Академия “Зодиак”

Часть II

Калейдоскоп

...

Тэн открыл глаза и увидел высокий потолок, разлинеенный ровными квадратами люминесцентных ламп. Он медленно осмотрелся. Просторное помещение было полностью белым – стены, пол, потолок, широкие окна, затянутые матовой пленкой. В углу справа, напротив входа – белоснежный кожаный диван, прямо перед ним – квадратный стеклянный столик с букетом нарциссов в хрустальной вазе. Тэн опустил глаза и взглянул на себя. Он лежал на кровати, которая совершенно точно не была той, где он засыпал – в собственных апартаментах Академии “Зодиак”. На нем был надет стерильный халат, запястье плотно обхватывал гибкий металлический браслет с едва подсвеченными по контуру сенсорными кнопками. У изголовья стоял полупрозрачный монитор. Все определенно походило на больницу, однако как он здесь оказался, Тэн вспомнить не мог. Он попытался пошевелиться – и поморщился. Голова раскалывалась, мысли туманились, словно от жесткого похмелья, все тело ломило и выворачивало, будто из него вынимали кости. Тэна замутило – и он зажмурился в попытке прийти в себя и восстановить в памяти хоть что-то. “Зодиак”. Академия, куда он попал из-за своих способностей распознавать эмоции. Занятия, где студентов учили этими эмоциями пользоваться. Вечеринки, новые знакомства, секс. Тэн вспомнил Тэёна – ласкового и молчаливого, он вспомнил Джехёна – пылкого и грубого. Тэн вспомнил Лукаса. Красивого, остроумного, смешливого, нежного. Под закрытыми веками разом пронесся целый вихрь кадров: ночной клуб, бассейн, кино, парк аттракционов, квартира самого Тэна, дом Лукаса, фломастеры и признание в любви по пути в “Зодиак”. Джехён на крыльце Академии. Секс в душе. То, как они с Лукасом уснули вместе. На этом воспоминания обрывались. Тэн проснулся в незнакомой белоснежной палате совсем один. Хотелось пить.

...

Лукас прерывисто вздохнул и распахнул глаза. Он обвел взглядом помещение – белые стены, белый пол, белый потолок с четкими прямоугольниками ламп, белый диван в углу, букет белых нарциссов на стеклянном столике, окна, заклеенные белой матовой пленкой. Место было незнакомым, запах казался чужим и резким – озоновым, словно перед грозой. Лукас проснулся явно не там, где засыпал, и как очутился тут, в этой совершенно точно больничной кровати, одетый в абсолютно точно больничный, белый, как и все здесь, халат, он не помнил. Он потянулся рукой к переносице и ощутил на запястье плотный металлический браслет, на котором неярко светились квадратные полупрозрачные кнопки. Лукас пристально посмотрел на него – и дернулся от внезапной вспышки воспоминаний. Виски пронзило острой болью – и он крепко зажмурился. Лукас вспомнил о часах, которые требовалось носить в Академии “Зодиак” – странном месте, куда его несколько месяцев назад пригласила девушка по имени Маджести, пообещав что-то о возможности полностью изменить жизнь. Лукас оставил те часы на разобранной постели в собственных апартаментах Академии, прежде чем отправиться на свидание с Тэном. Тэн. Так звали человека, с которым они учились вместе. В памяти ясно возникла хитрая кошачья улыбка, игривый тон, блестящие темные глаза, гибкое тело и то, как они занимались любовью прямо у огромного окна во всю стену с видом на ночной город. Лукаса вдруг накрыло целой лавиной разрозненных картинок: поцелуи в бассейне на террасе “Зодиака”, бар со сладкими коктейлями, бусы из леденцов в парке аттракционов, квартира Тэна, где Лукас признался ему в любви, и дом Лукаса, где Тэн разрисовывал его татуировку цветными фломастерами. Разговор в такси, очертания знакомой фигуры на крыльце Академии, секс в душе. То, как они с Тэном уснули вдвоем. Больше воспоминаний не было. Лукас сел и повел плечами, разминая затекшие мышцы. Хотелось курить.

...

