Scars of the past

***

Я никогда не считал себя везунчиком, скорее, напротив, сам мир отвернулся от меня, стоило мне родиться. В наше время, когда 99% людей обладают причудами, я умудрился родиться без неё. Мне пришлось попрощаться с мечтой ещё до того, как она сформировалась. Даже смешно. Дальше с каждым днём всё становилось только хуже. Человек, которого я считал своим другом, отвернулся от меня и превратил в кошмар мои школьные годы. Иногда мне кажется, что я даже не в праве винить его. Думаю, обладай я силой, тоже не захотел бы видеть рядом с собой такое ничтожество. Со временем я смирился со своей ролью, осознал своё место и навсегда отбросил попытки измениться. Что толку? Мне не хватит пальцев, чтобы пересчитать, сколько раз я хотел просто сдаться, и сколько раз находилось то, что останавливало меня. Поначалу перед глазами всплывало заплаканное лицо матери, просящей у меня прощение. Хотя я до сих пор не понимаю, за что она так извинялась. Потом я был слишком сосредоточен на учёбе и экзаменах, и, как бы глупо это ни звучало, у меня просто не оставалось времени на то, чтобы свести счёты с жизнью. И вот теперь, когда слёзы матери стали настолько привычным видом, а поступление прошло без проблем, я, наконец, мог бы подвести черту и закрыть глаза. Всё, что я видел до сих пор перед собой, было мрачным, холодным и пустым. Всю свою недолгую жизнь, я чувствовал только вину, боль и презрение. Даже мама, пусть она и любила меня, в её глазах всегда читалась вина. Она винила себя за то, что я такой, и не могла смотреть на меня с той любовью, которую я хотел увидеть. ─ Простите. ─ Что-то сильно ударилось в спину. Видимо, я опять задумался и стоял посреди дорожки. Годы унижений и избиений от Каччана сделали своё дело, я даже пошевелиться не могу, могу только зажмуриться и ждать удара. ─ Ой, я совсем не смотрела куда иду. Не сильно влетела в вас? ─ Перед глазами появилась девушка. Забавно, вроде бы виноват я, но она, почему-то, выглядит очень обеспокоенной. ─ Да ничего. Всё в порядке. Это я должен извиняться. Стоял посреди прохода. ─ Как же неловко. Чёрт, даже нечем закрыться. Надо же было сегодня выйти в одной футболке. Зеленоволосый парень стоял, вперив взгляд в асфальт и, заикаясь, извинялся. Покрытые шрамами пальцы нервно теребили край футболки, пока девушка рядом с ним пыталась расслышать хоть слово из его бормотаний. ─ Не страшно. ─ Ты мягко улыбнулась и поспешила дальше. На прощание ты всё же обернулась. Что-то в этом парне заставило тебя это сделать. Он будто кричал, молил о помощи, но не вслух. Ты просто почувствовала от него боль. Бесконечный тёмный океан боли, вязкой и тяжёлой. Словно смола. Казалось, он был полностью объят ей. Не придумав ничего лучше, ты ещё раз улыбнулась и помахала пареньку так ласково, как только могла, надеясь, что частичка доброты доберётся до его сердца. Что ж, она добралась. Маленькая искорка вспыхнула бушующим пламенем. Не сразу, конечно, но всё же. Для начала Изуку решил, что вполне может позволить себе пожить ещё недельку. Почему бы нет? Хуже за семь дней не станет, а вот лучше, может быть. К тому же, он всё равно планирует покончить со всей своей болью, так что можно рискнуть. Можно потерпеть ещё немного, только бы ещё раз увидеть тот светлый лучик, что успел согреть его сердце. Ещё раз почувствовать тепло, которого так жаждала его израненная душа. В тот день Изуку нашёл себе новый смысл жить. Поначалу ему было достаточно просто знать, что ты существуешь. Что есть в мире человек, что способен так искренне улыбаться кому-то вроде него. Но с каждым днём в душе парня нарастало тревожное чувство. Что, если тебя не было? Что если ты просто привиделась ему, и эта была последняя попытка его разума заставить паренька жить? Он и не заметил, как стал всё чаще озираться по сторонам. Изуку больше не прятал глаза в безразмерном капюшоне толстовки. Зелёные глаза бегали от лица к лицу, выискивая знакомые черты среди сотен студентов. Он бесцельно бродил по коридорам, часами стоял у ворот университета, в надежде, что ты есть и он сможет снова встретить тебя, но первые несколько дней поисков не дали никакого результата. Ноги сами привели парня к небольшому озеру за общежитиями и одинокой покосившейся лавочке. Усевшись поудобнее, парень запустил руку в рюкзак, чтобы выудить из него тетрадь и ручку. Мысли путались, отчаяние снова готово было затопить его разум, и нет способа лучше, чем просто вести записи. Столько лет он держался на них, продержится и последние дни. «Сегодня я снова не нашёл её. Когда мы встретились, она направлялась в библиотеку, поэтому я решил, что она могла бы быть там, но напрасно. Я даже не знаю, с какого она курса. Если бы я знал хотя бы имя, мог бы проверить читательский билет и выяснить курс по учебникам. Чёрт, я даже не запомнил цвет её волос, чтобы хоть как-то объяснить библиотекарю, кого ищу. Хотя, что я вообще запомнил? Только её голос и то, как она улыбалась. Этого слишком мало. Что если я просто не узнал её? Это будет даже глупее чем то, что она могла оказаться простой галлюцинацией.» Маленький металлический шарк на конце ручки торопливо выводил буквы на белом листе. Лихорадочный шёпот парня сопровождал каждую чёрточку. В озере квакали лягушки, ветер шелестел кронами деревьев. Вокруг звучала жизнь, но особенно выделялся звонкий смех, постепенно приближающийся по тропинке позади Изуку. Тот самый голос, что преследовал его во снах. Тот же звук, за которым он гонялся не первую ночь, и который никак не мог догнать. Сердце парня переполнял трепет. Ты рядом. Ты сейчас так близко. Ему достаточно обернуться, чтобы вновь увидеть тебя. Спину сводит судорогой, а горло словно сдавливает чья-то рука. В висках пульсирует кровь, и этот гудящий звук отдаётся в голове шёпотом, что будет вечно преследовать Мидорию. «Даже не смей оборачиваться. Ты не заслужил этого.» Хриплый, сухой, почти скрежещущий голос звучит в его голове. Да, он не заслужил. Он просто не достоин. Наверное, не стоило давать себе время. Всё же, его жизнь никогда не станет лучше. Он никогда не будет счастлив. Не в этом мире, не в этой жизни. Кто угодно, но не он. И, тем не менее, словно найдя в себе силы, парень поворачивает голову. Это точно ты. Идёшь по узкой тропе, весело болтая по телефону. Улыбаешься этому проклятому миру и чуть ли не подпрыгиваешь от счастья, любуясь на зеленеющие, на ветках листья. Пара зелёных глаз неотрывно следит за тобой. Ослепительно. Вокруг тебя словно всё сияет. Он готов поклясться, что от тебя веет теплом. Даже не так. От тебя исходит жар, такой сильный, что доносится до Изуку через разделяющие вас метры. Иначе как объяснить, что всё тело парня будто горит? Сердце в груди бьётся так быстро, его удары заглушают назойливый гневный шёпот, позволяя парню впервые свободно вздохнуть. Всё его тело словно наполняет лёгкость, которой он не чувствовал уже очень давно. Хочется кричать, хочется раскинуть руки и упасть на траву. Как будто все цепи, которыми парень был скован долгие годы, разом спали. Он почти ощутил за спиной крылья, но это чувство оборвалось, стоило тебе повернуться в его сторону. «Она смотрит. Она увидит, насколько ты жалок и бесполезен, Деку.» Хотелось сбежать, провалиться сквозь землю, исчезнуть. И с каждым твоим шагом, это желание только нарастало. Ты медленно приближалась к берегу, к старой лавочке и пареньку, который привлёк твоё внимание пару дней назад. Хотела просто поздороваться, может немного поговорить. Немного странно, но тебя тянуло к нему, возможно из-за той боли, что плескалась в его глазах. ─ Привет. Мы уже сталкивались на дорожке, помнишь? ─ Ты помахала ему, решив начать разговор ещё на подходе к парню. Было больно смотреть, как он спешно натягивает просторный капюшон и пытается спрятать руки в рукавах. Несчастный мальчик напомнил тебе испуганного ребёнка, которого хотелось пожалеть, прижать к себе и успокоить, подарить ему утешение. ─ П-привет. ─ Его рука дрогнула, прежде чем парень поднял её и помахал в ответ. ─ Тоже любишь это место? ─ Ты присела на край скамейки и повернулась лицом к озеру. ─ Да. Не думал, что кто-то ещё сюда ходит. ─ В его голосе сквозила неприкрытая нервозность. Пальцы теребили кромку длинного рукава. Ты могла бы увидеть, как дрожит всё его тело, если бы повернула голову хоть немного, но решила не делать этого. ─ И то верно. Чтобы сюда пробраться, надо ещё дыру в заборе найти. Да и само озеро давно не чистили, мало кому нравится здешний запах. ─ Ты хихикнула, прикрывая губы ладонью. Запах действительно стоял не самый приятный. Стоялая вода смешивалась с тонким ароматом мелких цветов, усыпающих берег. С запахом влажных стволов деревьев, сваленных у кромки воды. Влажная земля тоже отдавала свой запах этому месту, особенно под лучами солнца. Но Изуку не чувствовал ничего из этого. Его нос забивал другой, более приятный запах. Запах счастья. Так он назвал его про себя. Аромат, что ты принесла с собой. Что-то сладкое, свежее, такое, от чего у парня кружилась голова. ─ Н-наверное. ─ Он мысленно кричал себе, призывал своё тело уйти, но оно не поддавалось, и ему оставалось только сидеть на другом конце лавочки и смотреть, как по воде пробегает рябь. ─ Ты же с факультета поддержки? ─ Он вздрогнул от твоего вопроса. Ты повернулась к парню и столкнулась со странно очаровательным зрелищем. Из-под капюшона плохо было видно, но на мгновение ты заметила, как сверкнули изумрудами его глаза. ─ Да. А… а ты? ─ Я тоже. В третьей группе. ─ Ты протянула руку, представляясь. ─ Я Т/И, а тебя как зовут? «Давай, протяни руку. Покажи ей. Покажи свои шрамы. Спорим, она убежит?» ─ Изуку Мидория. ─ Пробормотал он под нос. Ему хотелось прикоснуться к тебе. Хотелось почувствовать тепло человеческого тела, но этот голос не замолкал, и Изуку поспешил спрятать руки в просторный карман толстовки. ─ Прости. Я, наверное, пойду. ─ А? — Парень торопливо забросил тетрадку в рюкзак и поспешил удалиться. Он хотел бы остаться ещё немного, очень хотел бы, но проклятый голос в голове продолжал осыпать его оскорблениями. Он никогда не замолчит. Это проклятие останется с Изуку навсегда, как и шрамы, покрывающие бледные руки. — Постой, скажи хотя бы, с какой ты группы? Напрасно ты пыталась остановить его. Мидория слишком сильно погрузился в свои противоречивые мысли. С одной стороны его переполняло счастье, ведь ты реальна, а значит, он может и дальше любоваться тобой издалека. Может дышать с тобой одним воздухом. Парень поёжился от собственных мыслей. Они показались ему странными, отвратительными, будто одними ими он испачкал тебя, опорочил твой нежный образ. Но вместе с тем, в его сердце зашевелилось тёплое чувство. “Какой ты жалкий. Думаешь, раз запятнал её, она будет твоей? Не смеши меня, Деку. Такой, как ты, её никогда не получит.” — Да, не получу, и что с того? — Прошептал себе под нос парень, закрывая за собой дверь в маленькую комнатку общежития. Он прикрыл уши, желая провести в тишине хоть минуту. “Ты же урод, Деку. Болтаешь с голосами в голове. Мямлишь и не можешь двух слов связать. Тебе должно быть стыдно только от того, что ты позволил себе влюбиться.” — Заткнись! Заткнись сейчас же! Мы больше не в школе. Я уже не такой жалкий, как был тогда. “Кому ты врёшь? Себе?” Почему именно этот голос? Почему он продолжает преследовать меня даже сейчас? Хотелось закрыть глаза, забиться в угол и раствориться в темноте, но тогда я только докажу, что остался тем же забитым беспричудным Деку. Как же всё надоело. Парень лежал на кровати, вперив взгляд в потолок. Голова пульсирует вспышками боли, а в груди ноет от чувства сожаления. Он ведь мог взять тебя за руку. Может ты даже не испугалась бы уродливых тёмных полос, оплетающих его пальцы и предплечья? Может быть ты оказалась бы настолько доброй, что ласково провела бы по рубцам кончиками пальцев? Он лишь представил это, как застаревшие раны опалило огнём. Мидория поднял руку, поднося к глазам изуродованную ладонь. Глаза закрылись сами собой. На темноте под веками разум медленно рисовал странную картину. Чужие тонкие пальцы ласково порхали над обезображенной плотью, мягкие подушечки нежно пробегали по тёмным полосам. Жар охватил всё его тело. Может ли он позволить себе эти мысли? Может ли позволить себе продолжать смотреть на то, что рисует охваченный жаром мозг? Даже если нет, зрелище разворачивается слишком прекрасное. Пока мысли парня блуждают и метаются от смущения и стыда к счастью и чистому восторгу, картина под веками сменяется. И вот уже не нежные пальцы касаются его отметин. Вместо