Эксперименты Чонгука

***

— Ким Намджун! — раздался на лестнице громкий голос явно рассерженного Джина. — Ты был хорошим другом, хотя сосед из тебя так себе вышел, но мы всё равно будем скучать! — похлопал по плечу паникующего оборотня Юнги. — А что он сделал? — громким шёпотом уточнил Тэхён. — А ты спроси лучше, чего он не делал, — вкрадчиво уточнил зашедший в кухню Сокджин, громко хлопая в ладоши. — Ой! — Чонгук сгрёб разложенные по столу свитки в одну кучу, старательно прикрывая руками свои каракули. — Вот тебе и ой! Посмотрите что вы натворили!        Эльф указал длинным пальцем на своё плечо. Хосок склонил лохматую голову на бок: — Девочка как девочка. Обычная фея. Чего орать-то? — Это Чимин! — взвизгнул Джин. — Ну ему идёт? — робко протянул ведьмак, отодвигаясь от старшего и пытаясь скрыться за тщедушной фигурой вампира.        Фея кокетливо поклонился, взмахивая длинными белоснежными волосами. Крохотная корона из розовых цветочков на голове съехала на бок, придавая девчушке залихватский вид. Судя по всему, лично Пак был всем доволен, чего нельзя было сказать о старшем эльфе. Эксперименты над домочадцами выбивали его из колеи и, честное слово, уже начинали раздражать. — Верни всё как было! И где этот несносный оборотень?!        Намджун за век освоивший как никто технику «скройся до» в обозримом пространстве уже не наблюдался. Только шторка на окне еле заметно трепетала, однозначно указывая в каком направлении драпал неожиданно ловкий медведь. — Ты что ему добавил, умник? — накинулся Джин на Чонгука.        Ведьмак развел руками: — Да в общем-то ничего такого, всего лишь пару капель настоя луноцвета в утренний чай.        Тэхён позади него обречённо закатил глаза и еле слышно застонал. Старший эльф хлопнул себя по лбу: — Луноцвет же всё переворачивает с ног на голову. Его ни в коем случае нельзя использовать, если ты хочешь что-то модернизировать. Он создана для того, чтобы менять. Ах, да, кому я это объясняю? Ладно, будем надеяться, что эффект от твоей этой бурды будет недолговечным, и Чимин снова станет самим собой, пока его у нас не украли на развлечение богатеям. И всё ещё не слышу. Где Ким Намджун?!        Собравшиеся на кухне синхронно пожали плечами и на всякий случай постарались втянуть головы куда-нибудь поглубже и подальше. Джин в гневе был страшен, говорил чётко, вкрадчиво, выделял слова интонациями, и, честно говоря, даже у привыкшего к брату Тэхёна по коже ползли предательские мурашки, и волосы по всему телу вставали дыбом. Что натворил медведь, оставалось тайной за семью печатями. И, судя по рассерженному виду старшего эльфа, ответа они не получат, пока виновник торжества не явится под разгневанные очи. — Пойду-ка я утоплюсь, — прошептал Хосок. — Так воды горячей же с утра нет, — напомнил Юнги. — Тогда попозже, — передумал волк. — А что такое? — уточнил Тэхён. — А вдруг простужусь? - пожал плечами оборотень, снисходительно посматривая на эльфа. — Сам-то понял? — отвлёкся от попыток просканировать дом сквозь стены Джин. — Вполне, — хмыкнул Хосок, поправляя съезжающую лямку комбинезона.        Пользуясь заминкой, из кухни улизнул Чонгук, как-то совершенно виртуозно свистнув с плеча выглядывающего в окно Джина Чимина. Тэхён, тихо хихикая, проследовал за улепётывающим ведьмаком. Хосок и Юнги, перешёптываясь, ушли куда-то по своим делам. Оборотень, передумавший топиться, подумывал о перестановке в комнате, и грядущие похороны Намджуна почему-то казались ему подходящим поводом для реализации своих планов.        Джин скорбно вздохнул, обозревая опустевшее помещение. И если вина ведьмака была очевидна и понятна всем и каждому, то вот поймать оборотня за круглое ухо с каждым годом становилось всё сложнее и сложнее. При всём при этом, пакостничать Намджун любил. Плюсом врождённая неуклюжесть никуда не делась, превращая медведя в оружие массового поражения. Этим, кстати, с большой охотой пользовались не менее ушлые младшие, эксплуатируя несчастного в своих целях. По итогу Джун сначала огребал за всё и сразу ото всех, а потом уже, когда в ситуациях разбирались, получал свои извинения. Чонгук и Тэхён затихали на время, и снова всё шло по тому же кругу. Так шли десятилетия. — Интересно, — протянул Тэхён, запирая дверь лаборатории, — что натворил Намджун, если даже мы не в курсе? — А лопух его знает, — отмахнулся Чонгук, судорожно разворачивая помявшиеся при побеге свитки. — А когда ты успел отравить Чимина? — пошёл с другой стороны эльф. — Я его не травил! — взвыл ведьмак, — я просто что-то перепутал, кажется. — Ну да, ну да, — хихикнул Ким, усаживаясь на колченогий табурет в углу лаборатории.        Чимин, хихикая, кружил вокруг, периодически кокетливо поправляя длинные белые волосы. Тэхён прищурился. На крохотной голове феи и правда виднелась небольшая корона из цветов. Милый оранжевый костюмчик, в котором Пак был с утра, превратился в лёгкое воздушное платьишко, и Чимин теперь забавлялся тем, что размахивал полами юбки, то приседая в странных реверансах в воздухе, то просто шурша тканью. — А я смотрю, ты не расстроился совсем, — хмыкнул Тэхён.        