папин любовник

Отдел полиции всегда ассоциировался с единым организмом. Ассоциировался со сложным механизмом, в котором каждая деталь необходима для обеспечения точной и согласованной работы всей системы. Убери какой-нибудь винтик или шестеренку — всё полетит в тартарары. Поэтому Прокопенко иногда приходилось терпеть выходки некоторых сотрудников — коллектив-то уже слаженный, зачем что-то менять. Гром сидит за своим рабочим столом, лениво развалившись на стуле и закинув руки за голову. Теннисный мячик улетел в неизвестном направлении ещё полчаса назад, к громовому сожалению, даже не ударив кого-нибудь. Игорь скользит взглядом по отделу в поиске объекта, к которому можно докопаться. Возле кабинета стоит Федор Иванович, грозно осматривая подчинённых и вычисляя среди них бездельников — Гром салютует ему, даже не пытаясь делать вид, что он работает. Рядом с кулером трутся Цветков и Зайцева. — Анекдот хочешь? — интригующее начало услышали, наверняка, все. — Не хочу, но тебя же это не остановит, — Цветков наливает воду в стакан и выжидающе смотрит на коллегу, делая глоток. — Идут мама с дочкой по парку, дочь видит голубей и кричит: «Мам, голуби! Дай хлеб». Мать смотрит на неё и говорит: «Без хлеба ешь». Никто до этого момента не знал о способности Цветкова так фонтанировать — выпитая моментом ранее вода пошла носом и была эффектно разбрызгана прямо на бедный кулер. Громкий смех Зайцевой перекрыл собой кашель и проклятия от Цветкова, пока их обоих не усмирил Прокопенко. Усмехнувшись, Игорь останавливает взгляд на столе напротив, обвешенном рисунками с собаками и различными скетчами. Дима только с утра появился в участке, быстро схватил какие-то бумажки и убежал, оставив Игоря одного страдать от скуки на работе. На столе под кучей документов лежит старенький скетчбук. Пользуясь правилами «не пойман — не вор» и «дают — бери, не дают — отбери», Игорь берёт его и задумчиво начинает листать: на страницах запечатлены виды с питерских крыш, зарисованные с разных ракурсов соборы и памятники, портреты самого Игоря и Юли, а кое-где даже были быстрые скетчи коллег. Утолив своё любопытство и наконец закрывая скетчбук, Гром совершенно случайно натыкается на последнюю страницу и, нахмурившись, поправляет кепку. С листа на него с самодовольной ухмылкой смотрит Август ван дер Хольт. Игорь честно до последнего пытался не замечать непонятные взгляды и покрасневшие уши и скулы Димы, когда тому приходят сообщения на телефон. Думал, ну, может остепенился Димка, девушку нашёл, да познакомить стесняется — Димка же. Регулярно появляющиеся цветы на столе напротив объяснял примерно так же — ну забежал Дубин перед работой в цветочный, ну купил своей женщине букет, ну подарит вечером при встрече. Только вот стеснительные улыбки и нежные взгляды на цветы объяснить уже не получалось. — Пу-пу-пу, — протягивает на выдохе Игорь и быстро кладёт скетчбук на разбросанные по столу бумажки, когда слышит торопливые шаги. — Игорь! — Дима практически подбегает к другу, держа за руку светловолосого мальчишку. — Мне нужна твоя помощь. Мальчик самостоятельно вырывается из захвата и бежит к Грому, раскрывая руки для объятий. — Ва-а-анька, — довольно тянет Игорь, ловя ребёнка и усаживая к себе на колени. — А чего это мы опять тут без предупреждения? Решил в отделе сюрпризом суету навести? — Игорь, мне нужно, чтобы ты присмотрел за Ваней, — Дима проводит рукой по волосам и поправляет очки, попутно убирая попавшийся на глаза скетчбук в сумку. — Шутки про няньку, пожалуйста, оставь на потом. Я очень тороплюсь. — На свиданку собрался? Дима недоуменно посмотрел на друга и прокашлялся. Взгляд забегал по окружающим, а потом вновь вернулся к Грому. — Не говори глупостей. Мне нужно к Игнату съездить, выяснить кое-что. Не могу же я взять с собой ребёнка. — О как. К Игнату дело, и даже не через меня? — Игорь, — Дима устало выдохнул. Между напарниками воцарилась тишина, которую прерывало лишь сопение Вани, внимательно следившего за взрослыми. — Ладно. Иди уже. Оплата моих услуг почасовая, не забывай, — Игорь со снисходительной улыбкой смотрит на Дубина и резко указывает на него пальцем. — Ещё раз принесешь шаверму из ларька на углу — пойду к Прокопенко и скажу, что ты сохнешь по Архиповой. Потом вместе с ним и похихикаем на вашей свадьбе. Ваня смеётся, естественно не понимая, о ком речь, а Дима улыбается, уставший злиться и отвечать на глупые шутки друга, и разворачивается в сторону выхода. Какое-то время Гром сидит тихо, пока не потреплет мальчишку по светлым волосам. — Ну че, пацан? Кому сегодня кнопки подложим?

