Lose Yourself

In doubt for the doubt

The hesitation and the anger

In doubt for tearing

One‘s own uniform

Регулус был горд собой. Хоть впечатление произведенное на Ремуса и было вполне ожидаемым, он и подумать не мог, что это произойдет так быстро и яростно. Что он придет сюда посреди ночи и сломает Эвану нос только за то, что тот ударил Сириуса. Регулус не мог себе этого представить даже в самых смелых мечтах. Однако дозировку он все равно увеличил. Если зелье смогло сделать Ремуса более импульсивным, то вполне могло и привести к другим результатам, например, вернуть воспоминания или реальные, осязаемые чувства. Возможно, если разорвать этот узел, Ремус вновь обретет частичку себя прежнего. В то утро, когда Ремус впервые принял повышенную дозу зелья, Регулус пребывал в хорошем настроении. Ремус пробыл на площади Гриммо почти две недели, за это время выполнил полдюжины заданий и, несомненно, убил по меньшей мере столько же людей. Регулус никогда не пытался выведать подробности, но тех крох информации, что он получал от Барти и Эвана, было вполне достаточно. Ремус выглядел отдохнувшим, вполне объяснимо. Двухнедельный перерыв в приеме зелий заставил все напряжение отойти на второй план. Новая порция станет бомбой замедленного действия, и Регулус с нетерпением этого ждал. — Когда возвращаешься? —любезно спросил Регулус. Ремус колебался с ответом, но, по крайней мере, больше не смотрел на него как на психа каждый раз, когда Регулус пытался завести светскую беседу. — Послезавтра. Сегодня есть важное задание, и на этом все. Регулус слышал об этом. Что-то связанное с контрабандой и Каркаровым. Расспрашивать дальше он не стал. — Звучит неплохо. Дома по тебе наверное уже соскучились. Ремус скривился. — Даже думать об этом не хочу. Регулус изо всех сил пытался выглядеть дружелюбно. — Ты знаешь что делать. Если снова что-то произойдет — сразу иди ко мне. До того как сделаешь очередную глупость. — Как скажешь, — проворчал Ремус, собравшись уже было уходить. — О, и э-э, следующую встречу придется перенести. Я приглашен на свадьбу в этот день. Регулус пожал плечами. — Без проблем, я все подготовлю на день раньше. — И затем, немного замявшись, добавил, — Кто женится? — Близкие друзья Ремуса. Джеймс Поттер и Лили Эванс. Ты скорее всего слышал о них. — Да, — бесстрастно ответил Регулус. — Пару раз.

***

In doubt for the bitterness

And my hot tears

Регулусу бы хотелось соврать, что он воспринял эту новость спокойно. Что пятнадцать минут спустя он не ввалился, пошатываясь, в свою мастерскую и не выпил залпом сильнейшее успокоительное зелье. Что после этого он не забился в угол, прижав ноги к груди и уткнувшись лицом в колени. Регулусу бы хотелось быть выше этого. Спустя год после того, как сам со всем этим покончил, он хотел бы быть тем, кто мог искренне порадоваться за обретенное Джеймсом счастье. Но он не был. Вместо этого его охватили гнев, печаль, ревность. Дыхание сперло. Зелье спасало его от полномасштабной истерики, но не помогало выбросить из головы все мысли. Регулусу хотелось вскочить на ноги, крушить все вокруг, он хотел кричать, плакать, злиться. Он так сильно хотел его увидеть. Обнять его еще хоть раз, поцеловать его, услышать его шепот на ухо о том, что все наладится. Еще хоть раз. Только раз.

