она ни была. — Прощай, Базил, — сказал Санни. Ему хотелось обнять друга, сказать ему, как сильно он скучал по нему все эти годы, как сильно будет скучать, но сейчас было не время. Им придется поговорить позже. Он вышел на улицу искать остальных, но их уже не было. Вскоре его забрала мать. Она осторожно попыталась заставить Санни объяснить, что произошло за эти три дня, но сдалась, когда заметила, что его это напрягает. Перед уходом Санни еще раз попытался связаться с остальными, но не получил ответа. Никто не открывал ему двери, никто не отвечал на звонки. Он не винил их и хотел дать им столько времени, сколько потребуется. Он оставил в их почтовых ящиках открытки со своим номером телефона и адресом на случай, если они захотят связаться с ним.***
Вот он, неделю спустя. Один в своей комнате. Конечно, он должен был дать им время, но без "убежища" в своей голове Санни чувствовал себя так одиноко. Ему нужно что-нибудь съесть. Он соскочил с кровати и пошел на крошечную кухню. Его матери не было дома, вероятно, она работала. В холодильнике не было ничего интересного. Санни взял два куска хлеба и немного колбасы и сделал скудный сэндвич. Вернувшись на кровать, Санни не мог не вспомнить пикники, которые они устраивали всей группой, вместе с Мари. Она делала им сэндвичи и уговаривала Санни съесть немного фруктов. Он представлял, как сидит там со своими друзьями — Келом, Хиро, Обри, Базилом. Вместе ели, вместе смеялись. Но что-то было не так. Базил напрягся. — Мне жаль... — сказал он. Но остальные уже набросились на него, избивая лежащего на земле мальчика, причем их лиц Санни не видел. Все те способы, которыми он устранял Базила, все эти ужасные видения все еще крутились в голове Санни. Он не мог вынырнуть из них, видя, как Базилу причиняют боль. Это была вина Санни. Он заслужил их ненависть. И Базил тоже? Внезапно Санни снова оказался на своей кровати, сердце бешено колотилось, а лицо было ледяным. Ему стало интересно, как сейчас чувствуют себя его друзья... его бывшие друзья. Выписали ли Базила из больницы? В порядке ли Базил? Отсутствие рядом лучшего друга причиняло Санни боль. Он выложил всю правду на стол и ушел, оставив Базила одного. Хуже того, много лет назад он оставил Базила совсем одного. Санни был ужасным другом.***
Санни плакал, это было в новинку. Ему было достаточно сложно проявлять эмоции, тем более сильные, но что-то изменилось, и если его переполняло печалью, то начинал плакать. В каком-то смысле это было катарсисом. С поникшими плечами он сидел на кровати и плакал, на одеяле лежал недоеденный сэндвич с колбасой. Наверное, его все ненавидели. И не без оснований, но это чувство грызло его. Постоянный страх, что он больше никогда не поговорит с друзьями, которые не смогут его простить, одиночество — все это не давало ему уснуть. Санни устал. Как он сможет заставить друзей простить его? Позволить им всем воссоединиться снова? Это было... трудно. Это казалось невозможным. Но Санни знал, что это будет трудно, и почти смирился с этим. Его мысли постоянно работали над этим и вокруг этого. Что его действительно беспокоило, так это то, насколько сильно этой ситуации он позволил стать хуже. Как поздно он им рассказал правду и как плохо обращался с Базилом. Он лег на кровать и уставился в потолок. Базил заслуживал лучшего. Он всегда был рядом с ним, они постоянно проводили время вместе, даже когда остальные были заняты. Санни никогда не чувствовал усталости от него, несмотря на его низкую способность сходиться с людьми. Ему еле удавалось вынести за день двенадцатилетнего Кела, ссорящегося с Обри того же возраста. Его отец обычно говорил что-то вроде... Его отец. Санни нахмурился: он не вспоминал о нем уже целую вечность. Он попытался обойти эту тему. Вернемся к воображаемым посиделкам с друзьями. Плач Санни