Ты — звëзды.

«Волшебная» — Нервы.

— Коля, ты что, опять ничего не учил..?! — шëпотом со злобой спрашивает Фëдор, на что получает жалобливый взгляд. Аметистовые глаза бросаются на учителя, сидящего за своим местом, а после обратно. — Пять минут до конца урока, ты серьëзно..? — уже спокойнее, но отчаяннее прошептал брюнет, на что получил ещë более жалобный взгляд. — То, что ты немой, не значит, что я буду твоим мальчиком на побегушках.. Эти разноцветные глаза слишком умело умоляют. И Достоевский знает, что он будет его мальчиком на побегушках, потому что сам хочет этого. Гоголь отворачивается, после чего на маленьком листе за секунд 15 вырисовывается фраза «чем быстрее начнëшь, тем больше мне нарешаешь». Фëдор одними глазами бросает яд в виде слова «наглëж», но меняет их листки с заданиями и двойные листки, дабы учитель ничего не заподозрил, и начинает как можно скорее нарешивать. — Коля, тут вариант легче, чем у меня. Ты решил только два задания из двенадцати.. Ты же говорил, что понял эту тему.. Многие говорят, что немые — это люди тихие и скромные. Но с Гоголем всë в точности да наоборот. Он самый громкий немой человек. Попав в аварию вместе с родителями, он потерял в первую очередь их, а потом уж получил сотрясение, после которого была и эта немота и куча шрамов на теле и даже на лице. Это было в классе четвëртом, прошло пять лет, а он уже оклемался, поладил с приëмными родителями и стал ещë веселее и несноснее. Школа его пожалела и оставила тут. И за любые шалости винили других, потому что «Коля не мог, он хороший и тихий мальчик». За это многие его презирали, а точнее весь класс. Но блондину до этого не было дела, он был увлечëн лишь Федей и ничего ему больше не надо было. — Если скажет, что почерк не твой, то это уже твоя проблема: я старался сделать максимально похожий, — шепнул Достоевский. — Сдаëм работы! *** Вдалеке виднеется знакомая фигура в чëрном облегающем пальто и с сумкой на одном плече. Коля сразу дует щëки и большими шагами идëт на неë, после чего, хлопая друга по плечу, ждëт, пока он развернëтся, и пихает прямо ему в лицо блокнот с нарисованными на листе большими буквами «ПОЧЕМУ МЕНЯ НЕ ДОЖДАЛСЯ???». Достоевский, прочитав это, аккуратным движением руки отодвинул блокнот и ответил: — Я думал, это ты меня бросил. Куда пойдëм? Блондин хитро заулыбался и указал на себя, после чего жестами сказал, что.. «дом пустой». Всë же некоторые жесты жестового языка он знал. — В смысле, что родителей дома нет? В ответ последовали ярые кивки, и Федя согласился. Оба направились по изученному с давних времëн пути. Но, когда они уже почти дошли до дома, Достоевский сказал, что хочет зайти в магазин и купить что-нибудь вкусного для посиделок дома у Гоголя. Тот кивнул и стал ждать друга возле входа в «Пятëрочку». Скучая, он примечал знакомых личностей, проходящих мимо, с которыми он при этом совершенно не знаком. Заприметив рядом проходящих одноклассников, парень радостно им помахал рукой и заулыбался. Те, приметив его, сначала закатили глаза, а затем подошли все вчетвером. — Чë стоишь тут один, как истукан? — гадко хихикнул один из них. Коля приподнял брови, а затем улыбнулся им и, взяв приготовленные блокнот с ручкой в руки, начал что-то писать, но внезапно тот вылетел из рук. Гоголь дрогнул и посмотрел на руку одного из одноклассников, который схватил этот блокнот, раскрыл на распашку и разорвал его на четыре части. Блондин распахнул глаза и с яростью посмотрел на этого парня, внезапно ударив его по лицу. Другой мгновенно толкнул его на стену и схватил за челюсть. Прошло секунд пять-семь молчания, за которые Коля успел схватиться за руку, сжимающую его часть лица, после чего одноклассник фыркнул и с издевательством спросил: — Что, язык при аварии проглотил? Немой парень распахнул глаза шире и приоткрыл рот. В носу защекотало от наступающих слëз, в то время как вся компания