ВАМПИРИЯ

Вампиры дружною толпой Решили захватить наш мир людской. — Скажи-ка, дядя, ведь недаром Земля, спалённая пожаром, вампирам отдана? Ведь были ж схватки боевые, Да, говорят, ещё какие! И монстры тухлые, гнилые клыками щёлкали своими. Их предводитель — злобный Арго И матерился, и кричал, сожрать людей всех обещал». — Да, бля, замучились мы круто! Ты б посмотрел на это чудо: Глаза, как плошки, зубы — нож! Такого вряд ли чем проймёшь! И воют они словно волки, И им не нужно самогонки! Им только крови подавай! Их предводитель — раздолбай Держал колонию людей В огромном замке.И блядей. Что б после сытного обеда Вогнать кому-нибудь торпеду. И вот они, всем скопом сразу Решили всем внести заразу: Хотели каждого куснуть, По литру крови отхлебнуть. Уже к трёхтысячному году Пришёл пиздец всему народу. Те, кто людьми ещё остались В подполье быстренько съебались. И Арго — властелин вампиров Стал править своим гадским миром. Но царство было велико. Кормить всех было нелегко. И он придумал заменитель (Вот, падла, умный был правитель) Но эту формулу чудную Он в голове всегда держал, И этот самый заменитель На чёрном рынке продавал. Но предводитель просчитался: Отряд стройбатовцев остался. В тайге холодной и глухой Он спал под коркой ледяной. Каким-то образом, случайно, К ним самогон попал нечаянно. И капли той живой воды Впитались в вековые льды. Они проснулись, обалдели, На мир взглянувши, охуели. И выпив самогонку эту Пошли бродить по белу свету: Ведь надо ж чем-нибудь догнаться, Чего-нибудь ещё нажраться. Они схватили снаряженье И по команде боевой Из леса мрачною толпою Пошли походкой строевой. В лесу плутали очень долго, Но не нашли нигде дорог. Далёко эхо разносило Отборный мат и скрип сапог. И через месяц, но не раньше, На пузах выползли из чащи. «Что за хуйня, ебёна мать? Нигде народу не видать! Где бы надыбать самогону?» Солдаты стали размышлять. И командир их стал орать: «Что происходит, вашу мать! Сейчас хотя б за пол-литрушку Отдал бы чёрту ваши душки! Ну не отряд, а детский сад! Куда пропал разведчик, гад? Не видно уже двое суток! Он чё! Попал на проституток?! Когда же, мать твою ети! Он соизволит всё ж прийти, И доложить по полной форме, Что под контролем всё и в норме, Что он нашёл уже старушку, Которая нальёт по кружке! Нет, я здесь думаю за всех! Не наводите, бля, на грех! А то раздену до носок И по-пластунски марш-бросок! И будете вы здесь елозить И свои задницы морозить! Ну, что притихли, сучье племя? А ну-ка быстро снять шинели!» Солдаты стали раздеваться. Им было некуда деваться. Но голос тонкий проскулил: А мож не надо, командир?» Тут главный лыбу растянул, Свою ширинку застегнул. В штаны ведь стало задувать, И член его стал замерзать. Вдали он точку увидал,       Зубами зло заскржетал.       А как разведчик показался,       Начальник прорычал: «Нарвался!       Ты где шатался, твою мать?       Тебя за смертью посылать!       В барделях, что ли ошивался?       За всех, как видно, отдувался?!       Где самогонка? Где жратва?       Все щас загнутся, как ботва!       Вообще, что происходит здесь?       Мы можем где-нибудь осесть?»       Разведчик бледный, чуть живой,       Молчал сначала, как немой,       Потом промямлил командиру:       «Тут, где ни плюнь, одни вампиры!       Здесь этих тварей расплодилось!       Мне кажется, жратва накрылась!»       Солдаты начали галдеть,       По сторонам стали смотреть,       Штаны повыше подтянули,       Обратно в лес чуть не махнули.       Упала челюсть командира,       И на снегу так и застыла,       И округлились его глазки…       Но всё ж, хотелось и колбаски,       И поплевав через плечо,       Сказал отряду: «Ну и чё?!       Сейчас пойдём, поймаем гада,       Зажарим. Жрать же чё-то надо?!       Ребята! Нам не привыкать!       Не с голодухи ж помирать?!»       Они цепочкой растянулись,       За командиром потянулись.       И, прошагав так, метров пять,       Они услышали: «Вот блядь!»       Там, впереди, у двух берёз       В могиле рылся кровосос.       