Lose Yourself

Somewhere inside something

There is a rush of greatness

Who knows what stands

In front of our lives

I fashion my future

On films in space

Silence tells me secretly

Everything

Everything

Дверь в спальню захлопнулась за спиной Ремуса, и он прислонился к ней на секунду, закрывая глаза. Наконец-то тишина. Он достал из кармана смятую пачку сигарет, из которой на него печально смотрела последняя. Он берег ее несколько недель и даже пережил ТРИТОНы без своего дражайшего никотина, чтобы выкурить ее сегодня, в этот последний вечер. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен сейчас напиваться в гостиной вместе со всеми? — Ремус недовольно открыл глаза. Сириус улыбался, небрежно прислонившись к открытому окну с зажатой между пальцев сигаретой. В зависимости Сириуса был виноват Ремус — он дал ему попробовать еще на пятом курсе, когда они оба хотели быть похожи на Джима Моррисона. В данную секунду Ремус жалел об этом как никогда, потому что Сириус занял его любимое место для курения. — Мне нужна передышка. Питера вырвало прямо у камина. Сириус лишь рассмеялся и затянулся. В темноте загорелся ее тлеющий кончик. Вздохнув про себя, Ремус встал рядом с ним и закурил свою последнюю, драгоценную сигарету. На несколько следующих затяжек их окутала умиротворяющая тишина. Ремус выглянул в окно, где его встретило темное звездное небо. Он почувствовал, как никотин заглушает тревогу, сидящую глубоко внутри него, и впервые за несколько дней ощутил спокойствие. — Странно, да? Сириус стряхнул пепел в окно и окинул Ремуса многозначительным взглядом. Ремус знал, что он имеет в виду. Буквально все это: тот факт, что сегодня их последняя ночь в Хогвартсе, что с завтрашнего дня они будут считаться взрослыми людьми. Что они вступят в Орден, когда закончится лето. Что они будут сражаться с Воландемортом… Он отбросил эти мысли. — Не то слово. Сириус глубоко вздохнул и тоже посмотрел в окно. Тоже на звезды. — Мы с ним разговаривали сегодня. Ремус выдохнул дым в окно. — С кем? — он догадывался, каким будет ответ, но предпочитал не поднимать эту тему сам. Ремус знал, насколько щепетильной она была для Сириуса. — С братом. — Оу, — Ремус пытался звучать удивленным. — Что он хотел? — Пожелал мне всего наилучшего. Не всерьез, конечно. Нес какую-то херню о том, что сам выбирает свою судьбу и тому подобный бред. Я едва его слушал. — Получается, ничего не изменилось? — Не совсем, — Сириус сделал последнюю затяжку и выбросил окурок в окно. — Он сказал, что сегодня и его последний день в Хогвартсе. Ремус окинул Сириуса понимающим взглядом. — Значит, он все-таки присоединится… — К Пожирателям Смерти, да, — голос Сириуса звучал приглушенно, его яркие глаза метались между Ремусом и ночным небом. — Мне жаль. Сириус покачал головой. — Забей. Я давно понял, что это лишь вопрос времени. Это все вина матери. Это она промыла ему мозги, из-за нее он стал таким мудаком. А меня… не было рядом. Ремус похлопал его по руке. — Мы уже говорили об этом, Бродяга. Регулус, считай, почти взрослый человек. Он сам способен принимать решения. Сириус пожал плечами. — Надеюсь. Тишина, последовавшая далее, казалась нагнетающей, так что Ремус поспешил прервать ее: — К слову, Джеймс и Лили, кажется, наконец разобрались со своими чувствами. Глаза Сириуса распахнулись, и в них снова появился привычный озорной огонек. — Серьезно?! — Похоже на то. Но, честно говоря, это было отвратительно неловкое зрелище. — Чудеса случаются! Кто бы мог подумать, что это все еще возможно. Ремус выбросил окурок в окно и вздохнул, соглашаясь. — Особенно после того, каким невыносимым он был последние пару месяцев. — Даже не начинай… Джеймс может быть таким упрямым и замкнутым, если действительно захочет. Это сводит меня с ума. Ремус подумал обо всех тех вечерах, когда Джеймс допоздна не ложился спать. О тех днях, когда он слетал с катушек. Тот факт, что он даже не хотел говорить об этом со своими лучшими друзьями, очевидно, нервировал Ремуса не так сильно, как Сириуса. Несколько раз он даже закатывал скандалы по этому поводу, из-за чего Ремус и Питер оказывались меж двух огней. — Ну, думаю, он пришел в норму. Это признание в любви было очень, очень в его стиле, ты бы видел. Сириус задумчиво кивнул. — Прекрати, я уже начинаю жалеть об этом. Впервые в жизни хочешь просто спокойно подуться в одиночестве и в итоге пропускаешь сенсацию века. — Ну, вечер только начался, мы оба все еще неприлично трезвые, и T.Rex еще даже не включали. — Господи, вечно ты со своим гребаным Боланом, — Сириус грубо двинул ему в живот, заставив Ремуса отшатнуться с громким «Ай!», потирая ушибленное место. — Кто-то все-таки должен просвещать людей, Бродяга. Далеко не всем, и тем более не всем чистокровным, дарован такой поразительно хороший музыкальный вкус. — Просто заткнись, пока я не ударил тебя снова. — Упаси господь, — Ремус не смог сдержать улыбки. Сириус посмотрел на него, и Ремус не смог расшифровать, что скрывалось в его взгляде. Затем он резко отвел глаза и закрыл окно. — Пойдем вниз? — произнес Ремус немного тише, сам не зная почему. Сириус кивнул и прошел мимо Ремуса к двери, слегка задевая его плечом. Ремус, как и всегда, постарался игнорировать мурашки, которые пробегали по телу после каждого малейшего прикосновения лучшего друга. Сириус остановился у двери. — Ты идешь? — тихо спросил он, не оборачиваясь. Ремус прочистил горло, пытаясь вернуть себе самообладание и хорошее настроение. — Сразу после тебя. И они вышли за дверь, возвращаясь обратно в громкий, утомляющий мир.

