Гуляя по парку

      Стоит. Жарко. Легкий ветер дует в лицо, едва ли освежая. Пахнет свежей скошенной травой. За его спиной длинный-длинный кованый серый забор, а за ним лесистый зеленый городской парк. Где-то там гуляют люди, где-то там смеются дети. Где-то там должны быть и они, только Мори отчего-то опаздывает.       Вздыхает, поправляет воротник юкаты. Огай уговаривал его прийти в чем-то другом, но Юкичи не стал изменять привычному образу. К тому же светло-зеленая одежда гармонично смотрится на фоне яркой зелени.       Он смотрит куда-то влево, едва поворачивая голову. Бежит глазами по линии шоссе, следит за проезжающими машинами. Красные, синие, чаще всего серые или черные. По тонким нитям тротуара бегут люди. Именно бегут, спешат. И где-то среди спешащих и неуспевающих идет сам Мори. Он не торопится, наоборот наслаждается и, наверное, улыбается. Юкичи не видит улыбку в силу расстояния, но чувствует.       На нем нет привычного костюма, нет плаща и противных цокающих сапог. Ну не взлюбил их Юкичи, что поделать. На нем какие-то брюки, белая рубашка, а поверх нее длинная светлая джинсовка, полы которой развеваются то ли от ветра, то ли от ходьбы. Бледными руками он прижимает что-то к своей груди. Издалека похоже на стаканчики с каким-то напитком. Завидев Юкичи, на пару секунд останавливается, а потом ускоряет шаг.       Подходит. Улыбается. Такой радостный-радостный, счастливый оттого, что они наконец-то нашли время для встречи и что встреча эта проходит где-то помимо скучного офиса и пафосного ресторана.       — Н-на! — торжественно-невозмутимо вручает ему стаканчик с кофе. Обниматься не лезет. Пока не время. За руку берет, куда-то тянет. Наверное, ко входу в парк.       — Но главный вход с той стороны? — Юкичи не идет, головой кивает куда-то вправо, а Мори легкомысленно отмахивается и ведет его куда-то влево параллельно забору. Во время ходьбы еще успевает отпивать кофе и иногда оглядываться, чтобы точно проверить, идут ли за ним, успевают ли. Фукудзава лишь сильнее сжимает его руку. Да, идет. Да, успевает.       — Знаешь, я!.. Я так давно хотел прогуляться! — начинает он. Впереди виднеется какая-то калитка, а далее тонкая тропинка. Пару шагов, и вот они уже в парке. В зеленом очаровательном парке! Здесь пахнет травой и хвоей, а не дымом. И идти как-то легче. А еще не так жарко, ведь плотные кроны деревьев отбрасывают массивные тени.       — У меня в последнее время постоянно давление высокое! И врач диагностировал мигрень. Прописал какие-то таблетки горькие. Ой! — охает и тараторит. А еще рукой активно машет, того гляди уронит стаканчик с кофе. Юкичи слушает его, но поверхностно. Слышать-то слышит, но слова совсем не разбирает, даже не пытается. Он задумчиво и расслабленно идет вперед, смотря на мелкие желтые цветы, которыми усеяна трава.       — Кое на меня все глядела и головой качала. Советовала взять отпуск и поехать куда-нибудь в Испанию или Италию. Она говорила, что у меня налицо все признаки недостатка холекальциферола, а также давящего стресса и выгорания. Я с ней как бы согласен, но Испания и Италия так далеко и долго… Да и другие я страны люблю. Пока повременим и насладимся прогулкой в парке! — хотел сказать что-то еще, но замолк, остановился и оглянулся. Юкичи все также шел за ним и смиренно молчал.       Ему не нужно было говорить.       Наоборот.       Куда приятнее было слушать.       — Дорогой, — фыркнул Мори, немного нахмурившись и распрямившись. Все равно был ниже. Разница в росте его напрягала, в то время как сам Юкичи не обращал никакого внимания.       — Да? Кстати, вкусный кофе, — Фукудзава кивает и смотрит очень серьезно. Он рад встретиться, но как-то совсем не может показать своей радости. На другом сфокусирован.       — Раф с фундучным сиропом. И вообще…. ты слушал меня все это время? — произносит как-то так пафосно и обижено. Голос красиво переливается. Огай в принципе красивый. Немного замученный работой, немного побледневший и похудевший, немного взъерошенный, подобно напуганному коту, но красивый. И сейчас Юкичи тянется к нему, к его лицу, чтобы погладить по щекам и успокоить. Убирает пряди, выбившиеся из почти аккуратного хвоста, затем берет за подбородок и приподнимает. В глаза заглядывает, эфемерно улыбается.       — Вообще-то я тебя слушал. Ты рассказывал про мигрень, про Кое и отдых в Испании. И мне на самом деле было очень интересно слушать, отчего совсем не хотелось перебивать. Ты говори… я весь во внимании, — под конец улыбается как-то грустно.       У них всегда как-то так получается. Сначала были словесные перепалки. Настоящие дебаты, тяжелые и громкие диалоги. А потом, кажется, уже все обсудили. Молчать друг с другом стало удобнее. И сейчас, на редких, но непривычно теплых встречах, Фукудзава молчит. Все что хотел, он сказал когда-то. Больше нечего. А если и есть чего, то это легче показать. Мори такое любит больше.       Огай же наоборот неугомонный. Руками трясет, обо всем накипевшем говорит, всех обвиняет, всех хвалит, тут уж как получится. Ему нужно выговориться, чтобы успокоиться. Его распирают эмоции и переживания. На работе сдерживается, молчит, загадочно улыбается. А тут у него даже щеки румянцем покрываются от перевозбуждения.       Юкичи улыбается.       Гладит его скулы.       Огай опять что-то говорит, но это так неважно, иначе бы Фукудзава слышал его слова.       Они так давно не виделись.       — … туда, — и его опять куда-то тянут за руку, разрывая зрительный контакт. Юкичи немного замечтался и не заметил, что вот они уже идут по асфальту, рядом ходят взрослые и дети. Деревьев как-то стало меньше, оттого посветлело, а по бокам от асфальтированной дороги растут какие-то цветы, чаще всего розы. Желтые. И белые. И розовые. И красные, самые пушистые. На них Мори заинтригованно посматривает, но не останавливается, не рвет.       — Красиво… — говорит тихо. Все кажется чудесным, ярким, немного волшебным.       — Там есть дендрарий. Может, сходим посмотреть? — предлагает, но, не дождавшись ответа, отклоняется от главной дороги и сворачивает на маленький тротуар. А Юкичи спешит за ним, ведь не хочет отказывать, да и в принципе интересно.       Крона деревьев заканчивается. Светло и ужасно жарко на солнце. Асфальтная дорога сменяется галькой. Впереди приветственно распахнуты черные кованые ворота огороженного от остального парка дендрария. В начале, у самого входа, растет маленькая елочка. А дальше на огромной зеленой клумбе посажены туи и лиственницы. Высокие, аккуратно подрезанные или стелящиеся по земле. Огай щурится. Такого он еще не видел. У клумбы табличка с кьюаркодом: «Наведи камеру, чтобы узнать больше информации о данных растениях». Мори ленится это делать. Он только ближе подходит, чтобы пощупать.       Напротив массивной клумбы с лиственницами идет тонкая линия роз. Плотно посаженные друг к другу, пестрящие и на солнце сильно пахнущие. И Огай опять с интересом посматривает на красные розы. Юкичи подобное молча подмечает и думает над тем, что стоило бы ему подарить розы, раз тот так заворожено на них глядит.       Они идут вперед, спускаясь вглубь дендрария. Посредине большой площадки, усеянной белой галькой, есть небольшой островок, на котором отдельно высажены фиолетовые пионы. В самом центре островка высокий черный фонарь. Рядом парочка лавочек, от жары пустующих. А нет, на одной из них под кроной какого-то дерева, кажется, маленькой ивы, сидит дедушка и сам с собой играет в шахматы.       Мори тянет его на одну из лавочек, пригретых солнцем. Кофе давно выпит, хочется чего-то еще. Огай покачивает ногой, сидя на лавочке, и думает, куда бы еще пойти, что бы еще такого отчудить, пока есть время и силы.       — А пойдем где-нибудь перекусим? Я как-то совсем не поел перед прогулкой, — предлагает Юкичи, а Огай тянет губы в улыбке. Он об этом и думал, только сказать не успел.       — Да, надо бы. Одним запахом цветов, солнцем да кофе сыт не будешь. Где-то ближе к центру парка были какие-то забегаловки. То ли кофейни, то ли кондитерские, то ли все сразу. Куда-нибудь туда надо сходить? И потом еще походим? — соглашается, но не спешит подняться. Продолжает осматриваться, где-то дальше замечает клумбу с отцветшей сиренью, а в нескольких метрах от нее массивную липу, еще не зацветшую, огороженную низеньким светленьким заборчиком.       Много здесь растений. Дендрарий большой. Все можно посмотреть, все можно пощупать. Но вместо того чтобы щупать и тайком рвать цветы, Огай ерзает на лавочке и старается как бы невзначай навалиться на Юкичи, положить руку на его грудь или колено. Или куда-то еще, если позволят.       — Куда лезут твои ручки? — ехидно возмущается и поднимается с лавочки.       — Туда, куда не лезли уже месяц, потому что кто-то вечно занят! — щурится и поднимается следом.       — И этот кто-то — ты? — хлопает глазами невинно.       — Ну да… — сжимает губы.       — И такое иногда было, не стану отрицать. Но сейчас мы не заняты, поэтому мои ручки обязательно залезут! — руками потрясывает, затем опять берет его за руку и куда-то ведет. Ну не могут они спокойно пройтись.       — Конечно, но не в парке, — спокойно соглашается. Огай ехидно лыбится и даже думает над тем, как бы поинтереснее возразить, но не находит слов, оттого просто идет.       Залитая солнцем тропинка, ведущая прочь из дендрария, сменяется затемненной асфальтированной дорогой, а после и вовсе главной аллеей. Вон впереди идет важная девушка с маленькой противной чихуахуа, что лает на всех и каждого. Навстречу им несутся мальчишки на самокатах. Где-то на лавочке впереди сидит парочка и воркует. Или не парочка, кто их знает.       Огай старается поймать Юкичи за локоть, прижаться к нему и идти в ногу. Так как-то легче. Они давно не гуляли под руку. И как-то все равно, кто на них посмотрит и встретят ли они знакомых с работы. Сегодня хочется побыть обычными людьми, пожить обычной жизнью, на которую из-за множества интриг и ломаных битв не хватает времени. А вот сегодня хватит!       Юкичи усмехается и податливо выставляет локоть, позволяя себя подхватить.       Впереди какие-то статуи, какие-то цветы. Тонкие дороги, что ведут к пруду, к маленькому театру, к беседкам. Кто-то над ними шуршит. Это не похоже на ветер. Похоже на птицу, что меж ветвей деревьев вьет гнездо. Огай поднимает голову, чтобы убедиться.       — Белка! — удивленно расширяет глаза, будто белок никогда не видел.       — Где? — вторит ему Юкичи и останавливается. Оба смотрят куда-то наверх, замечая несколько маленьких домиков, облюбованных белками. Самих белок, скачущих по веткам, они тоже видят. Такие красивые, серовато-оранжевые, с пушистыми хвостами. Какой-то маленький мальчик стоит у дерева и, видимо, старается покормить белку. А та неуверенно сползает со ствола дерева и принимает протянутые орехи.       — Ручные… — улыбается Мори.       — Я тоже белку хочу! — с детской наивностью заявляет.       — Куда тебе. За Элизой следи, — сдавленно хихикает Фукудзава. Огай горделиво отворачивается. Не обижается, но усиленно строит из себя обиженного.       Где-то впереди виднеется несколько деревянных домиков. Те самые забегаловки, оформленные в стиле лесника. А к ним такая очередь. И Мори устало закатывает глаза, не желая ждать, но приходится.       — Чего ты хочешь? — уточняет Юкичи, ведь скоро их черед делать заказ.       — Не знаю. Какую-нибудь булку. Или десерт, — Огай щурится, глазами пробегаясь по меню, наклеенному на окошке. Какие-то хот-доги, гамбургеры. Это все не то, этого не хочется. Какие-то пироги с мясом и с яблоком. Мини-пицца и картошка фри. От всего Мори носик корчит и все никак не может выбрать. Доходит до десертов. Тирамису, медовик. Ну вот что-то из этого. Что-нибудь сладкое.       — Медовик хочу. И кофе, — констатирует он, изучив небольшое меню.       — Мне тоже самое, — соглашается и пропускает вперед, чтобы партнер мог выбрать. Но только Мори подходит ближе к окошку, готовясь что-то сказать, как работник, услышав их разговор, вежливо уточняет…       — … кофе нет… Только эспрессо и американо, — смущенно улыбается.       — Не хочу эспрессо, — фырчит Огай, а после вспоминает, что он вообще-то серьезный и спокойный, оттого явное возмущение и детскую обиду сменяет на легкую, привычную ему улыбку. Теперь он такой, как на работе. Не искренний.       — А вы попробуйте глинтвейн на вишневом соке? Мы только-только ввели его в меню…       — И так жарко, а тут еще и согревающий напиток… — ухмыляется снисходительно.       — Бери глинтвейн и мороженое. И пойдем к пруду, — лезет Юкичи. У него все решается просто. Одно горячее, второе холодное, все логично. Огай едва заметно хмурится, но с подобным предложением соглашается. А через пару минут они вместе с десертами и напитками идут в сторону искусственного пруда. Людей здесь, как ни странно, меньше, чем в основном парке.       