Тут командир начал шептать,       И всем приказы раздавать:       «А ну-ка быстро рассосались,       Лопаты взяли, окопались!       Добыча в руки к нам идёт.       Ты чё застыл, как идиот?!       Ты чё, как в первый раз женатый?!       А ну давай! Маши лопатой!»       Вампир у краешка застыл,       В могилу сопли напустил.       Он чью-то руку доедал,       И с морды слюни утирал. При вид еэтого ебала У всех в желудках заурчало. Разведчик, чувства не сдержал, Ему лопатой в морду дал… Лопаты были непростые, Солдаты были чумовые, И, накурившись как-то раз, Сожрали весь они запас. Лопаты тоже в ход пошли, Потом их утром не нашли. Решили новые отлить, Над командиром подшутить: Их серебром они покрыли! Такую феню замутили! А командир, увидев плавку, Подумал, что пора в отставку. Велел осину им спилить, Древко к лопатам прикрепить… Тогда не думал командир, Что попадётся им вампир. Это сказки для дебилов, Что серебро — не для вампиров! Вампир в могилу пизданулся, Не долго думая, загнулся. Пусть же узнает эта блядь: Нельзя могилы ковырять!!! Они костёрчик расхуярили, И мигом эту тварь зажарили. А подкрепившись так, немного, Засобиралися в дорогу: Ведь надо эту дрянь запить, И самогоном всё залить! Чтоб этот самый антидот       Обезопасил бы живот.              Арго не чувствовал грозу,       Сидел и ковырял в носу.       Откуда ж было знать ему,       Что приходил пиздец всему!       Что по тайге людишки шлялись,       Его вампирами питались.       Хоть мясо было несъедобно,       Но эти жрали что угодно!       Он про стройбатовцев не знал,       Спокойно на горшке дремал.       По замку кучей бляди шлялись.       Они к Арго ид доебались:       «О чём задумался, правитель?       Давай, что ль, жахнем заменитель?»…       Но обожравшись этой дряни,       Арго покрыл их всех хуями:       «Ишь, распустилися, блядищи!       Пошли бы, убрались почище!»       И бляди загалдели все:       «Ты охуел, что ли совсем?!!!»       «Ишь! Расшумелись!» — гаркнул он:       «А ну, пошли отсюда вон!»       И когда бляди тихо вышли,       К Арго толпой попёрли мысли:       «Чего б такого натворить?       Кому б ещё пизды валить?!       Слугу сюда, что ли позвать?       Его, что ль в жопу отъебать?»       Хотелось новых впечатлений,       И всяких диких извращенй.       Подумал, почесал в затылке,       Решил открыть ещё бутылку.       Вот, глоток, ещё глоток,       Плюнул Арго в потолок,       Но плевок не долетел,       По плечу его задел.       Посидел, повытирался.       А к утру совсем нажрался.       Он ещё одну допил,       Почему-то загрустил.       И подумал: «Вшу мать!       Чем же мне себя занять?!       Человечка, что ль, позвать,       И к лошадкам привязать,       Пусть они по полю скачут,       Разрывают эту блядь.       А я буду наблюдать,       Наслаждаться и визжать!»       Мысль вселяла в душу радость,       Но, увы, какая жалость,       Лошадей ведь всех сожрали,       Всех вампиры разодрали!       Новая мысля пришла,       Арго в чувства привела:       «Может мне залезть на башню,       Подстеречь кого-нибудь,       И ему по наглой роже       Кирпичом КАК пиздануть!!!       Пусть придерживает прыть,       Выбирает, где ходить,       Чтобы мне не попадаться!       Знал бы: можно и нарваться!!!»       Солнце в окна засветило,       И Арго совсем накрыло.       И сквозь пьяное сознанье       Проникает пониманье,       Что пора б и закругляться,       Закрыть шторы и проспаться.       Вязв любимую игрушку,       Взбив, как следуют подушку,       В гроб улёгся тихо спать,       Стал барашиков считать.       Он с пол-сотни насчитал,       И спокойно задремал.       И приснился вдруг ему       Страшный сон, как наяву:       Что он совсем обыкновенный,       И не крутой, не охуенный.       Что недовольные вампиры       Кричат ему: «Арго на мыло!»       И бродит он всеми забытый,       И весь помоями залитый,       Хромой, косой, больной, кривой,       А за ним вампров строй.       И все его бьют, пинают,       Совсем его не уважают.       И вот, как-будто ниоткуда       Явилось к нему чудо-юдо       В пятнистой форме и с лопатой       Какой-то хуй большой крылатый.       