«Время смерти 20:24»

***

      Часы… Часы неустанно тикали в такт тому, как размерено в колбах булькала вода, обогащаясь кислородом. Вероятно сейчас, Кавкин с пустым взглядом последний раз лицезрел на то, как его друзья делали последние вздохи наравне с ним.

***

— Кавкин! Ты всё же пришёл! — радостно взвизгивала Оля, наблюдая за приближающейся фигурой юноши. — Я уж думал, Ваше Величество сегодня занято, — деля шаг навстречу другу, тот обменялся с ним дружеским ударом кулачков и слегка хихикнул, заметив на лице шатена неприметную, но радостную улыбку. — Освободился раньше и решил не нарушать нашу традицию еженедельных прогулок. Уже успели что-то новенького приметить? — Не-а, мы только-только подошли. Ну пойдёмте уже наконец! Я так устала здесь стоять! — посмеиваясь с детских возгласов девушки, компания «Стервочек» двинулась на обход спавна, размеренно рассказывая друг другу о новых вещах, произошедших за неделю. Оля и Клюв являлись членами организаций, в свою же очередь Кавкин — нет, и слушать, как тот или иной человек по-своему прокалывался было до ужаса весело. — Нет, ну представьте себе! Сева приходит и начинает меня учить как медные блоки восковать! А-то я не понял в первый раз… Как маленького птенца отчитали! Бр-р-р… — съёживаясь от очередного раза представления этой картины по пёрышкам чижика пробежался холодок. — Ваш Сева будет и то приятнее, нежели Наклс. Вот там точно чёрта помяни — креститься придётся, — скорее смешливо, нежели жалостно начала поскуливать Оля. — А ты Кавкин? Про кого сегодня сплетни будешь выкладывать? — вопросительно зыркнув, яркая девушка вприпрыжку обогнала того на пару шагов и уже шла спиной к дороге, стараясь глубже вглядеться в бездонные глаза своего друга. — Я? Ох… Простите мои хорошие, сегодня я без сплетен. Готовлю масштабный проект, совсем заработался и вот, даже встречу с вами чуть не пропустил. — Бедный ты наш, ну ничего, скоро будем почаще выбираться, вот тогда уж точно мы из тебя эту рабочую дурь то и вытрясем! — оттянув сзади Кавкина за ворот его кофты, парня заставили чуть припасть назад, но верные крылья его товарища уже были тут как тут, чтобы мягко подхватить и оттолкнуть назад в стоячее положение. — В любом случае, мы рады что наконец-то ты стал больше открываться. — Да! Ты стал таким общительным и добрым! Больше помогаешь другим и даже почти не пакостишь! Это заслуживает похвалы, дружище! — встав прямо перед носом шатена и подпрыгивая, дабы хорошенько прочесать того по волосам, Оленька выражала своё искреннее счастье за налаживающуюся атмосферу вокруг её приятеля. Ребята медленно, но уверенно двигались к центральной торговой площади, набережная которой весной всё ещё была покрыта коркой льда. Оля, хватая Клюва за руку, тут же вывела его на лёд, заставляя неловко прокатиться и чуть не упасть головой вниз. Отставший Кавкин лишь с теплотой наблюдал издалека за своими друзьями, резвившиеся будто дети трёх лет, впервые вышедшие на лёд. Неуклюжий Клюв пытался встать, уже используя как опору свои крылья за спиной, но всё было тщетно, в то время как Оля самодовольно хихикала, оттряхивая подол своего платья от лишней влаги.       Всё было прекрасно: У Кавкина наконец-то появилась семья, с которыми он мог разделить все самые весёлые и грустные моменты, зная при этом, что чтобы не случилось они всегда будут вместе. Минуя угловое здание и встав приблизительно в двадцати метрах от ребят, юноша стал подпирать спиной угол и впервые возжелав поделиться своим мнением, касаемо этих двух, только было набрал в грудь воздух как внезапно послышался характерный скрежет — треснул лёд. Хрупкий подтаявший весенний лёд перестал выдерживать вес этих двоих и с грохотом опустил тех под свою корку, в следствии накрывая их теми же плитами, предательски сломавшимися ранее. У Кавкина упало сердце, вокруг всё замедлилось, а пульс участился.       Рванув что было дури вперёд, шатен выскочил на лёд рискуя собой, дабы отыскать затерявшихся и если потребуется проломать лёд. В первую очередь было принято решение высвободить проход, заваленный ледяными осколками плит. Нельзя было терять ни секунды. Выкатившись буквально на коленях к этим обломкам, тот голыми руками стал один за одним вытаскивать их из воды, после чего, просунул туда руку и стал пытаться нащупать ещё осколки, но всё оказалось чисто. Быстро оглядев весь лёд по сторонам и не заметив ничего с другой стороны корки сердце стало предательски сжиматься. Не думая о последствиях юноша нырнул в холодную воду — благо плавать умел и натренировал лёгкие для погружений, пусть и не настолько долгий промежуток времени. « — В какой момент наша набережная стала такой глубокой?! » — с невероятным недовольством Кавкин старался плыть ниже и оглядываться по сторонам, чтобы увидеть ребят. Кислорода в лёгких с каждой секундой становилось меньше, а надежд, что ребята выплыли с другой стороны не прибавлялось. На третий заход шатену удалось доплыть до дна, где картина была ужаснейшей из ужасных. Жёлтые и розовые проблески стали виднеться сквозь омерзительного цвета тину с водорослями, комком сцепившиеся с их телами. Бездыханными и обездвиженными телами. Почувствовав нехватку кислорода инстинкт самосохранения потребовал подняться наверх и подышать, но зачем? На его глазах и по его же вине сейчас погибли два самых дорогих ему человека, буквально его семья, с которой тот пусть и был готов разделить смерть, но уж точно не таким образом.

