Шляпа с колокольчиками

— Молчите уж, Ренгоку-сан, — улыбается Хорихико. — Вам сейчас не очень-то нужно разговаривать. С такими ранами... — Мне почти не больно, — говорит Кеджуро. — Не беспокойся. Какуши опускает смешливый взгляд и дергает уголком губ в полуулыбке. Столпу нравится эта полуулыбка. Столпу нравится ее рыжие волосы. Столпу нравятся большие зеленые глаза с пушистыми ресницами. — А может, у вас паралич, потому и не чувствуете, — отзывается девушка. — Все, цыц! Молчите, а то я ещё отвлекаться буду и неправильно вас перевяжу. Ренгоку только улыбается, но замолкает. Сегодня ему не хочется перечить ей. Она встает, забирает сумку и улыбается ему. Правда, под маской Какуши не видно - но по особо светлому взгляду глаз Ренгоку понимает ее улыбку. На время перевязки она снимает нижнюю часть маски. Во-первых, ему так больше нравится, а во-вторых (это она уже для оправдания придумала) ей так удобнее. — Хори! — окликает он ее, когда девушка подходит к двери. — Ась? — откликается она. — У тебя будет сегодня когда-нибудь врямя? — он склоняет голову и улыбается. — Мне скучно целыми днями в палате одному. Было бы интересно поговорить с тобой, что думаешь? Хори отводит кристально-чистые глаза, и Ренгоку проницательно замечает — она покраснела. — Не знаю, — вздыхает она. — У Какуши обычно не так много времени. Я могу позвать кого-нибудь, кого скажете. — Нет-нет, — смеется Кеджуро, — Я хочу поговорить именно с тобой. Зайди, если будет время. Хорошо? — Хорошо, — послушно соглашается она и вышла за дверь. Хори иногда боится его. Может, оттого, что он слишком непохож на неё. Слишком веселый, открытый и общительный. А Хори другая - несмелая, хоть и упрямая, не слишком чувствительная, не стремящаяся завести друзей. За дверями поместья Бабочки стоял ее единственный друг - Гото. Друг по несчастью, если так можно выразиться. Они часто попадали на совместные миссии — к примеру, недавно спасали парочку охотников после долгой борьбы с демоном. — Скукотища, — сказал Гото. — Ты была у Ренгоку, Хори? — Точно, — кивает она. — А у тебя что, дел нет, что ли? — Да оно есть вроде бы как, а вроде бы как и не того вообще, — неопределённо, слишком неопределённо отзывается ее друг. — Ну, то есть в принципе и в целом есть, но по существу и по факту ничего, Минао сама справится. — Идиот ты невиданный и неслыханный, — честно сказала ему Хорихико. — На несчастную девушку свалил задание. Мужчина называется. Ты лучше давай, кабанчиком за ней, приноси пользу отечеству, и не будет скукотищи! — Ничего ты в жизни не понимаешь, — страдальчески вздыхает Гото. — Ну вот пойду я за ней, помогу ей на задании, и что в мировых масштабах изменится? — А что изменится от того, что ты будешь сидеть вот тут и заниматься, мягко говоря, ничем? — проницательно спрашивает Хори. — Женщина, я размышляю о вселенной! — всколыхнулся Гото. — Важными делами, между прочим, занимаюсь! Хори преодолевает желание врезать Гото сумкой по макушке. — Ой, Гото-кун, Хори-тян, что вы тут делаете? — слышится медовый голосок Шинобу. Хорихико поднимает голову и с улыбкой смотрит на Столпа Бабочки. — Здравствуйте, Кочо-сан! — просияла она. Хори очень любила ее, хоть и никогда этого никому не говорила. Шинобу пробуждала в ней какие-то особые чувства. — Приветик, — она хлопнула в ладоши. — Здрасте, — неловко поздоровался Гото и залился краской. Шинобу ему тоже, видимо, нравилась. — Я это!.. Ну вот оно вот... Я пойду, значится. — Иди, Гото-кун, — улыбнулась Шинобу и проводила его удаляющуюся фигуру взглядом. — Хори, ты перевязала Ренгоку-сана? — Да, — кивнула она с готовностью. — Давай поговорим, — предлагает Шинобу. — Твое задание постарается никуда не убежать. Я сказала Микоцу, чтобы она заменила тебя. — Неужели разговор такой важный? — с оттенком волнения в голосе спросила Хори. — Просто, — пространно отозвалась Шинобу. — Ты интересная. Интересная? В детстве ей говорили, что она странная — они были, наверное, правы. Хори и сейчас продолжала бы быть странной, если бы не строгие правила корпуса. — Я слышала, что у тебя была шляпа с колокольчиками, — сказала Кочо. — Да, — вздохнула Какуши. — Но по уставу все должны носить строгую форму... Да и... Наверное, в шляпе было бы неудобно. Столп Бабочки посмотрела в небо. Покачала