Lose Yourself

And if you don't love me now

You will never love me again

I can still hear you saying

You would never break the chain

В тот день Сириус не вернулся. Возможно, он сразу отправился на смену у дома Абботов после своего побега. Ремус впервые радовался этому. Он не хотел видеться с Сириусом, не знал, что сказать, не знал, что Сириус теперь думал о нем. Он поцеловал его в ответ, даже больше. Но когда он пришел в себя… эта паника в глазах, то, как он отшатнулся… Ремус не хотел думать об этом. Он проебался. Он с самого начала знал, как все кончится. И все равно сделал то, что сделал, и вот результат. Каким же он был дураком. Тем вечером Ремус заставил себя принять слишком долгий и слишком горячий душ. Он прижался лбом к холодной плитке, пытаясь подумать о чем-нибудь еще, но это казалось невозможным. И ни с чем не сравнимое ощущение от того, что Сириус наконец был его, было безвозвратно испорчено. Закончив мыться, он вытерся полотенцем и взглянул на себя в зеркало. На коже выступали борозды шрамов, каждый — свидетельство того, что с ним было не так. Выражение лица было мертвым, густые брови — сведены к переносице, глаза — красные, и взгляд — пустой. Это было жалкое зрелище. Ремус закрыл глаза и отвернулся от зеркала, поспешно одеваясь и выхрамывая из ванной. Он просто хотел лечь спать, хотя и знал, что ему не удастся поспать ни секунды. Он постепенно начинал привыкать к этому. Но он, наверное, никогда не привыкнет к чувству, поселившемуся у него в груди.

***

Когда Ремус проснулся, был уже почти полдень. Он не мог уснуть до рассвета, а теперь сон не хотел отпускать его. Он с трудом проснулся, потирая глаза и накрывая лоб рукой. Он не хотел вставать. Тем более после того, как услышал скрип лестницы в коридоре, указывающий на то, что Сириус вернулся. В конце концов он заставил себя встать с кровати, раздвинул шторы и приоткрыл окно. От леденящего воздуха, проникшего в комнату, Ремус вздрогнул. Задумавшись, Ремус достал одежду из шкафа и направился в ванную. К счастью, никаких признаков Сириуса. Ремус старался не смотреть в зеркало, пока одевался. Он почистил зубы, умылся, побрился. И все это с упертым в раковину взглядом. Он не хотел знать, как выглядел, не мог смотреть на самого себя. Закончив, Ремус обхватил ладонью дверную ручку и сделал глубокий вдох. Это неизбежно, так что лучше было разобраться со всем сразу. Плавным движением Ремус открыл дверь и чуть ли не подпрыгнул от испуга, увидев стоящего прямо перед ним Сириуса, бледного и серьезного. — Боже, Сириус. Не пугай меня так. Сириус не обратил внимания на его слова. — Мы можем поговорить? Вот оно. — Конечно, — сказал он настолько беспечно, насколько только мог, и прочистил горло. — На балконе? — Без разницы. Они надели куртки и вышли на балкон. Ремус без слов передал Сириусу зажженную сигарету. Облокотился на перила, смотря на заснеженные крыши соседних домов. Холодный ветер подул ему в лицо, унося вместе с собой сигаретный дым. Сириус скопировал его позу, только в нескольких шагах