Пепел войны: Два сердца, одно бремя

      Серый призрак некогда великого города раскинулся под скорбящим небом, словно оплакивая свою безвозвратную утрату. Искореженные скелеты величественных небоскрёбов, осиротевшие площади, умолкшие фонтаны - все это печальные надгробия довоенной и некогда спокойной жизни.       Ветер, словно рыдающий скиталец, бродил по иссушенным и пустым улицам, шепча истории о былом величии и рыдая над руинами остатков счастья. Пыль и черный пепел, словно саван, окутывали осколки разбитых зданий, заглушая последние вздохи угасшей семейной и тихой жизни.       Мостовые, изрезанные шрамами попавших снарядов, утопали в ржавом, от старости, металле и осколках пыльного и мокрого, от дождя, стекла. По ним, словно черные тени, бродили люди, окутанные в лохмотья тянущего отчаяния, стараясь лишний раз не задеть друг друга.. Их лица, помеченные глубокими морщинами горя и боли, отражали пустоту в душе, безысходность и страх в, ещё недавно живых и счастливых, но уже потухших глазах.       В воздухе, густом от запаха гари и тления, висело вяжущее и мерзкое ощущение надвигающейся смерти. Лишь редкие островки ещё живой, помятой зелени, пробивающиеся сквозь груды покорёженного мусора, напоминали о том, что жизнь когда-то бурно кипела в этом давно мертвом месте.       Над городом, словно хищная дикая птица, нависал огромный монумент, воздвигнутый в память о павших, в бою, воинах. Его ржавый шпиль, пронзающий серое небо, служил мрачным напоминанием о большой цене, которую пришлось заплатить за призрачный остаток мира.       Но даже в этой безотрадной тьме тлели искорки последней уплывающей надежды: маленькие дети, играющие на руинах большого города, не знали всех ужасов войны; Влюбленные, тайно встречающиеся под темным одеялом ночи, верили в светлое будущее, строили план и надежды; Старики, рассказывающие детям жуткие легенды о прошлом, надеялись и молились, что город возродится и такое больше никогда не повторится.       Город, опаленный горькой войной, лежал на земле, словно подбитая птица, но в его израненном сердце еще теплилась жизнь. И кто знает, может быть, когда-нибудь он снова взлетит и станет раем для нынешних жителей и приезжих гостей.       Но пока это лишь призрак, вечное напоминание о хрупкости этого мира и разрушительности войны.       Чжун Ли, сгорбившись под сильной тяжестью невыносимого прошлого и изредка поправляя подол улетающего коричневого пальто, медленно и одиноко бродил по этим мрачным городским лабиринтам, пытаясь заглушить душевную боль горьким, тяжёлым алкоголем. Его измученное болью лицо, словно высеченное из камня, отражало бездну холодного отчаяния, а в глазах, некогда полных счастья и любви к жизни, плескалась пустота, сжирающая его изнутри.       Поглощающий страх терзал его израненную душу, словно ледяные пальцы, сжимающие дрожащее сердце. Ужаснейшая война, оставив на его, и без того мертвой душе, глубокие, кровоточащие раны, не давала покоя ни днем, ни глубокой ночью. Кошмары, терзавшие бывшего воина каждую ночь, возвращали мужчину в те жуткие дни, где царили постоянная смерть, хаос и убивающее чувство безысходности. Пробивающие, до самых недр души, крики и агония павших в бою товарищей, громкий грохот взрывов, запах крови и, сгоревших тел, преследовали его, словно призраки, не позволяя Чжун Ли ни на миг забыть о пережитом в те дни ужасе.       Спокойный, в данный момент, мир казался ему совсем враждебным и чужим. Люди, спешащие по своим делам, словно равнодушные призраки, проносились мимо, не замечая мужчину. Он чувствовал себя одиноким островком в этом бездушном, синем океане, отделенным от всех невидимой, твердой стеной.       Внезапно, его рюкзак, расстегнутый под напором бушующего ветра, выскользнув из ослабевших, скользких рук, упал и рассыпался по мокрой, от противного ливня, мостовой, а сам Чжун Ли, не удержав равновесие, упал на повреждённые осколками колени, словно подкошенный невидимым подлым врагом.       