уфа — питер

Летнее солнце печет голову, духота и отсутствие какого-либо ветра делают ситуацию ещё хуже, чем она могла бы быть. Дышать нечем совершенно, настолько горячий воздух, что хочется спрятаться в морозилке где-нибудь. Лето в этом году выдалось какое-то слишком тёплое. Даня не жалуется, конечно, это в любом случае лучше, чем зима, когда у тебя отмерзает всё за секунду после выхода из подъезда. Да и летом много свободного времени: гуляй, сколько хочешь, где хочешь и с кем хочешь, у всех дела сразу пропадают. При условии, конечно, что никто никуда не уезжает на всё лето, например, в деревню или куда-то на отдых с родителями заграницу. Кашин бы тоже хотел так, только вот возможности нет, но оно может и к лучшему даже. Скучновато бывает порой, правда, но это легко поправимо было.       — Здарова, Дань, — но вдруг откуда ни возьмись Илья вылетает из за угла. Весь красный, запыхавшийся и пытающийся отдышаться, — сорян, задержался чуть-чуть. Илья всегда своей пунктуальностью отличался, и никогда почти вовремя не приходил. Постоянно то одно, то другое. Случайно выходит, и раньше это раздражало, сейчас же лишь усмешку вызывает. Слишком уж давно они знакомы, чтоб удивляться или обижаться на это. Уже дело привычное.       — Я бы удивился, приди ты вовремя.       — Пошёл ты. И вот когда они встречаются, то успевают за день половину города обойти, не забыв встретить почти всех своих знакомых: кто-то с собой зовёт, кто-то просто здоровается, да дальше идёт, но их всех Кашин считает не больше, чем знакомыми. А вот Илью чуть ли не братом своим считает, слишком они уж во многом похожи, да и вместе через многое прошли. С первого класса вместе учились, как никак. Сначала он Дане странным показался: активный, тактильный, постоянно шутил и смеялся громко, вечно что-то Дане рассказывая. В младших классах дрались даже, ругались бывало, но происходило это из-за нервности Даниной и злости из-за того, насколько сильно Илья прилипнуть к нему мог. Как-то потом и сдружиться удалось, и Данила правда считает этот день одним из лучших.

***

Илюха, 04:02 Вечером к падику моему полходи я тебе такое расскажц Кашин уже спать собирался, как вдруг сообщение от Ильи получает. Смеётся тихо с того, что друг себе уже приключений на жопу найти успел, и как у него это выходит? В любом случае уже было интересно узнать, что же такого могло за одну ночь случиться. Да и судя по опечаткам в словах он там далеко уже не трезвый. Нет, Даня решил, что хотя бы сегодня пора бы в трезвом уме остаться, а то так и статус алкоголика можно себе заработать с его то постоянным желанием выпить. Каждая история Ильи – отдельный вид искусства, постоянно что-то новое. Хотя общих историй тоже немало, просто так получается, что иногда Данила может что-то упустить из-за своих дел или плохого самочувствия. Жара даёт о себе знать, и только за такие моменты парень терпеть лето не может, потому что даже не выйти нормально: моментально голова болеть начинает. Поэтому чаще всего они ближе к вечеру собираются, чтобы не так ебано себя ощущать.       — Ну, что там у тебя уже стряслось?       — Решил я, значит, в бар сходить, ну давно меня там не было и я решил, что пора, — следующие полчаса или даже час обещали быть интересными. Коряков активно пересказывает всё происходящее: кто кому в морду заехал, на кого ментов вызвали и с кем он уже успел познакомиться, — пацан там ещё прикольный такой был, всякую хуйню нес, мы с ним потом в другое место поехали. Он не отсюда, это я точно помню, на лето приехал.       — Чё за пацан?       — Руслан зовут. Мы с ним толком не пообщались, но…, — и резко замолкает, в телефон уткнувшись, и, как кажется Дане, сообщение читает пришедшее. Потому и ждёт, чтоб тот дальше свою речь продолжил, слишком уж заинтересовал, — он подойдёт скоро, ты же не против? Неожиданно. Кашин друга оглядывает, не зная, что и ответить. Лишь головой отрицательно машет, что сделать то теперь, если о встрече договорились. Ладно, он никогда не сомневался в своем друге. Не должен он был с человеком, которого знал ночь, сдружиться, если бы он был каким-то не таким. Интересно стало теперь на Руслана этого посмотреть. И где-то через час в поле зрения появляется силуэт, что движется четко к двум парням, что на лавке сидят, покуривая.       — О, вот он, — Илья в плечо друга толкает, чтоб тот голову поднял, — здорова, Рус. Их руки пожимаются в приветственном жесте, пока на незнакомом смуглом лице улыбка светится.       — Даня, — теперь и его очередь.       — Руслан. Дане кажется, что смотрят они друг на друга как-то долго, потому и отстраняется, на лавочку обратно усаживаясь, пока Руслан на заборчик маленький садится по другую сторону. Кашин же, пока друг и новый знакомый смеются громко на весь двор, травя какие-то шутки, замечает кучу татуировок на теле чужом. И их правда было много и везде: начиная с шеи и заканчивая ногами. Партаки. Усмехается, а потом про свою кисть забитую вспоминает. Руслан каким-то странным показался: с Ильёй общается открыто, но шутки, которые Даня между делом вставляет, игнорирует. Да и вообще диалог поддерживает только с Ильей, в остальное же время молчит, изредка посмеиваясь с чужих обсуждений и наигранных споров. Возможно, просто стесняется, как никак компания новая, непривычно всё-таки.       — А ты откуда вообще?, — спустя долгое время Даня решает завести разговор с Русланом, пока Коряков убежал в ближайший ларек за пачкой сигарет, оставив их вдвоем в одном из дворов.       — Уфа. Я сюда на лето приехал, в августе уезжаю обратно. Просто деньги появились, меня сюда друзья позвали, а как я приехал, так и кинули. Занятые, блять, — хмыкает.       — Они кинули тебя в незнакомом городе? Согласный кивок только больше в ступор вводит. Как вообще можно так было сделать? Тем более с человеком, которого ты другом считаешь. Ну а Руслан на ситуацию эту забил, привык уже к подобному, и был готов к тому, что придётся в случае чего как-то самому выкручиваться. Задумывается, пока искоса парня разглядывает. Симпатичный. Со стороны таким грозным кажется с этим своим лицом каменным, а на деле же совсем другой. Да, интересный, это Даня понял ещё тогда, когда чужой разговор слушал, пока они круги по улицам наматывали. Разговор, пусть и небольшой, но завязался. Всю следующую неделю они снова встречались, даже погода была не такой жаркой, ветерок был, да и дождь слабый ближе к вечеру тоже начинался, но никого это не остановило, наоборот даже нравилось. Хоть не так душно будет, и на этом спасибо. Тушенцов активнее стал. Видимо, какой-никакой разговор в тот раз помог ему стать более открытым в плане общения. Рассказывал что-то, как обычно шутил, но уже всё чаще дополнял шутки Дани, и наоборот. Было приятно просто смеяться и говорить ни о чем, и теперь Кашину и правда кажется, что Илья не зря с ним тогда смог заговориться. Кашин все чаще замечал, как они взглядами пересекаются, а потом оба отводят его почти сразу; а могут и наоборот друг на друга смотреть подолгу, и парень не понимает, кажется ли ему это из-за жары или всё-таки нет? Если удавалось прикоснуться, передавая бутылку или зажигалку, то потом весь оставшийся день фантомные прикосновения ощущались на коже. Они даже успели обменяться контактами, потому что в один из дней Руслан решил к колонке чьей-то подключиться, и очень уж Дане вкус его в музыке понравился. Музыку-то он всю просмотрел, почти всю послушал, и только ещё больше убедился в том, что вкус у него явно есть. Однако с каждой новой просмотренной фоткой в профиле Тушенцова, Кашину всё больше становилось всё равно на аудиозаписи парня. Он некоторые даже лайкнул, а ответная реакция не заставила себя долго ждать – Руслан уже лайкает все десять фотографий, где-то даже оставляя комментарий в виде стикера дурацкого, а Даня на это улыбается глупо, в экран телефона смотря. Общаться стали просто так, писали, как только просыпались, и вплоть до того момента, пока спать не пойдут. Иногда даже до утра удавалось проговорить, правда потом, поспав часа три, было сложно весь день на чем-то сосредоточиться. Виделись