невесомых касаний руки, шрамы накрывают вытянутые в нежной улыбке губы. Твои губы. Он знает это наверняка, потому что в нос бьёт лёгкий аромат твоего бальзама, а на коже остаются едва заметные нежно-розовые отпечатки твоих губ. Почему-то, усеянные этими следами шрамы уже не кажутся парню уродливыми. Напротив, они выглядят так… так по странному маняще. Хочется коснуться их губами. Накрыть этот мнимый след, ощутить вкус бальзама, впитать остатки тепла от невесомого касания. “Давай, извращенец. Действуй. Тебе же нужно чужое разрешение? Я позволяю. Теперь тебе будет кого винить в своих мерзких делишках, когда в очередной раз забьёшься в угол и будешь страдать.” Да, ему нужно разрешение, но не от въевшегося в подкорку голоса своего мучителя. Хотя сейчас ему сойдёт что угодно. Что-то, что позволит парню оправдаться перед тобой за свой мерзкий поступок. Сухие губы Изуку касаются шрама на большом пальце, подхватывая тень твоего поцелуя. Такая малость, но это будоражит его. Все нервы будто оголённые провода. Там, где раньше он почти не чувствовал ни боли, ни прикосновений, ощущалось тепло. Его губы метались от шрама к шраму. Парень пытался поспевать за розовыми отпечатками твоих поцелуев. Он почти чувствовал на языке едва уловимый ягодный вкус. Рука горела огнём. Щёки пылали от избытка чувств и липкого стыда, что холодными руками сдавливал его горло. Кровь устремилась вниз, словно намагниченная. Она приливала к паху, от чего парень поспешил открыть глаза. “И чего ты остановился? Разве не этого хотел?” Не этого. Изуку лишь хотел почувствовать капельку тепла, но теперь всё вышло из-под его контроля. Тело предательски среагировало на постыдные фантазии. Как мало ему оказалось нужно, чтобы возбудиться. Хотелось провалиться сквозь землю. Как теперь смотреть тебе в глаза? — Надо просто успокоиться. Просто подожду, и всё пройдёт. — Шептал парень, накрывая пылающие щёки прохладной ладонью. “Не пройдёт. Ты же знаешь. Просто делай что нужно, чёртов изврат.” Хриплый смех заполнил тишину комнаты. Даже сейчас, спустя годы, он упивается страданиями Изуку. А хуже всего то, что этот голос ни разу не соврал. Что тогда, что сейчас, он говорил лишь правду, и от этого было больнее всего. “Ты даже не смог поговорить с ней, да что там, даже в глаза посмотреть не смог, а уже готов дрочить на светлый образ бедной девчушки. Отвратительно. Ты такой отвратительный, Деку. Мне даже стыдно за то, что я вынужден всё это видеть.” — Так исчезни. Оставь меня в покое! Думаешь, мне самому это нравится?! — Срывающийся крик отражался от голых стен крохотной комнатки, и эхом отзывался в голове. — Я лучше тебя знаю, насколько отвратителен. Я знаю лучше всех, насколько жалкий. Почему-то, именно сейчас Изуку вспомнилось озеро и твоя лёгкая улыбка. Ты будто пыталась спасти его от него самого. Если бы только он мог просто улыбнуться и протянуть руку. Ухватиться за тебя и отбросить свою боль. Если бы… В паху болезненно заныло. Он чертовски испорчен, если вместо успокоения возбуждается только сильнее. Это же просто улыбка. Ты просто улыбнулась из вежливости, а он уже тянется рукой к выпуклости на своих штанах. У парня сводит челюсть от желания. Уши горят, объятые стыдом. “Извращенец.” Словно плевок в душу, звучит в ушах. Да, извращенец. Да, он испорчен, и теперь собирается испортить тебя. И пусть! Парень упирается спиной в стену и откидывает голову назад, прикрывая глаза. Ладонь медленно скользит вдоль натянутой ткани. Больно. Трения недостаточно, ткань белья постепенно намокает и липнет неприятной прохладой к разгорячённой плоти. Но он должен страдать. Может быть так, испытав немного мучений, он сможет искупить перед тобой вину за этот отвратительный поступок? Подушечка большого пальца обводит пульсирующую головку, и по спине Изуку бегут мурашки. Неприятно. Мокро. Шершавая ткань не даёт облегчения. Парень отчаянно хочет стянуть джинсы вместе с бельём и накрыть ладонью нуждающуюся длину, но это будет слишком просто. Он запретил себе наслаждаться этим. — Прости меня. Прости… Чёрт. Как мне в глаза тебе смотреть после этого. — Не в силах больше терпеть, парень избавляется от мешающей одежды. С сухих губ срывается рваный вздох, когда разгорячённую плоть овевает прохлада комнаты. — Прости… Глаза предательски щиплют подступающие слёзы, когда его ладонь касается чувствительной головки. Подушечка подхватывает прозрачную каплю, чтобы растереть её по тонкой коже. Пальцы сжимаются вокруг основания, всего одно плавное движение ладони от основания к головке, и парень не в силах больше сдержать голос. Слёзы стекают по пунцовым щекам, оставляя мокрые дорожки. Ему стыдно, невыносимо стыдно, но вместе с тем мучительно приятно. Мидория не может удержать себя от сладких фантазий. Не может не представлять на месте своей мозолистой руки твою изящную ладонь. Он почти видит, как твои пальцы поблёскивают от капель его смазки. На веках снова мелькают картины, на грани фантастики. Ты сидишь перед ним, на его ногах, и улыбаешься так же мягко и нежно, как пару десятков минут назад. Твои глаза горят озорным огоньком, пока твоя ладонь плавно скользит по его длине. “И это всё? Это максимум твоих фантазий? Ты ведь можешь представить что-нибудь намного горячее руки. Просто представь, как эти губки смыкаются вокруг тебя. Представь, как её язычок скользит вверх по всему стволу. Мне что, даже дрочить тебя учить, чёртов ботан?” — Не хочу представлять это… — Голос Изуку срывается. Слова едва слышны за всхлипами. — Я не могу так. Это слишком. “Ты всё равно осквернил её, ещё когда впервые посмотрел своими похотливыми глазёнками. Так что забей. Никто кроме меня не узнает твой мерзкий секретик. Давай, Деку. Прояви фантазию. Покажи своё отвратительное нутро.” Сопротивляться голосу всегда было сложно, но сейчас это оказалось особенно тяжело. Он знал Изуку как облупленного. Знал о его жизни, травмах, желаниях, запрятанных глубоко в подсознании, и очень умело давил на всё это. Вот и сейчас, стоило его словам прозвучать в зеленовласой голове, как картина перед глазами изменилась. Всё выглядело слишком реально. Твоя голова качалась между его ног, поднимаясь вверх и медленно опускаясь. Изуку почти чувствовал, как плавится в тепле твоего горла, как оно сжимается вокруг него. — Нет… не так. Только не так. — Он плакал и утирал слёзы свободной рукой, пока вторая, будто одержимая голосом, набирала темп. Испещрённый шрамами палец растирал мелкими кругами головку, следуя движениям твоего языка, отчего парень почти задыхался. Удовольствие и стыд смешивались в его животе, затягивая узлом внутренности. Твой образ перед его глазами пошёл рябью. Пальцы плотнее сжались у основания, и парень, было решил, что получил передышку, но нет. В ушах, словно звон серебряного колокольчика зазвенел твой смех. Позвоночник прошила дрожь. Почему именно сейчас ему вспомнился звук твоего смеха? Почему сейчас, вместо надоевшего голоса он слышит твоё нежное “привет”. Не в силах унять дрожь, парень прикусил губу, надеясь оборвать иллюзию болью, но бесполезно. Он слишком ярко чувствует, как кончик горячего языка скользит по пульсирующей вене вверх, и рука повторяет это движение. Плоть пульсирует, её распирает от крови. Перед зелёными глазами распускаются яркие цветные пятна и Изуку едва успевает накрыть ладонью головку, подхватывая горячие капли. Хочется убежать от самого себя. Ему ужасно стыдно. Рука горит от жара собственного возбуждения, лицо заливает стыд. Глаза болят от того, как сильно он их зажмуривал и щиплет от солёных слёз. Парень тяжело дышит. Оргазм должен был принести ему облегчение, должен был помочь избавиться от навязчивых мыслей, но вместо этого лишь добавил груза на израненную душу. Изуку так и сидел на кровати, переводя взгляд с белёсой влаги на ладони в стену и обратно. Комната вокруг него дрожала под пеленой слёз и наполнялась тихими всхлипами. — Чёрт… почему всё так?!?

***

Три дня Изуку не покидал свою комнату, боясь столкнуться с тобой в коридоре. Почти всё время парень лежал, сжавшись калачиком под одеялом, дрожа от страха и рыданий, под нескончаемый хохот своего мучителя. Не спасала даже тетрадь. Новые записи обрывались. Слова не складывались в предложения. Страница за страницей покрывалась перечёркнутыми буквами. Чернила размывались от солённых капель, оставляя на белых листах волнистые участки. Я собирался прожить всего неделю, но теперь не могу позволить себе уйти, не получив прощения. Ей не обязательно знать, за что я его пытаюсь выпросить, главное услышать, что я прощён. Хотя, наверное, я буду выглядеть глупо, если просто подойду и извинюсь. Каччан никак не затыкается. Я точно схожу с ума. Не хочу возвращаться к тому, через что пришлось проходить в школе. Не хочу возвращаться к таблеткам и врачам. Со мной всё в порядке. Надо только извиниться, и я смогу покончить со всем. Может быть, я надеялся найти в ней новый смысл жить? Было бы неплохо. Очень. Рядом с ней мне так спокойно. Её голос звучит громче чем голос Каччана. Рядом с ней я не мёрзну. Я даже чувствую себя нормальным. Не таким убогим и бесполезным. Обычным Изуку. Таким, каким был в детстве. Смешно немного, но я почти счастлив рядом с ней. Да, мы виделись всего два раза, обмолвились лишь парой фраз, но я не могу перестать думать о ней. Закрываю глаза, и вижу её улыбку. Засыпаю, и оказываюсь в её объятиях. Это невыносимо. В груди болит так, что тяжело дышать. Парень отложил ручку и прижал ладонь к груди. Под ней всё сжималось, сворачивалось и горело. Как будто болела сама душа. “Иди, вымаливай прощение, Деку. Ползай на коленях вокруг неё. Может, если расплачешься и напомнишь ей брошенного щенка, она пожалеет тебя, пригреет. Тебе же не впервой притворятся жалким ради внимания? А, постой, можно ведь не притворяться. Ты и так выглядишь как побитая псина, а она, кажется, из тех, кто подкармливает плешивых котов. Вот оно что! Поэтому она смотрела на тебя!?” Голову почти разрывал громкий смех. Парень зажал уши, но тише не стало. Никогда не становится, но так Изуку выражал протест. “Да хватит. Признай. Посмотри на себя. Давай, подойди к зеркалу. Посмотри. У тебя в глазах чуть ли не неоновая вывеска горит со словами “пожалей меня”. Твои руки все в шрамах, и заметь, не все из них от меня. Глянь на этот, глянь. Он не обожжённый, не потемнел, не распух. Это твоих рук дело. Помнишь, когда ты пытался сбежать от меня?” Парень провёл пальцем вдоль светлой полосы, пересекающей предплечье. В голове ещё свежи воспоминания о том, как кровь ручейками бежала по коже, капая в ванну. Он помнит, как медленно вода окрашивалась в красный. В груди похолодело. Изуку не хотел помнить это. Не хотел помнить, как пытался сдаться в последний раз. Не хотел вспоминать крик матери, когда она нашла его, и её заплаканное лицо. От этого было больнее, чем от пореза. Даже больнее чем от слов Катсуки. Так или иначе, парню пришлось вернуться к учёбе. И вернулся он очень “удачно”. — Сегодня мы объединяем группы. Вам предстоит разбиться на пары. Один аналитик и один механик. — Преподаватель сверкнул глазами в сторону Изуку, когда тот приоткрыл скрипучую дверь и попытался прошмыгнуть на своё место. — Вы как раз вовремя, Мидория. — Мужчина поправил очки и ещё раз обвёл аудиторию взглядом, провожая парня глазами к его парте. — Повторю специально для вас, молодой человек, кто не сдаст проект, не получит допуск к экзаменам, поэтому постарайтесь. Мужчина ещё какое-то время вещал с трибуны о том, что иногда командам поддержки приходится работать с неожиданными причудами и напарниками, поэтому пары и причуду, для которой предстоит создавать устройство, будут определены жеребьёвкой. — А теперь выстройтесь в две очереди. Аналитики справа, механики слева. — Преподаватель поставил на стол две коробки. — Каждый тянет номерок. Вас по пятнадцать человек, в коробках по пятнадцать номеров. У кого совпали, образуют пару. Потом я раздам вам причуды, и отпущу обсуждать проект. Изуку послушно встал в очередь. Он не успел оглядеть всех, когда заходил, но раз это группа механиков, значит третья. А значит, ты здесь. Зелёные глаза пробежались по макушкам впередистоящих людей, выискивая тебя, но не найдя, успокоился. “А назад не оглянешься?” Нет. Слишком страшно. — Тяните номерок. — Преподаватель придвинул к Изуку коробку. Ладонь скользнула внутрь и задержалась на пару секунд, пока пальцы перебирали сложенные вчетверо листы бумаги. — Так, кто получил номера, можете садиться. Пара найдётся когда буду оглашать причуды. Мидория плотнее натянул капюшон на лицо, всё ещё