– И что дальше, Эмджей? – Джехён вошел в кабинет Маджести и насмешливо посмотрел на нее. Его разбирало бешенство. Эмджей подняла взгляд от документов: – Дальше что? – она отложила в сторону очередную папку. – Я сказала тебе, что будет дальше, не понимаю, что ты еще хочешь узнать, – уничижительно хмыкнула она и вернулась к бумагам. Джехён собрал в кулак всю свою выдержку и отчаянно попытался не хамить: – Тэна и Лукаса сегодня не было на лекциях. И никто, знаешь, даже не обратил на это внимания, – язвительно произнес он и, подойдя к столу Эмджей, уперся в него ладонями. – Но не могла бы ты, пожалуйста, – едко выделил он, – рассказать, какого черта вообще случилось прошлой ночью? Маджести закатила глаза и, сложив руки на груди, откинулась в кресле. – Я говорила тебе о лаборатории, – со слегка раздраженным выдохом начала она. – Прошлой ночью, сразу после того, как ты мне написал, сюда явились исследователи и тихо и незаметно забрали и Тэна, и Лукаса. Незаметно, правда же? – она победно ухмыльнулась. – Так что, – Эмджей небрежно отмахнулась, – можешь на несколько дней о них забыть. Джехён сцепил зубы и постарался говорить как можно ровнее: – Ты будешь держать меня в курсе эксперимента? Маджести выгнула бровь: – А что, если нет? – с издевкой поинтересовалась она. – Что, если я скажу, что на этом твое задание окончательно завершено и дальше ты волен сам решать, оставаться здесь или вернуться к прежней жизни? Джехён прикрыл веки. Эмджей откровенно над ним смеялась, но он ничего не мог с этим поделать из-за чертовой субординации: пока что он был лишь подчиненным, пока что ему не следовало знать больше, чем заявлено, пока что он оставался просто пешкой в этой нездоровой игре с чужими эмоциями. Он шумно выдохнул: – Нет, – твердо припечатал он. Маджести могла расценивать это как ей заблагорассудится. Он не собирался отступать, раз уж ему пришлось собственноручно отключить от системы именно тех мастеров, на которых шла настолько безжалостная охота. Раз уж ему пришлось отключить от системы Тэна. Эмджей достала сигарету из пачки и демонстративно попросила зажигалку. Она подкурила, несколько секунд помолчала и, проследив взглядом за колечком выпущенного дыма, посмотрела на Джехёна: – Ты будешь знать, как все пройдет, – наконец сказала она. – Ты будешь знать, чем все закончилось. Ты же не думал, – она вдруг снисходительно усмехнулась, – что эта история и в самом деле пройдет мимо тебя? Джехён до тошноты отчетливо почувствовал, что она врет. Он оттолкнулся ладонями от стола и зарылся пальцами в волосы. – Я расскажу тебе, как закончился эксперимент с Лукасом и Тэном, я обещаю, – внезапно серьезно произнесла Маджести. – Если бы тебе не следовало это узнать, то черта с два ты бы вообще побывал в лаборатории здесь, – сделала акцент она и примирительно улыбнулась. – Но сейчас, на эти несколько дней, – подчеркнула она, – забудь о них. Она встала с кресла и подошла к окну. – Если все пройдет хорошо, они вернутся. А тебе, – она повернулась к Джехёну, – надо будет поддерживать ту версию, которую станут озвучивать они. Джехён потер лоб и закрыл глаза: – А если все пройдет не хорошо? Эмджей хмыкнула: – Тогда тебе надо будет поддерживать ту версию, которую озвучу я.

...