Пруд небольшой, но чистый. Неправильной формы с лесистыми берегами. С одного берега несколько деревянных столиков, с другого берега столько же, но чтобы попасть туда, надо обойти половину парка. Огай идет к ближайшему незанятому столу. Небрежно брякается на лавочку, руки укладывает на стол и очень задумчиво глядит на воду. Где-то там плавают утки. И, быть может, лебеди. Но утки точно плавают, Мори уже заметил парочку.       Напротив аккуратно садится Юкичи. Шуршит пакетами, стаканчиками. Мори покачивает ногой, боковым зрением за ним наблюдает, иногда фокусирует взгляд на утках, неспешно плывущих вдалеке.       — Ты заметил… мы долго ждали встречи и… встретившись… совсем не говорим. Странно как-то? — ставит к нему поближе стаканчик с глинтвейном, протягивает мороженое, а также достает упаковку с медовиком. Мори ведь хотел.       — Странно только то, что ты заметил это лишь сейчас, — Огай улыбается косо и делает вид, что смотрит за утками.       — Ну почему же. Я заметил это раньше, просто не говорил, — хмыкает и глядит на пруд. Ничего интересного там увидеть не может, оттого снова взгляд переводит на Огая.       — Ну а что плохого в том, чтобы при встрече мало общаться? — резко переводит взгляд на него. Юкичи не отводит глаз. Наоборот. Ему нравится зрительный контакт.       — Да не знаю.       — Нам уютно друг с другом не только говорить, но и молчать. Это ведь хорошо? — рассуждает и небольшой пластиковой вилкой пытается отломить кусочек от медовика.       — Нет, конечно, если тебе хочется, я могу опять начать про отдых в Испании и про свою больную голову!.. Но это, наверное, не то, что ты хочешь слышать. А все остальное мы как-то уже обсудили, — оживляется, ехидно щурится. Под конец фразы смягчается, утихает.       — Нет уж, спасибо. Если тебе нужно, то я с радостью выслушаю. Просто ты обычно так говорлив…       — Обычно я выливаю все на эмоциях в первые минуты, ведь радуюсь встрече. А потом иду и молчу, наслаждаясь тишиной. И ты наслаждаешься, не так ли? Ну хочешь… я расскажу что-нибудь про работу или планы на ближайшую неделю? — предлагает Мори, а в ответ ему качают головой.       — Ну тогда возьми меня за руку и не бухти. А еще медовик очень вкусный, попробуй? — удовлетворенно хмыкает и через стол руку ему тянет. Юкичи касается. Сначала пробно и неуверенно, после сжимает сильно, ощутимо. Они так давно знакомы, что в их отношениях уже нет места неуверенности.       Вот и сидят, держась за руки.       Смесь юношеской неумелости и взрослой невозмутимости.       Что они вообще такое?       Но им удобно друг с другом.       Нет. Им приятно друг с другом.       Им хорошо.       — А знаешь… Может и правда в Испанию? Или в Италию? — как-то так устало произносит. Юкичи вздыхает и поднимается со своего места, но только для того, чтобы сесть рядом и приобнять.       — Может и туда. Еще варианты? — руку укладывает на его талию. У пруда не жарко, наоборот холодно. И даже этот чудесный глинтвейн на вишневом соке не греет. Зато рука Юкичи согревает. Мори жмется ближе.       — Не, никаких. Еще не думал… — в ответ на такую реплику Юкичи задумчиво хмыкает. Хорошо. Тогда он тоже подумает.       Они еще сидят какое-то время. Обнимаются, смотрят на воду, доедают мороженое с медовиком. Странное сочетание, но вкусное. Мори встает первым. Сначала одергивает полы своей одежды, смотрит, не запачкал ли. Потом убирает мусор. Юкичи же еще сидит. О чем-то задумался, что-то решает.       — Идем? — ему приветливо улыбнулись. Огай искренне прищурился и протянул руку, желая помочь подняться. Юкичи не отказал, схватился за него, поднялся.       — Идем, — притянул его поближе к себе, приобнял. И как-то вот так они пошли вперед. Но в этот раз шли не по асфальтированной дороге, а по траве, создавая свой странный, понятный только им маршрут.

***

      На следующий день в кабинет Огая принесли букет красных роз, а также несколько буклетов. Один рассказывал о том, где и как можно отдохнуть. В другом подробно рассматривалась Испания. В третьем говорилось что-то про отели в этой самой Испании. Некоторые фрагменты были обведены красной ручкой, чтобы Мори их точно заметил и прочитал.       — От кого? — удивилась Элиза. Она с интересом смотрела на цветы и все тянула к ним руки, намереваясь потрогать.       — От того, с кем приятно молчать, — улыбнулся Мори. Он отложил какой-то противный отчет, взял в руки буклет и принялся изучать.