боясь наткнуться глазами на знакомые черты. Он уже успел услышать твой голос, пока стоял в очереди, и теперь всеми силами пытался спрятаться. Ты стояла в конце своей очереди, весело болтая с подружкой, поправляла блестящие волосы и размахивала руками в нетерпении. “Вот твоё место, Деку. Смотреть издалека, но не подходить. Не мечтать, не надеяться. Просто смотреть. Это большее, на что ты можешь рассчитывать.” Рука парня сама потянулась к тетради. Карандаш быстро скользил по бумаге, вырисовывая плавные линии фигуры, лица. С особым старанием парень отметил на наброске те твои родинки, которые сумел разглядеть на неприкрытых одеждой участках. Ему хотелось узнать всё о тебе. И пусть его судьба быть простым наблюдателем, пока этого достаточно. Он мог позволить себе задержаться немного на этом свете. Возможно, передвинет дату прощания ещё на неделю. Может быть потом, когда истекут семь дней, он снова передвинет её, на этот раз на месяц. Может быть, благодаря тебе, он дотянет до выпуска. — Девятая пара, вам достаётся… — Мужчина опустил руку в третью коробку, вынимая из неё маленький конверт. Его голос выдернул Изуку из раздумий и он спешно развернул тот листик, что вытянул недавно. Очень вовремя. На маленьком белом квадрате красовалась девятка. — Ого, будет интересно. — Преподаватель поправил очки. — Причуда, при которой тело производит взрывоопасную субстанцию. Подробное описание причуды я выд… На этих словах Изуку дрогнул, а голос в его голове разразился хохотом. Взрывоопасная субстанция… огонь, дым и запах собственной горелой плоти затопили память парня. Кровь будто отхлынула от его лица, а в животе всё похолодело. — Аналитик под номером девять. У кого вторая девятка? — Плеча коснулась тёплая ладонь, но Изуку поспешил отшатнуться от неё, будто от летящего в него снаряда. — У тебя девятка? — Тонкие пальцы осторожно коснулись клочка бумаги, зажатого в руке. — Отлично. Будем знакомы, я Т/И. Ты приземлилась на стул, рядом с парнем. Папка с описанием причуды и подробными показателями легла на стол. Ты уже хотела начать обсуждать работу и прикидывать варианты вспомогательных устройств, но замерла. — О, ты же Изуку. Парень с озера и дорожки. Снова нас судьба столкнула. — Ты хихикнула и придвинула свой стул чуть ближе. — Теперь то ты не сбежишь. “Хах, слышал, Деку. Это судьба. Сама жизнь хочет чтобы ты страдал. Даже я не придумал бы лучше. Будешь работать вместе с героиней своих влажных фантазий над поддержкой для причуды, из-за которой ты стал таким несчастным. Просто песня. Интересно, за что судьба тебя так ненавидит? Даже мне тебя жаль.” —А? А, да. Это я. — Парень попытался улыбнуться, но всё в этом движении выдавало его нервозность и беспокойство. — С тобой всё хорошо? — Ты попыталась заглянуть под капюшон, на что парень лишь сильнее натянул его. — Да, всё в порядке. Думаю, нам сперва надо просмотреть папку, а потом уже думать. — Он усмехнулся, пытался показать, что всё хорошо, но ты видела, как дрожат его пальцы, скрытые в глубине просторных рукавов. — Может встретимся после пар? Тут недалеко есть хорошая кофейня, многие забегают туда обсудить учёбу. Думаю, там будет спокойнее. Заодно сделаем копию, а то папка всего одна. — Не нужно копию. — Он почти шептал. — Я отлично знаю эту причуду. И у меня уже есть идеи. — Ого, значит ребята не врали. Ты действительно лучший студент в этой группе. — Ребята? — Под зелёными кудрями лихорадочно бегали мысли. Кто и что успел рассказать? Кто может знать о нём хоть что-то? Есть ли здесь те, кто мог быть с ним в одной школе? Или же те, кто знает Бакуго? “Что, боишься что ей всё расскажут? Глянь ка налево, не он ли сидел перед тобой в школе?” Изуку начал нервно озираться. Тело сковал страх. На шее снова чувствовалась чужая рука, готовая перекрыть доступ кислорода в любую секунду. “Расслабься. Я пошутил. Хах, ты такой тупой, Деку. Тут никому нет до тебя дела. А даже если и есть, думаешь кто-то, хоть кто-нибудь, удосужился бы запомнить такое ничтожество?” — Да, парень моей знакомой тоже в этой группе. Он рассказывал, что у них чуть ли не гений учится. — Изуку повернулся на твой голос. В его глазах читалось непонимание. Он искренне не понимал, почему ты смотришь на него так. Не с презрением, не с усмешкой, а с… что это? Восхищение? Ему не знаком этот взгляд. От него больно. — Он говорил, что после твоих конспектов не остаётся никаких вопросов. Что только благодаря тебе не вылетел после первой же проверочной работы. — А… может быть. — От прожигающего взгляда твоих глаз, парень не знал, куда себя деть. На него впервые смотрят так, и это сбивает с толку. Конечно же он запишет в тетрадь, как сияют твои глаза, какого они прекрасного цвета и так далее. Возможно он даже успеет пересчитать твои ресницы, чтобы рисунок вышел достоверным. Хранить эту красоту только в памяти, кажется ему глупым. Поэтому Изуку и рисует. — Что ж, тогда встретимся в кофейне после пар. Хотелось бы начать поскорее. — Преподаватель в это время монотонно гудел с трибуны о сроках выполнения задания, регламенте презентации и основных моментах, которые нужно будет осветить в докладе. — И помните, у вас есть шесть недель. Все, кто не успеют сдать работы до конца срока получают неуд. — Шесть недель? — Мидория задумался и на автомате сделал пометку на полях тетради. “Считай полтора месяца. Что, опять передумал подыхать?” Ещё немного. Будет время узнать получше ту, ради которой он решил жить. Будет время почувствовать себя нормальным, обычным влюблённым парнем. Настоящая студенческая жизнь. “Ты ведь даже не собираешься кончать с собой. Ты слишком слабый, Деку. Такие как ты остаются в этом мире и до самого конца живут как слизняки. Прячутся под камнями и молятся, чтобы их не трогали. Ты такой же. Ты не сможешь закончить со всем сам.” Да, не сможет. Изуку давно понял это. И всё равно парень каждый раз вёл обратный отсчёт до своего освобождения, пусть и передвигал дату чаще, чем хотелось. Всегда находилась причина задержаться. Ваша первая встреча продлилась недолго. Та подружка, с которой ты болтала перед распределением номеров внезапно позвонила тебе и практически выдернула с обсуждения. Ты едва успела притронуться к холодному чаю, который заказала. Вы даже не успели открыть папку и поговорить, потому что Изуку слегка опоздал, и извинялся добрых минут пять. Ещё столько же ушло на то, чтобы из вороха тетрадок и оборванных страниц, парень нашёл те, что по его мнению должны были помочь вам в исследованиях. — Прости, Мидория, мне срочно надо бежать. — Ты собиралась впопыхах, успокаивая по телефону подругу. — Возьми эти записи, может что-то из них окажется полезным. — Он несмело протянул тебе пожелтевшие от старости и солнца страницы. Некоторые из них были опалены, другие шли волнами и рябью, будто их постирали в машинке. Но записи на каждой были всё ещё видны и понятны. Более того, они были сделаны так аккуратно и трепетно. — Спасибо. Кстати, — ты схватила его карандаш и быстро написала на уголке салфетки свой номер, — напиши мне потом, а то мы даже номерами не обменялись. А я прочитаю и позвоню, обсудим. С того дня записи в тетради Изуку, посвящённой тебе, стали появляться с завидной регулярностью. Она предпочитает чай. Не знаю, любит ли она кофе, будет интересно выяснить. Ещё она довольно равнодушна к сладкому. Нужно будет придумать что-нибудь с этим, понаблюдать за ней. Т/И предпочитает цветочные духи. От неё всегда веет какими-то сладкими цветами, но я не могу пока понять, что это за аромат. Он лёгкий, сладкий, и немного отдаёт горечью, но этого почти незаметно. Вернувшись в общежитие, парень отправил тебе короткое сообщение и стал ждать звонка. День выдался слишком богатым на потрясения. Особенно сильно его выбила из колеи доставшаяся вам причуда. С одной стороны, ни об одной другой силе он не знает так много, как о ней. С другой же, никто не причинил ему столько боли, сколько её обладатель. — Знаешь, Каччан, я даже благодарен тебе. — Прошептал парень, проводя ладонью по обожжённой коже. — Если бы не твои доходчивые объяснения, кто знает, может я бы и продолжал бы упорствовать. “О чём ты вообще, тряпка? Ты бы сдался в любом случае. Даже с причудой ты остался бы тупым и бесполезным Деку. Ты никогда не изменишься.” — Может ты и прав. — Он горько усмехнулся, не сводя глаз с тёмных рубцов на коже. — Но знаешь, теперь всё станет лучше. Я уверен. “Напрасно. Даже если бы вы провели эти шесть недель вместе, от начала и до конца, даже если бы она оказалась достаточно глупой и слепой, чтобы не увидеть, какое ты ничтожество, мы оба знаем, что ты бы всё испортил. Боже, Деку, тебе даже не нужно ничего делать для этого.” Слёзы снова подступали к глазам. “Ты не способен быть нормальным. Ты не сможешь стать её парнем. Или о чём ты там мечтал? Хочешь её? Ты?! Серьёзно!? Парень, который дрочил обливаясь слезами, впервые её увидев, вот кто ты. Не гений, не герой, которому можно было бы простить подобное. Ты просто трусливое ничтожество.” Голос в голове снова был прав. Изуку и сам начал понимать, что его чувства к тебе какие-то странные. Он не был влюблён, не был очарован. То, что склизким червём копошилось в его душе, больше походило на одержимость, нездоровую зависимость. Но разве можно его винить? Ты для него, словно островок спокойствия в океане боли. Рядом с тобой истязающий его призрак прошлого затыкался, оставляя парня в тишине. С тобой он мог дышать полной грудью, не чувствуя запаха гари и дыма. В твоих глазах отражался Изуку, а не Деку, и иногда юноша даже мог видеть в них маленького себя, что не утратил способность улыбаться. Поэтому он так отчаянно нуждался в тебе. В той, кто мог бы узнать его настоящего. Мидория вынужден цепляться за тебя, как за ниточку, на которой висит теперь вся его жизнь. И он не намерен отпускать её. Экран телефона засветился, сопровождаемый тихим жужжанием. Воздух застыл в лёгких парня. Ты все же позвонила. — А-алло… — Мидория, это я. — Ты сидела в своей комнате, перебирая в руках те самые страницы с записями. — Прости что так поздно, я только сейчас дочитала твои заметки. — А, ничего страшного. — Даже по телефону твой голос звучит так нежно, что парень не может избавиться от дрожи в теле. За окном сгущаются сумерки, а вы сидите в разных комнатах и болтаете друг с другом. Его сердце трепещет. Это кажется Изуку чем-то волнующим, интимным, пусть на деле всё совсем не так. — Знаешь, я так удивилась, когда начала читать. Твои записи очень подробные и понятные. Даже лучше отчёта, что нам дал преподаватель. — Спасибо. — Он явно был смущённо. Похвала, не то, к чему он привык. Всё его естество вопило о неправильности ситуации, но парень очень хотел верить в искренность твоих слов, так что подавил ноющее чувство в груди. — Слушай, я набросала несколько идей. Давай встретимся завтра у озера и всё обсудим? — Завтра? — Изуку глянул на календарь. — Завтра же выходной? — Ох, точно. Прости. Мне сперва надо было спросить о твоих планах. — Ты явно была смущена и это льстило парню. — Просто когда дело доходит до работы, я слишком увлекаюсь. Да и ты меня очень вдохновил. — У меня нет никаких планов. — Выпалил парень, лишь бы ты прекратила говорить. Слышать похвалу от тебя было слишком больно, и от чего-то казалось неправильно. — Давай встретимся там часа в два. Я тоже пока подумаю, что можно добавить к тем заметкам, всё же они немного устарели. — Отлично. Тогда до встречи, Мидория. — Он мог слышать в твоём голосе улыбку и нетерпение. Вы были похожи, немного, но похожи. Ты, как и он, была поглощена проектом и полна энтузиазма. Ты увлекалась работой, как и он. В твоих глазах горела та же страсть. — До встречи. — Изуку отложил телефон в сторону и упал на кровать. Его переполняло счастье, от предстоящей встречи. Он чувствовал как за спиной раскрываются крылья. И пусть вместо них давно остались лишь жалкие ощипанные обрубки, но и они трепетали в ожидании. От волнения, он так и не смог уснуть. Всю ночь парень перебирал старые записи, буквально заставляя себя копаться в памяти, выискивая слабости причуды старого друга и способы её улучшить. Он вспоминал, как пробегали по его рукам очереди крошечных взрывов, разрывающих кожу, невысокие языки пламени, выжижигающие плоть. От волнения, Изуку пришёл в назначенное место задолго до назначенного времени, и теперь просто сидел и смотрел на водную гладь. Он следил взглядом за маленькими уточками. Когда ты пришла, он оказался так сосредоточен на птицах, что и не заметил твоего приближения, позволяя тебе, наконец, как следует рассмотреть его. Изумрудные