Фея довольно кивнул, опускаясь на стол и крутясь вокруг своей оси. Юбка взметнулась едва ли не до ушей, демонстрируя смешные панталоны в розовое сердечко. Эльф хохотнул. Судя по всему, заклинание лишь сменило половую принадлежность одеяния, оставляя всё остальное неизменным. Что ж, теперь он в курсе нижнего белья своего давнего друга. Ценная информация, ничего не скажешь.        Чонгук громко шуршал бумажками. Над верхней губой от усердия выступили капельки пота. Ведьмак явно переживал за свою сохранность, и воодушевлённую фею срочно нужно было превращать обратно, иначе кары небесные от Джина не заставят себя долго ждать. Где-то наверху отчётливо громыхнуло, потолок затрясся, несколько склянок задребезжали, подскакивая на столе. Тэхён и Чонгук уставились в потолок. Что-то вновь грохнуло, и раздался протяжный вой, полный отчаяния. Стеклянная дверца одного из шкафчиков пошла мелкими трещинами. Ведьмак хмыкнул: — Хосок уронил гроб. Судя по воплям на Юнги. — Интересно, а в случае летального исхода нам их на опыты отдадут? — задумчиво протянул эльф.        Чимин протестующе заверещал, подлетая к Киму и легонько стукая его крохотным кулачком по лбу. — Да я ж пошутил! Что ты дерёшься? — сразу сдался эльф.        Дверь лаборатории со скрипом распахнулась. Присутствующие уставились в проём. Там никого не было. Чонгук приподнялся на табурете и осмотрел пол. В помещение вползал накрытый ковриком Намджун. Сомнительная попытка спрятаться успехом не увенчалась. Позади оборотня раздался торжествующий вопль Сокджина, и медведь, как-то странно крякнув, был утянут из лаборатории. Дверь захлопнулась. — А что он всё-таки натворил? — уточнил Тэхён, поражённо моргая. — Я сам не понял, — пожал плечами Чон, прислушиваясь, — вроде бы разбил горшок с любимыми цветами. — Это с теми, которые кусаются? — Да. — Это ж хорошо, — неуверенно протянул эльф. — И ты туда же?! — раздался вопль Сокджина. — Я молчал! — взвыл Тэхён, — как он вообще всё слышит? — Чтоб ты спрашивал! — ответил из-за стены брат. — Святая крапива, — прошептал Ким.        Чимин продолжал развлекаться с платьем, тихонько хихикая. Его совершенно ничего не смущало. Он прекрасно понимал, что рано или поздно его расколдуют, и смысла верещать и поднимать панику не видел. Хоть какое-то разнообразие в череде одинаковых рабочих будней.        Чонгук задумчиво почесал нос вытащенным откуда-то из-под бумаг пером и оглушительно чихнул, сметая свитки на пол. Вместе с ценными заклинаниями и рецептами сдуло и зазевавшегося Чимина, и фея с громким писком улетел в противоположный угол лаборатории, впечатавшись в раскидистые листья имеющегося здесь фикуса. Закопошился где-то в горшке и затих. — Вот молодцы, — хмыкнул Тэхён, поднимаясь с места, — пойду посмотрю, как там у всех дела. — Иди, иди, — отмахнулся от него Чон, не отрываясь от своих изысканий.        Очень уж хотелось ведьмаку закрыть вопрос с чужими перевоплощениями и заняться привычным делом. За последнее столетие таких глобальных промашек у него не случалось и если кто-то страдал, то по мелочи. Всё-таки веснушки, залысины и чесотка — это вам не смена пола. Что в этот раз пошло не так, он и сам до конца понимал. Всего-то подлил в чужой утренний чай каплю заговорённого настоя луноцвета. И по его плану Чимин должен был пребывать в лёгкой эйфории, и то недолго. Но уж точно не должен был стать милейшей девчушкой.        Тэхён вздохнул, чмокнул Чонгука в растрёпанную макушку и выскользнул из лаборатории на встречу ни стихающим скандалам. Орали все: Юнги верещал почти фальцетом, на все лады проклиная орущего в ответ Хосока. Джин поймал таки Намджуна в клумбе недалеко от крыльца и теперь, угрожая останками от кусачего куста, распекал неуклюжего оборотня, припоминая ему все семейные грехи до седьмого колена. Вокруг летал несчастный коврик. Всё шло своим чередом.        За спиной что-то грохнуло, и из-под закрытой двери лаборатории потянуло едким дымом. В доме и на близлежащей улице мгновенно воцарилась тишина. А затем грянул дружный страдальческий стон. Сизый дымок с фиолетовыми отблесками молниеносно проплыл по полу, растекаясь по всем помещениям и окутывая всех и каждого липкими объятиями. Ссоры моментально стихли, зато у Чонгука стало на пару седых прядей больше, ибо не обрадованные вмешательству в свои дела обитатели дома, быстро найдя общий язык между собой, ломанулись в лабораторию бить незадачливого экспериментатора.        И только вечером, отмывшись от налипшей грязи, сведя по возможности следы магического вмешательства, они помятые и усталые собрались все в гостиной за чашечкой ароматного чая и смогли выдохнуть спокойно. — Мне пора в отпуск, — пробурчал Джин. — Мы с тобой! — хором ответили остальные.        Благополучно расколдованный Чимин согласно кивнул. — Ну уж нет! — Да кто ж тебя спрашивать-то будет, — хихикнул Тэхён.

***