головой. — Знаешь, лучше носи эту шляпу, — раздумчиво сказала она. — Мне она нравилась. Я помню ее. Хорихико пораженно улыбнулась. Кочо-сан запомнила ее шляпу? Это... Это замечательно! — А ещё Ренгоку отзывался о тебе в хорошем ключе, — заметила Шинобу. — Все столпы, с которыми ты сталкивалась, говорят о тебе хорошо... За исключением Токито — он-то вообще ничего не говорит, молчит, даже тебя не помнит, хотя ты его выхаживала два месяца. — Он странный, — позволила себе заговорить девушка. — Токито... Он... Он так быстро все забывает. Каждые два дня он спрашивал, кто я такая. Они помолчали. — Если бы я могла, я бы придумала ему какое-нибудь снадобье, чтобы он все запоминал, — неуверенно произнесла Хори. — И я бы придумала... если бы такое существовало. Они чуть помолчали. Хори понимала, что рядом со Столпом нужно быть более сдержанной и уверенной, но с Шинобу она чувствовала себя спокойной, словно бы только сам ее голос проникал в душу, расслабляя каждую клеточку тела. — Аой сказала, Ренгоку просил тебя придти к нему вечером, — осторожно сказала женщина. — Я... Да, — Хорихико смутилась. Почему-то ей казалось неправильным то, что Шинобу знала это. — Но я не знаю, идти или нет.... — Это не был его приказ, так что, если не хочешь, ты можешь и не идти, — мягко объяснила Кочо. — Или если у тебя есть какое-то задание. Но если у тебя задание и ты хочешь пойти, я... Я могу послать Яо на твое место. — Нет, я так не могу, — решительно сказала Хори. — Это мое задание, в конце концов. Я не могу сваливать свою ответственность на Яо! Шинобу не ответила. Подтянула к себе колени, уткнувшись в них носом. Она не понимала эту маленькую Какуши. — Хори, а кто знает, может, Ренгоку-сан хочет сказать тебе что-то, что в тысячу раз важнее задания? — женщина посмотрела на нее серьёзно. — Что может быть серьёзнее, чем жизни людей, которые я могу спасти на задании?! Кочо-сан, я же целитель... Я могу спасти больше людей, чем Яо... Это мой долг — избавить мир от людей, которые будут похожи на меня, или на Аой, или на Киё, Суми, Нахо... — Хори запнулась. Кажется, она впервые говорила так много. — Чтобы было меньше тех, кто просто потерял семью. А что, если... Шинобу накрыла ее руку своей и посмотрела в ее серые грустные глаза. Эта девочка чем-то напоминала ей сестру, Канаэ. — Это твой выбор, Хори, — мягко сказала она. — Завтра у тебя не будет заданий вечером. Зайди к Кеджуро завтра, хорошо? Я прошу... У Хори перехватило дыхание. — И... Не забудь про шляпу, пожалуйста. *** Над городом повисла большая дождевая туча. Воздух резко потяжелел, загустел, и было трудновато дышать. Хори возвращалась с задания, рядом с ней молча и насупленно шел ее верный Гото. — Как думаешь, а мы вообще имеем какое-то значение для охотников? — спросил Гото мрачно и сердито. — Как по мне, мы для них никто. — Да нет, — задумчиво откликнулась Хори, — Я так не думаю... Недавно я говорила с Кочо-сан... — Вот именно! — вскипел Гото. — Ты с ней разговаривала! У меня такое чувство, будто все замечают только тебя! А я?! А Микоцу, а Яо?! Никто и никогда нас не замечал, несмотря на то, что мы столько сделали для людей! Хори почему-то поняла, что сейчас заплачет. От слов Гото действительно хотелось рыдать. — Немедленно перестань! — срывающимся от волнения голосом проговорила она. — Ты говоришь... Ты... Ты несешь какую-то чушь! А ты разве не помнишь, как Химеджима-сэнсэй говорил с тобой?! Как он благодарил тебя за спасение нескольких охотников, которые были с ним на задании?! Дурак ты... Она прижала руку к глазам, только бы действительно не расплакаться посреди города. Гото молчал. — Прости, — все так же насупленно произнёс он, отведя взгляд. — Ты права, я идиот. Не плачь, пожалуйста. Хори кивнула, убрала руку с лица, поправила волосы, вытерла покрасневшие глаза. Чуть не расплакалась из-за какой-то ерунды, да ну, хватит уже. — Гото, у тебя нет ощущения, что совсем скоро произойдёт что-то очень плохое? — напрямую спросила Хори. Ее друг вздохнул. — Да у меня постоянно такое ощущение, — честно признался он. — Только, знаешь, я не боюсь. Вообще ни черта. Недавно я понял, что весь идиотизм этой жизни я уже давным-давно на себе испытал. И мне не страшно. Хорихико вздохнула. Что-то случится. Что-то случится — совсем