***

Ремус никогда не был заядлым тусовщиком, для этого ему не доставало уверенности в себе. Благодаря отцовским генам он вырос слишком рано, ростом тоже пошел в него, и теперь изо всех сил старался совладать со своим долговязым телом так, чтобы это не выглядело нелепо. Но если он достигал определенного уровня опьянения и музыка была подходящей — о чем он всегда заботился лично — то его с легкостью можно было обнаружить на танцполе. В гостиной Сириуса встретили как суперзвезду. Люди радостно приветствовали его, обнимали и совали огневиски ему в руки. Сириус победно улыбнулся и позволил толпе фанатов утянуть его в глубь вечеринки. Ремус, в это время, уворачивался от похлопываний по спине, ища тихий уголок, где он мог спокойно выпить без лишнего внимания. К его счастью, на диване рядом с Марлин Маккиннон оказалось свободное место. — Я думала, ты ушел спать, — поприветствовала его Марлин в своей фирменной флегматичной манере, когда Ремус плюхнулся рядом с ней с бутылкой медовухи в руках. — Не-е-ет, не сегодня, — он устроился поудобнее и отпил из бутылки. — Сегодня я останусь до конца. Марлин посмотрела на него с понимающей ухмылкой. — Мы оба знаем, что это не так, Ремус. — Эй, неправда! — возразил он, но не смог сдержать смех. Марлин откинулась на спинку дивана и обвела взглядом шумную комнату, пока пара четверокурсников смущенно пытались подпевать песне «Paranoid» группы Black Sabbath. — На самом деле, я сама сегодня не особо в настроении. Может, все из-за этого дурацкого вина, но я только сейчас осознала, что это наша последняя ночь здесь. — Боже, и ты туда же, — простонал Ремус. — Сириус сейчас тоже тоску наводил. Вот именно, что сегодня последняя ночь, погрустить можно и завтра! — Вау, я так погляжу, кто-то серьезно настроен потусить сегодня. — Она немного повеселела. — Именно. — Ремус сделал еще один большой глоток. Сегодня медовуха казалась особенно вкусной. Он оглядел гостиную в поисках двух новоиспеченных голубков. — Ты не видела Джеймса и Лили? Марлин бросила на него лукавый взгляд. — Они куда-то сбежали пару минут назад. Вероятно, ищут где уединиться. — Наконец-то, господи. Последние несколько недель они были просто невыносимы. — О, даже не говори, — согласилась Марлин, отпивая из своего стакана. Взгляд Ремуса сам по себе нашел в толпе Сириуса, которому, судя по всему, в голову уже ударил огневиски. Его щеки горели, когда он играл вступление «Iron Man» на воображаемой гитаре под восторженные аплодисменты ребят с пятого и шестого курсов, смотревших на Сириуса так, словно он был самим Тони Айомми. Сириус качался взад-вперед, черные кудри игриво подскакивали в такт его ритмичным движениям. На его губах играла уверенная улыбка. Ремус не мог отвести от него взгляд. В Хогвартсе, а может, и во всей Британии, невозможно было найти кого-то более сексуального и харизматичного, чем Сириус Блэк. Горло Ремуса внезапно пересохло, вынудив его сделать еще несколько больших глотков. Марлин толкнула его в бок локтем. — Ты сейчас слюни пускать начнешь. Ремус резко отвел взгляд от Сириуса и испугано посмотрел на Марлин. Она лишь понимающе улыбнулась. — Когда ты собираешься признаться ему? Ремус быстро огляделся, проверяя, не подслушивают ли их, прежде чем покачать головой. — Я не знаю. Это сложно. — Говорить об этом с Марлин все еще казалось странным, ведь он больше года бережно охранял свой секрет, как зеницу ока. Но Марлин было не провести. — Разве? По мне так проще некуда. Ремус снова покачал головой, борясь с желанием вновь взглянуть на Сириуса. — У нас только-только все наладилось, да и между Снейпом и Джеймсом все наконец-то улеглось. Я просто не хочу… опять все испортить. — Кто сказал, что ты что-то испортишь? — У Марлин все всегда было так просто, это выводило Ремуса из себя. — Просто посмотри на него! — И он имел в виду не