Corpus delicti amorum

Кроули любил кусаться - Азирафаэль заметил это почти сразу. Любил, но не смел, лишь слегка прихватывая зубами кожу на плечах, с судорожными усилиями удерживая челюсти разжатыми, до тихого хрипа боясь причинять боль. Беспорядочно клацал зубами над кожей во время резких толчков, влажно облизывал ключицы, лениво лёжа рядом, но никогда не кусал по-настоящему. Азирафаэль замирал в сладком предвкушении каждый раз, когда демонические клыки оказывались рядом с его горлом, и каждый раз чуть расстраивался, получая легкий смазанный поцелуй вместо обжигающей властной хватки частокола зубов. Впрочем, тут же забываясь в новом предвкушении. Кроули жадно и беспорядочно хапал ртом воздух пополам с упругой кожей. С животным желанием, но без звериной ярости. У Азирафаэля сладко тянуло в животе каждый раз, как он видел зубы Кроули. Когда тот язвительно скалился и мягко улыбался. Когда едва заметно, еле слышно клацал клыками о край бокала. Но Кроули продолжал быть с ним преступно, пресно нежен. И мучил этим и себя, и Азирафаэля. Когда он в очередной попытке сдержаться прокусил насквозь собственную губу, Азирафаэль не выдержал. Мягко поглаживая Кроули по щеке, исцеляя ранку и ободряя, он отбросил смущение и ангельскую благочестивость (если от его благочестивости ещё что-то осталось после всего, что с ним делал Кроули) и откровенно поговорил с ним. Я не фарфоровая кукла - сказал тогда Азирафаэль. Сказал Кроули что он не против, чтобы его кусали. Сказал Кроули что он хочет, правда хочет, чтобы его кусали. Ощущая пальцами полыхающую впалую щёку, и понимая что его щёки сейчас такие же алые и горячие, если не хуже. Кроули выцеловывал его грудь, сжимая зубы уже сильнее, до покалывающих розовых следов. Вбирал сосок в рот и образовывал вокруг ореола пояс Ориона наливающийся чуть багровым кругом. Кусал снова и снова - кольца Сатурна. Медленно вёл клыками по коже, долго примеряясь к каждому укусу. Очерчивал на коже никому не известное созвездие с края вселенной. Азирафаэль млел, чуть вздрагивая каждый раз, как на его груди вновь смыкались зубы. Бездумно пропускал меж пальцев рыжие волосы, то чуть сжимая, то разжимая руку. Кроули всё ещё осторожничал, перемежая укусы с поцелуями. Всё еще контролировал силу сжатия челюстей, заставляя Азирафаэля тихо, недовольно вздыхать. Второй раз просить Кроули об укусах было проще - отчасти, из-за сломленной баррикады праведности внутри ангельской головы, отчасти из-за того что Азирафаэль несдержанно прохныкал это во время оргазма, двумя руками вжимая голову Кроули в свою грудь. Благо, змеиная гибкость позволяла это сделать. Простому смертному Азирафаэль вполне мог бы случайно сломать шею в порыве страсти. Нежный живот Кроули уже кусал почти не сдерживаясь - алое до синевы, как картина эпохи Возрождения. Прохладные ладони сминают мягкую талию, а горячий рот продолжает захватывать всё больше. Ненасытно. Поцелуи Кроули всегда чуть сладковатые, как березовый сок - это из-за ужасного, змеино-демонического яда, крохотная капелька которого способна убить чертову дюжину человек. Азирафаэлю в общем-то всё равно - у него лишь слегка немеет кончик языка, а чужая горячая слюна чуть-чуть холодит живот - перечная мята. Азирафаэль поджимает пальцы на ногах, хватается за простыни, не знает куда себя деть, не знает куда деться. Кроули вкушает его, как Азирафаэль свои любимые десерты - полностью погрузившись в наслаждение, останавливая себя от животного пожирания лишь желанием растянуть удовольствие на самое долгое подольше, какое может позволить себе вечное существо. Азирафаэль мечется по кровати и жалобно скулит. Не от боли, от невыносимого, раскаленного удовольствия. Кроули продолжает удерживать его на месте, и продолжает вгрызаться, и у Азирафаэля всё плывёт перед глазами. Всё что он видит в мешанине темных пятен спальни - два горящих золотом глаза, которые смотрят на него не отрываясь. Нежность и желание смешиваются так же легко как кисло-сладкая боль с острым наслаждением. Даже пропорции почти те же. До этого Кроули долго вился вокруг него беспокойным ужом, уточнял всё ли в порядке, уточнял точно ли он может укусить сильнее. Тогда нежности в пропорции любви было не в пример больше, и Азирафаэль целовал его - с чистой нежностью, совсем без вожделения, и убеждал что всё в порядке. Потом медленно, по капле вводил желание, раздеваясь и показывая совсем чистую кожу - следы на груди исчезли до обидного быстро. Кроули мог учуять крохотную каплю желания на целый океан нежности, как акулы чуяли кровь - такова уж демоническая натура. Но акулам без большой воды не выжить? Они условились на кодовое слово, если Азирафаэлю станет неприятно - не то чтобы Азирафаэль собирался им пользоваться, но Кроули так было спокойнее. И Кроули дошёл до ног. Долго оглаживал бёдра, как зачарованный наблюдая как мягкая плоть проминается от малейшего прикосновения. Азирафаэль не торопил, хотя очень хотелось. Наоборот, замер, и внутри всё сжалось от волнительного, ужасающего предвкушения. Кроули поцеловал - да не поцеловал даже, просто прикоснулся сухими губами к внутренней стороне бедра, словно намечая место будущего укуса. Облизнулся. Это выглядело бы развратно, как воплощение всего порочного и греховного, если бы Азирафаэль не знал Кроули так хорошо. Если бы не понимал, что губы Кроули не просто сухие, а пересохли от волнения. Поэтому продолжает смиренно ждать, ощущая как сердце щемит от нежности, а в животе недовольно ворочается и тянет желание. Кроули кинул на него ещё один взгляд - вопросительный, немного жалобный, и вновь сосредоточил своё внимание на ангельском бедре. Глубоко вдохнул, как перед погружением, и медленно погрузил зубы в десерт перед собой. Острота демонических клыков превращается в остроту ангельских ощущений, и Азирафаэль кричит от неописуемого восторга, а проклятый яд холодит кровь, снимая неприятные, тянущие ощущения - может Кроули умеет менять его состав, кто его разберет, но Азирафаэлю сейчас вообще не до этого, и тонкие пики полых змеиных клыков даже близко не опишут, на каком он сейчас пике- Азирафаэль приходит в себя после оргазма такой силы, что ему на секунду показалось что все настройки человеческого тела одновременно вышли из строя, и первое что он ощущает - раскаленный холодок на ноге, там, где Кроули шипя и урча от наслаждения зализывает свежий укус.