почти утих. Это был приятный, хотя и не такой яркий мир, как тот, в который он обычно убегал, но это, вероятно, было к лучшему. Это немного облегчило различие между его воображаемым и реальным мирами. Может, ему стоит позвонить Базилу? Санни снова встал и чуть не влетел в дверной косяк — из-за повязки на глазу его восприятие глубины было нарушено. Ощупывая пальцами, чтобы убедиться в этом, он прошел через дверь и вернулся на кухню. Он поднял трубку. Номер Базила. Он все еще знал его, это был один из немногих номеров, которые Санни запомнил, и он помнил, как они разговаривали по телефону, когда не могли видеть друг друга, или когда Санни спрашивал, может ли он прийти к Базилу в гости. Дом, где они подрались, где у Санни выкололи глаз... Санни было интересно, что Базил хотел сделать той ночью. Они оба были не в своем уме, но Санни размышлял о том, что было бы, если бы он не решил зайти в комнату друга. Если бы он не заметил, как странно вел себя Базил до этого. Неужели его друг... неужели Базил задумал причинить себе вред? Воспоминания о той ночи пронзили его желудок, затошнило. Он положил трубку и бросился в ванную, успев добежать до унитаза, его вырвало. Это была бы вина Санни, если бы Базил умер. Он почувствовал, как горькая желчь подкатила к горлу. Придется позвонить в другой раз. Без аппетита и с неприятным привкусом во рту Санни избавился от сэндвича. Он поест завтра. Он позвонит Базилу завтра. На следующий день Санни пришлось помогать матери по квартире. Убирать, переставлять вещи, доставать их из коробок. Какой это день, суббота? Может быть? Когда наступил вечер, Санни в изнеможении упал на кровать.***
Прошло еще несколько дней. Никто не звонил, никто не писал. Скоро начнется школа. Санни не очень-то хотелось снова идти в школу. Он был намного старше остальных учеников своего нового класса, и ему приходилось посещать дополнительные занятия, чтобы оставаться на уровне. Так себе. Следующие дни прошли в одних только приемах у врача, помощи по квартире, таскании мамой по магазинам и лежании в кровати. По крайней мере, лежать в кровати было не единственным, чем он занимался.***
Санни и не заметил, как прошел месяц. Началась школа. Санни, как обычно, чувствовал себя неуютно среди незнакомых людей. Его отсутствующий глаз определенно не помог ему наладить дружеское общение со сверстниками. Через несколько дней это превратилось в акт взаимного игнорирования друг друга. Санни не возражал. На особенно скучном уроке он решил поблуждать в мыслях. Мечтать было веселее, чем все это. Там его друзья были рядом. Все было хорошо, да? Он когда-нибудь уходил? Это было так реально, так живо. Он сел рядом со своим лучшим другом и слегка вздрогнул, когда их руки соприкоснулись. Потом он остался один, друзья ушли. Неужели он спал? Это было совсем другое ощущение. Холодное, темное. Дезориентирует. — Санни, — крикнул голос. — Санни! Он поднял голову с парты. Класс насмехался над ним, учительница смотрела на него со смесью гнева и недоумения. — Ты что, спал все это время? Выговор не произвел на Санни особого впечатления, как и смех со взглядами одноклассников. Его беспокоило то, насколько слабо он различал реальность.***
Прошло еще больше времени, но Санни не замечал этого. Все было как в тумане, как тогда, когда он заперся дома. Санни решил наконец сделать это, наконец позвонить Базилу. И снова ему потребовалось слишком много времени, чтобы сделать что-то важное. Он уставился на телефон, набирая цифры. В горле у Санни пересохло. Сердце колотилось. Раздался сигнал ошибки. Он неправильно набрал цифры? Нет, этого не может быть. Он знал этот номер. Он снова набрал номер. Никакого ответа. Что происходит? Сердцебиение Санни участилось. Опять. Звонок не удался. Он опустился на пол, не зная, что делать. Что чувствовать. Почему он не мог