Сноу всегда берут верх

***

      Зал заседаний в подземном военном комплексе — пространство, наполненное строгостью и серьезностью. Он облицован металлом, создавал впечатление надежной защиты от внешних угроз. Высокие потолки и массивные стены придавали залу монументальность и величие. Вдоль стен зала были размещены технические панели с мониторами, отображающими карты, данные разведки и другую информацию. Стол для переговоров из металла, вокруг стояли массивные кресла для участников заседания. Звукоизоляция зала обеспечивала конфиденциальность бесед и заседаний, защищая информацию от проникновения внешних звуков или подслушивания. В центре зала располгалася экран для отображения презентаций, видеоконференций или других важных информационных материалов.       Здесь и собрались победители, которых вызвала на срочное собрание после обеда президент Альма Койн. Она сидела во главе стола, по правую руку от нее расположился бывший Распорядитель Голодных Игр Плутарх Хевенсби. Также за столом сидели Битти Литье, Хеймитч Эбернетти, Финник Одэйр, Гейл Хотторн и Китнисс Эвердин, которая все еще отходила от потрясения в результате событий на арене. Голова болела от удара о землю, но рана на руке уже не так беспокоила, как внутренний переживания, сомнения и мысли, давящие на тебя изнутри и снаружи.       — Судьба благоволит нашей революции. — женщина довольно улыбнулась, сложив руки перед собой на столе. — Сегодня наши бойцы в Капитолии смогли претварить в жизнь важную миссию по нейтрализации противников революции.       Китнисс и Финник переглянулись. Дверь шумно открылась. В зал проволокли связанного человека с мешком на голове и руками, скрепленных наручниками, за спиной. Охрана поставила его на колени и грубо стянула мешок с головы. Человек опустил голову, зажмурившись от света. Финник вздрогнул. Это была женщина. Она откинула темные волосы назад и взглянула прямо в глаза Койн. Ни один мускул президента Тринадцатого не дрогнул под напором этих голубых, почти синих, капитолийских глаз.       — Знаете, мадам президент, негоже так поступать с лидером капитолийского сопротивления. — сильным голосом и достаточно громко произнесла пленница.       Президент сильно изменилась в лице.       — О, вы не знали, конечно. Значит, я хорошо справляюсь с сокрытием этой тайны. Господа, — женщина поклонилась знакомым Битти и Хеймитчу. Те в шоке смотрели на неё, а Финник встал и потребовал снять с пленной наручники.       — Они не согласятся. Возможно, президент Койн хочет использовать меня, чтобы повлиять на президента Сноу.       — Но какой в этом смысл? Кто вы? — спросил Гейл, и голубые глаза незнакомки обратились к нему. — Любовница?       — Меня зовут Сальватор Ксанто Аканта Сноу. Я — дочь президента Панема Кориолана Сноу и его супруги Ливии Кардью. А вы, вероятно, друг и возлюбленный Китнисс Эвердин, победительницы Голодных игр.              — Давно не виделись, — как-то безучастно бросила Китнисс. — Вы не больно похожи на Сноу.       — Генетика штука сложная, моя дорогая. Рада тебя видеть, правда наручники и колени доставляют дискомфорт. И что, вы снимите их?       — Нет, — ответила Койн. — Вы…       — Ах да, вы не верите в то, что я лидер восстания в центре Панема и развернула свою паутину прямо в столице, в её сердце — президентском дворце отца. Не верите, потому что я — дочь президента, но знаете, Альма, это даже идёт на пользу. Положение, отцовские связи и определённо идёт на пользу имя, внушающее страх и уважение.       Сноу встала на ноги, откинув руки охраны, оглядела всех вокруг и улыбнулась в лучших традициях своего дома. Все находились в шоке, кроме Хеймитча. Об этом не знал даже Хевенсби.       — Есть изменения в КУК? — спросил Эбернетти, бросив взгляд на Сноу.       — КУК полностью под моим контролем. Жаль, что они потеряли все свои вложения после бомбежки Двенадцатого, это сильно портит наши планы. Ужасное событие. — ответила женщина, опустив голову, но потом сразу же подняла ее с гордостью, — Большие люди из клуба Плюриба со мной. К счастью, у нас есть протоколы на случай, если со мной что-то случится. Что я ещё должна сказать, чтобы вы сняли это чёртовы наручники?!       — Снимите, — одновременно сказали Хеймитч и Финник, но потом Одэйр продолжил:       — Она не представляет для вас опасности. Она не такая, как президент Сноу. Я знаю, поверьте.       — Убеди меня в этом. — фыркнула Койн, посмотрев на юношу.       — Финник, — строго произнесла Сальватор, сделав к нему шаг, — Нет. Не смей. Молчи. Ты обещал молчать.       — Мисс Сноу взяла меня под крыло после моей победы. Капитолий любит покупать победителей. Да, вы правильно поняли, это ведь дорого и круто, трахать того, кто победил в бессмысленной игре. Мне было 14, Сальватор не дала меня купить, заплатила больше тому сутенеру. Это же правда было дорого, — сказал Финник, посмотрев на неё. Женщина тяжело вздохнула.       — Это были небольшие деньги, Финник. Успокойся. Главное, что ты вышел оттуда целым и невредимым. — Сноу мягко улыбнулась.       — Спасибо. — прошептал Одэйр, кивнув.       — Пожалуйста. — также тихо ответила Сальватор.       Койн кивнула охране, и та сняла со Сноу наручники. Она потерла онемевшие запястья. Её деловой синий костюм испачкался и в некоторых местах порвался. Вероятно, её волочили по земле, таскали. Укладка превратилась в один комок, но при всём при этом в ней оставалось это фамильное очарование Сноу. Когда Сальватор выпрямилась и поправила волосы, по спине Китнисс пробежали мурашки. Она вспомнила, что видела её на празднике во время Тура Победителей в президентском дворце. Она тогда была в красном платье и беседовала с капитолийцами. Их не представили как подобает и наверное, это было неправильно, чье-то упущение, за которое человек был наказан самим президентом.       — Ты знал? — спросила Койн Хеймитча, бросив на него взгляд.       — Знал ли я, что в Капитолии назревает бунт во главе с президентской дочерью? Да.       — Почему молчал? — президент начала терять терпение.       — Потому что мистер Эбернети не состоит в моей компании и его президентская неприкосновенность, данная ему с лёгкой руки отца, не распространяется на несчастные случаи, в которые мистер Эбернети по чистой случайности может попасти, перейдя дорогу кому-то из Сноу. И неважно кто это — отец или дочь, даже внук.       — Вы приглашали его.       — Да, приглашала. Давно, ещё до мисс Эвердин и мистера Мелларка. Это было лет пять назад. Я получила отказ.       — Как давно вы работаете?       — Десять лет. — ответила Сноу, сидящая прямо напротив президента Койн. Ей помог сесть Боггс. — Да, это меньше, чем ваши семьдесят пять лет, но в отличие от вас у меня имеются ценные союзники в стратегически важных объектах, сферах и наделенные властью. Конечно, не такой, какой обладает мой уважаемый отец, но все же властью, а ваша власть и контроль распространяется только на Дистрикт 13. Увы.       Всё ощутили напряжение, повисшее в зале. Койн точно не была рада подобному повороту событий. Она не терпела неповиновения.       — Если вы — лидер сопротивления, то почему не связались с нами раньше? — спросил Гейл, пожав плечами.       — Хороший вопрос, мальчик мой. Моей задачей было провести необходимые изменения в политическом устройстве с наименьшими потерями. Все изменила стрела, пущенная мисс Эвердин. О, видели бы лицо отца, когда он осознал, что его обвели вокруг пальца. О, это лицо. Игра шедевральная, правда. Аплодирую стоя. — Сальвадор похлопала, вызвав смущенную улыбку Плутарха, — Однако эта стрела изменила наши планы.       — Сноу и до стрелы подавлял бунты в дистриктах. — выпалила Китнисс, и Сноу повернулась к ней.       — Да, подавлял, и я все это видела. Ужасное зрелище, но ты, деточка моя, не видишь картины в целом. Ты, как и многие люди, рисуешь Капитолий, всех его жителей, президента и меня чёрными красками, что неправильно. Поясню.       Китнисс хотела ответить, но замолчала, Сноу в манере отца подняла руку, призывая к тишине.       — Один из главных уроков отца и в целом правил семейства Сноу, которые я точно должна была понять и осознать, а также передать своим детям — нельзя осуждать, обвинять и действовать, не зная ситуацию с обеих сторон. К примеру, ты в споре, Китнисс, допустим в Шлаке на вашем черном рынке. Котел, кажется. Тебе нужно купить… Скажем, молоко, за которое ты раньше платила одной белкой. Молочник просит три. Неслыханная наглость, верно? Тебе это не нравится, ты начинаешь спорить, молочник стоит на своём. Однако с твоей точки зрения молоко не стоит трех белок, за которых ты можешь выторговать нечто иное, тот же хлеб у мистера Мелларка, пекаря, ты злишься и уходишь, но у твоё оппонента в споре была причина, по которой он завысил цену — корова нездорова, у него нечего есть, ему срочно нужна белка. Можно придумать много подобных причин, но суть одна — нужно, жизненно необходимо, знать ситуацию с обеих сторон.       — Хотите сказать, что в Капитолии и вашем отце есть хоть что-то светлое.       — Именно, моя дорогая. Молодец.       — Но молоко никогда не стоит трех белок. — возразила Сойка, опустившись на спинку кресла.       — Может и так, но за молоко я не расплачиваюсь белками. Прости, Китнисс, если задела тебя за живое. Итак, о чем мы? Ах да, подавление президентом восстаний. — Сальватор полностью развернулась к Китнисс, будто они были наедине, — Смотри, со стороны бунтующих, как ты на это смотришь?       — Как на желание стать свободными.       — Хорошо, а что значит быть свободными?       — Избавиться от руки, что держит плеть. — серьёзно ответила девушка. Все наблюдали за этим разговором. Койн он совершено не нравился. Она хотела прекратить его, ведь это нарушение дисциплины.       — Рука, что держит плеть, является силой, Китнисс. Сила подразумевает власть, а власть — контроль. Государство держится на нескольких столпах это общество, экономика, социальная сфера, но и власть, политика. Зачем нужна политика? Чтобы управлять людьми, скажешь ты, но главная задача политики, одна из главных, — организация. Если бы общество, Панем, не был организованным, мы бы все скатились до уровня зверей. Да, я не отрицаю, организация Панема не самая лучшая, но в любой организации есть преимущества и недостатки, которые влияют на жизнь общества. Хорошо, мятежник хочет свободы, но и свобода выражается по разному. Это мы потом обсудим. Свобода, а против чего? Подумай, с точки зрения президента, можешь взять даже моего отца, зачем подавлять мятеж?       — Сноу боится потерять власть. — фыркнула девушка.       — Имеет место быть. Как он сказал мне много лет назад, к удовольствиям быстро привыкаешь. Однако, его задача, как президента, сохранять страну единой и безопасной, насколько это возможно, не так ли?       — Она небезопасна. В дистриктах людей за людей не считают! — воскликнул Гейл.       — Как я уже сказала, организация нашей страны не самая лучшая, однако она много лучше войны. Мы сейчас ведём войну, мы на её пороге, но с Тёмными Временами, которые породили Голодные Игры, эта война не сравнится. Если её продолжить, человечество канет в лето. — Сальвадор перевела взгляд на Койн, — А мы уже сталкивались с вымиранием и не раз. Люди любят жить и не расстанутся с ней просто так. У вас конечно есть несколько требований к Капитолию. Выскажите мне их, и возможно, мы обойдёмся малой кровью.       — Вы хотите сохранить жизни, а сами смотрели как умирают дети. — едко произнесла мадам президент.       — Я не смотрела игры последние несколько лет. Меня тошнит от них, хотя я понимаю их смысл, но не вижу смысла в революции. Есть и другие способы изменить мир к лучшему. Революция — радикальная стадия, но вы решили начать с неё. Давайте начнём диалог, обменяемся требованиями, минимизируем будущие потери… Люди умирали на играх, дети умирали, довольно смертей для поддержания мира, фальшивого мира. Давайте поговорим, обсудим, как решить нашу проблему, чтобы дети больше не умирали на войне. Я знаю, что у вас есть, что терять. У всех в этом комплексе, в дистриктах, в Капитолии. Решим вопрос… Мирно.       Две женщины смотрели друг от друга, не моргая. Каждая считывала со своей собеседницы какую-то информацию. Атмосфера была та еще. Никто и не ожидал, что Койн призовет победителей для представления президентской дочери. Они рассчитывали на максимум разговор о том, как идут дела в дистриктах и какой ролик лучше снять с Сойкой.       — Мира с Капитолием не добиться. — твердо ответила Койн. — Капитолий годами стравливал детей на Играх, стравливал дистрикты и их жителей, отравляя им жизнь.       — Радикальная позиция, свойственная мятежникам, но вы забываете, мадам президент, я, как и вы, мятежник, как мой отец когда-то. Вы никогда не были в Капитолии. Вы не знаете людей, живущих в столице. Вы ничего не знаете о нас, как и мы о вас, из-за этого каждая стороны рисует другую темными красками, обвиняет и ненавидит. Я же вижу обе стороны конфликта и не хочу, чтобы боле проливалась кровь невинных. Мы все в этом зале должны понимать, что эта война — прямая угроза для человечества. Именно человечества, а не только Капитолия или только дистриктов. Мы уже пережили одну войну, которую начали забывать, и…       — Тринадцатый Дистрикт ничего не забыл, — отрезала мадам президент, — Мы всегда помнили о войне и готовились к новой.       — И даже не мыслили о мирных переговорах. Мы совершили оплошность. Президент Максиминус Равинстилл заключил договор с Тринадцатым дистриктом. Вы уходите под землю, а они бомбят поверхность, создавая видимость победы. Фальшивой победы. Вы почувствовали себя побежденными, но жаждите реванша, поэтому готовились все эти годы к новому восстанию, смотря на то, как детей ваших соседей убивают на Играх. Почему вы не помогали им? Хотя бы ближайшему Двенадцатому, самому бедному. Потому что вы хотели сохранить все втайне от Капитолия. И знаете, что?       — Что? — спросила Койн небрежно с угрозой.       — Капитолий никогда не забывал о кротах в Тринадцатом. Я вам больше скажу, — Сальватор удобно села в кресле, перекинув ногу на ногу. Так она могла сидеть на важных встречах в столице и на заседаниях и совещаниях своего отца, — До войны Тринадцатый был военным дистриктом, как и Второй за счет миротворцев, военная промышленность, производство оружия, ядерного оружия, а не грифеля. Во Второй вливали активы и инвестиции Плинты, а до них другая могущественная капитолийская семья. Плинты сами были выходцами Второго, но смогли купить себе место в Капитолии. Самое неприятное в этой войне был тот факт, что семейство Сноу также инвестировало в производство оружия, только в Дистрикте-13…       Сальватор выдержала недолгую паузу, чтобы понаблюдать за реакцией окружающих. Выпученные глаза Плутарха Хевенсби внутри очень рассмешили ее, но растерянные взгляд Койн доставлял ей больше радости. Гейл и Китнисс о чем-то перешептывались. Финник молчал, казалось, он больше волнуется о состоянии Салли, чем о диалоге. Только Хеймитч не выказывал ничего особого от этого рассказа.       — Всё, что вы видите и чем пользуетесь, массивный комплекс многочисленных этажей под землей, лаборатории, ангары, боеприпасы и оружие, всё это — активы моей семьи, наше уничтоженное и украденное наследство. Вы в прямом смысле ведете войну против Сноу деньгами Сноу. Еще боле омрачает историю то, что дедушку Красса Ксанфа Сноу застрелил мятежник прямо в этих лесах на его территории, территории, повторюсь, моей семьи. И вы правда думаете, мадам президент, что отец не знает о вашем существовании? Конечно, в пентхаусе на Корсо хранились все эти документы, сейчас они же хранятся во дворце. Конечно, отец все их не раз перечитывал, как и я. Равинстилл поступил очень глупо, надеясь на то, что вы просто так уйдете под землю без воздаяния за поражение. Очень глупо, однако в ваших же интересах послушать меня, пока Капитолий не начал действовать и бомбить то, что от вас осталось. Вы сами не можете ответить Капитолию ядерным ударом, потому что у нас важные пленники, дорогие сердцу вашей дорогой Сойке.       Сноу перевела взгляд на Китнисс. Сердце Сальватор сжалось. Девочка, ребенок, даже не солдат. Да, охотник, но все ровно ребенок, используемый сначала одним президентом, теперь другим для их личной выгоды в обоих случаях. Ребенок, которого заставили воевать в относительно бессмысленной войне.       — Мы облажались, — разрезал тишину Битти Литье, — совершенно точно облажались. Часы, — инженер указал на левой запястье Сноу, на котором красовалось дорогое позолоченное украшение, чем-то напоминающее браслет Финника, как знак их союза с Питом и Китнисс, — точно имеет в себе маячок, который Капитолий может отследить.       — Сноу наверняка уже заметил пропажу дочки, — вставил слово Хеймитч, сложив руки вместе, взяв упор локтями на стол, и опустив на них голову. — Мы в жопе, мадам президент.       — Планолеты? — спросила Койн, обращаясь к операторам.       — Небо чистое, госпожа президент. — ответила девушка за стойкой, как часы Сальватор издали звук. Она усмехнулась, чувствуя страх и обеспокоенные взгляды, а потом нажала на кнопку, скрытую под золотой пластинкой.       — Да. — раздался строгий голос Сноу, холодный, как снег.       — Мисс Сноу, извините за беспокойство, ваш отец желает вас видеть.       — Эгерия, министр внутренний дел Панема, входит в кабинет президента, — пояснил Плутарх на ухо Койн.       — Передайте отцу, что я занята сегодня вечером. У меня важная встреча в восточной части Капитолия. Моя ассистентка должна была известить господина президента о моей занятости, а также сообщить о возможной встрече в ближайшую среду. Дети также должны были приехать.       — Дело не терпит отлагательств, мисс. — голос министра звучал очень обеспокоенно, видимо Эгерия получила жесткий выговор и боялась сообщить президенту, что его дочь отказалась от встречи по личным причинам.       — Моя встреча не терпит отлагательств, Эгерия. Отвлекаете, ждите ответа через Мэдди или Нанта. Всё, — Сальватор снова нажала на кнопку и вздохнула, — Что ж, у вас есть немного времени до того, как меня спохватятся. У нас немного времени, чтобы решить наши проблемы без бойни, кровопролитной бойни. И да, Китнисс, Финник, — Сноу посмотрела на молодых ребят, — ни Пита, ни Энни, ни других трибутов не тронут. Мой приказ.       — Разве ваши приказы не ниже президентских? — спросил Одэйр.       — Отец не дурак и поймет, где я, а чтобы эффективно обменять меня ему нужны живые и относительно здоровые трибуты.       — Что с Питом? — сразу спросила Китнисс.       — Я встречалась с ними перед тем, как на меня напали ваши люди. Пит отделался ушибами головы, легким сотрясением мозга, сломанной рукой. Энни такая же... особенная, но ее приказано не трогать никому. Их не тронут, обещаю.       — Сноу нельзя доверять. — бросил Гейл.       — Всё начинается в первый раз, мистер Хотторн, всё начинается в первый раз. Итак, госпожа президент, сколько времени вам нужно, чтобы обдумать мое предложение? Мне жаль, что все пошло не так, как вы задумали. Я могу показать вам джокер в рукаве, но это должно произойти наедине.       Президент Койн задумалась. Плутарх хотел что-то ей сказать, но она остановила его взглядом, а потом посмотрела на Сальватор и кивнула. Ее план порушился, не успев начаться. Ей нужен был просто рычаг давления, а она получила проблему, уничтожающую все её планы на эту революцию. Койн едва кивнула охране, и она вывела победителей из зала заседаний.       — О, нет, — остановила она их, — мистер Литье должен остаться, мистер Хевенсби тоже.       Все случилось, как сказала Сноу. Битти и Плутарх остались наедине с двумя женщинами. Гейл вывел Китнисс. Финник подошел к Сальватор и обнял ее, сказав, что рад ее видеть, жаль только, что при таких обстоятельсвах. Сноу ответила кроткой улыбкой и поцеловала его, как мать, в лоб.       — Не узнаю тебя, — улыбнулась Сальватор Хеймитчу. — Новая прическа?       — Очень смешно, — фыркнул он, встав рядом.       — Тебе определенно идет быть трезвым, Митч.       — Змея среди певчих птичек. — бросил мужчина и вышел.       Сноу вздохнула и повернулась к Литье.       — Битти, свяжись с Капитолием.       — Сигнал перехватят миротворцы, — ответил инженер и на коляске подъехал к терминалу.       — Господи, — прошептала Сальватор, не веря своим глазам, — Когда?       — На Играх. По спине полоснули лезвием.       — Какие позвонки?       — L1-L2.       — Как выйдет возможность, подлатаем тебя в Капитолии. — ответила Сальватор, — Какой сегодня день?       — Четверг, — ответил Хевенсби, заглянув в блокнот.       — Так, Капитолий, пентхаус Сноу на Корсо. Насчет Миротворцев не беспокоитесь, вы и так облажались.       Койн фыркнула, но дала согласие. Битти нажал на пару кнопок, Сальватор встала рядом, наклонившись над микрофоном. Сначала послышались помехи, а потом прозвучал голос мужчины, но его сразу же перебили:       — Рядовой Максвилл, с вами говорит Сальватор Ксанто Аканта Сноу, переведите линию на указанный адрес. Немедленно.       В ответ послышалась тишина, а потом звук нажатия нескольких кнопок.       — Готово, мисс Сноу. — ответил миротворец.       — Благодарю.       — Наш сигнал под шифрованием, — сказал Битти, заметив изменение на мониторе.       — Это ваш человек? — поинтересовалась Койн, встав позади Сноу.       — Конечно, среди миротворцев их достаточное количество. Итак, ждем ответа. Не беспокойтесь, пентхаус принадлежит мне и моему мужу. Отец там не был много лет.       — И у вас два этажа в этом доме, — вставил слово Плутарх, — Сноу и Плинтов.       — Верно, дом Плинтов больше стал принадлежать прислуге.       — Знал бы об этом Страбон Плинт, — вздохнул мужчина.       — Он сам назначил отца наследником его активов во Втором и богатства, так что все в порядке.       Сальватор посмотрела время на часах, и в этот момент ответили на звонок. Прозвучал мужской голос, заставивший мурашки пробежать по спине Койн.       — Пентхаус Сальватор Сноу и Аполлона Давкоута, я вас слушаю.       — Ли, ты один? — сразу спросила женщина.       — Со мной Красс, — ответил мужчина.       — Хорошо, он умеет хранить секреты. Битти, включи голограммную передачу.       Литье нажал на кнопку. Зал заседаний вышел голограммой над телефонный аппаратом в доме на Корсо. Перед глазами мятежников предстало величие и роскошь, синие обои с позолотой, мебель из темного дерева с бархатными обивками, мраморные балки и колонны, портреты с членами семьи. Перед ними стоял мужчина с желтыми глазами. Его длинные вьющиеся волосы падали на плечи, среди них едва виделась седина. На руках мужчины был ребенок трех месяцев от роду. Малыш после появления голограммы радостно замахал ручками. Сноу улыбнулась, а потом повернулась к Койн.       — О, младший Красс Сноу, — протянул задумчиво Хевенсби при виде мальчика.       — Вы думали, никто не узнает, что ваш муж отправился в Капитолий для разведки? — опасно спросила Сальватор Альму, — Глупо, но вам определенно повезло, что я успела добраться до него быстрее отца. Приятного общения, мадам президент.       Койн в недоумении переводила взгляд со Сноу на мужа. В ее голове вертелись самые разные мысли. Для нее и всех в Тринадцатом Ли Койна, бывшего президента, схватили и убили в Капитолии, пытав, но он ничего не сообщил миротворцам. В лучшем случае его сделали бы безгласым, как какого-то беглеца из дальнего дистрикта, в худшем убили, но ни того, ни этого не случилось.       Сальватор обнаружила подозрительного мужчину на улицах столицы семь лет назад и решила, что он будет полезен ее сопротивлению. И она оказалась права, но Ли Койн не выдал ни слова о Тринадцатом, пока не узнал о тайне Сноу. Дочь президента же сокрыла информацию о мятежном дистрикте и их подготовке от отца, чтобы решить вопрос по мере хода дел сопротивления Капитолия.       — Думаю, им есть о чем поговорить, — сказала Сноу, подойдя к Плутарху. — Битти, останься. Мадам президент, у вас есть десять минут, дольше опасно. Можете говорить сколько угодно, если хотите, чтобы президент Сноу узнал, где я. Шифрование надежное, как и мои люди. Ли, все в порядке?       — Да, мистер Давкоут на прогулке со старшими детьми, — ответил Койн.       — Хорошо, продолжай играть, скоро все уладится и ты вернешься домой. Обещаю, — Сальватор опустила голову, а потом улыбнулась сыну, — Ох, милый мой, прости меня, я скоро буду дома с тобой и твоими сестрами и братьями. О вас позаботятся. Скоро поедете к дедушке Корио.       Мальчик в ответ на нежный материнский голос издал громкий визг.       — Люблю тебя, милый мой Красс Сноу. Храни эту тайну, ладно? Молодец. Плутарх.       Сноу и Хевенсби вышли из зала. Сальватор шумно вздохнула. Она должна была поработать в офисе, обдумать стратегию касательно повстанцев, придумать, как минимизировать потери и ущерб, возможно, поговорить с отцом, но Кориолан Сноу вряд ли прислушался, а затем вернуться домой к мужу и детям, а ей надели мешок на голову и увезли в неизвестном направлении. Самое ужасное, что это произошло в ее кабинете и никто не знал, как мятежники обошли охрану, отключили камеры и внутреннюю систему безопасности. Они протащили ее через секретные проходы, построенные для эвакуации в случае пожара или нападения. Похищение было мастерски спланировано.       — У вас очаровательный сын, мисс Сноу. — произнес Плутарх.       — Благодарю, но вас, несомненно, больше интересует моя роль. — усмехнулась женщина.       — Я — главный Распорядитель Игр, моя работа — Игры и развлечение, но ваша партия…       — Мой отец до вступления в президентскую должность занимал пост Распорядителя. Он стал им после доктора Волумнии Галл, она многому ему научила. Его идеями касательно устройства Голодных Игр вы используете до сих пор, поднимая верх рейтинги и просмотры. А я многому научилась от отца, в том числе играть в игры. Это будет поистине тяжелая партия, мистер Хевенсби, и от нее зависит наше будущее. Наверное, я даже рада, что меня вот так оторвали от жизни, похитили, ведь это решает несколько проблем. Я как раз думала связаться с вами завтра утром, но все произошло гораздо быстрее. Я рада этому. Надеюсь, у вас были веские причины выбрать именно этого президента, мистер Хевенсби.       — Я поделюсь с ва... О, мисс Сноу.       — Черт, — выругалась Сальватоо, прикрывая грудь рукой. Молоко подступило. — Здесь есть младенцы?       — Детей здесь в общем минимум, мисс Сноу.       — Досадно. Очень досадно... Черт.