от него, гораздо дальше, чем обычно. Ремус радовался тому, что ему не надо смотреть на Сириуса. — Как прошла смена? — спросил он, сделав глубокую, обжигающую горло затяжку. — Никак, — сдержанно ответил Сириус. — Рад слышать. — И Ремус действительно имел это в виду. Его единственная смена, в конце концов, закончилась визитом в больницу. Сириус молчал. Ремус чувствовал его напряжение. Краем глаза он видел, как Сириус цепляется за перила рукой. — Ремус… — наконец начал он, но Ремус тут же перебил его, внезапно поняв, что он не в состоянии слышать слова, которые говорит Сириус. — Все хорошо, — выдавил он, почти что сминая сигарету в пальцах, чтобы Сириус не заметил, как они дрожат. — Можешь ничего не говорить, я все понимаю. Он почувствовал на себе взгляд Сириуса, но не повернулся. Просто продолжал смотреть вперед, не видя ничего. — Что ты понимаешь? — осторожно спросил он. Ремус редко слышал его таким. Сириус всегда был уверенным, ехидным. — Я тебе нравлюсь, но просто не так. Все хорошо. Я и не ждал ничего другого. Молчание Сириуса подсказало Ремусу, что он был прав. Он почувствовал, как его затошнило. — Все не так просто, как ты думаешь. Ремус язвительно фыркнул, а в следующую секунду уже возненавидел себя за это. — А как же тогда? Сириус не мог найти слов. — Ты знаешь, что у меня не очень здорово получаются такие разговоры. Ремусу было его не жаль. — Постарайся. Можно было бы подумать, что Сириус использовал вчерашнее время, чтобы все продумать. Но он, наверное, как и обычно просто говорил все, что приходило ему в голову. — Я просто не… Я не… — Не гей? — коротко уточнил Ремус, впервые оборачиваясь на Сириуса, чтобы увидеть его реакцию. Сириус смотрел на него в шоке, словно одно только слово сбивало его с толку. — Д-да, — пробормотал он. А потом поспешно добавил: — Не пойми меня неправильно, Лунатик. Если ты гей, то меня это, разумеется, не смущает. Просто я… Я не… Я не могу… Ремус не знал, злиться ли ему на Сириуса или посочувствовать. Оказывается, если ты рос в семье Блэков и знал слово «гей» исключительно как ругательство, то это не могло пройти бесследно. Вальбурга знатно постаралась. — Как я и сказал, я все понимаю. — Ремус задумался над тем, чтобы завершить разговор на этой ноте, но не удержался. — Вчера мне, правда, так не казалось. Совсем наоборот. Сириус напрягся. — Я… меня занесло, — тихо сказал он. — Это было ошибкой. Ошибкой. Ремусу показалось, что его ударили под дых. Блять, это было сущим кошмаром. — М-м-м, ясно. — Он выбросил сигарету и развернулся, чтобы уйти. Ремус не мог находиться возле Сириуса ни секунды дольше. — Если тебе теперь некомфортно жить со мной, просто скажи. Найду себе другую квартиру. Сириус посмотрел на него так, словно он отвесил ему пощечину. — Не говори так! Я бы никогда так не поступил. — Ладно, — только и сказал Ремус, оставляя Сириуса одного. Сириус звал его, но остался проигнорированным. Почти ничего не видя, он дошел до своей спальни. И он только успел закрыть за собой дверь, прежде чем все стало совсем плохо.