***

Стрелка часов над дверью медленно подходила к шести, соприкасаясь с лучами закатного солнца, разлившихся по стене. Правосудие не дремлет, но оно уже в шаге от этого, и единственное, что его останавливает — сидящий на коленях ребенок. Игорь зевает, пока смотрит в экран телефона, на котором Ваня проходит какую-то очередную новую игрушку. — Из чего тебе построить дом? — мальчик отодвигается от экрана, чтобы Грому было лучше видно происходящее на смартфоне. — А из чего можно? — Я себе построил из алмазов, но тебе могу из, — Ваня задумчиво полистал инвентарь, возвращаясь в самое начало. — Из грязи. Или дерева. — Ага. То есть выбора у меня, можно сказать, нет? — Ну дерево есть…разное…есть дуб, есть береза… — Ванек, давай из дерева построим? Дуб хочу, — Игорь честно пытался разобраться, но единственное, что он понял про игру, это то, что там есть кто-то, кого нужно убивать, и что-то, из чего нужно строить. — Хорошо, — ребёнок поерзал, устроившись на чужих коленях удобнее, и продолжил увлечённо залипать в экран и что-то тихо бормотать себе под нос. — Я тебе потом покажу, что получилось! Подавив очередной зевок, Игорь потянулся к пластиковому стаканчику с водой и так и замер, наткнувшись взглядом на белое пятно возле входа. «Опять этот штрих нарисовался». В сторону Грома уверенно направлялся Хольт, предварительно оставив Отто возле двери. Опять идеально отглаженный, опять в начищенных лакированных туфлях, стук от каблуков которых разносится по всему участку, опять с самодовольной ухмылкой. Как обычно, электрический забугорный пижон при параде. Ничего нового. С момента, как Хольт был впервые замечен в Санкт-Петербурге, прошло чуть больше месяца. Игорь надеялся, что после внедрения в ряды полиции своих летающих пылесосов Хольт с гордо поднятой головой сгинет на родину, но надеждам не суждено было сбыться. Август по непонятной причине остался в Питере, а Дима, в свою очередь, начал исчезать — в отдел приезжал с небольшим опозданием, а не за полчаса до начала рабочего дня, и после его завершения сразу сбегал, на ходу заказывая такси. — Слыш, электросамокат, че прикатился? — Гром недовольно глянул на подошедшего к нему Хольта и поудобнее усадил Ваню, который уже начинал медленно съезжать с колен. Август подходит к столу и аккуратно ставит на него небольшую коробку с клубникой в шоколаде внутри. Он смотрит сначала на ребёнка, а потом на Грома, который глазами уже чуть ли молнии не метал, хотя это по его, Хольта, части. — Здравствуй, Игорь. Всё внимание вновь переключается на мальчика лет пяти. Август смотрит на него и не может развидеть маленького Дубина. Воображение ненавязчиво дорисовывало ему золотистые ушки, совсем как у щенка лабрадора — рисунки Димы не исчезли бесследно из памяти. Все ассоциации с собаками теперь только оттуда. — Привет, Kleiner, — Хольт присаживается на корточки, чтобы заглянуть ребёнку в глаза. — Как твоё имя? Игорь, не задумываясь, приобнимает мальчика, защищая его. Улыбка Хольта только становится шире, когда он замечает это. Гром едва не скрипит зубами, а потом в его голову приходит гениальный план. — От ребёнка отстань. Его отец увидит — твою гирлянду тебе в… — И кто же отец? — Хольт перебивает, уже не обращая внимания на бессмысленные детские оскорбления и угрозы от майора. — Димка. Не заметно? Август на долю секунды замирает, а после дежурная улыбка сползает с лица, когда он переводит взгляд с ребёнка на раздражающего полицейского. — Я спросил имя у мальчика и разговариваю не с тобой, Игорь. Dus hou alsjeblieft je mond. — то ли от раздражения, то ли от нежелания ругаться в присутствии ребёнка, Август переходит на родной язык. — Я Ваня, — мальчик ярко улыбается, радуясь новому знакомому, и протягивает маленькую ладошку к Хольту. Август слегка теряется, а после обхватывает ручку своей, обтянутой чёрной тканью перчатки. Не разрывая рукопожатие, Август думает о том, что отрицать внешнее сходство Димы и ребёнка весьма бессмысленно — светлые отросшие волосы, завивающиеся у висков, аккуратный