Мир вокруг него замер. Дождь, словно чувствуя его воющую печаль, начал медленно стихать. Серый, пустынный из-за ливня, город, будто растворившись в густом тумане, превратился в бесформенное, липкое пятно.       И тут он услышал голос. — Вам помочь? — спросил он, полный искреннего сочувствия.       Из серой пелены дождя к нему подошел симпатичный молодой человек, словно луч белого света, пробившийся сквозь непроглядную тьму. В его синих глазах читалась твердая готовность помочь. Словно чёртов ангел-хранитель. — Я... я сам, — пробормотал под нос Чжун Ли, с трудом поднимаясь с больных колен. — Не стоит упрямиться,— дружелюбно улыбнулся молодой человек. — Я Чайлд. А вы?       Чайлд, не дожидаясь ответа, наклонился и стал помогать Чжун Ли собирать мокрые вещи. — Чжун Ли, — хрипло ответил мужчина, стараясь отряхнуть штаны от мерзкой грязи. — Вы простудитесь,— сказал он, протягивая Чжун Ли свой мокрый красный шарф. Пронизывающий, до костей, ветер пробивался под старую куртку, заставляя худое, изнеможденное тело дрожать от холода.       Чжун Ли молча взял шарф, его сердце предательски дрогнуло. — Спасибо, — еле слышно прошептал мужчина и уставился на собеседника в ожидании момента, когда он вновь сможет уйти, погрязнув в свои громкие мысли. Наступила неловкая тишина, растянувшаяся на долгие пять минут. — Вам куда? — спросил Чайлд, стараясь перебить возникшую неловкость, закончив собирать чужие вещи. — Я... — Чжун Ли заторможенно оглянулся по сторонам, но не смог толком вспомнить, куда собирался идти. — Я не знаю. — Тогда пойдемте со мной, — предложил Чайлд и неуклюже протянул руку. — Я знаю здесь одно небольшое уютное кафе, где можно согреться и выпить горячего и очень вкусного чая! — Парень поднял радостный взгляд и кивнул в сторону. Его рыжие мокрые волосы забавно пошатнулись.       Чжун Ли долго колебался. Он не привык доверять людям, но в глазах этого Чайлда мужчина не видел ни фальши, ни корысти.. И он сделал шаг навстречу гнетущей неизвестности. Они шли по темным пустынным улицам, бок о бок. Холодный дождь в очередной раз стих, и из-за туч проглянуло вечернее, еле теплое, солнце.

***

      В уютном маленьком кафе, где мерцающий свет свечей отгонял мрак надвигающейся ночи, Чжун Ли и Чайлд сидели друг напротив друга в неловкой тишине. Чашка с остывшим чаем на столе Чжун Ли почти опустела, а его мрачный взгляд был устремлен в пустоту. Его лицо, изможденное и бледное, отражало сильную усталость, а в глазах плескалось равнодушие.       Чайлд, чутко уловив тоску в глазах нового знакомого, осторожно завел разговор: — Чжун Ли, — начал он издалека, — Я могу обращаться к вам на ты? — Получив утвердительный кивок в ответ, парень расслабился. Так будет проще. — Могу ли я спросить? — Да, конечно. — Тихо ответил Чжун Ли и отпил уже холодный чай. — Ты выглядишь таким.. — Чайлд задумчиво поднял взгляд вверх и сдвинул брови к переносице, пытаясь аккуратно начать диалог. — Таким уставшим.. Тебя что-то тревожит? — Да, возможно странный вопрос на первой встрече, но разговор стоило начать.       Чжун Ли, словно очнувшись от глубокого транса, с сомнением посмотрел на затихшего Чайлда. Он не привык делиться своими личными переживаниями, тем более с чужим, для него, человеком, но в глазах парня он увидел не простое любопытство, а искреннее желание понять и помочь. И он решился.       Сдавленным и хриплым голосом, словно боясь спугнуть хрупкое доверие, Чжун Ли начал свой рассказ. — Война, — глухо прошептал он и опустил пустой взгляд на стол, — она не отпускает меня ни днем, ни ночью. — Продолжил мужчина. — Она забрала у меня абсолютно всё. Друзей, товарищей... Я видел столько смерти, столько боли... Это невыносимо. — Его голос дрогнул.       Чайлд внимательно и молча слушал, не перебивая. В его глазах плескалась безграничная жалость и сочувствие. — Я не могу забыть их лица, понимаешь, — продолжал Чжун Ли, — их крики, их страх... Я чувствую себя виноватым. Виноватым, что остался жив.. Виноватым, что не смог их уберечь... — Его голос срывался, слезы стекали по его исхудалому и бледному лицу. Он был сломлен, разбит ужаснейшей войной.       