кудри трепал лёгкий ветерок, солнечные лучи, проходя сквозь плотную крону деревьев рассыпались по его фигуре шустрыми зайчиками. Тёплые солнечные пятна плясали на плечах и волосах парня, скакали с объемной толстовки на ноги, прикрытые шортами и ниже, к ярко-красным кроссовкам. Ты вспомнила, что всего раз видела его в футболке. В тот день, когда вы столкнулись недалеко от библиотеки. Ты перевела взгляд на его лицо и только сейчас заметила очаровательную россыпь ярких веснушек на его щеках и носу. Он слегка поджимал бледные губы, пока яркие зелёные глаза не отрываясь следили за расходящимися от движения проворных лапок кругами на воде. На секунду тебе даже показалось, что твоё сердце решило остановиться, настолько завораживающей оказалась картина перед тобой. Одна из уточек замахала крыльями и побежала по водной глади, взлетая, от чего губы парня расплылись в улыбке, и ты была бы сильнейшим человеком в мире, если бы смогла сдержать восхищённый вздох, что вырвался из тебя в этот момент. Но ты ведь не сильнейшая, верно? Изуку обернулся на звук, встречаясь с тобой взглядом. Его щёки покрылись лёгким румянцем, словно подсвечивая веснушки. — Давно ждёшь? — Ты подошла ближе. Сердце билось слишком быстро и громко, и это ужасно смущало. — Нет, недавно пришёл. — Он улыбнулся, успокаивая. Перед тобой сидел словно другой человек. От него не веяло нервозностью, как вчера. Наоборот, он как будто светился, ярко, чисто и тепло. — Засмотрелся на уток и даже не заметил, как ты подошла. — Парень неловко почесал затылок. — Я рада. — Ты присела на лавочку и полезла в рюкзак, чтобы достать блокнот и вернуть Изуку его записи. Стоило старым страницам попасть в его поле зрения, парень стал прежним. Он протянул к ним руку, и ты увидела, как дрожат кончики его пальцев. — Ты в порядке? — В твоём голосе звучало волнение, и Мидория вздрогнул, заслышав его нотки. — Да-да, всё нормально. Не переживай. Я просто плохо спал ночью, вот и всё. — Он снова улыбнулся, но уже совсем иначе. Уголок его губ едва заметно подрагивал. — Давай лучше займёмся проектом. — Дождавшись твоего кивка, парень раскрыл тетрадь и, оперев её на колено, начал рисовать, попутно объясняя свои мысли. — Если я правильно помню, взрывающаяся субстанция выделяется из потовых желёз, так что, первым делом, необходимо обеспечить равномерный нагрев кожи. И ещё нужно учесть, что взрывы дают нагрузку на кости и мышцы, поэтому понадобятся стабилизаторы какие-нибудь. — Можно использовать амортизирующую ткань, или гель, между слоями плотной ткани. Он будет поглощать часть вибрации от взрыва. Если добавить шерсть, то и с обогревом не будет проблем. — Точно. — Его глаза почти сияли. — А ещё нужно рассмотреть возможность накопления жидкости. — Зачем? — Ты пробежала глазами по распечатке профессора. — Мощность взрыва напрямую зависит от количества топлива. Но эта жидкость довольно быстро испаряется, поэтому нужен резервуар для накопления. Возможно, несколько. — Тут ничего об этом не сказано. — Ты снова раскрыла папку с описанием причуды. — Да, об этом ни слова. “Кто-то проболтался.” — Мидория, ты знаком с этой причудой? — От лица Изуку словно отхлынула кровь. Плечи била крупная дрожь. И как бы он ни пытался унять её, как бы сильно не сжимал кулаки в длинных рукавах толстовки, всё было тщетно. — Мидория? — Твоя ладонь опустилась на его плечо, отчего он вдруг замер. Казалось, его парализовало. — Всё хорошо… — Ты перевела взгляд выше, пока не наткнулась на его пустые и безжизненные глаза. Он смотрел не на тебя. Он не видел тебя. Перед его глазами мелькали сцены далёкого прошлого. Вот он стоит и смотрит на то, как его более молодая копия сидит на полу классной комнаты, вжимаясь спиной в металлические шкафчики. Маленький Изуку плачет, прижимая к груди кровоточащую руку, а над ним возвышается блондин с колючей шевелюрой, в чьей ладони беснуются горячие искры. Мальчик плачет и умоляет прекратить. Изуку слышит, как срывается его собственный голос, как он затихает, превращается в скулёж и вовсе обрывается, после череды громких хлопков. Слышит рычащее “дай сюда руку, Деку”, и ещё одну очередь из хлопков. Слышит рокочущий смех и подбадривания одноклассников. Он и не замечает, как глаза заволакивает прозрачная пелена слёз. Не замечает твой обеспокоенный взгляд, твой голос, что пытается достучаться до него. Из транса его выводит тепло. — Мидория! Приди в себя. — Твои ладони на его щеках. Ты так близко. Касаешься его, смотришь ему в глаза. Твои руки такие тёплые и нежные, даже несмотря на то, сколько времени ты ежедневно проводишь за работой. Постепенно его взгляд проясняется. Глаза наполняются жизнью и страхом. Изуку попытался отстраниться, но ты крепко держала его лицо, вынуждая парня смотреть прямо тебе в глаза. Он снова не смог сдержать слёз. Сдавшись, юноша просто позволил солённым дорожкам бежать по твоим пальцам. — Прости… прости, Т/И. Это не то, что я хотел бы показать тебе. — Он потянулся к лицу рукой, чтобы стереть рукавом слёзы, но ты успела остановить его, протянув пачку бумажных платочков. — Всё нормально. тебе не нужно извиняться. Только не три глаза, хорошо? — Твои пальцы скользнули под кромку широкого рукава. Подворачивая ткань и открывая взгляду изувеченную руку твоего напарника. Ты чувствуешь как твои волосы становятся дыбом от представшей картины. Сложно сдержать крик, когда сантиметр за сантиметром ткань ползёт вверх, обнажая бледную кожу. Страшные шрамы от ожогов ползут от самых пальцев выше под рукав, и ты даже не хочешь думать о том, где они заканчиваются. Тебе даже не нужно слушать его объяснения, чтобы понять, почему Изуку так боится. Твоя ладонь ласково накрывает его дрожащую руку, и парень неосознанно сжимает пальцы, переплетая их с твоими. Ему нужно твоё тепло. Ему нужна ты, чтобы успокоиться. — Мы с ним когда-то дружили… но, наверное, я просто надоел ему и… — Юноша всхлипнул и поспешил вытереть глаза. — Тебе не обязательно рассказывать, Мидория. Всё хорошо. Он остался в прошлом. — Ты сжала его руку чуть сильнее, чтобы показать, что он не один сейчас. Чтобы мог держаться за тебя, за реальность. — Просто я так и не могу понять, когда всё свернуло не туда. Столько лет прошло, а я не могу перестать дрожать. Я такой жалкий… прости, прости, Т/И. Я… я лучше помолчу. — Нет. Изуку, ты вовсе не такой. — Повинуясь какому-то внутреннему порыву, ты обняла парня, прижимая дрожащее тельце к себе. — Ты замечательный. Умный, милый, добрый и очень старательный. — От твоих слов парень лишь сильнее разрыдался, перестав сдерживаться. Его руки сомкнулись на твоей спине. — Я, правда, рада, что на это задание оказалась с тобой в паре. — Тебе ужасно хотелось успокоить его, подарить несчастному мальчику то спокойствие и тепло, которого он заслуживал. — Спасибо. — Он всё ещё дрожал и прижимался к тебе, цепляясь израненным пальцами за ткань твоей футболки. — Можно побыть так ещё немного? — Ты чувствовала, как ткань на твоём плече постепенно пропитывается его слезами, и разве можно отказать ему сейчас? — Конечно. Побудем так ещё немного. — Ты мягко улыбаешься и запускаешь руку в лохматые зелёные кудри, ласково взъерошивая их, отчего парень начинает расслабляться и почти растворяется в твоих объятиях. Окружённый теплом парень совсем теряет ход времени, да и ты тоже. Сколько вы так просидели? Минуту? Десять? А может и целый час? Изуку совсем успокоился, но стоило тебе отстраниться и взглянуть на него, как парень тут же покраснел и поспешил прикрыть лицо, чем вызвал у тебя очередную улыбку. — Тебе полегче теперь? — Ты искренне переживала, а он это чувствовал. — Немного. Спасибо Т/И. И прос… — Ты поспешила оборвать очередной поток извинений, что вот-вот обрушится на тебя. — Не извиняйся, пожалуйста. Ты ни в чём не виноват, Изуку. Виноват только тот гад, который сотворил подобное с человеком. Надеюсь он мучается каждый день. “Слышал, она меня прокляла.” В слове парня снова послышался хриплый голос. “Как думаешь, я мог бы сделать с ней то же, что сотворил с тобой?” В груди Мидории снова похолодело, стоило ему представить тебя там, на полу той проклятой классной комнаты. Хотелось сбежать, быть как можно дальше от себя, от тебя, от Катсуки. От всего этого мира, наполненного героями, злодеями и болью. — Давай закончим на сегодня? — Видя состояние напарника, ты решила что будет лучше продолжить в другой раз. — Я пока засяду в мастерской и поработаю над чертежами. Большую часть работы ты уже сделал. Я имею в виду анализ. Так что, думаю, мы управимся с проектом недели за три. “Ну ты и дурак, Деку. Такой умный, что собственными мозгами лишил себя трёх недель наедине с причиной своего помешательства.” — Может не стоит торопиться? — Он был почти в отчаянии. — Я к тому, что вдруг там есть ещё какие-то мелочи, про которые я забыл или не учёл… — Не переживай об этом, нам предстоит минимум два или три опытных образца, прежде чем можно будет сказать, что задание выполнено. — Хорошо. Тогда до следующей встречи? — Парень заметно погрустнел на этих словах. — Да, до скорого, Мидория. Я пришлю тебе чертежи, как только закончу с ними. А после того как утвердим их, будешь помогать мне в мастерской. — Не веря собственным ушам, парень поднял на тебя удивлённый взгляд. Ты приглашала его в свою мастерскую, более того, ты сказала, что тебе понадобиться его помощь?! — Конечно. Я с радостью помогу. Попрощавшись, ты поспешила домой. Тебе не терпелось поскорее начать чертить. Изуку же плёлся домой совсем лениво, едва волоча ноги. День снова оказался слишком богат на события. Он расплакался перед тобой, как маленький ребёнок. Рассказал о том, каким жалким и слабым был в школе. А ты не отвернулась от него, не сбежала, не показала и капли презрения. Наоборот, ты обняла его, утешила, и даже позволила ему насладиться теплом твоего тела. Ты назвала его милым. Значит ли это, что он тебе небезразличен? Можешь ли ты чувствовать к нему тоже, что чувствует он? “Эй, эй, куда это ты разогнался? Она просто сопли тебе разок утёрла и все, думаешь это взаимная любовь? Хах, ты нечто, Деку. Думаю она больше не сможет смотреть на тебя. Сам посуди, ты такой идиот, что выпросил у неё объятья, ещё и футболку ей своими слезами замочил. Кто в тебе после этого увидит мужчину?” Снова жестокая правда. Почему этот голос всегда прав? Почему все его слова так больно бьют? Почему я не могу спастись от него даже в другом городе, даже спустя больше десяти лет. Что я сделал не так? “Ну не знаю, родился?” — Заткнись, пожалуйста. Просто заглохни хоть ненадолго. Я не желаю выслушивать всё это. Она сказала, что я ни в чём не виноват. Сказала, что я хороший. Это что-то да значит. “Да брось. Спорим, она наврала с три короба, лишь бы ты заткнулся и не изливал на неё поток самобичевания? К тому же, она добрая. А ты в этом случае мерзкий паразит, который хочет присосаться к ней, вытянуть из неё всю нежность, доброту и счастье. Хочешь присвоить это всё себе. Привязать к себе жалостью. Как гнусно.” — Не тебе меня судить. Ты собирал вокруг себя подхалимов, боящихся твоей причуды. Все, кто был с тобой, подчинялись из страха занять моё место в качестве мальчика для битья. Ты тоже никому не нужен, Каччан. “Смотрю, у тебя кое-что отросло? Отрастил бы яйца ещё в школе, может и не был бы моей грушей.” Ты не успела переступить порог своей квартиры, как ноги подкосились. Сегодняшний день определённо не был тяжёлым, но почему-то ты чувствовала себя совершенно разбитой и измотанной. Неужели на тебя так повлияла история Мидории? Перед глазами всплыло его лицо. Было так больно видеть эти нежные веснушки, когда их перечёркивают покрасневшие от соли дорожки слёз. Было больно видеть его руки, испещрённые шрамами и рубцами. Больно видеть его самого, дрожащего от страха перед тем, кого уже давно нет в его жизни. Почему жизнь обошлась так жестоко и несправедливо с таким нежным и милым человеком? В твоих глазах Изуку заслужил всю любовь этого мира. И ты хотела дать ему её. Может не в той мере, в которой хотелось бы, но всё же. Судьба обошлась с ним жестоко, но сможешь ли ты исправить все эти годы боли и страха, что терзали его измученную душу? Да и что именно движет тобой? Сложно разобраться в собственных чувствах. С одной стороны ты испытываешь к нему сострадание. Твоё сердце сжимается от боли и переполняется жалостью, стоит вспомнить его реакцию, когда преподаватель объявил причуду для вашего проекта. А с другой, он на самом деле нравился тебе. Парень оказался очень умным, милым. Его кроткий характер, покрытые нежным румянцем щёчки, покорили