дозвониться? Может, в Фаравэе возникли какие-то технические неполадки? Скорее всего... Да? Санни прикусил костяшку пальца. Этого не может быть. Мрачная мысль пронеслась в голове. Что, если что-то случилось? Что, если Базил все еще в больнице, или что, если он... Что, если он так и не вернулся домой? Если его бабушки не будет, то что?.... Что, если он... Санни снова захотелось вырвать. Он должен был выяснить, что происходит. Можно ли позвонить кому-нибудь? Кому? Рядом с телефоном лежала записная книжка его матери. Он взял ее и начал перелистывать страницы. Кто же, кто же... Санни замер. Перед ним был номер Хиро и Кела. Он не знал, зачем он здесь, ведь они никогда не звонили своим ближайшим соседям, всегда было быстрее просто прискакать к ним. Должен ли он... должен ли он позвонить им? Он пообещал себе не связываться с ними и дать им время все обдумать, но Санни сходил с ума. В его голове постоянно прокручивались ужасные сцены, ужасные идеи и «а что, если» Что если, он бы так и не вошел в комнату Базила той ночью. Дрожащие пальцы нажимали на кнопки. Санни ждал. Его дыхание было неслаженным. — Алло? — спросил такой знакомый голос. Санни не мог говорить. — Алло-о, здравствуйте? — снова спросил голос. — Привет, Кел, — проговорил Санни. — Ох. Долгая пауза. — Привет, Санни. Санни не знал, как интерпретировать этот голос. — Мы можем... можем поговорить? — Санни удалось спросить. Надеюсь, Кел не почувствует, что на него давят. — Подожди, дай ка... Из динамика послышался шорох, шаги, дверь. — Я сейчас в своей комнате, извини за это. Еще одна долгая пауза. — Ты как... вообще? — наконец спросил Кел. Санни не знал, как на это ответить. Кел чувствовался таким холодным. Разговор с друзьями вселял в него такой ужас, и, похоже, его опасения оправдывались. Они ненавидели его. Из горла Санни вырвался тихий всхлип. — Послушай, чувак... — сказал Кел через некоторое время. — Я знаю, что мы давно не разговаривали. Мне... мне было интересно, как ты держишься. В городе. Санни не мог говорить. — Я рад, что ты позвонил. — Что? — выдавил Санни. — Ты слышал. Это, агх... сложная ситуация. Но я хотел поболтать с тобой. Но не мог заставить себя позвонить тебе, — голос Кела звучал уже не так холодно и немного меланхолично. — Как ты, Кел? Как остальные? — Я не знаю. Я... вроде как хочу, чтобы все волшебным образом исправилось, типа? Если честно, я был так зол на тебя. Пиздецки зол. Санни молча кивнул. — В основном из-за Хиро. Он воспринял это не очень хорошо. Совсем. Он снова сильно горевал. Санни попытался подавить очередной всхлип. Плакать сейчас он не заслуживал, но эта ситуация обвилась вокруг его шеи, как холодные руки. — Я даже не уверен, что он злится на тебя. Он просто... Я вижу, что он сейчас такой же, каким он был сразу после смерти Мари. Мне больно от этого. — Мне жаль... — Не извиняйся. Не хочу этого слышать, — Кел сделал паузу, взял себя в руки и продолжил: — Не совсем уверен, как там с Обри, она тоже не очень хорошо это восприняла. Я пытался достучаться до нее, но она не хочет со мной разговаривать. Ужасно. Санни не был уверен, что слышал, как Кел подавил крик. Возможно, это был вздох. — Как только я подумал, что вернул тебя, всю нашу группу, ты бросаешь на нас бомбу правды и уходишь. Это... несправедливо. Санни снова кивнул. Еще одна пауза. — Скажи что-нибудь, — потребовал Кел. — Ч-что? — Скажи что-нибудь. Ты не разговаривал со мной несколько лет, а с тех пор как ты переехал, я ничего от тебя не слышал. Скажи... хоть что-нибудь. — П-послушай, Кел, мне... мне жаль, что я не поговорил с тобой раньше, или что я не признался раньше. О произошедшем. Это так... сложно. Кел громко дышал. — Санни, мы... мы должны поговорить об этом как-нибудь. Не по телефону. Лично. Хорошо? — Ээ... Конечно. — Я даже не уверен, что чувствую к тебе