носик и умные, слишком серьёзные для его возраста глаза. Вот только у лейтенанта они были зелёные, а у мальчика светло-карие. Его волновал только один вопрос — почему Дима никогда не говорил о том, что у него есть сын? Не рассказывал о своей девушке, о жене, о возможном разводе, ведь Хольт никогда не замечал кольца у него на пальце. Да Август даже не мог и подумать о таком развитии событий, Дима же выглядит совсем молодо. Неужели в свои-то годы он уже успел стать отцом-одиночкой? Нет, ну Дубин же не может оказаться человеком, который, имея семью, в свободное от работы время ходит в рестораны с мужчиной? А если он вовсе ничего не чувствует к нему?.. — А Вас как зовут? — ожидающий ответа Ваня слегка дёргает за руку, вырывая из бесконечного потока мыслей. — Август, — на лицо возвращается тёплая, даже искренняя улыбка. — Серьёзно? Совсем как месяц! Красиво! Грому удаётся немного расслабиться, когда он не замечает у Хольта враждебных настроений. Удивительно, конечно, но, видимо, к детям он не испытывает ненависти, как к остальным окружающим. — Август, а можно? — Ваня тыкает пальчиком на стол. — А, это? Конечно, — Август выпрямляется и пододвигает коробку ближе к ребёнку. Мальчик резво откладывает телефон и берёт клубнику, перед этим подметив, что они все выглядят очень красиво. — Дядь Игорь, а когда за мной папа приедет? — с набитым ртом бормочет Ваня, доедая первую и уже хватая вторую клубнику, после того, как вопросительно посмотрел на Августа, безмолвно спрашивая разрешения. — А черт его знает, Ванька. Обещал не задерживаться. Ловя на себе любопытные взгляды сотрудников, Август скрещивает руки на груди и упирается бедром в край стола. Замечает настороженный взгляд Игоря и ухмыляется уголком губ, чем вызывает фырканье Грома. Хольт оглядывается в сторону входа и заметно оживляется. — Ну наконец-то, — грубо протягивает Игорь, когда видит заходящего в здание Дубина. Уже издалека можно заметить, как меняются эмоции на лице друга — от мимолетной радости из-за скорого прибытия домой, ведь рабочий день подходит к концу, до удивления и чего-то непонятного, когда его взгляд скользит по сдержанно улыбающемуся Хольту. — А…Мистер Хольт? — Дима останавливается возле компании и обнимает подбежавшего Ваню. — Чем обязан? — Лейтенант, — Август снимает правую перчатку и нежно обхватывает протянутую ладонь. От прикосновения по руке Димы пробежал небольшой разряд, отчего он еле заметно вздрогнул и почувствовал, как онемели кончики пальцев. Хольт на это лишь шире улыбнулся, а недовольный Гром закатил глаза — сначала они тут строят из себя непонятно кого, когда перекидываются официальными обращениями, а потом стоят обжимаются. Одного Ваню всё устраивало — после объятий он сразу вернулся к клубнике. — Дим, ты как хочешь, а я, наверное, все-таки домой пойду уже. Юлька ждёт, сам понимаешь, — Игорь многозначительно перевёл взгляд с Димы на Хольта и обратно. — Да-да, конечно, мы сейчас уже тоже пойдём… — Я могу подвезти, — Август снова надел перчатку, но от Димы не отошёл, а только встал рядом с ним и, едва касаясь, прижался боком. — Только нужно будет сказать адрес Отто. — Только если тебя это не затруднит, — Дима заглянул ему в глаза и смущённо улыбнулся. Перед ними стоял ошарашенный Гром, который мысленно готовится подбирать упавшую челюсть. То есть, его лучший друг, его Димка Дубин сейчас стоит и мило воркует с каким-то миллиардером-выпендрежником? Димка Дубин, который всегда стремится всё сделать сам, в первых рядах лезет кому-то помогать, сейчас стоит и спокойно принимает помощь, даже пару раз не пытаясь отказаться ради приличия? В конце-концов, Димка Дубин, который не убивает надоедливых комаров и подкармливает котят во дворе, доверчиво прижимается к торговцу оружием? «Ангелу смерти»? Очень мило, Гром в ауте. Игорь смазанно прощается с Димой и Ванькой, с Хольтом обменивается кивками и холодными взглядами. Гром надеется, что Хольт увидел в его глазах тысячу угроз, которые он не высказал вслух только из уважения к Дубину и мелкому. Дверь за его спиной громко захлопывается и сразу за этим следует звук уведомления. Дима достаёт телефон и краснеет. Игорь Ты же понимаешь, что я потребую объяснений? При Ваньке не соситесь