тебя. Да и сложно забыть его чистую, прекрасную улыбку, когда он наблюдал за парковой уточкой. Он выглядел как ангел, милый, нежный, невинный. И сейчас тебе даже было немного стыдно за то, что ты испытывала к нему жалость. Не это чувство ему нужно. Не этого он достоин. — Набить бы морду придурку, который так сильно сломал его. — Мечтательно произнесла ты, сползая по стене на пол. Образ Изуку, в лучах солнца все ещё не покидал тебя. Это сложно назвать любовью или даже влюблённостью, но он однозначно занял место в твоём сердце. Той ночью Изуку всё же уснул, обнимая подушку. Сон был таким ярким, как-будто вовсе и не сон. Ему снилась ты. Твои тёплые нежные руки, изящные пальцы взъерошивали зелёные кудри. Было так приятно. Парень почти мурлыкал от всей той ласки, что свалилась на него. Но, внезапно, всё переменилось. Вместо лёгких порхающих поглаживаний, твои пальцы крепко сжались на его волосах, сильно натягивая их, отчего в изумрудных глазах засверкали прозрачные солённые капельки. Ты с силой тянула его за волосы вниз, заставляя парня поднять на тебя глаза. Ты улыбалась. Не так, как днём, не так, как до этого. Улыбка была похожа на ту, с которой Катсуки подпаливал его кожу. Ты словно упивалась его страданиями и болью, и, к своему стыду, парень вынужден признать, что такой твой вид возбудил его даже сильнее. — Об этом ты мечтал, Мидория? — Парень огляделся, насколько это позволяла крепкая хватка твоей руки на его кудрях. Он сидел на полу, голая спина соприкасалась с холодным металлом школьных шкафчиков. Ты сидела на его ногах и смотрела в его глаза. — Отвечай. — Твоя ладонь сжалась сильнее, вырвав из парня тихий скулящий звук. — Д-да… — Покрытые веснушками щёки залил пунцовый румянец. Он тяжело дышал, стараясь унять постыдную волну жара. — Так легко соглашаешься? — С твоих губ срывается успешна. Ты так близко к нему, стоит только протянуть руки, и он сможет коснуться тебя. — Даже не смей прикасаться! — Твой холодный тон прошивает током его позвоночник, и парень послушно замирает. Да, он не достоин. Руки послушно опускаются на пол. Он может только смотреть на тебя, из под влажной пелены слёз, под аккомпанемент собственных всхлипов и тянущей боли внизу живота и на затылке. Он ощущает твоё дыхание на своих губах. Слишком близко. Так близко, что его сердце готово пробить кости грудины и выпорхнуть. Твои губы касаются его губ. Всё так ярко. Так отчётливо. Ты целуешь его, а парень не может поверить в то, что подобное происходит. Он чувствует вкус твоего бальзама, вкус твоих губ, с улыбкой подмечая, что они сладкие. Чувствует, как твой язык настойчиво скользит в его рот, переплетаясь с его собственным. Он слышит, как ты дышишь, смотрит из под пушистых ресниц на твоё лицо. Чувствует, как горят его щёки. Ты прикусываешь его губу, и с улыбкой смотришь, как он жмурится от боли. В твоём взгляде беснуются искры. Он словно загнанный зверёк, смирившийся со своей судьбой, принимает от тебя боль и ласку, словно этого и ждал всю жизнь. Не разрывая поцелуя, ты скользишь рукой по его груди, вниз, к вздымающейся на школьных брюках ткани. Ловишь губами стыдливый стон, вырвашийся из него, когда твоя ладонь надавливает на ткань, медленно и с нажимом проводя по напряжённой длине. Забыв обо всём, парень тянет к тебе руки. Он цепляется за тебя, сжимает пальцами твою одежду, надеясь удержаться, остаться в этом сне подольше, за что получает ещё один укус, на этот раз сильнее. — Я же сказала, чтобы ты не прикасался ко мне! — Ты отстраняешься от него, но руки Изуку не позволяют тебе сделать этого. Он прижимается к тебе, старается удержать твой образ, и плевать, каким жалким он выглядит сейчас, когда горящие изумруды смотрят на тебя, подёрнутые влажной пеленой. Ему всё равно. Пока ты здесь, с ним, в этом мне, он готов стерпеть любую боль. — Не уходи. Не оставляй меня. Даже если я такой. Просто останемся так ещё немного. — Он опускает голову на твою грудь, шумно вдыхает твой запах. Его руки на твоей спине надавливают сильнее. Он чувствует, как бьётся твоё сердце. Чувствует тепло. Всё слишком реально. — Я столько всего хотел сказать тебе сегодня. Хотел рассказать, что чувствую. Как мне хорошо рядом с тобой. Парень скользит губами к твоей шее, продолжая лихорадочно шептать о своих желаниях, и как бы ты ни старалась оттолкнуть его, руки за твоей спиной не разжимаются. Он наслаждается мягкостью кожи под его губами, наслаждается болью, когда ты тянешь его назад. Чувствует, как неприятно давит в паху. Хочется избавиться от мешающейся ткани, но для этого придётся отпустить тебя. А это невозможно. — Отпусти, сейчас же! — Тишину комнаты вспарывает громкий хлопок. Изуку чувствует, как щеку обожгло болью. Секундное замешательство, и он расплывается в улыбке, прижимаясь горящей щекой к твоей ладони. Его взгляд затуманен. — Всё хорошо, если это ты, Т/И. Всё хорошо. — Он осыпает твою ладонь поцелуями, льнёт к ней, как продрогший котёнок, в поисках тепла. Даже если это пощёчина, для него она всё равно что ласка. — Пока ты со мной, всё хорошо. Просто позволь мне это. Позволь прикоснуться, угодить. Я всё сделаю для тебя, обещаю. Его дрожащие руки пробираются под ткань твоей футболки. Пальцы легко пробегают по твоим бокам, и он благоговейно вздыхает, когда чувствует, как напрягаются под ними твои мышцы. Сухие губы припадают к твоей шее, оставляя на ней невесомые поцелуи. Он счастлив. Ты больше не отталкиваешь его, ты осталась рядом, и для него нет большей радости. Футболка медленно поднимается выше, обнажая всё больше кожи. Он и мечтать не мог об этом. Парень с трудом сглатывает, пытается вдохнуть полной грудью, но пересохшее горло не даёт этого сделать. Ты отстраняешься ненадолго, чтобы он мог стянуть ненужную одежду. Изумрудные глаза скользят по твоим изгибам, пытаясь запомнить и впитать каждую клеточку твоей кожи, каждую родинку, которую он не видел до этого. Парню сложно сформулировать мысль. Всё, на что сейчас способен Изуку, тихий шёпот. Бесконечная лавина тихих, едва слышимых комплиментов, что срываются с его губ, оставаясь на твоих плечах и груди горячими поцелуями. Горячая ладонь прошлась по твоей спине, к кромке джинсов, и парень поднял на тебя взгляд, словно спрашивая твоего разрешения. Дождавшись кивка, Изуку быстро расправился с пуговицей и короткой молнией замка. Ему не терпелось увидеть, как ты будешь выглядеть на пике удовольствия. Парень гнался за новыми эмоциями и красками на твоём лице. — Обопрись на меня, — прошептал он тебе на ухо. Пальцы не слушались парня. Нетерпение, жажда, возбуждение, всё это бурлило в нём, отзываясь тянущей болью в паху. Он быстро стянул с тебя джинсы вместе с бельём, не особо церемонясь, парень поспешил отбросить их подальше в сторону, словно боялся, что ты можешь передумать. Оттолкнувшись от шкафчиков, парень сполз на пол. Холодная плитка не смогла остудить тот жар, что разливался по его телу. Особенно сейчас, когда ты перед ним, обнажённая, чистая, словно видение, которого он, по своему мнению, никак не мог заслужить. Его руки легли на твои бёдра. Он притянул тебя ближе, усаживая на свою грудь. Теперь ему было комфортно, он там, где должен быть. — Подвинься ещё немного. Совсем чуть-чуть. — Парень смотрел на тебя с такой нежностью, что ты просто не могла сопротивляться. — Доверься мне. Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо. Повинуясь манящему голосу, ты подалась вперёд, вздрагивая от его тёплого дыхания. Изуку начал издалека, ему хотелось распалить тебя сильнее. Он осыпал короткими поцелуями твою кожу там, где твоё бедро соединялось с телом. Провёл языком по внутренней стороне бедра, радуясь твоему удивлённому вздоху, словно мальчишка. Изуку широко мазнул языком вдоль влажной щёлочки, собирая им тяжёлые капли твоего возбуждения. Ты хотела его, и это не могло не радовать. Воодушевлённый, парень провёл языком ещё раз. Ему хотелось получше распробовать тебя. Почувствовать, как подрагивают под его языком нежные складочки. Повинуясь порыву, парень зажал меж губ набухший комочек нервов, вырывая из твоего горла тихий стон. Горячий язык исследует каждую складочку, обводит малые губы, толкается в пульсирующий жар и тут же покидает, чтобы повторить всё это снова и снова. Его губы расплываются в блаженной улыбке, когда ты начинаешь подмахивать бёдрами, но сильные ладони на твоих бёрдах удерживают тебя от этого. Изуку всё сделает сам. Это то, чего он так долго желал, не отнимай у парня удовольствие. Его губы снова смыкаются вокруг твоего клитора, когда парень слегка засасывает его, чтобы подразнить чувствительный кончик языком. Ему нравится лежать вот так, зажатым твоими мягкими бёдрами. Чувствовать на себе вес твоего тела и жар, пульсирующий у его рта. Нравится слышать обрывки стонов и дрожащие вздохи. Ему нравится твой вкус, наполняющий его рот. Нравится чувствовать, как подрагивает твоё нутро, когда он толкается в него языком. Горячая мышца скользит в тебе, оглаживая бархатные стеночки. Он открывает ненадолго глаза, только чтобы увидеть твоё лицо над ним, залитое смущением. Приоткрытые губы, с остатками вишнёвого блеска, с которых срываются сладкие звуки. Подрагивающие ресницы, прикрывающие твои глаза. Вздымающуюся от каждого глубокого вздоха грудь. Весь твой образ манит его. Он словно одержим этим видом, и ему хочется увидеть гораздо больше. Язык выскальзывает из тебя и возвращается к клитору, выводя на нём неровные круги. Его ладони больше не удерживают тебя, даря свободу. Парень вводит в тебя два пальца, и теперь уже они оглаживают тебя изнутри, пока его рот занят пульсирующим от возбуждения комочком плоти. Он чувствует, как податливые стеночки расступаются, впуская его. Чувствует, как дрожь проходит по твоим бёдрам. Он видит, как напрягается твой живот, когда пальцы внутри тебя подгибаются и потирают нежное местечко. Ты прикрываешь рот ладонью, стараясь заглушить несдержанные стоны, и это заставляет парня толкнутся глубже в твой жар. Ему слишком сильно нравятся эти звуки, а ты пытаешься лишить его их. Несправедливо. Ты уже близка, твои стеночки подрагивают и сжимаются вокруг его пальцев. Сердце Изуку заходится в восторженном танце, когда он чувствует это. Он ускоряется, щёлкает языком по твоему клитору, стараясь приблизить твой оргазм. Перепачканные твоим возбуждением губы парня терзают трепещущие складочки, и расплываются в очередной улыбке, когда ты тихо скуля расслабляешься. Он счастлив, что смог подарить тебе удовольствие. Счастлив, что из-за него ты так тяжело дышишь и смущённо отводишь взгляд. Дав тебе немного передохнуть, парень продолжал медленно выводить языком узоры на твоих губах, подхватывая последние волны дрожи, прежде чем попытался выбраться из-под тебя. Он собирался доставить тебе ещё больше удовольствия. Изуку был готов расцеловать каждый миллиметр твоего тела, ласкать тебя так долго, чтобы ты не могла думать ни о чём другом, но перед его глазами разлилась чёрная пустота. Она расцветала яркими пятнами красок, а гнетущую тишину разрезали настойчивые звуки птичьих трелей. Он знал, что всё это было простым сном, знал, но до последнего не хотел принимать. С тяжёлым вздохом, Изуку открыл глаза и потянулся к телефону, чтобы выключить будильник. Голова слегка гудела. Сон отнял слишком много сил, но принёс с собой ещё больше счастья. Парень готов поклясться, что все ещё чувствует на губах вкус вишни, и теперь эта ягода навсегда будет связана с тобой в его подсознании. “Что же тебе такое снилось, придурок?” Старый добрый голос в голове работает не хуже будильника, да и голова от него болит ничуть ни меньше. Но он снова прав. Изуку всё ещё чувствовал ноющее давление в паху. Его взгляд упал вниз, туда, где растянутая футболка прикрывала влажное пятно на боксерах. “Опять будешь дрочить, вспоминая её милую мордашку?” — Не смей говорить о ней. Даже не пытайся. — Всё, чего когда-либо касался Катсуки разлеталось в щепки, и Изуку не мог допустить, чтобы этот человек смел коснуться тебя даже словом, даже звуком своего бестелесного голоса. “У кого-то появилось то, что хочется защитить? Возомнил себя героем? Или тебе больше по душе роль принца на белом коне? Только вот ты не учёл одного, Деку, ты просто обычный человек. Хотя постой… в наше время и у обычных людей есть какая никакая, но сила. А у тебя нет нихера. Ты пустышка.” — Хватит, Каччан. Больше я не собираюсь тебя слушать. Что бы ты ни говорил, я не отвечу. Можешь кричать, оскорблять и шуметь, сколько твоей душе угодно, но ты больше не будешь частью меня. — Парень поднялся с постели, и, схватив с