Это не выход

За окном уже стояла непроглядная ночь. Парни дружно решили, что всё-таки нужно хоть что-то за день съесть. Хан стоял у плиты, готовив рамён с мясом на двоих. Целую порцию Минхо точно не съест, но напополам ещё сможет. Приглушённый холодный свет и мёртвая тишина, будто их здесь и нет, хотя ни один не старался вести себя очень тихо. Ли сел на стул и начал пялиться в одну точку, слишком устав от всего. Хан не поворачивался, но по ощущениям он смотрит на парня затылком, прожигая его какими-то странным чувством вины за то, что Ли не поделился с ним проблемами. — Эти парни говорили про заявление в полицию. Что они с тобой делали? — Джисон не начал пытать парня, он лишь ненавязчиво заставил того самого всё объяснять. Ведь всё-таки чётко поставленный вопрос требовал такой же ответ. — В начале они просто издевались. Могли избить за школой или что-нибудь похуже сделать. И в один день за меня заступилась новенькая. Тогда они переключились и начали издеваться уже и над ней, вот только на тот раз всё зашло слишком далеко. Они прекрасно знали, что она боится большого скопления людей, и решили этим воспользоваться. Насильно заставив её сесть к ним в машину, привезли её в клуб, который находился в каком-то подвале. Там как раз было столько людей, что ты по-любому с кем-то будешь контактировать физически. Она умерла. Она была эпилептиком. У неё случился приступ. А в клубе были все пьяные, поэтому заживо затоптали, — на этом моменте Минхо так сжал кулаки, что на ладони остались следы в виде полумесяцев, — ты понимаешь, они ржали как кони, глядя, как та бьётся в конвульсиях с пеной во рту. Только потом поняли, что что-то пошло не так, как они хотели. Парень вылил всё сразу, подчистую, хоть и сперва не знал, с чего начать. Но дальше все мысли и слова появились сами. Минхо под конец уже даже не думал над какой-то там формулировкой: перед глазами стояли яркие "картины" из прошлого и он просто по памяти их описывал, стараясь не вдаваться в те жёсткие подробности. Скорее всего, он не рассказал что-то ещё из деталей, потому что пока не вспомнил, хотя основную историю он передал слишком понятно и доступно для всех... Хан с минуту молчал: слишком всё мрачно. Слишком много жестокой информации. Слишком всё печально. Но добивало то, что до этого об этом никто не знал. Минхо явно просто держал всё в себе. Всё это время. Джинни на его месте уже давно бы не выдержал. И всё бы рассказал, хоть кому-нибудь. Если не об этой ситуации, то, как минимум, про проблемы с едой. Минхо же это правда мучает. Ему от этого плохо. Неужели он правда не считает Хана таким важным человеком... — А как ты об этом узнал? Как ты подал заявление? — у кудрявого пазл ещё не сложился, а самому предположить больно. Он не хочет гадать, ведь варианты у него появляются хуже предыдущих и, наверное, хуже реального. — Я был тогда с ней. Меня тоже посадили в машину, вырубив. А потом избивали и заставляли смотреть на то, как она мучается, — Минхо говорил это невероятно спокойно, но тот ужас он помнит по сей день. У Хана округлились глаза, понимая, какой пиздец пришлось пережить его близкому человеку. А потом в голове щёлкнуло ещё кое-что. — Подожди, тебя что, травили из-за веса и внешности? В этот момент мир Минхо покачнулся. Да, всё это было уже давно, но травмы с ним останутся на всю жизнь. Как минимум, Ли так предполагает. Комок в горле мешал выдавить из себя что-либо, поэтому брюнет обошёлся лишь коротким кивком. Рамён Джисон уже приготовил и, решив сначала поговорить с Минхо, сел за стол напротив его. Парня несказанно радовало, что Ли с ним поделился, даже если было больно вспоминать. Джинни беспредельно благодарен ему за такое доверие, и он будет стараться отплачивать тем же. — Ты про травлю родителям рассказывал? Или они ещё хуже могли тебе сделать? — и тут-то Хан прикусил себе язык, поняв, что правда ничего о семье друга не знает. — Отец ушёл от матери после моего семилетия. А потом мать начала пить и ходить по мужикам. Ну, и била меня, чем попадётся под руку. Говорила, что я жирный и не давала еды, только вода, в которой калорий по нулям. Так и жил, — Минхо первый раз за весь их диалог