***

Прохладный ветер периодически обнимал сидящих на лавочке мужчин. Листья на деревьях трепыхались, создавая белый шум, будто бы даже самим им было неловко в повисшей тишине. Обычная видавшая виды детская площадка была абсолютно пустая, что удивительно. Хотя, вечер начал вступать в свои права и тьма сгущалась с каждой минутой всё больше, но фонари вокруг так и не зажглись. Да, отпускать ребёнка гулять одного уже боязно. Снова ветер, который теперь запутался в светлых волосах, растрепав их. А Дима сидит, смотрит вперёд и не замечает этого. Лишь расслабленно улыбается, да наверняка думает о том, что не хватает скетчбука в руках, чтобы этот момент навсегда запечатлелся на страницах. А Август жалеет, что он сам совсем не рисует. Остаётся только до мельчайших подробностей запомнить такого Диму: невообразимо красивого, расслабленного, но не спускающего глаз с ребёнка, бегающего с карусели на горку и обратно. Дима аккуратно прижимается к Хольту бедром, и от места соприкосновения разливается тепло по всему телу — вставать и куда-либо идти теперь точно не хочется. Август отвлекается на гремящего на горке Ваню и со стороны Дубина слышится смешок, возвращая всё его внимание вновь к своей персоне. — Что такое? — Просто стало забавно, что владелец крупной оружейной компании сейчас сидит на потрепанной жизнью питерской детской площадке в компании непримечательного русского полицейского, — Дима улыбается и смотрит на него, а у Августа искры мечутся между пальцев от одной только улыбки. — Непримечательного? — Август тянется ладонью к лицу Димы и бережно убирает со лба неаккуратно торчащую прядь. — Mein lieber, не говори глупостей. Дима смотрит на него, а в глазах, не скрытых стёклами очков, виден счастливый блеск. Одинокий фонарь возле лавочки наконец включается и Дима поднимает голову, смотря на него. Оранжевый свет неровно ложится на лицо, создавая изломанные тени. Август смотрит на чуть прикрытые глаза, обрамлённые дрожащими длинными ресницами, на россыпь родинок на щеке, милые ямочки и нежную улыбку на мягких губах. — Ты прекрасен, знаешь? Дима резко опускает голову вниз, пряча смущенную улыбку и чувствуя, как румянец с кончиков ушей сбегает пятнами на шею. Подбежавший запыхавшийся Ваня приковывает внимание взрослых к себе. — А когда мы пойдём домой? — мальчик тянется маленькой ручкой к ладони Августа, но тот быстро её отдергивает и возвращает на место только после того, как надевает перчатку — не хватало ещё случайно ударить током ребёнка. Ваня смотрит недоуменно, а после всё равно берёт Хольта за руку. — Думаю, уже действительно пора, — Дима нехотя встаёт, поправляя рубашку и смотрит на Августа, который аккуратно поднимается на ноги, не выпуская руки ребёнка. Дима оглядывается и кивает на бортик песочницы. — Вань, забирай телефон и пойдём, хорошо? Мальчик энергично закивал и побежал в сторону своей забытой вещи. Дубин смущённо почесал кончик носа и подошёл вплотную к Августу. — Спасибо, что…составил компанию, — смотрит вниз и аккуратно прикасается к руке без перчатки, ощущая лёгкое покалывание. — И подвёз. Хольт смотрит на него сверху вниз, тепло улыбаясь, и пытается побороть желание притянуть Дубина к себе и наконец поцеловать. Он прекрасно понимает, что тогда двор около старой многоэтажки полностью погрузится во тьму, потому что его эмоций не выдержит ни один фонарь. — Не за что благодарить, liebe Sonne. Дима сжимает его руку, а после отпускает и идёт в сторону подъезда, где его уже ждёт Ваня, разглядывающий листовки, приклеенные к железной двери. Август дожидается, пока они зайдут в подъезд и неторопливым шагом идёт к машине, припаркованной недалеко от площадки. Садится внутрь и кивает Шрайберу, смотрящему на него через зеркало заднего вида. — Otto, find me information on the lieutenant's marital status. As a matter of urgency.