скоро, так, что они не будут этого ожидать. Она не чувствовала такой смелости и уверенности, как Гото, потому что не думала, что в действительности испытала всё. — Сегодня я обещала зайти к Ренгоку-сану, — непонятно зачем сказала она другу. — Да к тебе постоянно столпы клеятся, что за бред? — возмутился он. — Таким образом ты с Убуяшики подружишься и будешь звать на чай столпа камня. А на меня тебе будет уже плевать, не так ли? — Дурак ты, — печально вздохнула она. — Гото, я тебя никогда не брошу. — Сам как будто не знаю, — фыркнул он. — Ты меня любишь. И вообще, я твой единственный друг. А то, что я только что сказал, это так... Для приличия. Я-то знаю, что не бросишь. Он помолчал и как великую тайну поведал ей: — И я тебя тоже, кстати, никогда не брошу. Хори улыбнулась. Какие-то вещи в этой жизни все же бывают постоянными. *** От двери послышался тихий, мелодичный звук. Колокольчики звенели, будто напевали какую-то свою, стеклянную песню. Шаги Хорихико было почти не слышно. — Здравствуйте, — почти прошептала она. Ренгоку посмотрел в сторону девчушки. — Ты пришла, — улыбнулся он. — А я ждал. Хорихико чуть стесненно улыбнулась и сделала несколько шагов вперёд, к кровати Ренгоку. — Вы ведь о чем-то хотели поговорить, да? — взволнованно спросила она. Кеджуро посмотрел на нее таким теплым и чуть грустноватым взглядом. — Просто ты интересная, — он словно бы повторил слова Шинобу. Хори - интересная. — Откуда у тебя такая шляпа? Она красивая. Хори дернулась, потянувшись рукой к колокольчикам на шляпе. Тронула один из них, он зазвенел. Девушка улыбнулась. — Я сама сделала ее какое-то время назад, — тихо ответила она. — Звон колокольчиков возвращает меня в детство. Такие же колокольчики висели на пороге моего дома... Она мечтательно взглянула в окно. Безоблачное, чистое темное небо — казалось бы, оно так высоко. Где-то там, в этом безоблачном небе стоит на небесном своде ее отец. — В моём доме тоже были такие, — тепло откликнулся Кеджуро. — Моя матушка — Рука Ренгоку — любила такие колокольчики. Красивая шляпа. Хори улыбнулась тепло и открыто, совсем уже не боясь этого человека. В нем тоже было что-то... Интересное. Особенное. Он был чем-то похож на нее — она это понимала — и это было для нее решающим фактором. — Ну так... — она просто улыбнулась. — О чем будем говорить? — Расскажи что-нибудь про себя, — пожал плечами Кеджуро. — Я совсем ничего не знаю о тебе, а ты ходишь перевязывать меня уже который день. И на миссиях мы пересекались несколько раз... Если я правильно помню, Шинобу говорила, что ты целитель. Так? — Да, — она набрала побольше воздуха в легкие для длинной речи. — Я не просто Какуши, я целитель. Несколько раз Кочо-сан давала мне свои яды, чтобы я попробовала их использовать в своих лекарствах. Но яды Кочо-сан больше подходят для убийства демонов, чем для лечения людей. Миссия охотников — убивать, но миссия целителей — возвращать людей с того света. И я думаю, я хорошо справляюсь с этой задачей. Она выдохнула. Все ещё было сложно разговаривать так много и так долго. Она не привыкла к постоянным собеседникам... Обычно им с Гото не требовалось много слов, чтобы понять друг друга. Говорил по большей части только он, а Хори изредка вставляла свои пять копеек. — У тебя так мало друзей, — внезапно переменил тему Ренгоку. — Тебе не сложно из-за этого? Наверное, это трудно. Она засмеялась, замотала головой, и ее рыжие шелковистые волосы разметались вокруг. На один момент ее лицо, на котором только-только начали проступать веснушки, стало похоже на солнечный круг. — Я пришла в штаб охотников не для того, чтобы заводить много друзей, — улыбнулась она. — Да и у меня не так много времени. — Но а те, с кем ты пересекаешься на миссиях? — Ренгоку решительно не понимал ее. — Я мало разговариваю с ними. На миссиях важно сделать все быстрее и лучше, чтобы спасти больше жизней. Кеджуро размеренно выдохнул пару раз. Его непонимание только усилилось — какая же она странная! — Хори, я спрашивал о тебе, а не о твоих миссиях. Хорихико опустила глаза. Она не любила говорить о себе. — Я не знаю, что мне вам сказать, — твердо и более закрыто сказала она. Ренгоку понял, что совершил ошибку. Блеск в ее глазах или затух окончательно, или просто застыл настолько глубоко, что