***

После этого все поменялось. Посторонний человек и не заметил бы разницы, но Ремусу казалось, что это были два совершенно разных мира. Шутки и перепалки — некогда их главный способ общения — почти сошли на нет. Теперь они осторожно смотрели друг на друга, говорили ни о чем и рассказывали сухие истории о сменах в Ордене. Ремус это ненавидел. Поцелуй был запретной территорией; никто из них даже не приближался к этой теме. Хотя Ремус думал о нем постоянно, мыслями возвращаясь к тем сюрреалистичным секундам и тут же коря себя за это. Дни тянулись медленно, и постепенно Ремус привык к их новой рутине. Они виделись с Джеймсом и Лили — те сразу заметили, что что-то было не так, но спрашивать не стали. Они выполняли поручения Ордена, занимались делами, разговаривали с союзниками и по вечерам молча сидели на диване. Ремус стал больше читать, стараясь отвлечь себя от того факта, что он терял своего лучшего друга. И в этом был виноват только он сам. Он почти что с нетерпением ждал своей первой смены после ранения. Ждал возможности выбраться из квартиры, не видеться с Сириусом, не чувствовать на себе его косых взглядов. В этот раз он был в Косой Аллее, с Алисой Лонгботтом, которая все еще слегка шмыгала носом, но в целом была в хорошем настроении. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила она вместо приветствия, потому что, наверное, по Ремусу было видно, что он почти не спал. — В полном, — сухо ответил Ремус. — Начнем? Ни эта, ни следующие смены, слава Богу, не кончились для Ремуса больницей. Сириус был прав, к этому действительно привыкаешь. Это было похоже на работу, хоть и довольно скучную. Ремусу удалось получше познакомиться с остальными членами Ордена и союзниками, которых нашли Грюм и Дамблдор. Иногда случались инциденты, как, например, когда Фрэнк Лонгботтом и Гидеон Пруэтт натолкнулись на очередного новобранца, и у них завязалась драка, но никто в итоге не пострадал. Воландеморт и его последователи, на удивление, не высовывались. Это затишье было опасно. Ремус ошибочно полагал, что он в безопасности, и он знал об этом. Но он, честно говоря, лучше бы подверг себя риску, чем провел еще один вечер с Сириусом на диване, страдая в тишине. Он все больше погружался в работу Ордена, проводя часы с Грюмом, беря дополнительные смены и в свободное время отрабатывая навыки в Защите от Темных Искусств. Еще он однажды вышел вместо Питера. К дому Робертсов. Питер не заболел и у него не было какой-то отговорки, но на последнем собрании Ордена он по секрету сказал Ремусу, что с ужасом ждет своей смены. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, не только из-за инцидента, но и потому что все знали, что крупная атака — лишь дело времени. Ремусу стало жаль Питера, который все еще боролся со своей неуверенностью, так что они вдвоем наврали Доджу, что Питер не подходит для этой вылазки. Питер был невероятно благодарен Ремусу, а Ремус избежал очередного вечера дома. Ремус буднично сообщил об этом во время ужина за час до начала смены. Они с Сириусом ели запеканку, наспех сделанную Ремусом, да еще и не очень вкусную. — Я, кстати, собираюсь выйти вместо Питера. Сириус замер и поднял на него раздраженный взгляд. Под его глазами залегли темные круги. — Это еще почему? — О, Питер сказал, что ему не здоровится. Я сам предложил. — Но ты дежурил прошлой но… — Ничего страшного, — перебил его Ремус, продолжая есть, будто это означало конец разговора. Но Сириус даже не шевельнул вилкой. — Тебе не стоит нагружать себя. Когда ты в последний раз нормально спал? — Я нормально сплю, — соврал Ремус, смотря в свою тарелку. Почему Сириус просто не мог оставить его в покое? — И… куда тебя назначили? — Робертсы. — Ремус звучал так, словно он говорил о погоде, хотя и сжал под столом кулак. Последовавшая за этим тишина была неуютной. Ремус прожигал свою тарелку настолько напряженным взглядом, что он бы не удивился, тресни она пополам. Краем глаза он увидел, что Сириус отложил вилку. — Ты считаешь… что это хорошая идея? — А что? Такая же смена, как и любая другая. Не переживай. — Не такая же. — Сириус, — сказал Ремус чуть резче, чем собирался. — Это мое решение. Сначала он днями его игнорировал, а теперь собрался командовать? Нет, это так не работало. — Ремус, — сказал Сириус, и Ремус отзывчиво вздрогнул, как делал это всякий раз, когда Сириус обращался к нему по имени. И наконец он посмотрел на Сириуса, который мрачно, почти зло пялился на него в ответ. Ремус подавил раздраженный стон. Ему не хватало смелости для подобных разговоров. — Что? — резко вскинулся он. — В чем твоя проблема? Он видел ярость в глазах Сириуса, но тот, вместо того, чтобы дать ей выплеснуться, как это было ему свойственно, просто прикрыл глаза на секунду и сделал глубокий вдох. — Послушай, — нарочито спокойно сказал он. Когда он начинал предложения вот так, это никогда не сулило ничего