заржала. — Ах, прости, забыл, именно это же и произошло.. — фыркнул одноклассник, отпустив его. Гоголь опустил голову, сжимая кулаки, но даже не думал драться. Все мысли заняли уже давно забытые воспоминания об аварии. Он просто стоял и пытался сдержать слëзы. Вспомнил, как тогда было страшно. Вспомнил, как было больно и тесно между вдолбленной в салон машины дверью и сиденьем, как всë вертелось вокруг, пока машина не прекратила вращения и не ударилась об самый забор моста над рекой, как кровь заливала глаза и как он не чувствовал тела, пока оно было изуродовано осколками стекла и самой машины, как еле открытыми глазами он смотрел вперëд, зовя маму и папу, хрипя «я не могу подвинуться.. мам.. па..». А потом увидел, как мëртвое тело отца упало на руль. Послышался гудок, заглушаемый шумом в ушах от страха. *** — Па.. па..? Единственный глаз, на котором не было давления острого края двери, распахнулся в ужасе. — М-ма.. — прокашлявшись, мальчик тихо прохрипел: — .. что.. с па.. по.. кх.. Дальше лишь около двадцати минут мучений, после чего в машину начали лезть люди и только спустя время слышится ясный результат происшествия: — Мальчик сиротой будет. *** — Что происходит? Что за.. Коля слышит голос Достоевского, но не поднимает головы. Понимает, что одноклассники уходят, но теперь всë равно. — Коля, что произошло? Коля, ты плачешь? Боже, что за.. Они порвали твой блокнот? Блондин схватил друга под запястье и повëл домой. *** Коля нашëл листок и начал яростно писать, вытирая слëзы и не имея возможности сейчас забыть тот день. Фëдор стоял над ним и читал всë сразу. Но листок не был исписан полностью лишь несколько предложений. «Подошли ко мне. Порвали блокнот. И один из них сказал про ту аварию.». — Ублюдки.. Гоголь поджал губы и кивнул, после чего сел на кровать, но стал успокаиваться. Федя же не нашëл ничего лучше, чем сесть рядом и гладить друга по спине. Прошло время и на лице Коли остались лишь мокрые следы после слëз и красные веки. Повернувшись к другу, он поджал губы и как-то тяжело выдохнул, опустив голову, но через пару секунд поднял еë и посмотрел в аметистовые глаза. Уголки губ приподнялись, а затем он поднял руки на уровень своей шеи и показал на себя пальцем. Губы слегка вытянулись в беззвучной гласной «я». Затем юноша показал на Фëдора. «Те-бя». Затем он замер и прикусил нижнюю губу, став изгибать рот, как ребëнок, учащийся говорить: «лю-бэ-лю». Встав на кровати, Коля заулыбался и подпрыгнул вытянув руки и описав ими полукруг, дотянувшись до потолка. Сев, он одними губами произнëс: «бе-зу-м-но». И Фёдор это прочитал, удивлëнно смотря на друга с приоткрытым ртом. Не «очень», не «вот так вот!», не «настолько», а «безумно». Лицо исказилось в таком искреннем счастии, что Фëдор задумался о том, что может сейчас расплакаться. Коля всегда был непредсказуем, но сейчас это было ещё неожиданнее. Но и неважно. Он любит его не по дружбе. Серьëзно любит. Фëдор ничего не ответил и лишь резко прильнул к Коле, вцепившись в его губы своими мëртвой хваткой. Оба упали назад, на кровать, отчего брюнет лежал на Коле сверху. А тот и не отстранялся. Федя боялся добавлять в поцелуй язык, так как целовался впервые. Он просто не умеет. И шут, видимо, тоже. Но умудряется проскользнуть языком между губ Достоевского, начав скромно касаться его языка, словно пробуждая ото сна, и получает ответ. Они трутся друг о друга, показывая свою страсть. Но чëртов воздух заканчивался уже у обоих, и оттого столь прекрасный поцелуй пришлось прервать. Парни отстранились от губ друг друга, тяжело дыша. Федя даже вдохнул в голос, настолько воздуха было мало. — Ох, Коля.. Этот поцелуй такой странный.. но.. мне понравилось, — усмехаясь между глотками воздуха признался Достоевский. И видел тот же ответ в чужих глазах. Блондин положил руку на его грудь, прося отстраниться, что Фëдор и сделал, после чего встал и неожиданно