***

      Прошла неделя. Ребята, способные дольше дышать под водой помогли вытащить мёртвых со дна набережной, дабы предотвратить разложение тел в воде и так же, чтобы позволить серверу попрощаться с ними. Уже вскоре, два деревянных ящика стояли под центральной сакурой, где собрались все ребята на последние слова. Конечно, самым одиноким сейчас среди всех был Кавкин. С каждым новым сопереживанием, его состояние всё сильнее ухудшалось. В итоге, крайним его подошёл подбодрить Змец, что и стало последней точкой к его сдержанности на публике. Кавкин в истерике падает на колени и бьёт кулаком по асфальту. А ведь Змец был тем, кто спас его, как бы иронично то ни звучало.       После нескольких часов заплывов, около набережной его нашли без сознания мокрым и замёрзшим, после чего отвели в ближайшее место чтобы отогреть, но после пробуждения шатен то и дело истерил без повода, пытаясь вырваться и снова поплыть на дно за друзьями, но на каждую такую попытку Змец лишь с силой удерживал парня. — Кавкин! Поднимись, хей! — стараясь громко, но на расслабленных тонах поддержать приятеля, старший присел на корточки перед юношей. — Я понимаю что тебе крайне тяжело, но кому сейчас легко? Мы все скорбим и тебя тоже можно понять, но- — Уйди. Просто уйди. Хотя знаешь, наверное сейчас лучше уйду я, — вставая и отряхиваясь от пыли, Кавкин шмыгнул носом, утирая солёные слёзы с щёк и уголков глаз, после чего подошёл к гробам своих друзей, слегка припорошённые лепестками сакуры и в последний раз провёл рукой по прядям их волосам. Не в силах держаться дольше, он молча развернулся и бросился прочь.