хорошего. — Я думаю, нам надо поговорить о кое-чем еще раз. — Разве? — враждебно спросил Ремус. Это что еще такое? В Особняке Блэка все, в конце концов, было просто, мать его, прекрасно. — Я тут… подумал, — продолжил Сириус, осторожно подбирая слова. — Вау, это что-то новенькое, — продолжал провоцировать его Ремус, как будто в том, что они оказались в дерьмовом положении, был виноват исключительно Сириус. Сириус с горечью посмотрел на него, медленно качая головой, весь его вид источал разочарование. Ремус опустил взгляд. — Перестань, я не буду ругаться с тобой. Почему нет? С чего вдруг из нас двоих именно ты решил быть здравомыслящим? Ремус ничего не ответил, просто отложив вилку в сторону. Аппетит пропал. — Я так больше не могу, — сказал Сириус, и Ремус почувствовал вспышку тупой боли в груди, будто кто-то воткнул нож в плохо зажившую рану. — Что ты имеешь в виду? — спросил Ремус, давясь. Но он даже не хотел знать ответ. — Это, — Сириус взмахнул между ними рукой, — убивает меня. — Что именно? — Ремусу казалось, что он звучит как истеричный ребенок. — Между нами ничего нет. — Я знаю. — Сириус посмотрел на него, и его выражение лица было уставшим и грустным. — И мне это не нравится. Мы словно незнакомцы. В глазах Ремуса начало жечь, и он попытался замаскировать это злостью. — Да ладно! Интересно, почему? — Он ударил ладонью по столу, не сильно, но это помогло ему прийти в себя. Он не мог расплакаться перед Сириусом. — То, что произошло тогда, — спокойно объяснил Сириус, как будто Ремус и правда не понимал, о чем речь. — Нам надо поговорить об этом еще раз. Ремус ненавидел его. Ненавидел, что он был таким понимающим, что из них двоих был лучше, что пробуждал в Ремусе его самые уродливые стороны, и от этого был еще идеальнее, еще прекраснее. Но, вообще-то, он любил Сириуса. Так сильно, что дух захватывало. Эта любовь душила его, заставляя резко встать из-за стола. — Все уже сказано, разве нет? Ты все сказал, и я пытаюсь справиться с этим. Так что, пожалуйста, дай мне спокойно собраться с мыслями. Ремусу снова захотелось сбежать, срочно покинуть комнату. Но в этот раз Сириус не дал ему далеко уйти. Он едва успел сделать два шага, как почувствовал, что со спины его обвили чужие руки и чье-то тело прижалось к нему. Ремус замер. — Не убегай, — раздался строгий голос Сириуса у уха Ремуса. Он поспешно вывернулся из объятий и обернулся, раздраженно смотря на Сириуса. Тот казался слегка размытым из-за вставших в глазах слез. И тем не менее он все равно увидел, как Сириус удивленно округлил глаза, а через секунду снова обнял его. Ремус не обнял его в ответ. — Мне жаль, — задушенно прошептал Сириус. — Мне… правда жаль. Ремус хотел грубо оттолкнуть его, хотел сказать ему какую-нибудь гадость и сильнее всего он хотел поцеловать Сириуса. Но в конце концов он не сделал ничего из этого и просто опустил руки. — Это мне жаль. Это же я все разрушил, Бродяга. Ты ни в чем не виноват. Сириус отстранился от Ремуса и схватил его за плечи. Его лицо было раскрасневшимся, а в глазах мелькали тысячи вещей, которые он, казалось, хотел сказать ему. — Перестань так говорить! Перестань! — кричал он, слегка тряся Ремуса. В этот раз спокойным был Ремус. Как будто они оба на подсознательном уровне пытались соблюдать баланс. Он взял Сириуса за предплечья, убирая с себя его руки. — Все хорошо, правда. Ты мне ничего не должен. Сириус покосился на него, на его лице читалось такое отчаяние, что оно почти кричало на Ремуса. — Пожалуйста, Лунатик. Давай поговорим. Мне столько всего нужно сказать. Он отпустил Ремуса, свесил голову и вцепился одной рукой в его футболку. Ремус колебался. Долго. Но потом осторожно положил руку Сириусу на спину. Сириус вздрогнул. — Хорошо, — сказал он, стараясь не прозвучать слишком резко. — Когда я вернусь, мы поговорим. — Спасибо, — выдохнул Сириус, не предпринимая попыток отодвинуться. Ремус не возражал; вряд ли он мог сделать что-то еще. Но в конце концов ему пришлось нарушить их мирную тишину. — Мне нужно идти. Сириус кивнул и отошел от Ремуса. Его глаза были красными. — Пожалуйста, береги себя. Ремус сдержанно кивнул. — Обязательно. Сириус попытался улыбнуться. — И постарайся не умереть. Ремус даже слабо, жалко фыркнул. — Договорились. Он вышел в коридор, где его встретил леденящий холод. И его мысли, как и всегда, были о Сириусе. Ему было интересно, о чем таком Сириус хотел поговорить с ним, чего он еще не знал. Закончив собираться, он помахал Сириусу на прощание, который все еще стоял там, где его оставил Ремус. — Увидимся. — Увидимся, — ответил Сириус, и Ремус не видел его лица. Но закрыв дверь и вздрогнув на холодном ветру, он все равно немного улыбнулся. Это была крошечная надежда, забравшаяся ему под кожу, желание прочитать в словах Сириуса больше, чем было бы полезно для Ремуса. Но а когда сердце Ремуса вообще поступало так, как ему дóлжно?