Чжун Ли с особой горечью вспоминал о своих боевых товарищах, с которыми он делил последний сухарь и последнюю тлеющую надежду. Он рассказывал о их неугасаемом оптимизме, о странных, понятных лишь им, шутках, которые помогали им не загнуться даже в самые тяжелые времена, о поддержке, которую они оказывали друг другу, находясь плечом к плечу на боле боя.       Но война, к большому сожалению, не пощадила никого. Один за одним его друзья и товарищи мучительно и медленно погибали, и с каждой потерей его сердце захватывало ледяное отчаяние и укутывающая, в свои мерзкие оковы, боль. Война всегда приносила лишь страдания, верно? — Он умирал у меня на руках.. — Тихо всхлипнув, Чжун ли поднял, полный разрывающий боли, взгляд. — Понимаешь? — Не несдержанно повысил голос и моментально затих. — А я ничего не мог сделать.. Не мог помочь.. — Одинокая слеза скатилась по бледному лицу и разбилась о красный, цвета пролитой крови, шарф.       Чайлд молча слушал, не перебивая, лишь изредка кивая рыжей макушкой. Он не мог представить, какую боль испытывает сейчас Чжун Ли. Он не мог представить, через что он прошел.       Чжун Ли не мог забыть и про предательство, о котором он также решился рассказать Чайлду. Один из его ближайших, по духу, друзей, с которым он, бок о бок, прошел не одну битву, в один из моментов разрушительного отчаяния перешел на сторону их врага. Это было удар ниже пояса, от которого Чжун Ли все еще не мог оправиться.       Он вспоминал пустоту, образовавшуюся в его душе в тот момент, ощущение блядского одиночества, которое казалось мужчине невыносимым. Человек, которому Чжун Ли доверял всего себя, ушел, растоптав последние крупицы надежды на светлое будущее.       Чайлд лишь молча слушал, изредка вставляя слова: "Я понимаю," "Это было ужасно," "Ты не виноват.", так как не знал, что можно сказать на такие откровения.       Он не давал пустых обещаний, не говорил о том, что все будет хорошо. Он просто был рядом, даря Чжун Ли такое желанное чувство защищенности и тепла.       Чайлд бережно взял его руку в свою. — Я не воевал, — искренне признался он, — но я правда знаю, что такое боль потери. Моя семья погибла во время этой войны. Мучительно погибла. — Парень временно затих, сглотнув ком в горле. — Их искали под завалами около недели. Погибли, не успев проснуться. Все, и сестры и братья. — Тяжело взглотнув, он продолжил. — Я тоже долго не мог ни с кем поделиться своей болью.       Чжун Ли посмотрел на него, и в его глазах блеснула слабая надежда. — И как же ты справился? — тихо спросил он. — Я нашел людей, которые смогли меня поддержать, — ответил Чайлд и улыбнулся уголками губ, все ещё сжимая чужую руку в своей. — Они помогли мне пройти через это.       Чжун Ли хмуро опустил голову и задумался над словами парня. Возможно, он был прав, но где таких людей найти?       В этот момент Чжун Ли, желающий продолжить свой рассказ, остановился, а его голос, и без того надломленно тихий, совсем стих. Он тяжело вздохнул, словно выталкивая из своей памяти ужасные воспоминания, причинявшие ему такую сильную боль.       Заметив его состояние, Чайлд мягко спросил: — А что стало с твоим другом, который предал вас тогда?       Чжун Ли заторможенно поднял голову, его взгляд был несколько потерянным. — Он погиб, — тихо прошептал он. — Спустя всего несколько битв на стороне врага. Ирония судьбы, не правда ли? — Мужчина попытался усмехнуться, что есть силы. Получилось слишком надломлено, он все ещё не отпустил эту ситуацию.       Чайлд понимающе кивнул. — Война никого не щадит, - сказал он тихо и кивнул, в подтверждение своих слов. - Ни гражданских, ни военных.. — На мгновение Чайлд затих и спустя пару секунд продолжил. — Даже предателей.       Чжун Ли ничего не ответил, снова погрузившись в свои мысли. Чайлд решил сменить тему, чтобы дать мужчине немного отойти от тяжёлых, съедающих душу, воспоминаний. — А расскажи мне о каких-нибудь хороших моментах на службе, — задумчиво протянул он. — О чём-нибудь, что заставляет тебя улыбнуться, вспоминая вот.. — Он задумался. — Прошлое.       