***

      Который день подряд, шатена наблюдали таскающим какие-то коробки из домов Оли и Клюва в неизвестном направлении. Многие стали надумывать худшее, но похоже, Кавкин был просто не в том состоянии чтобы что-то натворить. Так, попросив у Наклса пропуск в здание Арасаки за вещами Оли, тот с терпеливым молчанием пропустил парня внутрь и рассказал как ориентироваться, а сам пошёл на этаж выше продолжать бумажную работу. Шатен ещё некоторое время пробыл на нижнем этаже, рассматривая скромное убранство этой организации. Аккуратно прошагав вдоль весь вестибюль в глаза бросился люк, невольно выбивающийся из всей картины напольного покрытия. Просверлив взглядом это «нечто», юноша решил чуть позже тихонько проверить что же это такое, но сейчас его цель была немного в другом. Олины вещи находились на этаж выше рабочего кабинета Арасак, так что ещё пару раз взглядами с Наклсом пришлось обменяться.       Комната Оли была оборудована подстать ей самой: много розовых вещей, алхимические стойки и куча разнообразных книжек про зельеварение. Усмехнувшись с такой примитивности, Кавкин разложил картонные коробки и стал потихоньку собирать вещи, особо напоминающие ему о девушке. Укладывая очередную книжку алхимии, где-то в глубине книжной полки показалась какая-то смятая вдвое бумажка, словно оставленная там специально. Потянувшись за ней, юноша вследствие её развернул и обнаружил что-то странное. На кусочке бумаги был расчерчен план какой-то… комнаты? Вглядевшись в размазанные каракули на обороте, тому удалось прочитать следующее: Лаборатория Нагибайки. — У него есть своя лаборатория? Ладно, Арасака удивляет меня все больше и больше, — активно дособрав всё то, что ему на первый взгляд было более необходимо, шатен решился уже пойти вниз, как к его ноге прибилось что-то мягкое. — Ох, боже… и ты тут, — поднимая на руки маленькую кошечку и погладив ту по голове, Кавкин с грустным взглядом вспомнил то, как они втроём наши эту кошку недалеко от этого здания. Малышка потерялась и Оля решила приютить её, отстояв право нового подручного Арасаки перед аллергией Наклса на кошек. — А ведь Клюву как раз Мы с Олей нашли попугая… Столько воспоминаний, — через какое-то мгновение, Кавкина осенила одна безумная идея. — Вы ведь все как-то связанны со мной и с ними, а что если… Воссоздать вас из ваших же частичек? — оглядевшись по сторонам на наличие следящих устройств, шатен спрятал в карман штанов бумажку с чертежом лаборатории и усадив кошку в открытую коробку направился вниз, где в пролёте неожиданно поджидал Наклс. — Всё собрал? Если тебе нужно, я могу пропускать тебя в любой момент. Я понимаю твою печаль, и знаю, что ты ничего не сотворишь здесь. Нагибайка пока в отпуске и ты спокойно можешь поселиться здесь, всё равно я только прихожу сюда работать. — Спасибо, правда. Я тебе очень признателен, — обменявшись прощальными кивками, Кавкин покинул здание и снова ушёл в неизвестном направлении, решив прождать время до ночи и вернуться сюда снова, на поиски лаборатории Нагибайки.