сейчас. Полный квардак. Но я рад, что ты позвонил, — в голосе Кела прозвучала легкая улыбка. — Серьезно. Ты все еще мой друг. Тебе просто нужно дать нам всем немного времени, чтобы обдумать это. Санни почувствовал себя так, словно его ударили по лицу. — Подожди, Кел, мы... Кел даже не дал ему договорить. — Да. Конечно. Мы всегда будем ими. Я не могу представить, чтобы тебе было легко, и не хочу представлять, через что тебе пришлось пройти за эти годы. — Спасибо, — это все, что смог сказать Санни. Он не заслуживал ничего из этого. Он практически слышал, как Кел улыбается, даже если это не была его обычная веселая ухмылка. — Я... я хочу, чтобы когда-нибудь мы все пережили это. Я все еще... расстроен? Может? Но я не хочу винить тебя, Санни. Просто это очень тяжело для всех нас. — Да. Понимаю. — Знаешь, я пытался подумать, что скажу тебе, буду ли я кричать на тебя или буду плакать, не знаю... Извини, что был таким шумным раньше. — Нет, все в порядке, Кел. Спасибо за откровенность. Неловкая пауза прервала их беседу. — Ну, как город? Ты сейчас в школе? — Ага, здесь... шумно. Мне наш городок нравится больше. И в школе тоже шумно. Они оба не знали, о чем говорить — ситуация была слишком напряженной для светской беседы, а разговор по телефону не казался достаточно серьезным, чтобы все обсудить. — Кел? — Мм? — Ты не знаешь, как там Базил? — Санни было неловко спрашивать, он понятия не имел, как остальные относятся к Базилу. — Я... я не знаю, — признался Кел, — я не разговаривал с ним с того дня в больнице. — Ох... — Я хотел его проведать, но... чувак, я плохой друг, — Кел вздохнул. — Думаю, его дом продали. Там стоял знак, как перед твоим домом, но я видел его только издалека. Думаю, он переехал, но точно сказать не могу. Мне немного грустно, что он не попрощался, хотя не знаю, как бы я отреагировал несколько недель назад... Мысли Санни были пусты. Базил... переехал? Куда? — Санни? — О, да? Извини, я отвлекся. — Мне пора идти, но... еще раз спасибо, что позвонил. Надеюсь, скоро мы сможем поговорить еще. — Пока, Кел. — Пока, Санни. Внутри него бурлила противоречивая смесь эмоций. Его опасения, что его друзья злились и ненавидели его, были, по крайней мере частично, верными: они действительно были злы, расстроены и обижены, и в этом была его вина. С другой стороны, Кел с ним говорил. И он попросил Санни поговорить еще раз, и еще. Может быть, на все это была какая-то надежда, на его друзей. Во всяком случае они смогут успокоиться и перестать страдать. Санни надо поработать над этим. Чтобы друзья простили — это уже другая проблема, и, скорее всего, невозможная, но маленькие шаги могут помочь. Однако что-то тут же похоронило этот проблеск надежды. Что случилось с Базилом? Его дом продали? Он переехал? С ним что-то случилось? Он пытался сохранять спокойствие, но не получалось.***
Следующее, что он помнит — это как мама трясет его, чтобы он проснулся. Над ним нависала гостиная, в которой было по-прежнему светло. — Санни! — мама обняла его, — ты в порядке? Не ранен? Он отрицательно покачал головой. — Я... наверное, заснул. Мать заставила его что-нибудь выпить и поесть и посидеть с ней. В результате всего этого она наконец убедила Санни пройти психологическое обследование, даже терапию, если возможно. Она пыталась сделать это много лет назад, но он не сдвинулся с места, не выходил из дома. Он не винил ее за то, что она сдалась — сам он тоже сдался. Но как-то так получилось, что разговор прошел достаточно гладко, и он неохотно согласился. После ужина он отправился в постель, несмотря на то, что он уже поспал, все еще был уставшим. Он долго думал о Базиле, о том, что его больше нет, о том, что он может больше никогда с ним не поговорить, прежде чем усталость окончательно погрузила его в неглубокий, неприятный сон.
Примечания:
<3