И говорит: «Поберегись!       Ты от людей — то отъебись!       А ну-ка, собирай монатки,       И дуй, чтобы сверкали пятки!       А то, как разойдусь сейчас!       Сюда послушай, пидорас!       Лопату в зад как засожу!       И ею там пошебуршу!»…       В поту холодном он вскочил,       Свой гроб со страху намочил,       Игрушку в клочья разодрал,       И во весь голос зарыдал.              Пока правитель сны смотрел,       И сопли на рукав вертел,       Отрядик в тридцать человек       Продолжали свой набег:       Они добрались до жилья,       Где самогона до хуя.       Там всех вампиров перебили,       И выпили, и закусили.       Уже, наверно, день шестой       Продолжался их запой.       И вот в разгаре этой пьянки       На бошках их свернуло планки.       И стали они тут чудить,       И в хате этой всё крушить.       А командир им всё орал:       «Да я вампиров в рот ебал!       Я вампиров растерзаю!       Всех их на хуй намотаю!»       Солдаты клич тот подхватили,       Ещё по кружке залупили,       И стали быстро собираться,       Пока была охота драться.       План атаки обсуждали Словно бабки на базаре. Командир к ним подошёл И такую речь повёл:       — Есть сведенья: один мудак       У них правитель, вроде как.       Он всем командует, гандон!       Среди вампиров главный он.       — Его бы нужно замочить,       И всех людей освободить!       — Блядей где бы отыскать…       По-очереди их отъебать.-       Сказал разведчик, не стерпел,       Он очень трахаться хотел.       Его все хором подхватили:       — Дааа! Блядям сейчас бы все всадили.       Это, бля, тебе не шутки       Столько лет без проститутки! —       И задумались солдаты,       Размечтались о блядях,       Замолчали, загрустили,       Почесали все в мудях.       Командир очнулся вдруг:       — Где же боевой ваш дух!       Приуныли чё, ребята?       Кто мы? Тряпки, иль солдаты?!       Почему не веселы?       Чё хуи все на пол свесили?       Хватит вам дрочить под стол!       Уж изгадили весь пол! —       На стол ногу он поставил,       Пьяным голосом добавил:       — Ну-ка, быстро всё собрать!       И обратно запихать! —       И, с последними словами,       Пизданулся вверх ногами.       Сапоги свои снимая,       Он промямлил, засыпая:       — В общем, чё тут говорить?       Разведчик, дай-ка покурить.       Разведчик, к слову так сказать,       Много мог чего достать,       Но откуда доставал?       Этого никто не знал.       В недрах потаённого кармана       В этот раз была марихуана.       Косяки они забили,       Кайфанули, закурили.       И солдаты по немногу       Пришли к такому вот итогу:       — Нужно город окружать,       Провиант у них забрать       Как в блокаду Ленинграда       Без жратвы сидят пусть, гады!       Так они сидели, пили,       Говорили и курили,       Всякую хуйню несли,       Лишь под утро спать легли.       Утром кое-как поднялись,       Похмелились, оклемались,       Самогоном запаслись,       И в дорогу собрались.       В жопу пьяный командир       Всю дорогу пропиздил:       Всё учил солдат, как жить,       И велел на ус крутить.       Так до города дошли,       И в засаде залегли.              Ну а в городе повстанцы.       Все отменные засранцы.       Жили средь мочи и кала       В подземелье у вокзала.       Они боролись с вампиризмом,       С фашизмом, даже с коммунизмом.       Со всем боролись, с чем могли,       С чем не могли, боролись тоже,       Но выходило им дороже.       Их предводитель Джин Джиар-       Приколист и хулиган-       Фигнёй он всякой занимался,       Вампирам в руки не давался:       То насрёт на гроб крестом       И злорадствует потом,       То распустит всех людей,       То оттрахает блядей…       А после дня рабочего,       После сна и прочего,       Он бежал к девице Саше,       И с восторгом диким ей       Он рассказывал как много       Сделал нынче пакостей.       Саша — девочка простая,       Не блатная, не крутая,       Проживала в своём мире:       В комнате три на четыре.       