***

« — Ну, вперёд », — собравшись с духом, Кавкин, облачённый в более тёмную одежду вместе с клетками животных Клюва и Оли направился в сторону башни «Арасака», при этом стараясь обходить ночных людных мест. Потребовались некоторые усилия чтобы бесшумно подобраться ближе, но главное — цель была достигнута. Оказавшись в вестибюле шатен сразу же вспомнил про тот самый люк, который ещё в первый раз вызвал у него много подозрений. Оставив клетки неподалёку, юноша принялся за люк. К счастью, долго думать и гадать не пришлось, поскольку от одного нажатия люк зашумел и поднялся, открывая перед взглядом проход к лестнице вниз. — Ну и чудной ты, Нагибайка, — шёпотом себе под нос прогудел Кавкин, хватая клетки и начиная свой спуск вниз.       Удивлению юноши не было предела, когда оказавшись внизу его взгляду предстала просторная лаборантская с несколькими отсеками, в том числе и жизнеобеспечения. Кошка Оли и попугай Клюва недовольно колошматились внутри, словно предчувствуя свою неминуемую участь «подопытных».       Настало время для расстановки своих вещей и всего необходимого для начала эксперимента, но перед этим было важно убедиться в одной детали: закрывается ли изнутри это подпольное помещение? К слову, да. Шатен обнаружил небольшую щеколду на стыке панелей и немедленно защёлкнул её и проверил на надёжность. Удовлетворённый собой, парень спустился вниз и вернулся к приготовлениям. Неизвестно сколько пробыл бы здесь Кавкин, и на экстренный случай тот прихватил с собой еды и питья, не забыв при этом и о животных, хотя вероятно, скоро им это не понадобится. Имея малое представление об аппарате жизнеобеспечения¹, ничего не могло помешать его планам. ¹(Полая стеклянная колба с железными основаниями сверху и снизу. В нижней части установлен пульт базовых настроек, а к верхушке приделана трубка для вывода токсичного газа или воды. Прочие трубки и провода проводятся как сверху, так и снизу, автоматически учитываясь в системе на главном пульте вне колб. Помещение внутрь колб проходит через верхний отвертывающийся отсек газо-водоотводной трубки. В случае данной работы, колбы имеют небольшой размер, как раз под мелких животных.) — Простите меня, мои дорогие, но так нужно. Я верю, что вы меня слышите и поймёте, зачем я это делаю, — присев перед клетками на корточки юноша открыл по очереди каждую и легонько погладил каждого из зверьков, после чего закрыв дверцу кошки Оли взял в руки попугая Клюва. — Клювик, солнце, будь мужчиной и пойдём со мной, — с этими словами небольшая птичка в руках Кавкина тихонько чирикнула, словно понимая паренька и послушно сидела.       С этого момента и начались первые опыты. Первоначально, зверькам требовалось ввести определённые вещества, с которыми в тестах у тех показывались наиболее высокие шансы очеловечиться. Работа кипела только так: почти всё своё время Кавкин теперь тратил на пребывание в лаборатории и лишь изредка стал высовываться наружу, помнится даже кто-то дёргал нажимную плиту люка сверху.       Так проходила неделя за неделей. Результаты с каждым разом только улучшались и ставили позитивные прогнозы, а кошка и попугай, позже помещённые в физраствор, начали приобретать эмбриональную форму и понемногу, перья и шёрстка даже отставали от кожи. Радуясь таким успехам, тот даже решил отметить свою гениальность тортиком, правда из-за чего пришлось осторожно выбраться наружу.       Уже будучи на поверхности стал жестоко ощущаться подземный образ жизни, когда время для тебя не то чтобы и имело значение. Потеря в пространстве и в часах дня стала больно бить по затылочной части головы, но доковыляв до ближайшей фермы были позаимствованы продукты для готовки. Необычным стало и то, что почти на каждом здании висела листовка с подписью: «Без вести пропал Кавкин, убедительная просьба обратиться к Наклсу или Змецу если вы что-то узнаете о его местоположении!» — Меня ищут? Но зачем… Сколько прошло времени? — застыв перед одним из таких флаеров, юноша стал рассматривать фотографию, прикреплённую к ней. На ней был он — шатен, в своей привычной одежде, немного растрёпанный, но счастливый, или наоборот недовольный? — Бред, просто пытаются показаться дружелюбными, — сорвав со стены это непотребство и смяв то ногой, Кавкин двинулся прочь, стараясь не оставлять за собой следов присутствия.       