достал гитару, сев обратно на кровать. — Ты.. хочешь сыграть мне? Коля помотал головой и сказал жестом: «мы». Фëдор понял его и замолк, став ждать, когда тот начнëт играть, чтобы понять, что это за песня. Гетерохромик выдохнул и правильно поставил руки, после чего подготовил первый аккорд. Игра началась. И Достоевский удивился, услышав прямо в самой музыке эти слова: «Ты — Солнце. Ты — звëзды. Ты, ты, ты точно не Земля!». Нежно улыбнувшись, он сразу узнал эту песню. Ох, как же они оба любят «Нервы». А эта песня была излюблена Колей. И Фëдор подхватил через несколько строчек, начав тихо: «Мы гуляем по краям. Бесконечно нежная! Не чужая, не моя, но ты-ы волшебная..». Федя поëт, а Коля играет на гитаре. Они прекрасный дуэт. Они созданы друг для друга. Гоголь не может петь, и Фëдор стал его голосом. Если он потеряет ещë что-то, то Федя станет его глазами, ушами, да хоть ногами. Он дополнит всë. Потому что они созданы друг для друга. «Без боли.. бесслёзно.. Из сердца вырвала меня-я-а-а.. Ты - солнце.. ты - звёзды.. Ты, ты, ты точно не земля-я-а-а!». И он видит этот взгляд. Коля не просто играет на гитаре, наслаждаясь пением возлюбленного. Он посвящает эту песню своему Фëдору. «Мы гуляем по краям. Бесконечно нежная.. Не чужая, не моя, но ты волшебная! Нереально сладкий яд разжигает мой маяк — Не чужая, не моя, но ты волшебная!». Фëдор не может держать себя и поëт громче. И плевать, что подумают соседи и люди! Пусть приходят и жалуются! Достоевский сорвëт голос ради любимого, но продолжит петь, ведь это поëт Коля. «Волшебная! волшебная, Ты волшебная, ты волшебная!». — Ха—а—а-а! «Ты волшебная! Ты волшебная! Ты волшебная! Ты волшебная! Ты волшебная, ты волшебна-ая-я!». — Ха—а—а-а! А—а-а.. Голос под конец уже хрипит, но Достоевский допевает последние строчки и тяжело дышит, прямо как после поцелуя. Прекрасно.. Они прекрасно дополняют друг друга.. Гитара снова стоит на своëм месте, а Коля подходит к уже лежащему на спине Фëдору, нависнув над ним и довольно улыбаясь. — Хочешь быть сверху? — не получив отрицального или положительного движения головы, брюнет взял его за бëдра и силой усадил на свой живот, отодвинув ближе к паху. — Чувствуешь? Гоголь распахнул глаза, только почувствовав, как в зад что-то упирается. Что-то большое. — Это значит, что я против. Щëки беловласого заалели, после чего он опустил глаза и смущëнно прикусил нижнюю губу. Фëдор не стал терять времени и вытянул его рубашку из брюк, после чего положил руки на его спину и занырнул ими под брюки, став гладить и сжимать мягкие ягодицы. — Коля, тебе нравится? — довольно улыбаясь, спросил темновласый. Кивок. — Ты когда-нибудь мастурбировал? — удивлëнный взгляд и снова кивок, а затем жест: «много». — Тогда и знаешь, как происходит се.. — такого осуждения и обиды в глазах Гоголя он не видел давно. Фëдор понял, что опять разговаривает с ним, как с ребëнком. — Ладно, я понял. Коля потянулся в бок и достал из тумбочки новые блокнот и ручку, став что-то писать, и вскоре показал это Феде. «Я умелее тебя». Фëдор фыркнул. — Да что ты говоришь. Спорим, ты обалдеешь от того, что умею я? — юноша протянул ему руку, и еë тут же пожали. — Не веришь в мои способности! Ещë должен мне ноги целовать за сегодняшнюю контрольную. А ещë.. Коль..? Эта ухмылка на чужом лице пугала. Николай взял блокнот и ручку, после чего спустился на пол, оказавшись в ногах возлюбленного. Он быстро что-то написал на одной страничек, после чего отложил блокнот с ручкой на пол и взял Федину ногу в свои руки, как хрустальную. — Ты серьëзно собираешься..? Фраза не закончена, потому что Гоголь уже кивнул и аккуратно стянул со стопы белый и абсолютно чистый, будто новый, носочек. Губы припали к верхней части стопы и стали мягкими поцелуями спускаться к пальцам. Язык аккуратно снизу обхватил большой, а губы стали посасывать его. «Какой мокрый ротик, боги», — промелькнуло в мыслях