***

Регулус не вылезал из своего убежища до самого вечера. До тех пор, пока не убедился, что дома не осталось никого кроме Кричера, и больше никто не увидит, насколько он разбит. Он не мог вынести чужого присутствия. Все, чего ему хотелось — уснуть после последней дозы успокоительного. И больше ни о чем не думать. Но даже этого он получить не мог. Когда он пробирался на цыпочках по первому лестничному пролету, уже почти чувствуя себя в безопасности, раздался стук в дверь. Почему никто никогда не приходит в подходящее время? Этот дом все больше и больше походил на проходной двор. Прежде чем он успел сам открыть дверь, Кикимер выбежал из кухни. — О, вот и вы, хозяин Регулус. Кикимер приготовил ужин. Регулус, все еще не пришедший в себя, даже не ответил Кикимеру, а просто уставился на дверь. Кикимер, не понимающий причины его состояния, наконец приоткрыл дверь, выглянул и поклонился. — Ох, Мистер Крауч, что я могу сделать для вас? Регулус даже не стал дожидаться ответа, он бросился к двери и распахнул ее настежь. На пороге стоял Барти. Под глазом чернела гематома. Он плакал. Внезапно его гнев улетучился, ровно как и оцепенение. Он поспешно наклонился к Кикимеру и прошептал: — Можешь принести чай? Какой-нибудь успокаивающий. — Конечно, хозяин Регулус, — с готовностью ответил Кикимер и засеменил прочь. Регулус снова выпрямился и сочувственно посмотрел на Барти. — Снова? Барти в ответ лишь кивнул, его плечи опустились, а взгляд был еще более усталым чем обычно. Регулус отступил в сторону, позволяя ему войти. Закрыл за собой дверь и еще раз взглянул на него. Барти выглядел так жалобно, что Регулус заключил его в объятие, несмотря на то что обычно ему не нравились такие вещи. — Я правда старался, — тут же отчаянно начал Барти, утирая слезы. —Я правда… Регулус жестом попросил его успокоиться. — Давай, пойдем в гостиную. Расскажешь мне все через минуту. — Дома кто-то есть? — осторожно спросил Барти. — Нет, не переживай. Только я. Никто тебя не увидит. Барти последовал за ним в гостиную и сел на свое излюбленное место. Только вместо того чтобы вытянуть ноги и небрежно закинуть руки на спинку, он сидел ссутулившись, как будто хотел занимать как можно меньше места. Регулус опустился рядом с ним, чуть ближе чем обычно, в надежде на то, что это хоть немного поможет Барти успокоиться. Они дождались, пока Кикимер подаст чай и выйдет из гостиной, прежде чем Регулус наконец спросил: — А теперь рассказывай. Твоя мама?.. — Она уехала. — Барти облизал потрескавшиеся губы. — Отец ее уговорил. Она даже не взглянула на меня напоследок. — Он уставился на свои колени. — Она в больнице Святого Мунго? Барти кивнул, поставив чашку с блюдцем себе на ноги. — У них там есть специальная палата для «таких как она», как выразился отец. Но ей там не место. — Надолго? — Она не вернется. — Он сделал глоток. — Я это знаю. Регулус скользнул взглядом по синяку у Барти под глазом. Отека не было, но цвет был темным и глубоким, прямо как и мудачество его отца. Только при свете камина до Регулуса дошло, что на шее Барти были рубцы. — Что произошло? — Регулус напряженно указал на отметины. Барти лишь пожал плечами. — Все в норме. Я уже залечил. Не впервой. Регулус в неверии покачал головой. — Тебе стоило прийти раньше. Твой отец опасен. Барти окинул его скептичным взглядом. — Ну здесь-то само собой безопаснее. — Здесь тебя никто не тронет. — Регулус твердо посмотрел на него. — Я позабочусь об этом. — Не говори так. — Барти сделал еще один глоток, прежде чем поставить чашку на стол. — Звучит так, будто я беспомощный слизняк. — Я не имел этого в виду. — Регулус перевел взгляд на камин. — Мне жаль. — Не стоит. — Барти размял пальцы. Как только в комнате повисло молчание, Регулус заметил, как Барти впился пальцами в ткань своих брюк. — Тебе больно? — осторожно спросил он. — Терпимо. — Если хочешь, я могу дать тебе кое-что. Это поможет немного… успокоиться. На самом деле Регулус всегда делился своими зельями без энтузиазма, в особенности потому что знал обо всех побочных эффектах. Но сегодня день был действительно дерьмовым для них обоих. Можно было бы сделать исключение. — Если у тебя есть… было бы здорово. — Пойдем со мной. — Регулус не хотел оставлять его одного, поэтому убедился в том, что Барти последовал за ним. Насколько же жалко было то, что Регулус, проведя здесь полдня, вернулся всего лишь через полчаса. И подумывал о том, чтобы принять еще зелья самому. — Вот, — сказал он, протягивая пузырек. — Поможет прийти в себя. Почувствуешь муть в голове и думать станет трудно. — То что нужно, — ответил Барти и так же, как и Регулус до этого, осушил флакон в один глоток. Регулус с тоской взглянул на оставшийся на полке бутылек. Внутри него уже вновь начала нарастать тревога, и Регулус знал, что его ждет отвратная ночь, если только он не… Не долго думая, он взял зелье с полки и выпил. Завтра все будет по-другому, но сегодня он не мог заглянуть жестокой реальности в лицо. Барти посмотрел на него, широко раскрыв глаза: — И что это только что было? Регулус только отмахнулся: — Ой, не заморачивайся. Сейчас ты