И вот он снова оказался в светлом помещении, в чистоте и порядке вещей и мыслей. Имея в отсеках небольшую кухню, наконец-то юноша прикоснулся к чему-то достаточно обыденному — готовка. Для него это впервые стало чем-то необычным, даже целым произведением искусства, чего греха таить. Взбивая яйца на бисквит и глазурь и поглядывая на своих друзей, Кавкин стал разговаривать с ними в голос, мысленно представляя то, как они ему отвечали. — Представьте как вы удивитесь, увидев новых себя! Правда нужно будет вас переместить в другие капсулы, чтобы не замедлять рост конечностей, но-о-о это уже мелочи, — за разговором готовка пролетела быстро и вот, по истечению часа духовка мелодично дзынькнула.       Наконец-то парень снова воссоединился со своей семьёй, разделив с ними один стол в компании столовых приборов и свежеприготовленного тортика. — Приятного аппетита! — воскликнул шатен и только решил было приняться за трапезу, как со стороны входа послышалось то самое шуршание открытия люка. Сердце юноши упало от страха, но деваться было некуда и тот стал взглядом встречать незнакомца, слезавшего спиной к нему с лестницы. По одному оттенку волос и белому халату стало ясно, что вернулся хозяин лаборатории. « — Чёрт! Я же почти успел… », — шикнул на самого себя в мыслях юноша, лицезрев ужас на лице Нагибайки. — Кавкин! Мать твою, ты что здесь устроил?! Погоди, это животные Клюва и Оли? Ты без шуток просто взял и утопил их?! — Утопил? Ты смеёшься? Ты не видишь что они подключены к аппарату и эволюционируют в Клюва с Олей? Да, мне жаль что я не спросил никого о том, могу ли я здесь находится, но ты не понимаешь! Мне было плохо после их смерти! Гляди к чему это привело! Я стал гением генетики! — После смерти? Подожди, ты хочешь сказать, что они погибли? Но как? — совершенно ошарашенный учёный сбросил с плеч сумки, свалившиеся прямо тому под ноги. — Я… Я видимо многое пропустил. Кавкин, послушай, ты обезумел! Ты не видишь всего бардака и гниения вокруг? Неужто тебя настолько потрясла их смерть… — Бардака? Я поддерживал чистоту всё это время! Слушай, ладно, на кухне не успел прибраться, это правда, но- — Кавкин, у меня нет кухни! Кавкин очнись, у тебя галлюцинации! — читавшийся ужас в глазах Нагибайки невозможно было спутать ни с чем. Сжимая плечи друга тот с силой тряс «квартиранта» своей лаборатории, пытаясь привести в чувство. — Нет… Байка, ты просто шутишь так. А-а-а, понял! Ты пытаешься так оттянуть принятие смерти ребят! К слову, могу рассказать как там всё было, в общем- — Прошу, постой здесь, я тебе сейчас введу концентрат против галлюцинаций! Ты мигом очухаешься и пойдёшь со мной, я помогу тебе обойти побочные эффекты, — быстро разжав хватку, Нагибайка устремился к своим сумкам и стал что-то активно искать. — Нагибайка, тут кажется ты не в себе. Тебя там на курорте мухи какие-то покусали или что? — Нет, ты всё поймёшь, просто надо пройти стадию принятия, — вытащив из вороха сумок медицинский ящик и достав оттуда ампулу со стерильным шприцом быстро выставил всё на ближайший стол и стал вскрывать ампулу, набирая вещество в шприц, после чего чуть выпустив воздух с помощью иглы стал приближаться к «больному», приговаривая что: «Всё будет хорошо, просто тебе было очень плохо, ну же». — Не тронь меня со своим шприцом! — обойти сумасшедшего учёного и пробежать вперёд не удавалось из-за внезапно сузившегося пространства, хотя раньше казалось, что места на целый сервер тут хватит с лихвой. Обнаружив слепую зону у Нагибайки, Кавкин перехитрив того рванул в другу сторону и только выбежал к лестнице как путь сверху ему преградил Наклс, вооруженый в случае чего вступить с тем в бой. — М-да, это провал, — пробубнил себе под нос шатен, поднимая на уровне плеч руки в знак того, что готов «сдаться в плен». Наклс тут же спрыгнул вниз к ребятам и чуть не вылез обратно из-за рвотного рефлекса, невольно подступившего от увиденной картины. — Ой боже! Ну да, Клюв и Оля не красавцы в этой фазе, но не делайте вид что вам настолько это противно, — безысходно ступая в сторону Нагибайки под остриём меча седовласого говорил Кавкин. Стоят чуть ли не нос-в-нос с учёным, самодурца развернули правым плечом к игле и задёрнув рукав футболки ввели прозрачно-голубоватое вещество. Кожу вокруг стало неприятно пощипывать, но деваться было некуда. Шествуя с Нагибайкой под руку, того усадили на кушетку, дабы предотвратить внезапное падение в обморок. — Минут через пять должно подействовать, сиди здесь. А ты, Наклс, давай