сушилки полотенце, направился в душ. Он наконец-то дал отпор. День начался намного лучше, чем Изуку мог себе вообразить. И всё это благодаря тебе. Посмотри, что ты с ним делаешь. Само твоё существование делает его сильнее. Быть может, если бы вы встретились раньше, он не стал бы таким, как сейчас? Хотя, есть ли смысл думать об этом? Парню достаточно того, что ты появилась в его жизни. Он поворачивает кран и становится под тёплые струи воды. Она приятно расслабляет, но напряжение, с которым Изуку проснулся, всё ещё не проходит. — Чёрт, только не снова. — Он стонет от бессилия. Этот полный страсти, чувств, красок и ощущений сон казался слишком натуральным, и его тело не могло не реагировать. Тугие струи воды разбивались о его кожу, но их силы не хватало, чтобы отвлечь парня от воспоминаний. Твой вкус все ещё на его языке, твой аромат плотно засел в его памяти. Он упирается лбом в прохладную стенку душевой кабины, надеясь унять пульсацию в висках холодом, но и это не отрезвляет Изуку. Вся кровь стекается к его паху, так горячо, ему нужно коснуться себя, отчаянно нужно прекратить это, разорвать этот тугой узел. Ладонь плотно обжимает основание члена, пока пальцы второй руки пробегают по всей длине лёгкими дразнящими движениями. Он прикрывает глаза, вспоминая твоё лицо во сне. Твои глаза, подёрнутые маркером удовольствия, мягкие губы, с которых слетают стоны. Он почти слышит их, и каждый высокий звук словно током проходит по спинному мозгу, отдаваясь щекочущим чувством в яичках. Он выдыхает сквозь стиснутые зубы. Челюсть сводит от напряжения. Хочется сдержаться, убрать руки и просто забыть о том, что рисовал его больной мозг ночью, но в то же время, ему очень хочется повторить каждый момент этого видения. Пока мысли парня блуждали в поисках решения дилеммы, его тело сделало свой выбор. Бёдра сами толкнулись в кулак, и ещё раз, снова и снова. Спасительное удовольствие было так близко, но всё ещё недостижимо. Фантазии снова возвращаются к тебе, к твоим рукам на его бёдрах, к твоему тёплому узкому горлу, сжимающемуся вокруг упругой длинны. Он почти видит как ты давишься, но продолжаешь насаживаться горлом на его член. Он бы никогда не поступил так с тобой, с реальной тобой. Но пока ты лишь фантазия, Изуку не против представить свою израненную руку в твоих волосах, сжимающей шелковистые локоны. Какое лицо у тебя могло бы быть? Скорее всего, он снова увидит румянец на твоих щеках. Возможно сможет разглядеть на них пару влажных дорожек от слёз. Увидит как твои промокшие ресницы дрожат, смаргивая наворачивающиеся слёзы. Ему стыдно, но, кажется, в этот раз не так сильно, как прежде. Неужели он успел свыкнуться с тем, что хочет тебя? Не просто рядом, а вот так, по-настоящему, страстно, трепетно. Шершавая подушечка пальца потирает головку, дразня сильнее, вынуждая кулак торопливо скользить вверх и вниз. Оргазм уже перед его глазами. Его член пульсирует, выпуская липкие белые струи на глянцевую плитку. — Я снова сделал это… — его голос заглушают разбирающиеся об пол капли воды, ручейками уносящие в слив следы его преступного помешательства. Ноги слабеют, и парень оседает на прохладный пол. Ему нужно передохнуть. Позволить воде смыть с него очередной грех, грязь, в которую он снова позволил себе окунуться. Вернувшись в комнату, Мидория заметил мигающую лампочку на телефоне. Ты всё же прислала чертежи, и они были потрясающими. Именно то, что парень представлял себе, будто ты взяла их прямо из его головы. Вы стали чаще переписываться, чаще говорили по телефону, или сидели где-нибудь, подбирая материалы для опытных образцов. Казалось, с каждым сказанным словом, с каждой отправленной буковкой вы становились ближе друг к другу. Незаметно для себя, ты начала ждать ваших встреч, и Изуку, кажется, тоже горел нетерпением. Вы понимали друг друга с полуслова, а иногда и вовсе по одному только взгляду. Примерно как когда ты позвала его в свою мастерскую, чтобы показать первый прототип. Парень решил захватить с собой пару булочек и кофе, на случай, если ты вдруг работала всю ночь, и забыла поесть. Так, собственно, и было. Твой урчащий живот поприветствовал его ещё до того, как ты успела произнести хоть слово. — Ох, прости за это. — Ты стыдливо отвела взгляд, стараясь прикрыть руками незамолкающий живот, на что парень только по доброму рассмеялся и протянул тебе еду. — Как чувствовал, что ты заработалась и забыла о себе. — Вручив тебе пакет, он, с твоего позволения, отправился осматривать мастерскую. Не то чтобы там было что осматривать. Обычная комнатушка, наподобие склада, выделенная университетом, с пола до потолка заставленная стеллажами. Чего только не было на полках, начиная от деталей и колбочек с непонятными жидкостями, заканчивая стопками исчерченных листов бумаги и готовыми приборами. — Я не знал точно, что ты больше любишь, поэтому взял булочки и с кремом, и с мясом. — Если честно, я и сама не знаю что больше люблю. — Ты посмеялась, подходя к нему ближе, чтобы протянуть парню мясную булочку и стаканчик с тёплым напитком. — У тебя тут столько всего. — Изумрудные глаза обвели высокие полки. — Да в основном просто хлам. Пособирала то тут, то там. Что-то выпросила у преподавателей, что-то просто нашла во время практики. — Больше всего меня поражает эта стопка чертежей. — Он провёл пальцем по уголкам листов, словно пересчитывая их. — Ты так усердно учишься. У меня даже слов не хватает, чтобы высказать всё восхищение. Ты хотела было отшутиться, сказать что это не такое уж и большое дело, но восторженный взгляд зелёных глаз остановил твои слова ещё до того, как они успели покинуть твои губы. Он, правда, восхищался твоим усердием. И его похвала не была лестью. Изуку говорил это от чистого сердца, наполняя твой живот порхающими бабочками. — Пойдём тогда проверять первый образец. — Ты поспешила увести парня подальше, пока он не нашёл новую причину для похвалы. На твоём рабочем столе лежали две пары удлинённых перчаток. — Вот эта пара с гелем, а поверх этих придётся натянуть стабилизаторы. — Ты указала на что-то, отдалённо напоминающее сетчатые нарукавники с крепежами сверху и снизу. — Я ещё не успела испытать как они амортизируют удар. Не хочешь попробовать? — А можно? — Изуку с интересом рассматривал плоды твоей ночной работы, мысленно прикидывая размер перчаток. — Конечно, — ты подбадривающе киваешь, но внезапно вспоминаешь о страхе напарника перед этой причудой и замираешь. — Только если тебе это не навредит. Он уже тянул руки к ткани, но замер. Ты заметила, как дрогнули его пальцы и повинуясь чувствам, накрыла его ладонь своей. — Или можем надеть по одной из каждого комплекта, чтобы испытать их вместе. Как тебе идея? — Ты осторожно сжала его пальцы и притянула ладонь парня к столу, укладывая её рядом с перчатками. — Давай. — На его лице виднелась улыбка. Парень не очень охотно стянул с себя толстовку. Без неё ему было некомфортно. Ты помогла ему надеть устройства, и надела их сама, попутно инструктируя Изуку, как правильно закрепить сеточку. — Для начала надо проверить, как сильно они разогревают кожу, и достаточно ли этого для потоотделения. — Ты села на стульчик, придвигая к парню второй. — Это займёт какое-то время, поэтому придётся посидеть. — Герой будет двигаться в бою, возможно будет лучше, если один из нас займётся чем-нибудь. Если разницы во времени не будет, можно будет подумать о том, чтобы создать трение между слоями для дополнительного выделения тепла. — Парень подпирал подбородок ладошкой, бормоча себе под нос, а ты смотрела на него не в силах отвести взгляд, пытаясь понять, как не додумалась сама до такой простой мысли. Заметив твой взгляд, парень смутился. — Прости, я иногда ухожу в себя и начинаю бубнить. — Он неловко потёр шею. — Это же гениально, Изуку. И как я сама не додумалась? Вот, что значит, лучший аналитик на потоке. — Нет, что ты… — он замахал руками, стараясь скрыть лицо от твоего взгляда, в котором чуть ли не звёздочки блестели. — Я, наверное, лучше отожмусь пока. Думаю, минут пять подождём, и будем сравнивать. Не сказать, что парень выглядел щуплым… хотя, ты практически не видела его ни в чём другом, кроме объёмных толстовок. И даже без неё, футболка на парне была минимум на пару размеров больше положенного. Но отжимался парень очень резво и так легко, словно для него это и не было физическим упражнением. Конечно, его руки показались тебе сильными в тот раз, когда ты закатывала его рукава, да и то, как крепко он сжимал тебя в своих объятиях, но все равно сложно было представить подобную сцену. Ты так увлеклась, что напрочь забыла засечь время. Всё, что ты могла делать, это переводить взгляд со спины парня на свои руки и обратно. Ещё ты позволила себе немного поразмышлять о том, что скрывается под слоями его одежды. — Ну что там, пора уже? — Парень поднялся на ноги, протирая лоб воротом футболки. Твой взгляд зацепился за мелькнувшее всего на мгновение бледное пятно кожи, вызывая странные мурашки на твоей шее. — Т/И? Всё в порядке? — Он присел на корточки перед тобой и помахал ладонью, стараясь вывести тебя из транса. — А? Прости… я немного задумалась и забыла поставить таймер. — Ты попыталась сделать вид, что всё в порядке, но румянец на щеках выдавал тебя. — Не страшно. — Парень ласково улыбается и тянется к твоей руке, чтобы помочь тебе снять перчатки. Он настолько поглощен проектом, что смущение и робость отступают на второй план, открывая для тебя Изуку с новой, неизвестной тебе стороны. — Подожди. Может сразу и тест на поглощение отдачи проведём. От пары минут результат не сильно изменится. — Да, думаю, так будет разумно. Вот только, как будем проверять? — Он снова задумался, потирая подборок. — Тебе вряд ли понравится… — Ты указала пальцем на металлическую камеру. — Внешний взрыв. Перчатки точно выдержат, но вот не знаю, насколько будет больно. Но не переживай, я буду первой. — Нет. — Он был серьёзен. — Снимай перчатки пока, а с этим я сам разберусь. — Парень шагнул к камере и просунул руки в отверстия. Ты хотела остановить его, но он был непреклонен. — Всё в порядке. Я к такому давно привык, да и болевой порог у меня высокий, не волнуйся, и жми кнопку. После ещё нескольких минут уговоров ты, наконец, сдаёшься. Изуку поджимает губы, готовясь к боли, но за громким хлопком не следует практически ничего. Левую руку будто немного сдавило, но в целом, не больно. А правая рука и вовсе не дрогнула. Он потрясённый смотрел на свои руки. Растерянный взгляд перебегал от них к тебе и обратно. — Ты отлично постаралась, Т/И. Они великолепны, обе поддержки работают гораздо лучше, чем я мог себе представить. — Ноги сами понесли его к тебе. Его руки сами обвились вокруг твоей талии и подняли тебя в воздух, словно невесомое пёрышко, подхватывая под бёдрами. Он улыбался так чисто и нежно, пока кружил тебя. — И-Изуку… это немного смущает. — Ты упёрлась в его плечи ладошками. Румянец заливал твоё лицо, а сердце бешено колотилось. Осознав, что он сделал, парень замер, но отпускать тебя не собирался. Точнее он просто не хотел отпускать тебя. Мягкие бёдра касались его груди, твой смущённый шёпот доносился до него словно через толщу воды. — Отпусти меня, пожалуйста. — Твой голос почти не слышно, он вынужден читать по твоим губам, но из-за этого сосредоточиться ещё сложнее. Они переливались нежным розовым цветом блеска для губ, и ему очень хотелось проверить, какой же вкус на них сегодня. — Не хочу. — Парень упёрся лбом в твой живот, прижимаясь как можно ближе. — Пару минут. Ещё только пару минут. — Он шепчет, его губы почти касаются ткани твоей рабочей майки. — Для начала, давай избавимся от этих перчаток, хорошо? — Ты погладила его по волосам так нежно, насколько позволяло устройство поддержки. — И потом сможем побыть так, сколько захочешь. — Яркие изумруды смотрели на тебя, переполненные неверием. Но ты снова провела рукой по кудрям и кивнула. — Обещаешь? — Обещаю. — Получив твоё слово, он осторожно опустил тебя на пол. Парень был смущён собственными безрассудными действиями, и теперь не мог даже поднять голову, чтобы помочь тебе освободиться от злосчастной сеточки амортизаторов. Его лоб не отлипает от твоего плеча, парню слишком стыдно за своё поведение, но он не может отрицать того, как сильно желает поскорее вернуть тебя в свои объятья. Он чувствует тепло на своей щеке и борется с мучительной потребностью прижаться к нему, потереться о твою ладонь, коснуться её губами. Но ему слишком тяжело бороться с самим собой. Как только он освобождает вторую твою руку и откладывает