только Сириуса, но и весь его фан-клуб. Всех этих очаровательных девушек, которые сходили по нему с ума и все время крутились возле Сириуса, мечтая, чтобы он обратил на них внимание. Ремус знал, что Сириусу это нравилось. В какое сравнение с ними мог идти изуродованный шрамами оборотень? Не говоря даже о том, что Ремус был парнем, а не грудастой блондинкой. — Ох, Ремус, — Марлин звучала измученной. — Я не понимаю, как ты мог получать такие хорошие оценки все эти годы, будучи таким тупоголовым. — И что это значит? Она слегка ущипнула его за бок. — Просто скажи ему. Доверься мне. Одна только мысль об этом заставляла сердце Ремуса пропустить удар. Нет, он не мог этого сделать. Он не такой, как Сириус. Сириус был совсем из другой лиги. Ремус был рад, что у него была возможность хотя бы наблюдать за ним издалека. — Давай сменим тему, — сказал он, надеясь, что его щеки были не слишком красными. Марлин молча смотрела на Ремуса еще пару мгновений, после решив сжалиться над ним и отступить. Ремус взял новую бутылку и поменял пластинку в проигрывателе. По комнате с усиленной магией громкостью разнесся мелодичный голос Дэвида Боуи. Толпа пришла в восторг. В этом и есть вся прелесть пьяных подростков — они проявляют безудержный энтузиазм по поводу самых незначительных вещей. Ремус еще немного поболтал с Марлин, и в какой-то момент к ним присоединилась Мэри Макдональд. Вместе они наблюдали за тем, как очень пьяный Питер танцевал, двигаясь так, словно все его конечности находились в разных плоскостях. Они громко фыркали в свои стаканы, едва сдерживая смех. Ремус смеялся, пока у него не заболел живот. Он уже давно не чувствовал себя так хорошо. Боже, он будет скучать по ним обеим. Вечер продолжался, Ремус перестал считать количество выпитых им стаканов, и настала его очередь продемонстрировать свои танцевальные навыки. Не менее пьяный Сириус громко поприветствовал его так, будто Ремус вернулся из путешествия длиной в год, а не просто вышел на танцпол. Он хотел затащить Ремуса танцевать, но тот с важным видом поднял вверх указательный палец, призывая Сириуса проявить терпение. Взмахом руки он сменил пластинку на новую. И не на какую-нибудь, а на вполне конкретную. «Tanx» группы T.Rex. Он дождался, когда игла найдет нужную песню, прежде чем опустить палец и позволить Сириусу подойти. Он рассмеялся, когда понял, какая песня сейчас играет. — Лунатик, ты… — Это для тебя, Марк!!! — заплетающимся языком прокричал Ремус, указывая пальцем в потолок и начиная двигаться под «20th Century Boy». Сириус смеялся так сильно, что ему пришлось согнуться пополам, упершись руками в колени. Его смех проникал даже в затуманенный алкоголем мозг Ремуса, заставляя сердце биться быстрее. Но ему было некогда отвлекаться от своей миссии, так что Ремус продолжил танец, посвященный его покойному кумиру. Придя в себя, Сириус присоединился к Ремусу, двигаясь явно более плавно и уверенно, но в одном ритме с ним. Ремус наслаждался каждым мгновением, словно бесячих третьекурсников вокруг них не существовало — только он и Сириус. Когда отыграл последний припев, они уставились друг на друга в эйфории с широко распахнутыми глазами, крича: «20th century tooooy, I wanna be your booooy». Это было великолепно. Финальный аккорд затих, они смотрели друг на друга, ухмыляясь, и Ремус чувствовал, как все внутри него трепещет. Никакие слова не могли передать, как сильно он любил этого парня. Момент был разрушен, когда Джеймс и Лили ввалились в гостиную с красными щеками и заметно растрепанные. На лице Джеймса играла глупая улыбка, и когда Сириус заметил своего лучшего друга, его было не остановить. — СОХАТЫЙ! ЖИВО СЮДА! Он схватил Джеймса, застав его врасплох, и потащил за собой, перед этим сунув ему в руки напиток и начав что-то настойчиво шептать. Ремус покачал головой и повернулся к