Дурой местною была,       Жить без смеха не могла,       С головой хоть не дружила,       Но красавицей слыла:       Лицо её, как две луны,       И щёки со спины видны.       Три волосины в шесть рядов —       Вот весь волосяной покров.       Глаза горели, как опалы,       Но в них чего-то не хватало.       Фигура там была что надо,       Но слишком много было зада.       И эта Саша, не соврать,       Любила тело оголять.       Она в купальнике ходила       На весь штаб ужас наводила.       И мышцы пёрли ото всюду,       Как — будто горбы у верблюда.       Её дружком был атаман.       Он от неё всех отгонял.       Он для себя её берёг,       Но сделать с ней ничё не мог:       Лишь он на что-то намекнёт —       В зубах появится пролёт.       Он без зубов ходил, шипел,       О лишнем думать и не смел.              Саша, только лишь проснётся,       И с постели наебнётся, То все шторы раскрывает,       Чем повстанцев донимает.       Солнце помещенье освещает       И народу очень спать мешает.       Без компании повстанцев       Саша вовсе не скучала.       Поднимать всех утром рано       Чувство долга заставляло.       А повстанцы не любили,       Когда рано их будили.       Они рты все раскрывали       Сашу матом покрывали.       В общем, Саша всех достала,       Хоть и жопу оголяла,       И решили они миром       Сплавить девочку вампирам.       Вот однажды на собранье       Дали Саше спецзаданье:       Должна к Арго она пробиться       И вампиршей притвориться,       А как только солнце встанет       Пусть все шторы открывает.       Саша очень была рада       Больше ей ничё не надо.       Она прыгала, скакала,       Песни матом распевала.       Заебала эта баба!       Её выперли из штаба. ***       Арго ходил рассерженный       И сном своим поверженный       С утра он ничего не ел,       И с голодухи охренел.       Он был ужасно суеверный,       К тому ж имел характер скверный.       Метался ночью как в бреду       И жопой чувствовал беду.       Он под кровать свою залез,       Достал заныканный обрез       И стал покои охранять       Никого в них не пускать.       Он посылал в пизду всех слуг,       Подстрелил блядей-подруг.       Из-за плохого сновиденья       Арго испытывал испуг.       Когда ж пришёл слуга с докладом       Арго огрел его прикладом.       И хоть слуга и был вампиром,       Навек простился с этим миром.       Правитель вовсе одурел       И страшным голосом взревел:       «Ну! Пиздюлей ещё кому?       Заходи по — одному!»       Испугавшись пиздюлей       Притихли слуги у дверей.       Им, конечно, не резон       Лезть к начальству на рожон.       И умолкли бляди рядом,       Повернувшись ко всем задом,       Никого не замечали,       Тихо заменитель жрали.       Во всём замке, в склепе словно,       Тихо стало и безмолвно.       Но от тишины такой       Властелин стал сам не свой.       Чтоб злость свою унять       Решил правитель пострелять.       Он подошёл к окну поближе,       И жалюзи поднял повыше.       И на винтовку как сумел       Одел оптический прицел.       Цель найдена, курок уже взведён,       Арго затих, но что же видит он?       Под стенами его дворца       Гуляет девица — краса,       Фальшиво что-то напевает,       И лихо попою виляет.       Блядей, кто во дворце живёт,       Правитель знал наперечёт.       А это кто? Какая блядь       Осмелилась его пленять?       Правитель замер, чуть дыша.       Убрал обрез свой, не спеша.       Она метнула в его окна       Взгляд сексапильный с поволокой,       Вздохнула грудью мощной томно,       Качнула бёдрами нескромно.       И Арго понял, что попал,       Что лишь о ней одной мечтал.       Опомнившись. Он прокричал:       «Эй, слуги, чёрт бы вас побрал!       Приведите мне ту кралю,       Что под окнами гуляет!»              Арго томился в ожиданье.       И чуть не потерял сознанье,       Когда слуга в покои ввёл       Великолепное созданье.       «Кто ты, нимфа? И откуда       Средь вампиров это чудо?»       Саша только засмеялась,       Застеснялась и замялась.       