у Фëдора. Щëки тут же загорелись от стыда, но он продолжил наблюдать за юношей. Появилось дикое желание наступить ему на лицо. И он это сделал, только осторожно, чтобы случайно не ткнуть ему в глаз или не ударить в нос. Николай удивлëнно замер, а затем прикрыл глаза, взял стопу по бокам и начал вылизывать пятку. Достоевский же не ожидал такого хода и дрогнул, томно замычав. — Умница.. «Мне кажется, или я проиграю спор? Если он начнëт минет, то пиши пропало. Он так хорошо работает с ногой, а тут..». Фëдор решил тоже действовать. Убрав ногу от чужого лица, он завëл еë за спину "друга" и стянул резинку с его волос, заплетëнных в косу, откинув на пол. Затем стопа поднялась вверх и упëрлась в пушистую белую макушку. Пальцы начали гладить волосы, но Коля быстро убрал ногу и встал, в спешке сняв с себя брюки. «Уже не терпится, пфеф?». Чуть смущаясь, юноша помялся на месте, но стянул с себя бельë и подошëл к кровати, уперевшись коленями по сторонам от бëдер Фëдора. И тот подвинулся дальше, к центру кровати, от чего Коля закатил глаза и раздражëнно вздохнул, на коленях подползя ближе. Федя лишь усмехнулся с его небольшой обиды и уже потянул руку к его щеке, чтобы погладить еë, как вдруг запястье было перехвачено немым. Средний и безымянный палец оказались во рту беловласого, который в свою очередь крайне старательно их вылизывал. Как только пальцы стали достаточно мокрыми, Достоевский выпустил их изо рта и завëл за чужую спину, кончиками пальцев поглаживая проход, отчего он стал скользким. Оба пальца скользнули внутрь вместе по одну фалангу, и Коля выгнулся, аккуратно сев на чужой пах и чувствуя тот же член, но ещё твëрже и больше. — Коля, мне ох как не терпится опробовать тебя всего, так что расслабься: я не могу двигаться дальше. Коля томно раскрыл пухлые губы и кивнул, постепенно расслабившись. И пальцы продолжили проникать внутрь, растирая слюну по стеночкам. Коля извивался, жмурясь, но старался не сжиматься изнутри. А через пару минут всë же вошëл во вкус и, положив ладони на чужую рубашку в области живота, стал, горбясь, насаживаться на пальцы. Изо рта его вылетали странные и забавные звуки, которые можно было расценивать как стоны, хотя больше было похоже на заглатывание воздуха внутрь, что-то вроде «иях», только.. Только сексуальное, томное и протяжное «иях». Фëдор резко раздвинул стеночки движением "ножниц", и не ожидавший этого Гоголь изогнулся так, будто до чужих колен пытался дотянуться головой, издав "стон" громче. Когда юноша был достаточно растянут и весь изгибался, брюнет вытащил из него пальцы и стал снимать с себя рубашку. Николай разочарованно выдохнул. — Коль, у тебя тоже стоит, ты мне щас на рубашку накончаешь, я в чëм домой пойду? Парня передëрнуло от таких слов, и его щëки снова налились румянцем. Опустив голову, он приподнял таз и не стал ждать, пока Федя разденется сам. Взявшись за его ремень, он вытянул его из брюк вообще, положив рядом, а после расстегнул ширинку, спустив брюки вниз вместе с нижним бельëм. — Коля, у тебя опять этот взгляд.. ты.. Немой опустил зад вниз и растянутой дырочкой стал тереться о голый член. Заведя руки вниз, он раздвинул ягодицы, после чего отпустил. Они обхватили член и теперь хорошо тëрлись о него. Достоевский выгнулся и застонал в голос, закинув голову назад. — Коля, фокусник грëбаный! А Гоголь продолжал, хитро улыбаясь, но через пару минут ему это наскучило и он дал перевести другу дух, чтобы продолжил уже Федя. Но тому и ненужна была отдышка. Заведя руки за его зад, он шлëпнул его, на что получил резкий вздох. — Не считай это наказанием. Это было великолепно~. Намочив свой возбуждëнный орган слюной, брюнет приподнял чужие бëдра и стал плавно опускать обратно. Внезапно головка легко проскользнула внутрь, оказавшись там полностью, но Фëдор заметил, что Коле неприятно, так как он зажмурился и сжал кулаки на уровне своей