важнее. — Пиздишь, — прокомментировал Барти. — Что происходит? Регулус раздраженно покачал головой: — Все в порядке. Со мной все будет нормально. — Ого, так ты хочешь, чтобы я делился с тобой самыми сокровенными тайнами, пока сам трагично играешь в молчанку? Злость возвращалась. — Ой, да заткнись. Боже мой, неужели у меня не может быть проблем, о которых я не хочу говорить? — Ты никогда ничего мне не рассказывал. Вообще. — Барти впился в него раздосадованным взглядом. — По крайней мере, о тех вещах, которые для тебя что-то значат. Иногда мне кажется, что я совсем тебя не знаю. Регулус ощутил его обвиняющий взгляд. Опустив глаза, он прошел мимо Барти к выходу из мастерской. — Пойдем, я покажу, где ты можешь лечь, — пробормотал он не глядя. Барти молча последовал за ним. Его тяжелые шаги эхом отражались от стен. В конце концов, он был прав. Регулус никогда не рассказывал ему о себе многого. Особенно после того, как познакомился с Джеймсом. С того момента изменилось вообще все. Регулус толкнул дверь в одну из гостевых комнат и нетерпеливо подождал, пока Барти догонит его. Зелье постепенно начало действовать, и он почувствовал приятную легкость. — Если тебе что-то понадобится, зови Кикимера, он обо всем позаботится, — сказал Регулус, как только Барти оглядел комнату. Она не была большой, но по сравнению с остальным домом обставлена была удобно. — Еще что-нибудь? — с ноткой нетерпения добавил Регулус. Он страшно хотел как можно скорее добраться до кровати. Пока мир вокруг вновь не закружится. — Я… Прости, — сказал Барти. Кажется у него тоже потяжелел язык. — Наверное, я кажусь неблагодарным. — Не надо. — Регулус прикрыл глаза. — Я понимаю, если ты не хочешь делиться чем-то со мной. Уверен, у тебя сейчас тоже… не самое легкое время. — Барти, все в порядке. Я не злюсь. Забей. Он шагнул к Регулусу, глаза выглядели стеклянными, а губы плотно сжались. — Мы должны держаться вместе… Думаю, у нас гораздо больше общего, чем кажется. Регулус вздохнул, сдаваясь. — Ты о чем? — Было очевидно, что Барти еще не готов его отпустить. Даже зелье, казалось, не помогло. — Мы оба… — Он поймал глазами взгляд Регулуса и замолчал. Регулус внезапно ощутил, как к горлу подкатывает ком. Потеряны. Это слово пришло в голову раньше, чем Регулус успел все обдумать. За ним последовали и другие. Одиноки. Покинуты. Забыты. Это были его настоящие лучшие друзья. Единственные, кто у него остался. Он сам выбрал их. И отказался от того, чего на самом деле хотел. И теперь его любимый человек женится на ком-то другом, а Регулус сидит здесь обдолбанный. Одинокий. Это все эффект ебаного зелья. Нескольких драматичных фраз оказалось достаточно, чтобы он опустился до жалости к себе. Он был одинок. Задушенный вопль застрял в горле, желая вырваться наружу. Но Регулус не допустит этого, как и не допустит слез. Не тогда, когда его может увидеть хоть кто-то. Барти неожиданно приблизился и обнял его, не спрашивая. Регулус такое ненавидел. Но он не сопротивлялся, просто опустил тяжелую голову и попытался подумать о чем-то, что поможет ему сдержать слезы. — Мне жаль, — вновь прошептал Барти так, словно и сам был на грани срыва. Они вдвоем сейчас будто бы сидели на пороховой бочке, оба в слишком нестабильном состоянии и готовые взорваться в любой момент. Регулусу внезапно захотелось убежать. Ему нужно было пространство. Он чувствовал, что попал в ловушку затуманенной головы и крепких объятий. Но Барти не отпускал его. — Я… Мне нужно… — шептал он, пытаясь поднять голову и отстраниться. — Барти, — выдохнул он. Барти расслабил объятия, но не слишком сильно, просто чтобы взглянуть Регулусу в глаза. Слезы, раны, отчаяние. Всего было слишком. И они взорвались. Регулус не мог точно сказать, что именно произошло. Голова отключилась, в залитом воском сознании остались лишь обрывки мыслей. Он почувствовал спиной твердую стену, почувствовал, как к нему прижимается чье-то тело. Тепло, запал, огонь. Мягкие губы. Это было нереально. Регулус позволил увлечь себя в поцелуй, не в силах сопротивляться. Это именно то, чего он хотел, разве нет? Сладостное небытие. Никаких сожалений, никаких мыслей, только омут, в который можно нырнуть с головой. В объятия того, кто был таким же потерянным, как и он. В тот момент не имело значения то, насколько это неправильно, что все это значит и к чему приведет. Он снова был целым. В один момент растерянный Барти все же оторвался от него: — Прости, — выдохнул он. — Все это… Не знаю, что на меня нашло… Регулус не позволил произнести ему ни слова, просто не мог позволить. Он притянул Барти за шею и жадно поцеловал. Когда Барти снова попытался вырваться, Регулус обхватил его лицо обеими руками, прижавшись лбом к его лбу, чувствуя теплое дыхание на своей коже. — Не говори ничего. Только не сейчас. Барти лишь кивнул, его щеки покрылись красными пятнами, а взгляд поплыл. Он выглядел так, как Регулус себя ощущал. Регулус не хотел бы забывать это чувство. — Пожалуйста, — он продолжал дышать так тихо, что его было едва слышно. — Прикоснись ко мне. Заставь меня поверить в то что я не одинок. В то что я не безнадежно потерян. И он это сделал.

