никого кроме

Мужчина в такт перебирает пальцами струны, песня старая, такое обычно всякие городские романтики только и играют. И этот такой же. Голос низкий мурлычет, ласково слова тянет и по-хулигански ускоряет темп. Кожанка на плечах, под ней рубашка выглядывает, потертые джинсы и нелепая кепка, коротким козырьком глаза прикрывает - он самый простой из простых. Длинные ноги, длинные пальцы и песня звучащая откуда-то из старых теплых воспоминаний школьной поры и юношеских лет. Вокруг народ собирает - где туристы любопытные задерживаются ненадолго, где коренные петербужцы моментами наслаждаются - им время застыло и наполняет сердце трепетом и романтикой жизни, только остановись, только почувствуй. И он такой же, уселся на каменную скамью и сам себе перебирает что-то. Ну почти. — Серый, давай поближе подойдем, - Олег тянет за плечо и уволакивает на площадь. Такая песня хорошая и греет от неё на душе, - песня ж из детства! У Олега в голове старшая школа, лагеря и треск костра. Как смеялись с парнями, в кругу собравшись, как тоже песни на гитаре играли, текста почти не помня, как басили Кино, как про будущее мечтали, как смеялись, как надеждами делились. Как Сережа тогда прижимался тепло и пальцами перебирал, за рукав футболки тянул, боялся. Прямо как сейчас. Они ближе подходят и Сережу пробирает ток, он пальцами сильнее в предплечье вжимается, останавливается и тянет назад. — Нет, Олег, давай уйдем, - Сережа звучит нервно и его голос скачет, он мнется, когда Олег послушно замирает и прямо дальше его проталкивает, скорее уйти. Сережа лицо прячет, уводит в олегово плечо куда-то. — Ты чего, Сереж? - Олег не понимает, но поддается шагу. Смуглой рукой плечо накрывает и к себе прижимает. — Это Гром. Отворачиваются так, чтобы старый знакомый только спины и успел бы разглядеть. Сережа пальцами сильнее вжимается в чужую руку, глаза вытаращил - в голове столько образов зашумело, пистолеты, взрывы, падения и разрушения, и Птица руки тянет. Олег спасает — теплыми объятиями к себе загребает и гладит по рыжей макушке. Вместе пару неспешных шагов делают — Олег не боится, только мычит и куда-то в толпу кивает, даже улыбается ехидно. — А ты говорил натурал твой Гром. Сережу голос Олега вырывает — и про Грома, и смешок неуместный какой-то. Сережа головой и ведет, куда Олег показывает. А там мужчина. Парень помоложе Грома. У него лицо острое и волосы растрепанные, глаза черные-черные, а взгляд самый мягкий и нежный - так и на друзей не смотрят. Руки на груди сложил и голову чуть наклонил - для него этот концерт, чтобы понял как музыка звучать должна. Он только смотрит и улыбается: там где ехидная улыбка вызывающая просится - добрая сильно и открытая. Он тут не из-за музыки вовсе - не похож на того, кому по душе такая. Такие парни обычно на иномарках под кальянный рэп девчонок катают и в клубах отрываются, а не мечтательно под гитары залипают. Сережа взгляд на Грома бросает, проверить хочет и понимает, тот и не увидел бы их даже. Под тенью козырька взгляд поймать сложно, но оттуда самые большие глаза выглядывают и только на одного человека и смотрят. Он же никого кроме не видит даже. У музыканта этого ни таблички, ни коробки - он не для прохожих играет. Небо ласковое, голос любви полный, сладкий майский вечер и в воздухе стоит запах яблонь.