каждый день стабильно, а вот Илья всё чаще стал сливаться по разным причинам: то чувствует себя плохо, мол «выйду, но позже», то вовсе говорил, что с родителями уезжает куда-то на весь день. Но, кажется, их двоих вообще не смущало это. Втроём весело, а вот оставаясь вдвоём ощущалась какая-то совсем другая атмосфера. Это было что-то странное; то, что давно уже не удавалось почувствовать. Даня всё еще думает, что всему виной жара и солнце, что палит под сорок. Они почему-то у Дани в квартире оказываются с пакетом пива какого-то, успев до этого ещё и на лавочке выпить как минимум одну. Все получилось спонтанно: Руслан позвонил и предложил выпить, мол, жара такая, охладиться надо бы, и Даня, естественно, соглашается. Дома душно ужасно, даже несмотря на то, что уже ночь. На балконе сидят, прямо на полу, опираясь спинами о стену, пока с улицы слышно смех чей-то, разговоры какие-то и маты. Улыбаются оба, смеяться продолжая с какой-то шутки тупой, пока Даня одну сигарету на двоих поделить предлагает, потому что больше не осталось. Как только огонек зажигалки касается края сигареты, Кашин обращает внимание на глаза карие, что от яркого огонька кажутся какими-то слишком глубокими, манящими к себе еще больше. Засматривается, а тот даже не против – в ответ пялит, улыбаясь, пока дым сигаретный прямо в лицо чужое выпускает. Ветер с незастекленного балкона волосы треплет тёмные, взъерошивая этот горшок нелепый, но Руслану он шёл. Руслану вообще много чего шло: начиная с подранных джинс, которые Даня считал исключительно бабскими, заканчивая какими-то розовыми детскими очками солнцезащитными, которые были ему малы, из-за чего нелепо смотрелись; Руслану шло Данины сигареты курить, шло сидеть с ним на его балконе и смеяться с его шуток. Будь он сейчас трезв, то точно бы уже все эти мысли из головы прогнал, как только они бы зарождаться начинали, но сейчас, выпивая уже неизвестно какую по счёту бутылку, ему всё равно на свои принципы, если они когда-то вообще были на самом деле. Момент, когда оба оказались на улице, как-то тоже из памяти стирается, а они уже идут по пустому тротуару куда-то, всё также продолжая шутки травить и гоготать на всю улицу, чему люди с открытыми окнами явно не рады. Но сейчас так всё равно, что происходит вокруг. У Дани в руках зипка Руслана, а сам он где-то чуть впереди по бордюру узкому идёт, шатаясь, стараясь при этом не упасть. Долгожданный весь день дождь настигает буквально сразу же после первого раската грома, и практически сразу перерос в настоящий ливень. Руслан же за руку хватает, бежать начинает к остановке ближайшей, чтоб спрятаться. Отдышаться пытаются, ртом воздух глотая, лицо мокрое ладонями протирая, чувствуя, как с волос капает. Волосы темные так лежат красиво даже при таком раскладе, и Даня снова засматривается. Только сейчас понимает, насколько же сильно он влип. Тот смеяться начинает, лбом в плечо упираясь, а Даня не знает, как на это реагировать. Тушенцов вытягивает за собой, и, проходя мимо какой-то лужи, неожиданно прыгает в неё, воду разбрызгивая во все стороны, да Даню вновь тянет, с реакции чужой смеясь ещё громче. А потом оба останавливаются друг напротив друга, зрительный контакт устанавливая. Руслану уезжать на днях, а Дане кажется, что это его последний шанс. Тушенцов снова улыбаться начинает, делая шаг вперёд, и Даня считывает это за какой-то зелёный свет. Возможно он об этом ещё пожалеет, чувствам поддается, возможно они об этом забудут потом, но пока он губы Руслановы целует, то становится глубоко плевать на то, что будет потом; не имеет значения до тех пор, пока ответ получает уверенный, а руки в рисунках чернильных уже вокруг шеи оказываются, и он к себе жмёт, за талию обнимая прочно, пока губы потресканные сминает в поцелуе требовательном, но таком нежном, как никогда. И снова дождь моросить начинает. Уже в квартире Руслан на шее виснет, вновь губами в чужие тычется, пока под футболкой, мокрой насквозь, чувствует ладони холодные, что по телу гулять начинают. И он не знает, от холода