***

For the inner contrition

When you show your teeth

Регулус уткнулся взглядом в чашку с черным чаем. Тот все еще был слишком горячим, чтобы пить его, но это было мучительным искушением. Он терпеливо ждал, не отрывая взгляда от ряби в кружке. Это приносило удовольствие. Только это. Ничего больше. Кикимер подал ему завтрак на стол. — Кикимер извиняется за свое опоздание. Хозяин Регулус обычно встает гораздо позже. — Все в порядке, ты не мог предугадать. Домовик принес ему омлет с золотистой корочкой с ветчиной и сыром. Непривычно. Как раз то, что ему было нужно сейчас. — Спасибо, Кикимер. — Хозяин Регулус желает еще что-нибудь? Он знает, когда Мистер Крауч планирует вставать? Пальцы Регулуса крепче сжали чашку. — Нет, не знаю. — Что ж, если Хозяину Регулусу что-нибудь понадобится, он может позвать Кикимера в любое время. — Спасибо. — Подчиняясь внезапному порыву, Регулус сделал глоток чая, тут же ожидаемо обжигаясь. Все те же грабли. Как всегда. Ничего нового. Он вляпался в самую масштабную передрягу за всю свою жизнь. Если бы он позволил себе думать об этом слишком долго, то наверняка бы вылил чай себе на голову. Он был таким глупым. Он был самым большим идиотом во всем ебаном мире. — Ох, уже на ногах с утра пораньше, братишка? — услышал он голос человека, которого сейчас хотел видеть меньше всего на свете. После Барти, пожалуй. — Что ты здесь делаешь в такую рань? — раздраженно спросил Регулус, не отрываясь от еды, когда Беллатрикс неторопливо подошла к столу. — Сегодня твой день, Регулус, — промурлыкала она. — Твоя мать еще не сказала тебе об этом? — Нет? — раздраженно переспросил Регулус. Он уже несколько дней не разговаривал со своей матерью. Избегал ее как мог. — У нас появилась отличная идея. — Беллатрикс оперлась руками на столешницу, излучая энтузиазм. — Хотим окончательно убедиться в том, что ты овладел Круциатусом. — Что, прости? — Регулус чуть не выронил вилку. — Ты чуть не разбил матушке сердце своими неудачными попытками проклясть того оборотня. — Она снова убрала руки со стола и принялась активно жестикулировать. — Так что мы решили организовать мастер-класс. Регулус мгновенно потерял аппетит. — Мы подобрали для тебя несколько простеньких жертв, чтобы потренироваться. В своем темпе. Пока не освоишься. И пока твоя мать не будет довольна. — Ты чокнутая. — Регулус покачал головой. — Зачем, блять, мне этим заниматься? — А почему нет? Тебе даже не нужно беспокоиться о жертвах, Родольфус доставил их сегодня утром. Все для тебя. Так что заканчивай ныть. — Я не ною, — прошипел Регулус. Он не сможет сделать этого, только не сегодня. Он и так едва мог смотреть матери в глаза, да и как, с похмельем-то и всепоглощающим чувством вины? Это его добьет. — Тебя никто не спрашивает, Реджи. Начинаем через час, и я рада, что мне по крайней мере не пришлось тебя будить. Регулуса чуть не стошнило, когда он подумал о том, что могло бы случиться, если бы он не проснулся до ее прибытия. Если бы она не нашла его в спальне… Регулус был абсолютным идиотом. — Отлично, — неохотно проворчал Регулус, понимая, что выбора все равно нет. У него никогда не было и шанса против этой чертовой семейки. — Чудно, тогда встретимся внизу. — С этими словами она удалилась, оставив Регулуса наедине с собой. Еще несколько колких фраз и он бы запустил в нее омлетом.