***

На следующий день Август украл у Димы обеденный перерыв, пригласив его к себе в квартиру, расположенную, по счастливой случайности, неподалёку от полицейского участка. Он непринуждённо разглядывал вид из окна, ожидая опаздывающего Дубина. Вчерашний вечер выдался эмоциональным. Всего за пару часов Хольт смог усомниться во всём: в своих планах, в Диме, в самом себе. Набатом в голове билась одна мысль — его вновь обманули, вновь использовали. Август успел обвинить себя в несвойственной ему наивности, из-за того, что он так легко доверился парню с миловидной внешностью. Приятные эмоции после встречи сменились на непонятную злость. Он не понимал, как Дима может так искренне нежно улыбаться ему, а потом возвращаться домой к жене и ребёнку. От переживаемых эмоций он буквально искрился. Тренировка не помогла. Пришлось заменить большую часть техники в квартире. А потом Отто достал ему личное дело Дмитрия Дубина. Который оказался не женат. Ни разу. И без детей. Одергивая футболку, Август оборачивается на звук и видит запыхавшегося Диму. — Привет. — Привет, Kätzchen, — Хольт медленно подходит ближе и с блеском в глазах смотрит сверху вниз. — Устал? Мог бы позвонить, я прислал бы водителя. — Нет, ты чего? Всё в порядке, — Дима поправляет очки и встает вплотную к Августу, чувствуя электрическое напряжение. — Как ты? — Пришёл ты и мне сразу стало лучше, чем когда-либо, представляешь? — Не представляю. А вообще, ты в курсе, что нельзя меня так вырывать с работы? — Нельзя? — Хольт наклоняется к порозовевшему ушку и низко произносит, — тогда арестуйте меня, товарищ лейтенант. Дима тихо смеётся, а потом замечает на себе посерьезневший взгляд. — Что-то не так? — Дим, — Хольт проходится ладонью по завившимся волосам Дубина. — Знаешь, мне вчера сказали, что у тебя есть сын. Повисла тишина, которую спустя долгие мгновения разрезал несмелый смешок. — Это Игорь сказал, я прав? — Браво, товарищ следователь. — Ну, не ëрничай, — Дима ласково провёл ладонью по щеке Августа, с улыбкой наблюдая за тем, как он потянулся за прикосновением. — Ты же всё равно не поверил ему, да? — Сначала поверил, — Хольт аккуратно положил руки на талию Диме, слегка покалывая его током. — А потом додумался навести на тебя справки. — Август! — Боже, как же ему нравилось, как его имя звучит из уст Димы. Хольт каждый раз едва не начинал урчать, как самый настоящий кот. — Что? Кстати, в следующий раз передавай привет Вере. — Ты и про сестру всё узнал? — Мне же надо было узнать, чей Ваня сын на самом деле. Дима с улыбкой проводит рукой по непослушным волосам Августа и в моменте хмурится, задавая интересующий его вопрос. — Подожди. А если бы и правда был мой, то… Что бы с нами было? — Если честно, я успел об этом подумать, — руки на чужой талии сомкнулись сильнее, но не настолько, чтобы доставлять дискомфорт. — Ты помнишь, я говорил о заключении врачей о том, сколько мне осталось. Стараюсь брать от жизни всё. Я уже бросился в омут с головой — стою здесь сейчас с тобой, только искры отлетают в разные стороны, — он усмехнулся, на секунду отводя взгляд. — И я подумал, что…кольца у тебя не было, жены, судя по всему, тоже. В общем, я бы не оставил тебя с Ваней одного. — Тебе хватило одного вечера, чтобы принять настолько серьёзное решение? — My dear, я способен на многие спонтанные решения, ты меня недооцениваешь, — Хольт улыбнулся, смотря на смеющегося Диму. — Но а так, да, я бы наверняка смог полюбить его, как родного. — Господи, Август, — Дима приподнялся на носочках и, обхватывая лицо ладонями, прикоснулся к мягким губам Хольта, ощущая, как его сжимают в объятиях, и как покалывают всё тело тысячи маленьких искр. После таких решений Дубину пришлось заменить собственный телефон и виновато улыбаться подчинённым Августа, которые второй раз за последние сутки составляли список техники, которой необходима замена.