Лили, которая немного смущенно стояла в стороне. — Хочешь выпить? — учтиво спросил он, надеясь, что произносит слова достаточно разборчиво. Лили озадаченно посмотрела на него: — Что? — сказала она, доказывая обратное. Ремус молча наколдовал в ее руке стакан и наполнил его медовухой. Лили с благодарностью кивнула. Наступила неловкая тишина, и он наклонился к ней, собрав все остатки концентрации, чтобы четко произнести: — Я… очень рад за вас. Лили засияла. — Я все еще не могу в это поверить. — Мы тоже… Мы думали… Джемс — безн’дежный случ’й. По выражению лица Лили было ясно, что она не поняла ни слова из того, что он сказал, но она не стала переспрашивать и просто вежливо улыбнулась. Ремус решил не заморачиваться и вернулся к тому, что у него получалось лучше всего в нынешнем состоянии — к неуклюжим танцам. Довольно скоро Джеймс с Сириусом перестали шептаться и присоединились к нему. В какой-то момент даже Питер, пошатываясь, подошел к ним и они танцевали вчетвером — это был еще один момент, который Ремус желал запечатлеть в своей памяти навсегда. Их пути, конечно, не разойдутся после школы, поскольку все они планировали вступить в Орден. Но как раньше ничего уже не будет. Черт, всеобщая меланхолия добралась и до него. Следующие несколько часов расплылись перед глазами Ремуса, но он веселился, как никогда. Он танцевал и пил, позабыв обо всех трудностях жизни. Это было прекрасно. И возможно, так было в последний раз. Следующее ясное воспоминание Ремуса — он сидит на корточках в ванной рядом с Сириусом, скрючившимся над унитазом. Как любой хороший друг, он держал его волосы и гладил по спине. — Агх, гребаный огневиски, — выругался Сириус, задыхаясь. Именно поэтому Ремус держался от него подальше. На пятом курсе огневиски стал причиной нескольких не самых приятных для него ситуаций. Но Сириус всегда слишком в себя верил. Когда Сириус закончил, Ремус помог ему подняться и придерживал, помогая дойти до раковины, чтобы тот смог умыться. Ремус и сам все еще был пьян, но изо всех сил пытался собраться, концентрируясь на том, чтобы успешно уложить Сириуса спать. Сириус был чуть ли не на полголовы ниже, но если хотел, все равно мог сделать из своей туши целую проблему. Наконец дотащив его до спальни, Ремус застонал от изнеможения. Он отодвинул шторку его кровати и максимально осторожно уложил в нее Сириуса. Когда Ремус собирался сесть, Сириус резко притянул его к себе, заключая в объятия. Ему потребовалось мгновение, чтобы осознать происходящее. Почувствовав, как Сириус прижимается к нему, крепко обнимая, Ремус мгновенно протрезвел. — Я так рад, что ты у меня есть, Лунатик, — пробормотал Сириус, и его теплое дыхание у уха заставило кожу Ремуса покрыться мурашками. — Не бросай меня, прошу. Затем Сириус отстранился и — Ремус молился, чтобы ему не показалось, — будто слегка скользнул губами по его щеке. По телу Ремуса прошел электрический разряд, и он резко уперся руками в матрас, встревожено глядя на Сириуса. Но тот уже закрыл глаза, провалившись в глубокий сон. Ремус почувствовал, как внутри него разливается разочарование, но его губы все равно растянулись в улыбке. Покачав головой, он снял с Сириуса ботинки и укрыл его одеялом, позволив себе бросить на него последний долгий взгляд. Сириус явно не вспомнит этого наутро. Это даже не было чем-то, что стоило бы помнить, — это был небольшой, интимный момент, всего лишь еще один из способов проявления привязанности Сириуса. Но для Ремуса этот момент был особенным. Достаточно особенным, чтобы после, уже лежа в постели, Ремус спрятал лицо в ладони, хихикая как влюбленная двенадцатилетняя девчонка. Это был момент, подпитывающий его несбыточные мечты о том, что, возможно, его чувства к Сириусу Блэку были не так уж невзаимны. В свою последнюю ночь в Хогвартсе Ремус Люпин заснул с улыбкой на лице.