глянул на кудрявого и увидел в его глазах слёзы. Хан… плакал? Как только Джисон осознал, что на него смотрят, тот стал тереть глазки, отвернувшись в сторону и наклонив голову, чтобы не показывать лица. Ли не умел успокаивать или поддерживать, точнее у него это плохо получалось, но оставлять всё так он явно не хотел. — Прости, пожалуйста, — из-за чего парень извинялся? Минхо бы и сам заплакал, но он не может при Джисоне. — Дурашка, ты-то чего извиняешься? Я тебе очень благодарен, что ты со мной. Ты — самый близкий человек в моей жизни и знай, что ты всегда можешь на меня рассчитывать, — брюнет подошёл и обнял своего самого близкого человечка. Они стояли так достаточно долго. Хан уткнулся в плечо Минхо, а тот нежно и плавно поглаживал его спину. По сравнению с пережитым, обнимашки казались сущим раем для обоих. Боже, как им сейчас хорошо. — Пошли поедим и сразу пойдём спать, сегодня слишком долгий день был... — Согласен, — сказал Ли, немного нехотя отойдя от парня, позволив тому сесть за стол. Оба начали кушать. Как же давно Ли не ел нечто подобное! Сейчас он будто бы попробовал нечто божественное на вкус. Оба ели молча и как-то быстро. Вот Хан точно обычно долго ест, он наслаждается едой, растягивая каждый кусочек. Это вот Минхо воспринимает еду как топливо. Но его Ханни ведь другой. Все эти мысли Ли списал на то, что его друг слишком много пережил и невероятно устал. Так они быстро всё съели, оба помыли посуду и Джисон пошёл в комнату. Брюнет пошёл в след за ним. Джисон решил открыть в спальне окошко, потому что было жарко и душно, и снял штаны, укладываясь в кровать. Глаза у парня слипались сами, и уже через пять минут тот спал сладким сном. Чтобы Минхо так мог быстро заснуть, ему нужно быть чересчур уставшим, однако даже сегодняшний стресс не помог ему быстро провалиться в сон: парень крутился и пытался принять удобную позу для сна, но у него никак не выходило это сделать. То слишком жарко, то слишком холодно. То так неудобно, то эдак. "Да когда уже засну?" — кричал у себя в голове Минхо. Как же задрало. Бесит. Просто бесит. До трясучки бесит. Так парень провалялся час. Или два? Он не считал. Только потом он пошёл на кухню, чтобы попить воды. На нём была только майка, а штаны он надел для приличия, если Хан проснётся. Не щеголять же в трусах? Пусть он и у себя дома. Всякое же может произойти. Из открытого окна слышался ветер и постукивание дождя, где-то даже моторы машин. Холодное освещение от одной лампочки ощущалось как освещение в морге. Вот только без трупов. В детстве Минхо боялся темноты, но страх пришлось перебороть, ведь никого не было рядом с ним. Родителям всё равно, а друзей нет. Да и жаловаться друзьям на страх темноты? Бред. Мда... И чего Хан тогда плакал? От жалости? И чего жалеть? Или кого? Сейчас вроде всё достаточно неплохо. Сравнивая с прошлым, вообще всё замечательно. Лучше некуда. Хотя ладно, не считая отношения с едой. Но тем не менее. Интересно, насколько Минхо важен для Хана? Ведь ради Джисона Ли согласен даже себе причинить вред. Парень до конца не уверен в своих чувствах, но сейчас ему начинает казаться, что Хан нечто большее для него, чем банальное "друг". Брюнет понимает, что когда кажется — красится надо, да желание лишний раз коснуться или проявить нежность — точно не очень по-дружески выглядит. Хо вообще предвзято относится к "друзьям". Всё равно ведь предадут или у них будет кто-то явно важнее какого-то Минхо. Ладно, кажись, и брюнет начинает засыпать. Сейчас уже час ночи, парень идёт ложиться в кровать, пару раз зевая по дороге. Когда тот посмотрел на спящего Ханни, то на лице появилась улыбка. Парень повернулся на бог и скрутился калачиком, положив ручки под голову. Минхо начал подходить ближе к парню и, подойдя достаточно близко, чтобы протянуть руку, погладил по голове. Легонько. Невесомо. Чтобы не разбудить его чудо. Потом он бесшумно залез на кровать и, повернувшись лицом к парню, наконец-то начал засыпать. Из-за того, что сейчас лето, светает быстрее. К пяти утрам солнышко уже поднялось и вовсю освещает землю. Всё светлеет и скоро надо будет вставать. Вот только Ханни очень неспокойно спал этой ночью...