В глубине его глаз

Человек почти ничем не выделялся на фоне окружающей серой массы: одежда не бросалась в глаза яркими красками, волнистые волосы не были уложены в модную прическу; стаканчик кофе, окутанный мягким облачком пара, был из той же забегаловки, что и у половины прохожих, спешащих мимо этого мужчины и не утруждающих себя бросить на него хотя бы взгляд. Его будто бы и не замечали, занятые своими мыслями и переживаниями, погрязшие в них словно в патоке. И это давало ему свободу действия: он наблюдал. Просто смотрел то на одного, то на другого прохожего, бросал быстрые взгляды, словно фиксируя человека на фотопленке. Казалось, что он смотрит не на самих людей, а на их суть — такое понимание отражалось в глубине его голубых глаз. Объемная в полноте своих красок суть пугала его, само осознание понимания пугало его, но заметить это было практически невозможно — человек выглядел спокойным и отрешенным. Скорее всего, обратись к нему сейчас кто-то, он не сразу заметил бы. Не проигнорировал, нет, действительно не заметил внезапного собеседника. Вздрогнул от повторного оклика, заморгал часто-часто своими грустными ланьими глазами, словно стараясь отогнать закрывающее обзор облако мошек, и посмотрел так растерянно и удивленно, что у собеседника выбило бы весь воздух из легких. Удивительный человек. Доктор Ганнибал Лектер, вышедший из винного магазина на противоположной стороне улицы, замер на долю секунды, всматриваясь в выражение чужого лица. Это даже близко не было похоже на то, что он ощущал раньше — просто все естество резко натянулось тугой скрипичной струной, вибрирующей низко и гулко под самые ребра, тянущей почти до боли, требующей пристального внимания. Словно собака, взявшая след, оно отзывалось, побуждало двинуться вперед к неизбежной судьбоносной встрече. Лектера влекло к взлохмаченному и похожему на одинокого пса мужчине, как влечет мотылька огонек лампочки на крыльце частного дома. Не опасностью открытого огня, но так же интригующе и мягко, лампочка привлекает внимание, заманивает ближе к себе, а с рассветом выключается заботливой рукой хозяина дома лишь для того, чтобы следующей ночью быть зажженной вновь. И эти ощущения — возможности прикоснуться к чему-то столь непостижимому и прекрасному, надобности успеть до переключения выключателя, необходимости постичь механизм чужого проклятия — бурлили в крови, смешивались с научным интересом, исследовательским азартом и тайным желанием быть понятым в единую гремучую смесь, готовую выплеснуться наружу мощным потоком. Перейти дорогу и подойти к заинтересовавшему мужчине оказалось легко. Без какого-либо умысла, не задумываясь о рациональности своих действий, подойти и остановившись напротив ждать, когда собеседник поднимет взгляд. И с удовлетворением увидеть в его глазах то, что так хотелось — понимание.