отойдём, дабы ты рассказал мне, что тут вообще творилось, — покинув застеклённый кабинет, парни оказались по ту сторону и услышать, о чём те вели активный диалог, было просто невозможно. Наблюдая как оба активно жестикулировали, пространство словно на мгновение «заглючило», показав перед глазами омерзительно-зеленый мир. Повертев головой и проморгавши, Кавкин удивлённо уставился на лабораторию, изменившуюся за стеклом. Одурманивающий эффект от препарата дал о себе знать и встать с кушетки вышло с трудом, но держась за её основание равновесие словить удалось. Придерживаясь в следствии стен, юноша покинул санитарный кабинет, и картина, открывшаяся на всю лабораторию, его ужаснула до рвотного позыва, заставив Байку отвлечься от спора в духе: «Какого чёрта ты пускаешь в башню кого-попало?!»       На всех вертикальных поверхностях были размазаны чем-то непонятным фразы «Мы рядом, Ты нас не бросишь, Воскреси нас», на месте кухни была зона вскрытия и электрики, полностью заваленная различным мусором и органами в банках. По всей лаборатории испускался неприятный запах разложения и трупов. Развернув голову в сторону самого сокровенного, Клюва и Оли, обнаружились мёртвые тельца, привязанные аппаратом обеспечения кислорода к мордашкам, вероятно, только-только погибшие, хотя внешне, признаки смерти уже были на стадии нескольких недель. — Что… Что это?! Нет… Это неправда! Всё вокруг ложь, я не… я не мог это сделать! — пока парня выворачивало наружу, Нагибайка стоял и поддерживал друга лёгкими постукиваниями по спине, а Наклс лишь смиренно наблюдал за слезами отчаяния на глаза шатена, считавшегося как две недели без вести пропавшим. — Из-за потери близких твой мозг решил не воспринимать это всерьёз, а чтобы не травмировать тебя вывел такие мощные галлюцинации. Наверное, тебе нужно время прийти в себя. Мы с Наклсом пойдём, а ты выходи как почувствуешь себя лучше, — уверенно кивнув рогатому оба поочерёдно покинули подпольное помещение и оставили Кавкина в звенящей тишине, где лишь тиканье настенных часов и бульканье аппарата разбавляли это всё. — Я сбредил, взаправду сбредил… Подумать только… — усаживаясь на ближайший более-менее чистый стул юноша продолжал поражаться происходящему. Невероятно много времени шатену потребовалось чтобы хоть на долю принять весь тот ужас, что сотворил. Весь этот бардак, росписи на стенах, так ещё и любимые зверушки его покойных друзей — всё это осталось здесь, в свалке воспоминаний и бредней. Что-то внутри подсказывало парню, что это конец и хуже уже просто не могло стать. — Простите… Простите мои родные что я сотворил это с вами. Простите, что не сумел вас спасти в тот день и погубил сейчас последнее, что вообще осталось от вас. Я не справился и не уберёг это всё, мне нет прощения, — Нагибайка оставил медицинский чемоданчик в санитарном кабинете и что-то плохое перемкнуло в этой сумашешей голове. Встав со стула и направившись обратно в другое помещение, Кавкину требовалось отыскать в том сборище медикаментов что-то сильнодействующее и это «что-то» оказалось совсем близком. В боковом отсеке с ампулами была подписана бумажка: «Во избежание летального исхода вводить строго по половине в одно введение пациенту!». Бинго.       Схватив ближайшую стекляшку и вскрыв её, руки сразу же потянулись за шприцом, лежавшим неподалёку. Наполнив ёмкость полным объёмом ампулы оставалось только собраться с духом и ввести её себе, дабы покончить со всем этим кошмаром, случившимся по его вине.       Поставив напротив капсул жизнеобеспечения стул и усевшись на него, Кавкин начал о чём-то долго думать и размышлять, когда вспомнил о том, что пора бы отключить эти бандуры. Взглянув на часы и запомнив время, шатен поднялся к пульту и через внутреннюю борьбу с собой одновременно выключил оба аппарата и тут же уселся обратно на стул. Вновь задрав рукав своей футболки, юноша стал вводить в то же место, куда вводил ему препарат Нагибайка свою ампулу «счастливого финала» и вновь взглянув на часы выбросил пустой шприц в сторону. — Ну, вот и мы и встретимся, «Стервочки», правда теперь, мы с вами вынуждены будем находиться по разные стороны, но не волнуйтесь, я точно что-то… придумаю. Время смерти… двадцать, двадцать четыре.       Голова обвисла под тяжесть собственных грешков, а закрывавшиеся веки позволили последний раз увидеть человеческие образы своей семьи, которую тот сам же и не сумел спасти.

***