Но не знала, что сказать,       И решила промолчать.       Лишь глазами всё сверкала       И зубами скрежетала.       Ей понравился правитель       Всех вампиров повелитель.       Ох, какой мужчина был!       С ним в сравненье не входил       Ни один из всех повстанцев —       Голозадых оборванцев.              Вот сверкнули плотоядно       В темноте его клыки,       Похотливо заплясали       В глазках Арго огоньки,       Потянулась плотоядно       К Саше бледная рука,       И она, в силу привычки,       Как дала ему пинка….              Арго очухался не скоро,       Уж небо озарил рассвет.       Поднялся, вправил себе челюсть,       Клыки упали на паркет.       Под рёбрами болело что-то       Совсем не видел правый глаз.       Арго почувствовал себя       Боксёрской грушею сейчас.       Он огляделся левым глазом.       Вокруг царила полумгла,       Но Сашу он заметил сразу —       Она в гробу его спала.       Он на неё не обижался,       В конце концов, он сам нарвался.       Не надо было приставать       И свои руки распускать.       Он подошёл к храпящей Саше       Одеяльце своё взял,       И ушёл спать на кушетку,       Чтоб не получить фингал.              ***       Тем временем, залёгшие в засаде,       Стройбатовцы страдали сушняком.       И частенько самовольно       К ближайшей речке бегали тайком.       На этом самом водопое       Их повстанцы засекли.       Они как раз на это место       Справлять нужду свою пришли.       В штаб, конечно, доложили,       Быстро слежку снарядили.       Следаки всё узнавали,       Как сюда войска попали,       Новости все с пылу, с жару       Доносили Джин Джиару.       Теперь он знал наверняка,       Что стройбат издалека,       Месяц он лежит в засаде       В ожидании броска.       Что вампирами питаются,       Самогоном упиваются,       Все страдают сушняком       И к речке бегают тайком.       «Вот так войны! Вот так рать!       На вампиров им насрать!       Не боятся этих гадов!       Жарят их, ебёна мать!»       Атаман велел повстанцам       К войнам этим не соваться.       Спутают, вдруг, ненароком,       И сожрут, как вурдалаков.       Лучше будет затаиться,       Возле замка не светиться,       Если станут воевать,       Им тогда не сдобровать!       Все повстанцы вмиг собрались,       И с дозоров поснимались,       Нет, они не испугались,       Просто от греха смотались.       И с тех пор вестей от них       Нету вовсе никаких.              У солдат штиль перед бурей       Все сидят и молча курят.       С самогона все сдурели,       На вампирах разжирели. Долгожданный час настал, Командир приказ отдал: «В наступление, ребята! Не спасётся враг проклятый!» Хоть солдаты обленились, За оружье вмиг схватились. Командира все боялись, И перечить не пытались. Каждый был осведомлён, Как ужасен в гневе он. До столицы стометровку Пробежали очень ловко, А потом, раззявя пасть, Брели, пытаясь не упасть. Задыхаясь и шатаясь, Обильно потом обливаясь, Стройбатовцы себя ругали: «Зачем мы эту пакость жрали?!» На подходе к КПП Войны были не в себе. Глупо поступил вампир, Что дорогу преградил. Озверевшие солдаты Лихо вскинули лопаты. И упырь, клыки попрятав, Убежал к своим ребятам. Он вопил, что было силы: «Пожиратели вампиров!!!» Упыри, как услыхали, Зенки все повылупали, А у слабеньких по силе Приключилась истерия. Отряд ломился напролом КПП уже снесён. Теперь очередь за малым — Упырей загнать в подвалы. Там их всех позакрывать И жратвы им не давать. Пусть помучаются гады. Так им, сволочам, и надо. Тем временем утро настало, Солнце над городом встало, Вампиры попрятались лихо, Теперь же, поди-ка, найди их! Солдаты тоже притомились, Без сил на травку повалились И командир их подобрел, Даже песенку им спел. Спать на солнце не смогли, И в тенёк переползли. А в теньке их командир Чуть простуду не схватил. Он вдруг начал замерзать, И зубами стал стучать За него переживали Из-за этого не спали Костерочек развели, Его к огню перенесли. Часового снарядили, Чтоб следил за командиром. Все измучились, устали И без задних