Дорогой Дневник

21 ноября сердце Антона бешено стучало, норовя пробить грудную клетку и выскочить на волю. Когда он поднялся на насыпь, Арсений уже сидел на раскладном стуле!!!!!! у своего дерева. Второй раскладывающийся стул стоял рядом. Шастун не выдержал и засмеялся, смотря на всю эту картину. -ну ты даешь! Как это тебе только в голову пришло? -что пришло? - нахмурив брови, Арсений начал оглядываться по сторонам, - а! Стулья что ли? Так я каждую зиму сюда притаскиваю. Холодно ведь на земле сидеть, - парень показал приглашающий жест, махнув головой в сторону второго сидения. Антон сел и сразу же потянулся за сигаретой. -будешь? -нет, я не курю Молчание связало их по ногам и рукам, не давая ни сдвинуться с места, ни начать разговор. Наконец Арсений произнес: -как тебе моя идея с файлом, а? -гениально, - хмыкнул Шаст. -спасибо. Я переживал, что бумага намокнет и чернила расползутся, такой ведь снегопад был. -я ведь думал в тот день, что пелена снега поможет мне скрыться от мира, спрятаться от своих мыслей. Но я просто будто наматывал круги, вновь и вновь прокручивая то, что должен был давно уже отпустить. И только твоя записка помогла мне справиться с той небольшой частью - с тем  комом эмоций, с которым я так долго не мог расстаться. Арсений театрально вздернул брови. Антон нахмурился, сжав губы: -прости, что тогда наорал на тебя. Я был так зол на все, просто мечтал, чтобы каждому было также плохо. Знаю, тупые отговорки, они никому не нужны. И ты вправе забрать те слова про “не пустого” человека. Я - обычный уродливый сосуд, наполненный желчью и ненавистью ко всему миру, - Шаст обреченно закрыл глаза. Тишина гулко стучала в вискИ, отдаваясь по всему позвоночнику. Секунда, и он пропустил один вдох, пять секунд - он пропустил второй. -эй! Открой глаза! Посмотри на меня! Посмотри на меня! - над ухом прозвучал громкий голос Арсений, - Ну, давай же, - чуть хлопнул ладонью по щеке, - если сейчас же не откроешь глаза, я тебе подзатыльник дам! В шоке от услышанных слов Антон все же смог разлепить тяжелые веки. -молодец! Хороший мальчик. А теперь повторяй за мной, - парень начал считать вслух и показывать, как дышать, - опять вдох на три секунды, давай, тяни его! Теперь выдох на пять. Когда паника отступила и легкие вернулись к автономному режиму, Арсений сел на корточки прямо у ног Антона, взяв того за руки. -как ты себя чувствуешь теперь? -твои угрозы-действенный метод против панических атак -они действенны, но не разумны. А теперь слушай внимательно, - парень чуть сжал руки Шаста, - ты не пустой человек, ты не уродливый сосуд. Ты можешь злиться на себя, на мир, на родителей, на школу, на друзей. Главное - чтобы в этой “истории” был главным героем ты, а не мысли и суждения посторонних  людей. Ты можешь не любить себя, но, будь добр, хотя бы уважай. И помни, если ты вошел в паническое состояние, или в любое другое, значит, ты нашел в них вход - следовательно, найдешь и выход. -вау, несколько лет в терапии не дают такого результата, - улыбнулся уже чуть порозовевший Антон, - а если без лишних слов, то спасибо. В тот день выход из панической атаки показал мне упавший с тумбочки стакан, сегодня - ты. Арсений наконец выпустил руки Шаста и сел на стул, пододвинув его чуть ближе. -я такой эгоист, просто жесть, - наткнувшись на холодный взгляд серо-синих глаз, Антон переформулировал предложение, - я забыл спросить, как ты? Как твои ребра и твоя роль в театре? -ну, те “два кровоизлияния”, как ты тогда сказал, все еще на месте, ребра целы, дышу вроде нормально, ночью могу проснуться от нехватки воздуха, а так я в полном порядке. Правда, куратору очень не понравилась моя подпорченная рожа. -не рожа, а мордашка, - тихо хмыкнул себе под нос Шаст. -спасибо, легче стало,- рассмеялся парень, услышав реплику собеседника. -расскажи о себе, - попросил Антон, пытаясь найти рукам место, где им будет так же тепло и уютно, как и в объятьях рук Арсения. Они проговорили до позднего вечера, промерзнув до костей. Под конец казалось, что они знают друг друга кучу лет, но в то же время не знают самих себя вовсе. -я так благодарен твоей записке, хотя до сих пор не понимаю, почему ты все же ее написал, - уже стоя у подъезда, спросил Шаст. -потому что я видел, как тебе плохо. У тебя лицо “с субтитрами,” - задорно улыбнулся Арсений, невольно заставив улыбнуться и Антона, - мне показалось, что тебе нужно выговориться. Поэтому я дал тебе время и пространство для того, чтобы ты сам пришел к тому же выводу. И вот мы здесь, и оба с синдромом спасателя, - они вдвоем засмеялись, на миг забыв про свои горести и неудачи. Именно этот смех сердце записало будто бы на диктофон, чтобы переслушивать раз за разом, когда ничего другое не может до него достучаться. Запись от вечера 21 ноября. Лежу в горячей ванне. Кажется, так легко и свободно я давно себя не чувствовал. Хочу запомнить этот день на всю жизнь. Сохранить его до мельчайших подробностей. Чтобы точно знать: у меня в душе есть островок, где стоят два раскладных стула под деревом, где Арсений Попов держит меня за руку, где его синие глаза вспыхивают искрами заботы и любопытства, где мое сердце записывает его смех на диктофон, где я точно знаю, что справлюсь.