Дух смеха

      Какое ни было бы время, что бы не произошло, всегда было то, что заставляло его двигаться вперёд. Надежда.       Он мог морозить лужи, устраивая импровизированный каток или колдовать огромнейшие сугробы, разрисовывать морозными узорами окна или щипать за румяные щёки детей, что в зимнюю пору осмелились выйти без шарфа и шапки и он мог жить так ещё целую вечность, пока надежда ещё теплилась в его груди, где-то около небьющегося сердца. Однажды дети увидят его, и начнут слышать, будут смеяться над его шутками, а шутить он будет много, уж поверьте! Будет веселиться, вспоминая времена, когда его никто не видел, ведь теперь они далеко позади.       Так было в первый год его существования как духа, точно так же и во-второй, третий, шестой, двадцатый, семидесятый и трёхсотый. Однако надежда штука непредсказуемая и когда мальчик с выбитым после катания на санках зубом начала во всю болтать о зубной фее Джек, вечный весельчак как-то ... Потух? Он устроил ему такое приключение! Старался изо всех сил! Как ловко подставлял под старые сани блестящие льдистые трамплины и вот, что он получает? Взрослые до сих пор не понимают откуда взялась та ледяная дорожка, всё гадая о причинах её появления, а он думает только о фее? Досадно. Натянув капюшон по самый подбородок, дух покинул комнату через столь любезно открытое окно. Ему хотелось немного побыть наедине с самим собой.       Долго пробыть одному ему не дали. Спустя пару часов обиженного духа запихали в пыльный рождественский мешок, повязали бантиком и утащили на северный полюс. Весьма... экстравагантный способ для путешествия. Вы бы хоть такси вызвали, ну или мешок встряхнули перед тем как кого-то туда пихать, ой Северянин...       Досада от очередной неудачи быстро сменилась предвкушением скорого триумфа. Джек маскировал эту радость, под ожидание экскурсии по месту, куда он ломился последнее столетие. Он мог узнать кем он был! Фея обещала ему зубки! Подумать только, та, на которую он так злился буквально несколько мгновений назад, решила преподнести ему столь желанный подарок! Разве может этот день быть лучше?       И в правду, не может. Настроение духа зимы уже устало скакать от одной отметки к другой и сейчас оставалось где-то на уровне, плохо. Стоило им отправиться в сторону дома хранительницы, как жизнь решила напомнить, что она не сладкое облако сахарной ваты и сани Северянина влетели в жуткое чёрное месиво. А потом уже удалось разглядеть, что чёрное непонятное облако состояло из песка, но разобраться в чём дело это не особо помогло. Повсюду скакали ужасного вида песчаные кони. Они охотились за маленькими помощницами феи, проглатывая одну за другой. Рывок       И зубная кроха дрожа от страха, открывает глаза в руках у Фроста. Успел. Радость от удачи вспыхивает голубой искрой где-то глубоко внутри, держится с секунду и пропадает. Лёгкая добрая улыбка ещё держится на лице духа, но сил чтобы держать её остаётся с каждой секундой всё меньше и меньше. Не то чтобы Джек был жутким отпимистом, но у Бугимена ни шанса. Он один...ну ладно с конями, и даже неплохими, Джек задумался, а не сделать ли ему нечто подобное из снега? Хранителей было четверо, прибавляем ещё то, как верят в них дети, что тоже даёт нехилый такой буст к уже имеющимся силам.       А Бугимен оказывается умеет удивить. Нет не так, удивить. К сожалению, весьма неприятно. Раз, два, три, четыре, пять... Каждая минута, каждая секунда была на счету. Крохи одна за другой стремительно исчезали в лошадиных пастях и повсюду слышался смех. Леденящий душу, злорадный отвратительный смех. Духу, от подобной радости очень быстро стало не по себе.       Зубная фея была рада его появлению, хоть и не ему самому, внимание хранительницы в полной мере получила последняя уцелевшая помощница. Джек, отпустив её только отошел назад, ему не привыкать. Он всё рассматривал лицо феи. И пускай сейчас её настигло горе, он никак не мог отвязаться от мысли, а почему она, а не он? Почему её так любят дети? Почему именно о ней взрослые постоянно рассказывают сказки? Чем же можно заслужить такое? Подкупом детей? Платить за зубы? Для чего он вообще старается, если..       Следующим был кролик. После помощи фее вся компания озаботилась пасхой. Пуская яйца в основном красили себя самостоятельно, это не отменяло то, что так могли сделать не все, да и к тому же. Потом их надо было спрятать. Джек искренне хотел помочь, но сил у духа не осталось совершенно, даже по сравнению с феей в которую уже почти не верили он был почти что ничем. Дети его не видели, в него не верили, силы брать ему было попросту неоткуда. В прочем сейчас у его невидимости были плюсы. Для раскладки маленьких пасхальных сюрпризов и не надо быть заметным. Выполнив свою часть работы, Ледяной Джек тихо опустился на ветки ближайшего дерева. Отдых ему бы не помешал, да и оттуда наблюдать куда легче.       Потому то мелькнувшая вдалеке тень и не осталась без внимания. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто ему не поможет, он спрыгнул с дерева, чтобы через секунду его подхватил ветер, и понёс уставшего духа вслед за увиденным.

***

      Он и не надеялся, что его поймут правильно. Ни спасли его не шкатулка с зубками в руках. Ни его собственные жалкие оправдания. Все уже сами решили, зачем он покинул праздник весны. Потешить эго, посмеяться над кроликом, всё испортить. Будто хоть раз подобное действительно приносило ему удовольствие, будто не он стер пальцы в кровь пытаясь достать многочисленных зубных крох из песчаных клеток. Будто это не он днями и ночами, не имеющий в отличие от хранителей подпитки с верящих в них детей, нуждающийся, но даже не думающий об отдыхе пахал как проклятый, лишь бы они этой самой веры не лишились! Будто это не он спас ту кроху, будто не он оставлял монетки под подушками и красил дурацкие яйца!       Продолжать слушать обвинения о том как он плох, самодурен, эгоистичен и какой он легкомысленный дух не стал. Собрал жалкие крохи холода, оставшиеся после вынужденной кратковременной передышки, выразил свою недовольство заморозив пол и сбежал. Хотя разве это побег, когда уходят так громко, злобно стукнув еле живым посохом о мраморный пол? Врядли.       Спустя какое-то время он всё-таки вышел к людям, где ещё должны были периодическ появляться хранители. В нем не было интереса, какого-то привычного азарта. Кто победит? Добро или зло? Кромешник или хранители? Не всё ли равно? Ему просто хотелось поставить точку. Знать.       Он видел, как детские сны осыпаются песком, чернеют и медленно перестраиваются во что-то новое, неприятное, жуткое. Он видел, как чёрный песок поглощал песочника, и тот не справился. Один за другим, хранители пали.       Бугимен не удостоил его и взглядом. Лишь луна владела его вниманием.       Вот и всё.