ног упали. Часовой нёс службу честно, Патрулировал всю местность, Сон друзей оберегал, Но присел и задремал. Погас костёр, и воцарился мрак, И из овражка выполз враг. За часовым он наблюдал, Когда заснёт он ожидал. Тихонько сзади он подкрался, К солдатской шее присосаться … Но вместо крови вдруг в него Полился чистый самогон! Вампир сначала подавился, Потом от шеи отлепился, Сделал судорожный вздох, Наконец упал и сдох. Когда проснулся часовой Увидел труп перед собой, Так понять и не сумел, Отчего тот околел. Однако, командир, как Холмс В сию загадку ясность внёс. Дедукции он метод применил, Причину смерти упыря установил. Он констатировал, на удивленье «Алкогольное отравление»! Так вот вычислил отряд, Что их кровь для монстров — яд. *** Утро! Солнце день чудесный Предвещает! Саша в замке шторы По привычке открывает. Встала Саша очень рано, С петухами, Огляделась полусонными глазами: Ей не нравилась, царящая здесь мгла, И она предприняла то, что смогла. Вот запахло в коридорах гарью, От того, что загорелись твари, Они метались по дворцу, не понимая, Откуда же на них напасть такая?! Сашу суета не донимала. Спокойно она шторочки снимала, И складывала их в большой мешок, Чтоб их закрыть уже никто не смог. Арго проснулся, услыхавши вопли. Открыл глаза «О, ужас! Солнце в окна!» Хорошо, что не в гробу он спал, Ведь гроб его у самого окна стоял. А так, кушетка в уголке, В укромном тёмном холодке. Но что за блядство! Кто посмел? Кто погубить его хотел?! Кто мог войти, пока он спал, Не побоясь нарваться на скандал? Подобных не было средь слуг, Он исключил блядей — подруг. Уж эти-то не стали б так стараться, Им лишь бы заменителя нажраться. Кого тревожит так персона наша? Но, погодите, где же Саша? Догадка молнией пронзила мозг, И сразу накатила злость. Он встал с желанием её найти, Но солнца свет мешал пройти.В лучах его он мог сгореть, Пришлось ему до темноты сидеть. *** К замку солдаты бодро шагали Вампиры дорогу им не преграждали Что б время на поиски зря не терять, Был отдан приказ «Дворец штурмовать!» Смеркалось уже, когда куча солдат Остановилась у запертых врат. Но врата — разве преграда? Подкоп — вот всё, что надо! А что б никто их не поймал Решили лезть через подвал И увесистый замок Остановить солдат не смог. Лом разведчик взял с собой. Из петель замок долой, Спичка чиркнула во тьме, Вздох раздался в тишине… Такое увидеть не ожидали: Бочки в тёмном подвале стояли. На этикетках написана с краю Какая-то формула, очень чудная. Разведчик сказал: «Там, наверно, вино. Известно, что в бочках хранится оно» Солдат возразил: «Там написано — ОН, Значит, скорее всего, самогон». Командир не стал гадать, Начал бочки открывать. Он напиток в рот набрал, Там его побултыхал, Горло им прополоскал, И, задумавшись, сказал: «Пил я многое, но всё ж Ни на что он не похож. И по мозгам он не даёт, И вкус, как кто нагадил в рот. Но чтоб вампиров победить, Придётся эту гадость пить. Пусть помрут от нашей крови!» Командир нахмурил брови: «Чё стоите? Начинайте! Время даром не теряйте!» Солдаты морщились, но пили, И вскоре всё опустошили. И вправду, толку было мало, Лишь только в животах урчало. «Это чё за хуета? Не вставляет ни черта!» Солдаты раздосадованы были: Что пили, что не пили. Кончался спиртовой запас в крови. Воспользуются этим упыри. Но командир сказал: «Не унывайте! Свои зады живее поднимайте! Чтоб не смели они гадость гнать Я предлагаю жопы им надрать»! И с криком «УРА!» они дружной толпой Помчались по лестнице винтовой Всё выше, и выше, и вот они — залы, В которых отродье врагов обитало. Только вот странно, вокруг — никого, Вампира не видно ни одного. Но, нечего зря гадать, Надо тщательней искать. И через некоторое время Они нашли большие двери. У двери мужичок дремал. Солдат ему вопрос задал: — Милейший, подскажи ребятам Чьими будут эти вот палаты? Мужичок с достоинством ответил: — Правителя Арго палаты эти? Он сейчас изволит отдыхать, И велел, к нему не допускать. Вы чего шатаетесь тут стадом? И какого хуя вам здесь надо? Главный сделал шаг вперёд И такую речь изрёк: — Эй, мужик, ты дуру не валяй! Двери поскорее открывай! Мы пришли не лясы тут точить, А с намерением замок захватить! Тут мужик глазами хлоп, А потом в палаты скок, Запер двери на замок, Притаился и молчок… *** Когда дворецкий дверь закрыл Арго с кушетки подскочил: — В своём уме ли ты, дебил, В мои покои завалил?! Дворецкий молвил: «Повелитель Там выпили весь заменитель, И это, видно, те солдаты, Которые за дверью, у палаты. Они убьют нас, это точно, Схорониться надо срочно! И не мешкая, дворецкий, Ринулся за занавеску. Правитель сунул руку под кровать И спешно стал оттуда доставать: Обрез, винтовку, автоматы, Кинжалы, пули и гранаты, Базуку, пулемёт «Максим», А также пистолет, и иже с ним. *** Поняв, чрез несколько минут, Что двери им не отопрут, Солдаты принялись стучать, В ответ Арго им стал кричать: «Вы что, блядь, суки, охуели?! Хорош выламывать мне двери! Отсюда на хуй уходите! Во мне вы зверя не будите!» Командир такую ёбань не любил, В таком тоне с ним никто не говорил. Вдруг он весь багровым стал, И в ответку проорал: «Я твой рот наоборот! Ты не зли меня, урод! В гневе страшен я, поверь! Открывай, паскуда, дверь!» Из-за двери крик раздался: «Буду бля, живым не дамся!» После выстрел в двери грянул, И отряд назад отпрянул. Это последнею каплею стало, У командира забрало упало, С криком «Вперёд», он высадил дверь. Путь был свободен в залу теперь. Правитель к бою был готов, Во всеоружии встречал врагов Но тут увидел он солдат, И выронил вдруг автомат. Но не в страхе было дело, В драку ринулся б он смело Но что-то знакомое было в ребятах, В этих чуть-чуть нетрезвых солдатах. Знакомые лица, знакомый прикид, Знакомое что-то главный кричит, Последнее, что запомнить он смог — До боли знакомый солдатский сапог. И в замутнённое сознанье Толпой вошли воспоминанья: Как в доблестных войсках служил, Как форму, сапоги носил, Как он на тумбочке стоял, И как с разведчиком бухал. Вдруг за шиворот закапала вода И глаза Арго открыл тогда, Прошептал правитель, чуть живой: «Вы чего, ребята, я же свой» Сознанье его снова покидало, Но вовремя тут Саша прискакала. И от стройбатовцев собой Его закрыла как стеной. «Здесь надо что-то посерьёзнее лопаты» Подумали притихшие солдаты. Саша Арго на руки взяла На кровать его перенесла Положила и накрыла, И заботой окружила: Болячки йодом прижигала, Иглою раны зашивала, Наложила жгут и шину, Напоила мочевиной. Арго в припадке болевом На койке гнулся колобком, Но хватка Сашина железна, Здесь вырываться бесполезно. Арго закатывал глаза, Но ничего не мог сказать, Отборным матом лишь орал Искусно, словно генерал. Этих слов не позабыл Лишь тот, кто в армии служил. Переглянулись меж собой солдаты: Неужто, Арго вправду из стройбата? Но как же это получилось, Что он правитель? Что случилось? Их от раздумия отвлёк Осипший женский гоосок: «О, бля! Живые мужики!» И звонко щёлкнули клыки… Желание солдат накрыло, Впустую все приказы командира, Срывая форму, они бросились в атаку, И вскоре бляди все стояли раком. Пока солдаты в жаркой схватке Теряли разума остатки Их командир всё глотку драл. Короче, баб он проебал. Когда, заткнувшись, он вокруг Не обнаружил лишних шлюх, Он цепким взглядом зал окинул, В поисках альтернативы. И тот же час заметил он Шевеленье у окон. Там за длинной занавеской Прятался вампир-дворецкий. Нельзя сказать, что командир Уж очень мужиков любил, Но на безрыбье даже мясо — рыба. Дворецкий, так дворецкий И на том спасибо. Дворецкий очень испугался, От страха чуть не обосрался, Но видя командира дикий взгляд, Покорно предоставил ему зад. И командир в порыве страсти Едва не разодрал его на части. А после секса командир Пофилософствовать любил: «Вот так жизни поворот! Вот так финт! Ебаться в рот!» Он дворецкого обнял: «Я же вас, вампиров, жрал! Поступал недальновидно! За солдатиков обидно. Надо было приказать: Сначала трахать, потом жрать» Блядей солдаты, как хотели Отодрали во все щели. И, довольные собой Улеглись все спать гурьбой. Бляди же так рады были, Что про кровь совсем забыли, К солдатам лезли целоваться, И предлагали