перчатки в сторону, крепкая хватка возвращается на твою талию. — Изуку, надо снять твои… — Не разжимая рук, парень обошёл тебя, оказываясь за твоей спиной. Ты тяжело вздыхаешь. Он ведёт себя как ребёнок, но это так мило, что ты не можешь не подыграть ему. Ты волнуешься. Его дыхание на твоей шее ощущается слишком явно. Мелкая застёжка на одном из браслетов никак не хотела поддаваться, а кончик его носа, зарывается в твои волосы никак не облегчая задачу. — Щекотно… — Ты тихо хихикаешь, и этот смешок выбивает из лёгких парня весь воздух. — Ты обещала, что мы будем так же, как тогда. — Его едва слышно, а от того, как его губы невесомо касаются твоей кожи, по спине бегут мурашки. — Будем, как только я разберусь с этой… — тихий щелчок, и застёжка раскрылась. Ты осторожно стянула обе перчатки и наконец позволила своему взгляду блуждать по его предплечьям. — Не смотри, пожалуйста, они отвратительные. — Нет, Изуку… не говори так. — Ты касаешься ладонью тёмных рубцов, поглаживая их. — Это все ещё твои руки, и они на многое способны. А эти шрамы никак тебя не портят. “Они мерзкие. Доказательство того, какой ты слабый и жалкий, Деку.” — Я же вижу… — Его подбородок упирается а твоё плечо. Зелёные глаза скользят по вашим переплетённым рукам, и он не может не заметить, как странно и уродливо смотрится его бугристая от шрамов кожа рядом с твоей чистой и нежной. — Просто… просто не говори, что всё не так плохо. Лучше просто ничего не говори. “Правильно. Всё правильно. Посмотри на неё, на её руки, на её волосы. Думаешь, обнял её пару раз, разжалобил, и всё, она твоя?” Руки Изуку разжимаются и безвольно опускаются вниз. Хриплый голос, что неустанно нашёптывал ему на ухо отвратительную правду не отпускал. Да и не отпустит. Парень оседает на пол, прикрывая уши руками. Его бьёт дрожь. Снова возвращаются видения о пыльном классе, а руки горят, словно охваченные пламенем. И среди всей этой бури чувств и эмоций пробивается только хриплый скрежещущий голос Катсуки. “Бесполезный Деку. Беспричудный, слабый, ничтожный. И всегда им будешь…” — Замолчи! — Кулак ударяется о твёрдый пол мастерской, разносясь по комнате гулким эхом. — Заткнись, заткнись, заткнись… — Изуку почти в отчаянии бьёт бетон, стараясь заглушить грохотом въедливый голос. А всё, что ты можешь, стоять и смотреть. Наблюдать и пытаться понять смысл происходящего. Ты пыталась несколько раз окликнуть парня, но он, будто в трансе, не может услышать тебя. Чужой голос намного громче. — Изуку, прекрати. Ты поранишься. — Кричишь ты, едва успевая остановить занесённую для очередного удара руку. Костяшки покраснели, кожа на них истончилась, готовая вот-вот лопнуть. Изумрудные глаза пусты, и как бы ты ни пыталась привести парня в чувства, он не реагирует. Одними губами ты произносишь короткое “прости”, прежде чем обхватить ладонями его лицо и притянуть к себе. Это не тот ваш первый поцелуй, о котором ты мечтала. Вышло не так трепетно и романтично. Скорее это было неожиданно, даже для тебя. Губы Изуку были горячими и сухими, но вместе с тем, очень мягкими. Ты почувствовала, как они задрожали, когда ты только прикоснулась к нему. Парень смотрел на тебя широко раскрытыми глазами, словно пытался разобрать, сон это или явь. Хотя, если быть до конца честными, это сложно было бы назвать полноценным поцелуем. Скорее ты просто прижалась губами к его губам, но этого потрясения оказалось достаточно, чтобы парень пришёл в себя. Когда ты отстранилась, Изуку все ещё сверлил тебя взглядом. Дрожащие пальцы коснулись нижней губы. На ней остался едва заметный липкий след твоего блеска, а на его пальцах остался аромат вишни. — Прости, я не смогла придумать ничего лучше. — Ты попыталась оправдаться, отстраниться, отпустить его лицо, но горячие ладони легли поверх твоих, отрезая пути к отступлению. — Это было случайно? — Он смотрел с такой тоской и надеждой в глазах, что ты просто не могла проигнорировать его вопрос, или отшутиться, как сделала бы обычно. — Нет. Я, правда, хотела поцеловать тебя, Изуку. Но не так, и не при таких обстоятельствах. — Прости. Это всё дурацкий голос… я… наверное, мне лучше уйти. — Он прикрыл глаза, и хотел уже подняться, но твои руки всё ещё держали его. — Т/И, он прав. Я слабый, беспричудный ботаник. Ты достойна большего. Но этот поцелуй я навсегда запомню, обещаю. — Давай, я сама буду решать, чего я достойна. И как бы грубо сейчас ни прозвучало, мне плевать, что по этому поводу думаешь ты, или тот мудак, что так с тобой обошёлся. — Сказать что ты разозлилась, значит ничего не сказать. — И знаешь что, я скажу достаточно громко, чтобы ты и твой голос в голове услышали это. Ты мне нравишься, Изуку. Нравишься таким, какой ты есть. Таким милым, добрым, умным и невероятно прекрасным парнем. И если это не взаимно, просто скажи, чтобы я сбавила обороты. Ты почувствовала на своих пальцах уже знакомое ощущение. Горячие слёзы. Как в тот раз, в парке. Но теперь плакал не от страха или боли, а от счастья. Но даже эти его слёзы отзывались в тебе тянущим чувством в груди. Ты поспешила стереть пальцами влажные дорожки с его веснушек, но замерла. — Ты тоже мне нравишься. Очень нравишься, но ты точно уверена что я тебе ну… — этот поцелуй тоже был далёк от твоих фантазий, но лучше чем первый. Вишнёвая сладость твоего бальзама смешивалась с солёной горечью его слёз. Он целовал неуклюже, но пылко и нежно. Каждое движение его губ выражало всё то томительно ожидание, которое мучило его. Собравшись с духом, парень несмело скользнул языком между твоих губ, сплетая ваши языки в неспешном танце. Торопиться некуда, у вас ещё много времени впереди, именно поэтому ты наслаждалась каждым неспешным мгновением. — Твои губы такие мягкие. — Выдыхает парень, когда вы, наконец, отстраняетесь друг от друга, чтобы вдохнуть. Подушечками пальцев он проводит по ним, стирая свои слёзы с твоего лица и не может оторвать от тебя взгляд. — Ты такая красивая. — Он снова тянется к тебе, чтобы запечатлеть лёгкое касание на твоей щеке, скуле, проводя дорожку дальше к твоему уху и вниз, опускаясь поцелуями к шее. — Изуку… — по коже бегут мурашки. — Позволь мне, хорошо? — Твои пальцы путаются в мягких кудрях, слегка оттягивая парня от нежной кожи. — Позволить ч-что? — Щечки снова заливаются ярким румянцем, и ты не можешь сдержать желание поцеловать их, накрыть губами каждую яркую веснушку. Он тает от этой малой ласки, позволяя себе раствориться в твоей любви. — Просто… просто присядь на стул, хорошо? — Всё ещё смущённый, он поднимается на ноги и послушно выполняет то, о чём ты просишь. Парень поначалу не понимает твоих намерений, но стоит твоим коленям опуститься на пол перед ним, его сердце замирает. Да, он всё ещё девственник, что был занят самокопанием так долго, совсем не оставляя себе времени и шанса познакомиться поближе с противоположным полом. А сейчас ты, объект всех его желаний, стоишь перед ним на коленях, разводишь в стороны его ноги и тянешься рукой к тугому поясу его шорт. Он хочет остановить тебя, но ещё сильнее хочет увидеть это. Увидеть и почувствовать наяву, а не ту, нарисованную мозгом фантазию, что преследовала его по утрам. Твои пальцы пробираются под резинку шорт и боксеров, стягивая её вниз. Сердце колотится, ты слышишь быстрый пульс, но не уверена точно, чьё именно сердце так бьётся, твоё или его. Бросив последний взгляд вверх, на пунцовое лицо парня, прикрывающего рот ладонью, ты опускаешь глаза. Его возбуждает один лишь твой вид. Так сильно, что его член наливается кровью буквально у тебя на глазах. — Т/И… это… — Он захлёбывается стоном, когда твой язык обводит головку. — Нгхх… — Этот звук показался тебе таким сладким, что хотелось вырвать побольше стонов из него. Твои губы плотно обхватывают головку, впуская её в жаркий плен твоего рта. На языке расплывается солоноватый привкус предэякулята. Горячий язык вырисовывает узоры на тонкой коже, заставляя парня почти что скулить. Ты отстраняешься и обводишь губы, увлажняя их. Глаза цепляются за несколько бледных родинок, усеивающих напряжённую длину, и ты не можешь сдержать улыбки. Короткие поцелуи остаются на этих милых отметинках, и парень вздрагивает от каждого лёгкого касания. Глубоко вдохнув, ты наклоняешься, вбирая его член так глубоко в своё горло, как только можешь. Изуку испускает низкий гортанный стон, когда твои губы обжимают основание его длины. Покрытая шрамами рука сама ложится на твой затылок, но он не давит, лишь ласково перебирает пряди твоих волос. До твоих ушей доносится шумное дыхание. Он запрокидывает голову назад, пока твоя скользит вверх и вниз по его стволу. Пальцы на твоих волосах сжимаются, и ты стонешь, посылая вибрации вдоль его позвоночника в самый мозг, затапливая его эндорфинами. — Так тепло и… приятно. — Ты отстраняешься, чтобы взглянуть на него, и стон снова вырывается из тебя. Он прекрасен, раскрасневшийся, возбуждённый, взбудораженный. В его глазах стоит водная пелена слёз, но теперь ты даже не можешь предположить их причину, да и нужно ли это? Кончиком языка ты скользишь по пульсирующей венке, от яичек к подрагивающему кончику, с улыбкой наблюдая, как он задерживает дыхание и жмурится от удовольствия. Слишком невинная реакция, и это по странному заводит. На затылке чувствуется давление, и ты, повинуясь, снова насаживаешься на него горлом. Сверху слышатся всхлипы, вперемешку с тихими стонами. Твои руки лежат на его бёдрах. Ты чувствуешь, как пара капель падают на твою кожу, и стараешься двигать головой быстрее, поспевая за давлением его руки в твоих волосах. — Я, кажется, скоро… кончу. От-отодвинься, пожал… — Твои пальцы сильнее впились в его бёдра, не желая выпускать Изуку из плена удовольствия. Ты чувствуешь, как член в твоём рту начинает пульсировать, будто увеличиваясь в размерах с каждым новым толчком, и вскоре твоё горло наполняется горячим семенем. Оргазм накрыл его неожиданно, и так сильно, что он даже не заметил, как в погоне за удовольствием прижал твою голову к себе. Чертыхаясь, парень поспешил отпустить тебя. — Прости, прости пожалуйста… я не хотел так… — ты останавливаешь поток извинений прижав палец к его губам и улыбаешься. — Мне тоже понравилось, Изуку, так что не нужно извиняться. — Ты поднимаешься на ноги, чтобы забраться на парня и сесть к нему на колени. Крепкие руки тут же обвивают твою талию, а ярко-красное лицо пытается затеряться в твоей груди, что вызывает в тебе только смех. Его кудри щекочут твои щёки и подбородок. Ты прижимаешься к нему, оставляя ласковые поцелуи на затылке парня. — Ты же хотел, чтобы мы побыли так. — Ты улыбаешься, и он чувствует как шевелятся твои губы прижатые к его волосам. — Или ты хочешь чтобы я поднялась повыше, как тогда? — Ты попыталась приподняться, но он слишком крепко обнимал тебя. — Хочу так. — Тонкая ткань рабочей майки совсем не мешала жару его дыхания овевать твою грудь. Он утопал лицом в ней, и это ощущение мягкости, прижимающейся к его щекам успокаивало его. Изуку все ещё смущён и пытается переварить то, что произошло меньше минуты назад, но не может перестать вспоминать твоё лицо, прикрытые глаза и эти звуки, что разносились по комнате. Ему сложно поднять на тебя взгляд, и становится ещё сложнее, когда он чувствует, что возбуждается снова, от твоих лёгких поглаживаний и провокационных движений бёдрами. — Чт-что ты делаешь?.. — Ничего такого. — Ты хихикаешь, но продолжаешь ёрзать на нём. Чувствуешь, как в бедро упирается что-то твёрдое, и это вызывает в тебе прилив нежности. Его невинность и то, как мило он смущается, трогает твоё сердце. Пальцы зарываются в мягкие волосы, скользят вниз, пробегая по задней поверхности шеи к вороту футболки и оттягивают его. В глаза бросается россыпь веснушек и ты не собираешься бороться с желанием оставить поцелуй на каждой из них. Пальцы проходят по солнечным пятнышкам, соединяя их в созвездия и узоры, и Изуку вздрагивает. — Не шути надо мной, пожалуйста. — Снизу вверх на тебя смотрят чистые изумрудные глаза. Он всё ещё прижимается к тебе, прячет нижнюю половину лица в твоей груди и согревает кожу своим дыханием. — Мне и без того трудно… сдерживаться. — Мне тоже… — ты чувствуешь, как пересыхает в горле. Твои пальцы сминают ткань его футболки, и он вынужден отпустить тебя, чтобы ты могла снять с него мешающий элемент одежды. Ты довольно улыбаешься, получив доступ к его плечам и позволяешь своим губам порхать над его кожей. — Так приятно… — одна ладонь пробирается под твою майку, оглаживая спину. — У тебя такая нежная кожа. — Его шёпот щекочет шею, а шершавые подушечки