груди. — Больно? — с переживанием спросил парень, на что блондин помахал растопыренными пальцами одной руки, как бы говоря: «чуть-чуть». — Выйти? На это он в панике замотал головой и специально натолкнулся глубже, о чëм пожалел. На уголках глаз появились слезинки, оповещающие о боли. — Так не пойдëт, Коль. А ну слезай с него. И Коля послушался, расстроенно хмыкнув. Через некоторое время Достоевский аккуратно коснулся мокрыми пальцами анального отверстия и мягко проскользнул внутрь, начав аккуратно массировать начало прохода, на что беловласый хрипел. То есть стонал. «Ну и почему сейчас даже смазки нигде не найдëшь..». — Коля.. У тебя родители-то молодые ещë.. Ты это.. Не знаешь, есть ли у них.. Гоголь хитро улыбнулся и кивнул, давая понять, что он знает, что Федя хочет сказать. Приподнявшись, парень ушëл в другую комнату и стал, по звукам, рыться в тумбочках и комодах. Вернулся он уже с одним наполовину использованным тюбиком смазки и протянул его другу, сев обратно, а позже встав на коленки. — Вот так, будет намного лучше, — улыбнулся брюнет. Наконец Коля был достаточно растянут, и стал снова насаживаться на чужой перевозбуждëнный орган. В этот раз было видно, что ему уже совсем не больно. Напротив, как только в нëм оказалась четверть члена, он распахнул рот и вскинул голову вверх. Пухлые ляжки задрожали от удовольствия, а с губ через пару секунд сорвался стон. Но он слишком быстро пытался привыкнуть, поэтому Федя не выдержал и положил руки на его зад, став насаживать дальше. И Гоголь продолжил стонать постоянно и как можно громче, но это получалось плохо. — Коль, не старайся, я ведь знаю, что тебе тяжело громко стонать.. — последовал неуверенный кивок, а дальше стон. Тихий и всë такой же странный, но естественный. Коля не старался, и это было теперь слышно. — Вот так. Блондин продолжал насаживаться на орган и изгибаться. Фëдор, глядя на него, ухмылялся и гладил его ляжки, но вдруг шлëпнул его сразу по обоим, на что получил дрожь. Коля, видимо, слегка размыто на это среагировал и, вместо того, чтобы замереть, насадился до конца, и вот теперь уж замер, сжавшись изнутри. Руки юноши оперлись сзади в Федины выступающие коленки и сжали их. — Так хорошо? — хмыкнул Фëдор, гладя его по ногам. — Коленька, ты такой медленный~, — протянул парень, поддразнивая друга. И тот стиснул зубы, опустив голову и посмотрев в аметистовые глаза. Зад приподнялся и снова сёл обратно. — Во-от, давай. Беловласый продолжил двигаться, постанывая. Достоевский был безумно доволен, когда увидел язычок на его нижней губе. Стоило юноше подвигаться ещë минуты две, и белая жидкость разлилась по животу Феди, на что он однобоко улыбнулся и погладил его по груди. — Молодец~. Можешь ещë двигаться? — Коля помотал головой, устало дыша, и лëг на Федину грудь, утыкаясь в его шею. — Тогда я сейчас перевернусь, не пугайся.. Юноша поменялся позициями и встал на постель коленями, взяв того за голени и положив их на свои плечи. Резкий толчок. Коля томно вздохнул и на мгновение сжался. Ещë пара толчков, и Достоевский вышел из него, кончив ему на живот и сжав ляжки почти до синяков. — Вот.. и всë.. — тяжело дыша, прошептал аметистоглазый, уткнувшись в Колину лодыжку. — Ты умница.. Гоголь же жмурился и сжимал постель. Через какое-то время Фëдор сходил на кухню за салфетками и вытер обоих. Одевшись, он взял блокнот с пола, пока Коля пытался отдышаться,и прочитал текст, написаный там. «Я понял ту тему, но ты особенно прекрасен, когда заботишься обо мне)». Глянув на Гоголя, Достоевский обиженно фыркнул, но сказал лишь: — Говнюк. Ладно, выйграл спор. И написал одно слово своим красивым изогнутым почерком: «Волшебный» и добавил пару четырëхконечных звëзд, написав перед ними «Ты —». Так глупо, но мило. Коля бы визжал от счастья, если б мог. «Ты ближе, я знаю - Ты свяжешь руки за спиной. Чуть ниже, и я та-та-та-таю, Я от самой-самой неземной...».