ли мурашки по коже бегут, или от того, что он прямо сейчас на ощупь спиной ногами перебирает к комнате тёмной, пока Данины губы уже где-то на шее чувствуются. Тело соприкасается с поверхностью мягкой, без футболки остаётся, что на пол улетает. Даня сверху нависает, а Руслан и не против вовсе: пальцы в волосы медные зарывает, пока шею вытягивает, подставляясь под каждое действие. И с губ собственных уже стоны и мычания срываются, и он их даже заглушить не пытается. Вся эта чувствительность только в такие моменты просыпается, особенно когда в организм алкоголь влит отказывается. Руслан жмется, шипит, ногтями короткими в кожу на спине впивается, и Даня не спешит: останавливается, по шее и лицу губами мажет, отвлекая, пока не чувствует ноги, что торс сжимают, словно тиски, и только после этого первый резкий толчок совершает, получая в ответ стон протяжный, довольный. Губами продолжая выцеловывать каждый участок кожи, который только попадается, всё лишь для того, чтобы как можно больше приятных ощущений доставить, отвлечь от изначальных неприятных, хоть и какая-никакая подготовка до этого и была, потому что даже во всей этой суматохе и желании как можно быстрее слиться в одно целое, Даня не пренебрегает чужими чувствами. Губы болели, даже в местах кровоточили, но никто останавливаться не хотел; Руслан прижимал к себе, кусал кожу на шее до красных ярких следов, стонал в самое ухо не стесняясь, пока глаза его довольно закатывались с каждым новым толчком. У Тушенцова голос в моментах становится выше, а стоны приятно отдавались в голове, отходя эхом от стен, даже перебивая шум ночного города за окном. Но это не звучало как в дешёвой порнухе двухтысячных, где девушка наигранно выдавливает из себя писклявые звуки, нет; Руслан звучал хорошо. Настолько хорошо, что казалось, будто Кашин сейчас перестанет воспринимать какие-либо другие звуки. Испарина на лбу и хрипящие звуки дают понять, что совсем скоро оба дойдут до конца, и от того Данила под бёдра подхватывает, прижимая к себе как можно ближе, пока скулеж где-то снизу становится все более сдавленным и тихим. Спустя несколько минут Даня замирает, чувствуя, как сжимается тело Руслана, сумев расслышать тихие просьбы об остановке. Тушенцов слишком чувствительный, именно поэтому он хватается за запястье, зажмуривая глаза, кажется, даже задерживая дыхание, и Даня даже начинает переживать, всё ли хорошо. Но видя довольное лицо под собой, и татуированную руку, что притягивает за затылок к себе, после чего впивается в губы жадно, вжимаясь в тело влажное.

***

Сигаретный дым попадает в лёгкие, заставляя откинуться на спинку твёрдой лавочки. Вокруг суматоха: люди кружат вокруг, что-то говорят друг другу, пока в руках держат огромные сумки, таскаясь с ними по всему перрону.       — Бля, слава богу, я так очковал, что опоздаю, — запыхавшийся Илья появляется из ниоткуда, сгибается в три погибели, опираясь руками в колени, стараясь привести дыхание в норму. Из-за пробок пришлось выходить из такси прямо посреди дороги и бежать ещё несколько остановок, которые можно было бы преодолеть на маршрутке, если бы и та не встряла в огромном потоке.       — А я уже хотел проклинать тебя за то, что ты меня кинул, — Руслан выглядывает из за спины Ильи, с улыбкой рассматривая красного от жары друга.       — Да ты бы видел, какой там пиздец на дорогах!, — парирует Коряков, размахивая руками в разные стороны, уж было начиная свой увлекательный рассказ о том, какими окольными путями он добирался сюда.       — Да не парься, я угораю, — хлопает по плечу слабо, собираясь сказать что-то ещё, но роботизированный голос даёт знать о том, что совсем скоро поезд отъезжает. Три пары глаз тут же переглядываются между собой, моментально грустнея. Уже совсем забыли о том, что вообще забыли в этом месте. Слова вмиг испарились, заставляя лишь потерянно смотреть по сторонам или себе под ноги, думая обо всём на свете, но только не о том, что произойдет буквально через несколько минут. Чем меньше оставалось времени, тем дольше взгляд Кашина был направлен на Руслана. Он сидел на лавке, смотря на стоящего, в паре метров, напротив шатена, засунув руки в карманы кофты. Слова были излишне, хотелось лишь смотреть друг на друга, запоминая каждую деталь, чтоб надолго отложить в памяти. Стоило встать с места, подойдя к Тушенцову на несколько шагов, практически вплотную, в голову ударило приятное воспоминание их первой встречи; пусть это и не случилось на вокзале, а в одном из дворов, по телу пробежали приятные мурашки, заставляя улыбаться уголками губ, не сводя друг с друга взгляд. В какой-то момент даже чувствовалась какая-то неловкость, будто бы ничего между ними не было, и вообще они видят друг друга впервые. Первым сдается Руслан: одним резким движением он притягивает парня к себе за запястье, крепко обнимая и прижимая к себе. Приятный запах исходит от черного худи, побуждая желание вдохнуть как можно глубже. Объятия становятся только крепче, хочется слиться в единое целое, никогда не отпуская друг друга. И фоновый шум, кажется, совсем пропадает, а в ушах отдается только стук собственного и чужого сердца. Губы растягиваются в грустно-довольной улыбке, после чего Руслан отстраняется первым, смотря в голубые глаза, в которых видно собственное отражение и море грусти, в котором, кажется, можно утонуть.       — Рус, там.., — Илья привлекает внимание, головой кивая в сторону поезда, который уже постепенно наполняется людьми. Руслан понимает все без дальнейших слов, после чего, вздохнув, отпускает запястье чужое, прощается с Коряковым, перекинувшись парой слов, посмеявшись с чего-то, чтобы хоть как-то разбавить обстановку. Но время утекало сквозь пальцы, не давая возможности растянуть на подольше. С Кашиным они ничего друг другу так и не говорят, просто потому что никаких слов, кажется, им и не нужно. Они понимают всё и без них, глаза и действия говорили о многом. И если бы выдалась возможность отмотать время на две недели назад, то Даня бы воспользовался этим по полной. Кто же знал, что так будет? Парни машут руками, когда шатен уже направляется к вагону, и что-то дергает Данилу, и он подрывается с места под удивленный взгляд Ильи. Разворачивает того за плечо одним резким и, недолго думая, впивается в губы обветренные, шею руками обвивая, вкладывая в поцелуй все свои неозвученные чувства, и он уверен, что его поняли, ведь собственные губы мягко сминают в ответ. Становится все равно на то, что вокруг куча людей, которые таращатся на них, что поезд вот-вот тронется со станции; было важно лишь то, что сейчас у них есть еще несколько секунд на то, чтобы почувствовать друг друга.       — Мы еще встретимся?, — спрашивает с огромной надеждой, пока следом идет за Русланом, который уже опаздывает. Хотя, было бы неплохо, если бы он все-таки остался тут.       — Конечно, Дань, как только, так сразу к тебе первым рейсом. Я напишу, когда доберусь, — уже убегая, Тушенцов выкрикивает, не оборачиваясь, — я буду скучать. Через несколько секунд темная макушка показывается в одном из небольших окошек, а на губах тут же расползается улыбка. Даня старается не пустить ненароком слезу, потому что потом будет очень трудно остановиться. Да и объясняться перед Ильей не хочется, хотя, конечно, тот всё и так понимает. Руслан рукой машет, моментально получая ответную реакцию от друзей, которые с грустными улыбками провожают отъезжающий вагон. Данила еще какое-то время медлит, но в конечном итоге сначала быстрым шагом следует за окошком, куда все еще смотрит Тушенцов, а потом и вовсе на бег срывается, пробежав несколько метров, остановившись на самом краю, когда уже дальше бежать было некуда. Он еще пару минут стоит столбом, смотря вслед постепенно отдаляющемуся поезду с характерным звоном. Приятное чувство разливается по телу от осознания, что это еще не конец, а лишь начало истории. Они встретятся снова, и на этот раз уже не разъедутся по разным городам.

Даня ждет, и будет ждать столько, сколько нужно, до тех пор, пока будет видеть, что Руслану это нужно.

А Руслану это действительно нужно.