пальцев исследуют каждый сантиметр твоего тела, до которого только могут дотянуться. Он рвано вздыхает каждый раз, когда чувствует тепло твоих губ на своих плечах. Кончик его носа скользит вдоль твоих ключиц, собирая запах твоего тела, и Изуку уверен, что приятнее этого аромата ещё не чувствовал. Изувеченная рука прихватывает кромку ткани и тянет её вверх. Он останавливается, почти стянув с тебя майку и покорно дожидается, пока ты отстранишься, позволяя ему довести дело до конца. А ещё он не упускает возможности как следует разглядеть тебя. Жадный взгляд цепляется за пару родинок, которые он не мог увидеть до этого, и Мидория старается запомнить их. Их цвет, форму, расположение. Будто это что-то очень важное. Пересохшие от волнения губы припадают к твоей груди. Поцелуями парень обводит контур твоего бюстгальтера, пока пальцы за твоей спиной пытаются справиться с застёжкой, и кротко улыбается, когда ты помогаешь ему в этом нелёгком деле. Лиф отправляется к ногам парня, туда же, где его щиколотки обвивают шорты, вместе с бельём. Ты тянешься вниз, чтобы расстегнуть молнию, но от предвкушения и волнения, маленький язычок замка никак не поддаётся. — Давай я, — шепчет парень тебе на ухо, и накрывает твою руку своей. И действительно, у него выходит намного лучше. Стоит последнему куску ткани коснуться пола, вы замираете. Он всё ещё не уверен и смущён. Ты всё ещё хочешь утопить его в нежности и показать свои чувства. Ваши губы безошибочно находят друг друга, сталкиваются, сплетаются в страстном поцелуе. Руки блуждают, оставляя на коже пылающие отпечатки ладоней. Несмотря на жару за окном, в комнате ощутимо прохладно, но вы даже не чувствуете этого, полностью поглощённые друг другом, согретые теплом разгорячённых тел. Ты попыталась привстать, но ноги затекли и соскользнули, роняя тебя на его бёдра. За тихим шлепком последовал судорожный вздох Изуку. Его словно прошило током, настолько приятным было это секундное ощущение твоего тепла, накрывшего его член. Он почувствовал, как покрытые возбуждением бархатистые складочки скользнули по нему, оставив на коже влажный след. Это мимолётное касание и тебя не оставило равнодушной. Ты сидела на нём. Упругая плоть так удобно скользила вдоль истекающего желанием бутона, что ты снова двинулась, пытаясь распробовать это ощущение. Трение только дразнило вас обоих, хотелось большего, и ты поймала себя на мысли, что жаждешь почувствовать его в себе. — Изуку… — ты шепчешь, прижимаясь лбом к его лбу. А он понимает тебя без слов. Сильные руки подхватывают тебя под ягодицы и поднимают. Горячая головка проскальзывает по клитору, заставляя твои пальцы сжаться на его плечах. Он упирается в тебя и парень едва ощутимо вскидывает бёдра, проникая одним кончиком. Этой малости достаточно, чтобы его глаза заволокло туманом. Он медленно опускает тебя, пока его член не исчезает в тебе полностью, и выдыхает. В тебе так горячо и узко. Ему кажется, что он вот-вот расплавится от этого жара. Гладкие стеночки плотно обжимают его длину, он чувствует твоё дыхание на своих губах и не может не поцеловать тебя. Какое-то время вы остаётесь так. Ты привыкаешь к ощущению наполненности, а он наслаждается твоим теплом, в то время как ваши языки сплетаются в чувственном поцелуе. Изуку нежно покусывает твою губу, посасывает её и теряется во всех этих новых ощущениях. Парень не может сдержать стон, когда ты, немного привыкнув к нему, поднимаешь бёдра и снова опускаешься на его член, заполняя комнату звуком тихого шлепка. Ему хочется почувствовать это снова. — Ещё… — он выдыхает это короткое слово в поцелуй, а ты не можешь отказать. Найдя опору в его плечах и руках, которые так крепко сжимают твои ягодицы, ты снова поднимаешься, на этот раз быстрее, и опускаешься резче. Вы стонете почти в унисон, подхватывая эти звуки губами. Кажется будто всё вокруг потеряло свою значимость, сосредоточившись в одном единственном ощущении, в удовольствии. Ты скользишь по нему вверх и вниз, откидываешь голову назад, подставляя под поцелуи нежную кожу на ключицах. Его руки сжимают твою талию в стальном кольце, а бёдра толкаются вверх, навстречу узкому жару. Ты успела понять, как сильны его руки, но всё же недооценила масштабы этой силы и выносливости. Да, ты всё ещё двигалась сама, но без его помощи, усталость давно сковала бы твои ноги. — Тебе удобно? — Неожиданно спрашивает он, останавливаясь так невовремя. — Просто продолжай… — ты почти хнычешь от обиды, но вынуждена цепляться за него, обхватывая пояс парня ногами, когда он встаёт вместе с тобой. Глаза заволакивает белизна от того, как глубоко он вошёл. — Тут будет удобнее. — Ты не смотришь, куда он несёт тебя, только слышишь тихое шуршание, и чувствуешь как спина касается твёрдой и прохладной поверхности твоего стола. — Я даже не мечтал, что когда-нибудь увижу твоё лицо таким. — Он нежно целует тебя в лоб. Изумрудные глаза бегают по твоему лицу, от дрожащих губ, к затуманенным удовольствием глазам. От пылающих щёк, к кончику языка, скользящему по твоим губам. К крошечным каплям, усеивающим твои ресницы. Его руки упираются в край столешницы по обе стороны от тебя. Твои ноги всё ещё крепко обнимают его торс. С трудом, но ты смотришь на него, и почти жалеешь об этом. Кажется, что одного его вида достаточно, чтобы удовольствие поглотило тебя целиком. Он мягко улыбается, прижимая твою ладонь к губам, прежде чем отводит бёдра назад для нового толчка. Теперь Изуку взял всё в свои руки. Теперь, когда он может видеть твоё лицо, он постарается изо всех сил. Ты чувствуешь как он постепенно набирает темп, видишь, как напрягаются его руки. Он толкается в тебя, стараясь войти как можно глубже, выразить всё то, чего не может произнести вслух. Он наклоняется к твоей шее, осыпает её поцелуями и шепчет тебе на ухо что-то неразборчивое, хотя это и не так важно. Он делает это лишь для того, чтобы лучше слышать твои сладкие стоны и потому, что ты так волнительно сжимаешься вокруг него, когда его губы невзначай касаются твоего ушка. — Я люблю тебя, правда, очень люблю… — он отпускает стол, ладони плавно скользят на твои бёдра, и парень притягивает тебя ближе. Истерзанная рука оглаживает твой животик и спускается ниже, пока не находит набухший комочек плоти. Мозолистая подушечка выводит на нём короткие круги, и ты полностью растворяешься в ощущениях. Он толкается глубоко, резко, врезается в тебя бёдрами до громких хлопков, от которых, кажется, вот-вот развалится стол. А кружащий над клитором палец только добавляет ощущений, толкая тебя через край. Изуку выдыхает сквозь стиснутые зубы, когда по его члену прокатывается дрожь твоих стеночек. Они сокращаются вокруг него и парень едва может сдерживаться. Твой протяжный стон становится последней каплей в том море удовольствия, что обрушивается на него. Он с трудом успевает выскользнуть из тебя и накрыть головку рукой, подхватывая горячие белые струйки. Парень тяжело дышит, не в силах оторвать взгляд от твоего дрожащего тела. Он оставляет несколько долгих поцелуев на внутренней стороне твоего бедра, позволяет себе ненадолго втянуть нежную кожу, оставляя на ней едва заметный красный след, и мечтательно улыбается, касаясь его пальцем. — Иди ко мне. — Ты почти шепчешь, тяжело дышишь и с трудом фокусируешь взгляд на зелёной макушке. — Лучше наоборот. — Крепкие руки сгребают тебя в охапку и прижимают к разгорячённому телу. Он садится на стул, откидывается на спинку и позволяет себе, наконец, расслабиться. Его ладонь лениво оглаживает твою спину, губы прижимаются к твоему лбу. Он наслаждается твоей близостью, изящным пальцем, что вычерчивает узоры на его груди, и запахом твоих волос. — Может начнём встречаться? — Как-то неожиданно бормочет он, не отрывая губ от твоей кожи, надеясь, что ты не услышишь. — Давай, — отвечаешь ты совершенно будничным тоном. Всю глубину этого момента вы поняли намного позже, когда стихли отголоски удовольствия, когда мастерская была приведена в порядок, и вы оба, одетые и ужасно смущённые, сидели друг напротив друга, жуя давно остывшие булочки.

***

С того дня, жизнь Изуку стала постепенно налаживаться. По твоему настоянию, парень обратился за помощью, и ты прошла весь этот долгий и тяжёлый путь рядом с ним, крепко держа его руку. Голос, что годами изводил его, исчез. Парень даже набрался смелости и наладил отношения с матерью. Заодно познакомил и тебя с ней. К тому моменту, когда это случилось, он уже гордо называл тебя своей невестой. Он начал чаще улыбаться, перестал смотреть на шрамы и видеть в них тени прошлого. — Ну что ж, Мидория, я был рад видеть вас на наших сеансах последние пять лет. И, как бы ни было радостно говорить, что ваша душа полностью исцелена, должен признать, что буду скучать по нашим беседам. — Бодрый старичок поднялся со своего места и протянул парню руку. Изуку и самому было тяжело расставаться с человеком, который помог ему вернуть себя прежнего, но психолог настоял на том, что это прощание должно стать окончательным. — Передавайте привет своей жене. Мне будет не хватать её печенья. — Мужчина с улыбкой помахал в сторону закрывающейся двери и вернулся за свой стол, ожидая следующего пациента. Изуку вышел из кабинета окрылённый. Годы терапии дали свои плоды. Он не видел кошмаров уже несколько лет, столько же не слышал скрипучий голос в голове, и не чувствовал болезненной пульсации в руке от каждого громкого хлопка. Теперь его жизнь походила на мечту, которую он даже не мог позволить себе до встречи с тобой. У него есть прекрасная жена, дом, огромная мастерская в которой вы вместе работаете над устройствами поддержки для профессиональных героев. Многие признают ваши таланты и успехи, и стена, увешанная грамотами, наградами и сертификатами, тому доказательство. Он выходит на улицу и оглядывается в поисках тебя. Завидев знакомую фигуру, Изуку с широкой улыбкой устремляется к тебе, чтобы сообщить радостную новость, когда сталкивается плечом с внушительной фигурой. Перед ним высокий мужчина. Его лицо закрыто маской, на голову натянута кепка так, что невозможно разглядеть. Единственное, за что цепляется взгляд, два горящих алых глаза, под которыми чёрными кругами залегла усталость. — Смотри куда… — мужчина собирался прикрикнуть, но осёкся. Пробормотав короткое “не страшно”, он поспешил натянуть козырёк кепки ниже и скрыться в здании психологической помощи. Изуку даже не успел опомниться. Лишь пожал плечами и побежал к тебе, радостно подхватывая на руки свою драгоценную жену, чтобы покрутить её в воздухе и поцеловать. Он счастлив. По-настоящему счастлив. А ещё Изуку бесконечно благодарен тебе за то, что ты появилась в его жизни. Он, наконец-то, может открыто смеяться, ведь он Изуку, твой муж, мастер своего дела и обычный человек. А не бесполезный, беспричудный Деку. Он несёт тебя на руках до машины, открывает дверцу и усаживает на переднее сидение, целует твою руку и счастливо улыбается, в то время как пара алых глаз следит за каждым его движением из-за стеклянной двери. Дверь кабинета распахивается с такой силой, что бедный доктор подскакивает на своём месте от неожиданности, но успокаивается, когда гость снимает свою маскировку. — Господин Бакуго? Я ждал вас немного позже. — Но его будто не слышат. Блондин почти что падает в кресло и закрывает лицо руками. — Я только что видел его, док. Тот мальчик, про которого я рассказывал… теперь он счастлив. Ведёт себя так, будто я не творил с ним всё то дерьмо в школе. — Широкие плечи трясутся. Бакуго Катсуки, герой номер один Японии, сидит в кресле, сжавшись калачиком и льёт слёзы. — Столько всего произошло. Почему именно сейчас?! — Он поднимает на доктора затравленный взгляд и снова стремится спрятать лицо. — Я стал номером один. Я спас дохера людей. Больше, чем нужно, чтобы почувствовать себя важным. Тогда почему он всё ещё преследует меня?! Почему каждую сраную ночь он приходит, улыбается и протягивает мне свою руку? Деку даже не прячет их больше… свои шрамы. Даже не пытается. — Что вы почувствовали, когда увидели его сегодня? — На знаю. Наверное… у меня будто камень с души упал. Я боялся, что в следующий раз увижу только надгробие, но он живой, светится от счастья как сраное солнышко… чувствую себя редкостным дерьмом, док. Хотя, я такой и есть. Блондин с тоской смотрит в окно, слушая монотонный голос психолога. Он надеется, что сегодня ночью сможет поспать, что эта секундная встреча излечит его. Но этой ночью ему снова приснится река, плеск воды, и маленький мальчик, тянущий к нему окровавленную руку, испещрённую ранами.