что-нибудь сливочное

      Артем выходит из съемочного павильона и трясет головой. Надо проветриться, причем желательно как можно скорее: его до скрипа зубов бесит прилизанная прическа Сережи. Нет, он и в обычные дни ходит аккуратно причесанным в отличие от того же Зайца с торчащими во все стороны кудряшками, но сейчас гримеры явно переборщили с лаком, чтобы эту аккуратность подчеркнуть. Из-за этого Сережа выглядит каким-то чужим, и взгляд Артема каждый раз спотыкается, глядя на него.       Время еще есть, так что, коротко познакомившись с Янгером, Артем направляется на улицу, завернув по дороге умыться. Горячей воды в съемочном павильоне сроду не водилось, что сейчас, при необходимости освежиться, было для Гауса только плюсом. Что плюсом не было, так это присутствие у раковин Шевелева.       — О, Артемка! Все еще косплеишь леопарда? — Кивает Сережа на так и не переодетую рубашку со звериным принтом.       — Очень по-дурацки выглядит? — Тут же хмурится Артем.       — С пиджаком лучше, — честно отвечает Сережа и пожимает плечами, — хотя по мне ты всегда красавчик.       Артем даже замирает на секунду. Услышать такой комплимент от Шевелева дорогого стоит. От него чаще слышишь либо подкол, либо пошлую шуточку. Иногда эти две вещи вообще сосуществуют в одной фразе. А вот нормальный комплимент, пусть сказанный и просто так, между делом, вещь в исполнении Сережи очень редкая. Видимо, именно из-за этого у Артема вдруг где-то внутри отказывают тормоза.       Он в два шага пересекает то небольшое расстояние, что отделяет его от Сережи, отталкивая его одной рукой поближе к стене, и резко целует. Шевелев от неожиданности издает какой-то кашляющий звук, но быстро ориентируется и начинает отвечать, не менее жадно и пылко.       Сережа вот весь про это, думает Артем. Про эмоции, пылкость и страсть, как бы он не старался держать это в себе, придумав себе образ хорошего мальчика. Да вот только этот образ трещит по швам каждую его минуту на сцене, каждый раз, когда он отпускает дурацкие шутки, от которых так и хочется пробить себе лицо рукой. И сколько бы Сережа не обещал ребятам, что в следующий раз такого не повторится, в это не верит уже никто. Макс как-то даже пытался устроить тотализатор, сможет ли Шевелев продержаться без пошлостей весь концерт, но никто не решился поставить на положительный ответ. Сам Шевелев, узнав об этом уже после, долго бухтел на Гауса, что тот его не любит, раз не готов поставить на его выдержку ни рубля.       Артем думает об этом походя, зарываясь в жесткие от лака волосы Сережи, разрушая прическу, да нет, весь образ. Какой уж тут хороший мальчик, когда глаза потемнели от желания, руки беспорядочно шарят по спине и чуть ниже, а с губ срываются полувздохи-полустоны. Мда, с Сережиной-то выдержкой все ясно, а ты-то куда, спрашивает себя Артем, когда они все-таки отстраняются друг от друга.       — Пиздец, ты что с прической наделал? Меня ж убьют гримеры сейчас, — Шевелев силится восстановить дыхание, придирчиво осматривая себя в зеркало. И, наконец, делает неутешительный вывод. — Мда, с таким внешним видом, могут убить не только гримеры, но и вообще все, начиная от Стаса и заканчивая Горохом.       — Да хоть прическу переделают, не могу больше на нее смотреть, — Артем сам пока не решается посмотреть в зеркало, прекрасно понимая, что выглядит он ничуть не лучше (или не хуже, тут смотря с какой стороны посмотреть) товарища.       — А потерпеть последний мотор ты ну никак не мог? А если бы нас застукали? — Бросает на него уничтожающий взгляд, пытаясь по ходу дела как-то поправить дела на голове, Сережа. Получается, если честно, не очень, но Гаус это предпочитает не озвучивать от греха подальше.       — Вот только не говори мне, что ты не хотел или тебе не понравилось, адреналинщик хренов, — хмыкает вместо этого он, вспоминая все те бесконечные разы обжиманий в офисе, за кулисами или вот в таких же санузлах.       — Так получается, я учу тебя плохому, — выгнув бровь, понижает голос Сережа, наклоняется близко-близко к Артему и запечатлевает на его губах короткий поцелуй. — Рад слышать это.       Он выскальзывает за дверь, чтобы буквально через мгновение вернуться и продолжить с хитрющей улыбкой:       — А за взбучку, которую я сейчас получу от гримеров, будешь мне дома должен.