О любви и шоколаде

«Всегда любите друг друга всей душой. В мире нет почти ничего, кроме любви»

— Виктор Мари Гюго

С точки зрения психологии, любовь — вид человеческих взаимоотношений, характеризующийся сильным влечением и эмоциональной привязкой к объекту страсти. О, это высшее чувство, которое люди прошлого так возносили. Любви посвящены миллионы и миллиарды стихов, песен, жизней. Сама по себе способность к испытыванию любви это прекрасный дар, который был доверен в руки человечества. И как же позорно люди, существа, способные представлять угрозу даже сверххищнику, запятнали это светлое чувство похотью, ненавистью и завистью. ...В прочем, а чего же ещё стоило от них ожидать? Конечно же! Как они, люди, могут поддаться чувству настолько слабому, бесполезному. А даже если и соизволят вступить в отношения с кем-то, то этот кто-то уж точно не заслуживает их внимания и уважения. Ведь партнёр это так, для галочки. Люди совершенно потеряли понятие слова любовь. Может, оно и к лучшему. Может, не заслужили они и вовсе этого чувства. Они ведь даже не ценят его. Да что уж там. Не то что не ценят, они даже не скрывают своего пренебрежения любовью. За, казалось бы, красивыми словами о вечной верности прячутся гнилые и исключительно корыстные мотивы. Какой позор для человечества — обращаться так с самой любовью. Был ли дар к любви и привязанности лишь глупой ошибкой их неосторожного создателя? Иначе как же так получилось, что те двое особенных людей, которым Нана и её друг доверяли, так глубоко ранили их сердца и оставили раны гноиться? Киями, уже не рыдающий как полчаса назад, однако лицом всё ещё уткнутый в плечо Наны, тихо вздыхает. Если бы она была честна, то вздох больше напоминал очередной всхлип. Такой горький, отчаянный, но уже не в перемешку с истеричным хихиканьем. Они оба в его квартире, прямо в уличной одежде на расправленной кровати. Лежат в обнимку, а рядом столько плиток шоколада, о скольких маленькие дети и не мечтали. Некоторые открытые, но ещё целые, к некоторым они даже не прикасались. Говорят же постоянно, что шоколад настроение поднимает, вот они и создали на его кровати их маленькое королевство горести и шоколада. Она мягко водит рукой по спине в успокаивающих движениях, этим напоминая, что она всё ещё здесь — рядом. Чувствует, что Киями слабо улыбается и сама не может сдержаться. А сухие губы — гигиеническая помада была где-то потеряна этим же днём — больно трескаются, когда мягкая улыбка осветляет её заплаканное лицо. И вся ситуация на самом деле до дрожащего смеха глупая. Или, возможно, это её психика пытается защититься от боли, заставляя в голове вместо отчаяния заиграть самоиронии. Впрочем, она предпочитала это постоянным неконтролируемым слезам и дрожащим рукам. Киями двигается под её руками слишком неожиданно. Будь у неё чуть больше сил, она уверена, что вздрогнула. Но сейчас она лишь наблюдает, как он медленно поднимается с её плеча. На футболке в том месте, где раньше была его голова, осталось огромное темное пятно. Не трудно догадаться, что это его слезы впитались в лёгкую ткань. Она не возражала. Она вообще никогда не возражала против Киями и не думает, что когда-то будет. Парень садится напротив неё. Его лицо, опухшее от слез, но всё ещё такое по-глупому красивое, прямо рядом с её лицом. Его кривая улыбка, красные глаза и мокрые щеки кажутся самым прекрасным видом, что она когда-либо имела честь узреть. Сердце стучит о грудную клетку, а мысли только начинают собираться во что-то имеющие смысл. Последний час был для них той ещё пыткой. Но сейчас, когда Киями, в своем не самом лучшем виде, сидит прямо перед ней, а на его лице застыла мягкая улыбка, она не может не чувствовать себя самым счастливым человеком в мире. Незаметно для обоих их тела наклоняются ещё ближе друг к другу, пока розово-фиолетовые глаза не отражаются в небесно-голубых глазах напротив. Они долго смотрят, и ни один не смеет разрушить хрупкую иллюзию спокойствия. Две раненые души ищут любовь в глазах напротив. И, кажется, они оба удовлетворены итогом поисков. Киями кладет руки на спину Наны, который раз за день пропуская её внутрь границы своего личного пространства. Нана в свою очередь поднимает уже не дрожащие руки и кладет их на щеки Киями. Их поцелуй не отдается горечью на языке, но и сладким его назвать нельзя. У обоих губы искусаны в кровь, от этого поцелуй почему-то кажется только ещё более интимным. Лёгкие болят от нехватки воздуха, заставляя задыхаться, но упрямые влюбленные отказываются дать своим организмам сделать такой нужный сейчас вдох. Они уступают только тогда, когда голова начинает кружится, а реальность перестаёт казаться реальной. Оба такие счастливые, задыхающиеся и с глупыми улыбками на лицах. Нана никогда бы не подумала, что один поцелуй может избавить её от всех душевных страданий. Какие же ещё чудеса могла таить в себе любовь? Киями, первый отдышавшийся из двоих, отодвигается только для того, чтобы схватить одну из шоколадных плиток, всё ещё лежавших рядом с ними. Она покрыта нежно розовой обёрткой, а на самом видном месте красуются надписи на языке, который ни один из них не знал. Он раскрывает упаковку с громким звуком, отламывает кусочек и протягивает его Нане. — Хочешь? — Его голос звучит ужасно и больше походит на нож по стеклу, но Нана не судит. Любовь такое прекрасное чувство. Самая светлая часть человеческой души, не ценить которую просто невозможно. Любовь чистая и нежная. Это чувство никогда не спутаешь ни с чем другим. Оно не обязательно должно проявляться в дорогих подарках или шикарных свиданиях. Иногда достаточно лишь мятых простыней, утешительных объятий и немного шоколада. — Конечно.