Чжун Ли удивлённо посмотрел на него и его лицо выражало лишь непонимание. Он уже успел забыть, что существуют и относительно хорошие воспоминания о тех днях. Но, подумав немного, он улыбнулся - слабо, печально, но все же улыбнулся. — Мы часто пели по ночам, — начал он, его голос стал тише и надломленнее. Чайлд подозвал официантку и попросил ещё чаю, чтобы Чжун Ли мог смочить пересыхающее, от разговора, горло. — Вокруг костра, под чистым звёздным небом.. Оно было таким красивым.. В городе таких звёзд нет. — Он прикрыл глаза, вспоминая те единственные светлые моменты. — Песни о доме, о любви, о нашей надежде... — Мужчина посмотрел в глаза Чайлда и сделал небольшую паузу, сложив руки в замок перед собой. — Они помогали нам хоть немного.. хоть ненадолго забыть о том ужасе, который нас тогда окружал.       Чайлд улыбнулся в ответ. — Это прекрасно, — сказал он и мягко улыбнулся. — Музыка - это то, что помогает нам пережить трудные времена. Когда мне было плохо, я делал так же.       Они проговорили еще некоторое время, пока не закончился горячий чай. Чжун Ли рассказывал о своих боевых товарищах, не только о их гибели, но и о их жизни, их мечтах и планах на жизнь, их шутках, стихах и рисунках, который те делали в самые тяжёлые времена. С каждым рассказом Чжун Ли казалось, становилось чуточку легче, вся боль отходила на второй план. — Может быть, нам стоит прогуляться? Свежий воздух наверняка поможет тебе немного прийти в себя. — Чайлд встал со стула, намекая на то, что им стоит собираться. Чжун Ли кивнул, благодарный за понимание.       Они вышли из теплого кафе, и ночь окутала их своей прохладой. Звезды, словно блестящие слёзы на небе, сияли над израненным городом. И в этой тьме, среди развалин войны, зародилась новая, крепкая дружба, способная исцелить даже самые глубокие и свежие раны.       Чжун Ли на прощание зарылся лицом в плечо Чайлда и притих. Впервые за долгие годы он смог почувствовать, что не одинок, что наконец-то появился человек, который готов его выслушать, понять и поддержать.       Чайлд, гладя его по волосам, тихо шептал слова утешения. Он все еще не давал обещаний, все ещё не говорил о том, что все будет хорошо. Он просто хотел быть рядом. Он был рядом.       Чайлд мягко отстранился от мужчины и взглянул ему в глаза. Во глазах парня была твердость и решимость. — Я буду рядом. Я помогу тебе справиться с болью. Мы вместе пройдем через это. — Он нежно улыбнулся, сильнее укутывая в шарф, уже, наверное, друга. — Обещаю.       Чжун Ли удивленно на него посмотрел и замер. Никто никогда не говорил ему таких слов. Никогда в его, не особо долгой, но тяжёлой жизни. Чайлд улыбнулся. В его улыбке было что-то такое, что согрело холодную душу мужчины. — Ты не заслуживаешь быть один, — продолжил Чайлд и прикрыл глаза от усталости. — Я вижу в тебе человека, который заслуживает счастья. И я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе его обрести. — Положив обе ладони на чужие плечи, он склонил голову в бок. — Обещаю. — Нежная улыбка.       Именно в этот момент Чжун Ли почувствовал, как в его душе зарождается робкий огонек сухой надежды. Может быть, все-таки, не все потеряно? Может быть, его душа сможет довоенное спокойствие?       Когда-то шумный и многолюдный, город сейчас погрузился в гробовую, напряжённую тишину. Лишь изредка её нарушали звуки падающих, с верхушек разбитых зданий, камней, скрип повреждённых половиц и раскачивающихся остовов зданий, глухой лай бродячих, голодных и озлобленных собак, которых бездушные твари оставили на произвол судьбы, абсолютно наплевательски относясь к чужой, хоть и маленькой, но жизни.       В оставшихся целыми зданиях, горел тусклый жёлтый свет, пробивающийся сквозь закопченое мутное стекло. Люди, измученные длительной войной, жались друг к другу, пытаясь согреться не только телом, но и душой, в поисках последней надежды на хорошую жизнь.       В этой тихой ночи люди вспоминали тех, кого забрала судьба и безжалостные приказы равнодушных правителей, мечтали о мире и спокойствии, надеялись на то, что завтрашний день будет намного лучше, чем вчерашний.