всем нажраться. Командир вздохнул лишь грустно: «Заменитель — эт невкусно» Вдруг Арго открыл глаза, И невнятно так сказал: «У меня есть самогон. В тайнике припрятан он» Люди все, кто были в зале Прожгли правителя глазами. Один вопрос читался в них, Один и тот же «Где тайник?» Арго вредничать не стал, Пошёл с командующим в подвал, Что-то где-то покрутил, И легко тайник открыл. Это сон, или виденье? Или может наважденье? И не верится глазам: Как чистейшая слеза В запотевшем бутыльке Притаился в холодке Стопроцентный самогон. Так и манит к себе он. Окрылённый командир К самогону подскочил Нежно, нежно приобнял, И наверх с собою взял. С бутылки вековую пробку Командир срывает ловко, И спиртовые ароматы Вдыхают бляди и вампиры, и солдаты. Вдохнув пары, Арго поднялся, И к блядям доколебался: «Эй, шалавы, поспешите — Закусон соорудите: Сала, лука и соленья!» Молчат бляди в изумленье «Что такое закусон? Что представляет собой он?» За всю жизнь ещё ни разу Такого не было приказа. А Арго и сам не знает, Чего блядям надоедает И с чего это вдруг он Какой-то хочет закусон? Очевидно, без приказа Память действует не сразу. Но свою неправоту Арго признать невмоготу И поэтому он топнул, Выгнал шлюх, и дверью хлопнул. «Чё за хрень, ебёна мать! Мы чё, закуску будем ждать?» Видимо, такой расклад Не устраивал солдат. Но Арго не стал мудрить, Приказал он всем налить, И себя не обделил, Зря что ль столько лет хранил? В жизни командир попил Алкоголя всякого Думал он, что всё спиртное В общем одинаково, Но выпив этот самогон, Он был сильно впечатлён: Не какая то сивуха Заструилась ему в брюхо. Помня бочки и подвал, Такого он не ожидал: В пищевод потёк нектар, Вызывая в чреве жар, Прокатился по ногам, И так шарахнул по мозгам, Что командир осоловел, И на креслице присел: «Вот так крепость! Ни хуя! С рюмки не пьянею я!» А Арго опять налил. Второй тост провозгласил: «За присутствующих дам» Со второй нажрались в хлам. Как говорится «Вспомни говно, Тут и появится мигом оно». Бляди скромно появились Постучались, извинились. И поставили на стол Настоящий закусон. Солдаты их благодарили И штрафную им налили, Только бляди пить не стали Сколько б им не предлагали. Арго поднялся между тем И налил по третьей всем. То, что потом происходило Память никому не сохранила. *** Как приятно и тепло, Солнце светит на ебло. И истома во всём теле. Что такое в самом деле? Отчего всё так приятно? Арго было не понятно. Приоткрыл глаза, и что же: Солнце светит прямо в рожу! Ну а он спокойно спит, И не тлеет, не дымит. Голова, пиздец болела! С ней болело и всё тело. Если он не исцелился, Значит, в человека превратился. Только как же это так? Он понять не мог никак. Там, где бессильна медицина, Не разработана вакцина, Не помогают ни шаманы, Ни их лихие барабаны, Где бесполезны все обряды, Микстуры, травы, зелья, яды, И молоко единорога. Когда осталось лишь тревога. Когда больного не спасти, Когда лекарства не найти. Оставьте все свои сомненья. Есть верное одно решенье. Ведь всё, чем болен человек Из года в год, из века в век. Лечили чудом лишь одним. И сей продукт незаменим. Ему названье — самогон! Воистину всесилен он! И вот Начался переворот. Все вампиры обратились И в людей попревратились. Самогон их очищает В человеков превращает. Люди же, что его пили, Про спиртное позабыли. Упыри, вампиры, нежить Нам встречаются всё реже. Везде видим мы людей, Мужиков да баб-блядей. И все молвят как один: Мир для всех теперь един! Как же нам всем повезло, Миновало нас всех зло, Ах, Арго, ты наш спаситель! Ты же наш освободитель! Как же ты нам мил и гож! Где же лучшего найдёшь! — Эй ты, дядя! Хватит гнать! Ты не мог всё это знать! — Я в отряде том служил, Самогон чудесный пил С той поры, поверь, не вру, Капли в рот я не беру. Тогда я был писарчуком И всё записывал тайком. Арго поведал нам о том Как он стал таким хуйлом Только длинен сей рассказ Его скажу в другой я раз. Правитель для меня потом Выстроил отдельный дом, Телохранителей приставил, И писать меня заставил Преданья старины былой, Чтоб вспоминать его порой.