***

Хуже всего то, что его мать была права. Пыткам можно научиться. Регулус сопротивлялся изо всех сил с того момента как спустился в подвал. Все, чем он занимался, — это предпринимал нерешительные и не приносящие никакого результата попытки наложить проклятие на бедных пленников. Но если заниматься подобным слишком долго, то ненависть и злоба в конце концов возьмут свое. И тогда эти эмоции даже не обязательно направлять на человека. Будет достаточно темного, клокочущего чувства в грудной клетке, внутреннего адского огня, топливом для которого служит собственная душа. И тогда проклятие работает. Предполагалось, что это не должно быть настолько же плохо, как первое убийство. Но после отвратительного вчерашнего дня, в сочетании с потрепанными нервами и воспоминаниями о том, как мать пытала его самого в этом подвале, все было для него слишком. В один момент он сорвался, оставив подвал и крики позади, и побежал наверх быстрее любого заклятия. Наверху, у подножия лестницы, он чуть не столкнулся с Барти. Тот отшатнулся. — Рег? — Не сейчас, — прошипел Регулус. Он был не в том состоянии, чтобы чувствовать вину или смущение при виде него. Вместо этого Регулус ненавидел его, ненавидел все на свете, и больше всего ненавидел себя. — Все в порядке? — спросил Барти, когда Регулус, задыхаясь, зашагал по коридору к своей комнате. — Я не хотел… — НЕ СЕЙЧАС! — закричал Регулус так яростно, как только мог, даже не глядя на Барти. Если Барти и сказал ему что-то в ответ, то он этого уже не слышал. Наконец оказавшись в своей комнате, он захлопнул дверь, наложил на нее чары, чтобы никто не смог войти, и вернулся к своей панической атаке. На этот раз некому было помочь или отвлечь его разговором. Он был один. В этом и заключалась вся его жизнь. На него постоянно давили стены, он постоянно совершал отвратительные вещи. В его жизни были друзья и люди, отношения с которыми он безвозвратно испортил, потому что был эгоистичным ублюдком. Порочный круг. Его взгляд упал на изножье кровати. В книге, беспечно оставленной там и наполовину приоткрытой, он узнал Книгу Крестражей. Тайна Воландеморта. Человека, который был причиной всех его проблем, причиной его разрушенной жизни. Эта книга окончательно вывела его из себя. Не раздумывая, он схватил ее и швырнул о ближайшую стену. От удара несколько страниц оторвались и с шелестом упали на пол. Регулус смотрел им вслед, его лицо исказилось от боли. Кому-то пора остановить его. Возможно, эта миссия принадлежит ему. Возможно, это должен быть именно он. Возможно, именно ему суждено победить Воландеморта. В любом случае, ему больше нечего терять.

In doubt for collapsing

In front of the whole room

My life becomes disruption

My existence scandal