***

— В чем дело, Люпин? Ты кажешься отвлеченным, — проворчал Грюм, недовольно косясь в его сторону. — Нет, все в порядке, — поспешно ответил Ремус, пытаясь оставаться сосредоточенным. Может, рассказывать о смене незадолго до того, как он отправился на нее, было все же не настолько хорошей идеей. — Отлично, мне нужно, чтобы ты был начеку. Я рассчитываю, что сегодня мы пересечемся с новобранцами. Нам надо отпугнуть их до того, как они что-то сделают. — Понял, — коротко сказал Ремус. От мысли о новой встрече с Пожирателями Смерти, да еще и после того, чем закончилась предыдущая, Ремус нервничал, и его бесило, что он не успел купить сигарет. Как оказалось, Грюм был гораздо усидчивее Стерджиса. Они сделали меньше обходов и больше просидели в точке наблюдения, следя за открытым пространством позади дома Робертсов. Ночь была ясной, и восходящая луна светила достаточно, чтобы можно было избежать различных недопониманий. Потому что если Ремус что-то и понял за свои первые ночные смены, так это то, что темнота могла обманывать. Если ты долго смотрел в одну точку, то что-то точно двигалось. В девяносто девяти процентах это было игрой его воображения, но все равно никак не успокаивало. А еще сидеть на посту и часами смотреть в одну точку было чертовски скучно. Было теплее, чем в предыдущие ночи, а Грюм был совершенно неразговорчивым. И получилось так, что Ремус то и дело впадал в полусонное состояние. — Эй! — В какой-то момент Грюм грубо разбудил его, ткнув палочкой ему в плечо. Ремус резко проснулся и увидел недовольного Грюма. — Ты что делаешь? Это для тебя какая-то шутка? — Прости, — Ремус поспешно встал, пытаясь разогнать кровь. — Больше не повторится. Неловко. Ремусу могло это сойти с рук с любым другим членом Ордена, но не с Грюмом. С какое-то время Грюм просто смотрел на него, а потом проворчал: — Уж надеюсь. И как только он вновь отвернулся к полю, Ремус что-то услышал. Тихое шипение, словно кто-то недокрутил крышечку на бутылке с газировкой. Сначала Ремус хотел свалить это на свое воображение, но звук стал громче. Он подошел к Грюму. — Слышишь? Грюм обернулся на него, и в следующую секунду Ремус увидел только то, как он падает на землю, закатив глаза. — Грюм! — шокированно вскрикнул он, пытаясь смягчить его падение, но это было так неожиданно, что Ремус не успел отреагировать. Он изумленно смотрел на неподвижное тело перед собой. Кто-то позади него — совсем близко — прокричал «Круцио!», и на мгновение мир побелел от боли. Из горла Ремуса вырвался нечеловеческий крик, и он рухнул на землю. Он лежал там, извиваясь, и ему казалось, что он вот-вот обратится. — Перестань, Рабастан. Он уже в отключке. Боль резко перестала, но тело этого еще не поняло. Голос в голове кричал ему взять палочку, сражаться. Но конечности его не слушались. — Он не похож на того, кого описывали, — сказал мужской голос. Тот же, который произнес заклинание. — Я думал, нам нужен низкий и толстый. Какое-то время было тихо, совсем недолго, и Ремусу удалось повернуть голову и увидеть высокую фигуру в темном плаще, склонившуюся над ним. Лицо было скрыто за белой маской. — Ты прав. Я понятия не имею, кто это. — Второй голос звучал ярче, моложе. — И что делать? Ремус почувствовал, как медленно приходит в себя. Палочка выпала из рук, но она точно недалеко. Если бы он только смог незаметно протянуть руку… — Я считаю, его надо забрать. В конце концов, не так уж важно, кто это будет. Этот тоже сойдет. Второй, казалось, был с ним не согласен. — Темный Лорд отдал распоряжение исключительно насчет Петтигрю. Он сказал, что это слабое звено. — Да завались ты нахуй! Все ему собираешься рассказывать? — Угомонись. Ремус сделал резкий вдох, нащупав палочку. Но как только он собрался схватить ее, кто-то с силой наступил ему на руку. Раздался громкий хруст, и Ремус взвыл от боли. — Не смей, крысеныш, — прошипел один из Пожирателей у самого его лица. Палочку забрали из сломанной руки. — Эван, бери его с собой. Я разберусь с аврором. — Давай быстрее. Этого парня нельзя недооценивать. — Да-да, — пробормотал Пожиратель, отворачиваясь от Ремуса. — Я быстро. Тот, кого звали Эваном, склонился над Ремусом. Ремус знал, что губы под маской растянулись в улыбке. — Сладких снов, крысеныш. У лица оказался кончик палочки. Яркая вспышка, а за ней — темнота.