его уже и не видно было. Девочка-тишина, девочка-лабиринт. Ему казалось, что он сможет раскрыть ее, как это удалось тому Какуши... Гото его зовут, кажется. Хори ему нравилась. Определённо. В ней было что-то, что манило к себе своей глубиной, своим теплом, сокрытым за темной маской Какуши. Ее неяркие серые глаза, бледноватые веснушки, рыжие волосы, худощавое сложение — все это не вязалось друг с другом. Хори не была красивой. Каждое из ее черт было красиво по-отдельности, но вместе все это напоминало блеклую старую картинку. — Расскажи о своей семье, — попросил Ренгоку. Он знал, что давит на больное и так нельзя было действовать. — Мой отец... Мой отец делал и продавал фейерверки, — она улыбнулась воспоминаниям из детства. — Мы жили вдвоём. Мама умерла давно. Я ее не помню. Только этот образ: светлые волосы и яркие голубые глаза. Она была очень красива. Моя матушка тоже была до невозможности красива, подумал Ренгоку. Значит, у тебя тоже нет матери. — Я часто бывала в отцовской лавке... Смотрела на товары. Яркие, цветные фейерверки, разноцветные петарды — все помню, как сейчас. Фитили бенгальских огней, хлопушки... Люди часто заглядывали в нашу лавку, и часто туда приходили с детьми. Всем так нравились товары отца. Она говорила это с какой-то теплой, светлой тоской. С безысходной, неизбывной печалью — так, что в самой груди замирало сердце. — Но потом демон убил моего отца. Я бы многое отдала, чтобы спасти его. Может, тогда бы я смогла стать обычным человеком. Она помолчала. — Мне изредка кажется, что каждый охотник и Какуши где-то в глубине души мечтает стать обычным человеком. Гото, Микоцу, Яо — все они однажды говорили, что хотят жить обычной жизнью. — Давай пойдем сегодня в город, — сказал Ренгоку внезапно. — И побудем обычными людьми. Сердце Хори пропустило несколько ударов. Ей показалось, что этому органу стало тесно в грудной клетке. Кажется, оно сейчас выскочит из груди. Она неосознанно положила руку на грудь — чтобы если сердце выпало, она смогла подхватить горячий кровоточащий орган. Кеджуро Ренгоку смотрел на нее с непередаваемым теплом, вкладывая в свой взгляд все то, чего не мог дать многим другим, признавашимся ему в любви. — Хори, когда все это закончится... — он запнулся, впервые в жизни чувствуя страх. — Когда это все закончится, я буду с тобой, хочешь? С каждым взмахом его ресниц обнажались нервы, спадали маски, стирался грим, и вот - перед ним сидит она, маленькая восьмилетняя девочка, смотрящая на мёртвое тело отца. С каждым взмахом его ресниц сердце билось все сильнее и чаще, хотелось плакать, хотелось убежать, но и хотелось оставаться с ним рядом - только не на всю ночь, а на вечность, и так, чтобы конец не был для них концом, чтобы - связано, чтобы - навсегда. Хори впервые ощущала настолько сильное и странное чувство. Гото однажды говорил ей это слово - оно, кажется, называется «любовь». — Хори, я... Нет, нельзя! — Простите! — вскрикнула она, встала с кровати, вырвав руку из его крепкой хватки. Нет. Нельзя. Еще чуть-чуть - и она расплачется. Глаза Ренгоку смотрели так потерянно и печально, что она не могла двинуться с места - просто стояла и смотрела, не могла подойти, но и убежать тоже не могла, и делать нечего, и кажется, что ровно в этот миг разорвутся в голове какие-то слишком важные нервы, напряжение, черт, напряжение - предел - сердце - нервы - и Ренгоку. — Я тоже вас люблю, — выдавила она из себя. Сделала несколько шагов к кровати - на большее ее не хватило. На подкашивающихся ногах она подошла совсем чуть-чуть ближе, так, чтобы он мог коснуться огрубелой рукой ее лица, так похожего на солнце. Кеджуро осторожно положил ладонь ей на щёку, его зрачки чуть расширились. Хори знала, что сейчас произойдёт, она не знала, хочет ли она этого - поэтому просто стояла на месте, полагаясь на смелость Ренгоку. Тогда он подался чуть вперед и поцеловал ее. — Я не могу так, — беспомощно проговорила Хори. Ренгоку смотрел на нее этими огненными, яркими, обжигающе-жаркими глазами. — После того, как мы победим Мудзана, — пообещал он, сжимая ее тонкую худую ладонь. — Если я все еще буду жива, — поклялась Хори. Шляпа с колокольчиками напевала свою стеклянную мелодию. В этой комнате только колокольчики догадывались, что произойдёт в будущем.