Едва Тэн успел подумать, что ему хочется пить, дверь в углу комнаты отворилась – и внутрь вошла девушка в белом виниловом халате и с бутылкой воды в руках. – С возвращением, – улыбнулась она и протянула бутылку Тэну. – Как вы себя чувствуете? Тэн открыл крышку и сделал несколько жадных глотков. Он глубоко вздохнул и обвел взглядом помещение: – Где я? Девушка улыбнулась еще шире и, подойдя к экрану в изголовье, сделала пару неясных манипуляций. Она слегка нахмурилась, но почти в тот же момент снова приветливо растянула губы: – Вы стали одним из участников эксперимента, – успокаивающе проговорила она. Тэн мельком покосился на показатели и посмотрел на нее: – Какого эксперимента? Девушка взяла его за запястье и, двумя пальцами коснувшись кнопок на металлическом браслете, опять поглядела на монитор. – Мы испытываем новые препараты, которые в перспективе, – она коротко засмеялась, – должны помочь человечеству обрести бессмертие. Тэн дернул плечом: – А почему я? Медсестра дотронулась до еще одной почти незаметной кнопки на браслете – и перед Тэном возникла четкая голограмма: он сам, смеющийся за кулисами театра, где ему через несколько минут предстояло выйти на сцену. Он был одет в черное, на щеках виднелись следы потекшего макияжа, размазанные блестки и дорожки слез – и это сильно контрастировало с тем, как звонко он хохотал, ожидая своего выступления. Вся палитра на его лице была простым театральным гримом. – Что вы чувствуете, глядя на эти кадры? – вместо ответа спросила девушка и пытливо взглянула на Тэна. Тот выгнул бровь: – Чувствую? А что я должен чувствовать? Это один из наших концертов, я тогда первый раз выступал сольно и очень волновался. Медсестра закусила губу и склонила голову набок: – А сейчас? – негромко уточнила она. – Вы волнуетесь сейчас? Тэн перевел на нее глаза: – Почему? Это было давно, почему я должен волноваться сейчас? Один из датчиков на мониторе пискнул – и Тэн поморщился. – Где я? – повторил вопрос он. – Я засыпал в апартаментах Академии “Зодиак”, со мной был парень. Как я оказался здесь? Девушка снова коснулась браслета – и перед Тэном развернулось новое изображение: они с Лукасом, смеющиеся, летели вниз на горках в парке аттракционов, и Тэн крепко держал его за руку. – Что вы испытываете, глядя на эти кадры? – игнорируя его, опять подала голос медсестра. Тэн посмотрел на картинку, где они с Лукасом целовались, чудом не проливая на себя пунш. Он помнил, что тот был персиковым. – Ничего, – Тэн пожал плечами. – Мы гуляли в парке аттракционов, катались на каруселях. Что я должен испытывать? Девушка сложила губы в ничего не выражающую улыбку и кивнула: – Спасибо. Вы нам очень помогли. Я попрошу принести вам завтрак, вы наверняка проголодались, – она наконец отпустила запястье Тэна и, развернувшись, быстрым шагом вышла из палаты. Тэн смерил взглядом новую иллюстрацию голограммы: он вместе с Лукасом в апартаментах Джонни, Лукас хохочет, что-то доказывая фикусу, Джонни валяется на полу и пофыркивает, а сам Тэн, закатив глаза, потягивает игристое вино с аперолем. Он даже помнил, что они тогда обсуждали: что будет, если вампир укусит зараженного зомби человека. В тот момент Тэн старался сохранять невозмутимость и поочередно занимал позицию с наиболее весомыми аргументами, как со стороны Лукаса, так и со стороны Джонни. Дверь снова открылась – и на пороге появился парень, толкающий перед собой стальную тележку с едой: яичница, бекон, кофе, сок, булочка с корицей. Тэн вспомнил, что такими булочками их однажды назвала Ривери, бывшая Лукаса. Тэн раньше хотел с ней подружиться, но теперь не понимал, зачем ему это вообще могло понадобиться. А еще он сказал Лукасу, что его любит, хотя сейчас даже не представлял, как это.

...

– Чего вы от меня хотите? – спросил Лукас, когда парень в медицинском глянцевом халате вошел в помещение. – Во-первых, с возвращением, – ответил тот и, подмигнув, протянул ему электронную сигарету. – А во-вторых, вам посчастливилось принять участие в испытаниях нового препарата, – он указал глазами на монитор рядом с кроватью. Лукас глубоко затянулся и покосился на экран: – Это как-то объясняет, что я очутился здесь, хотя ложился спать в Академии? Парень улыбнулся: – Полностью объясняет. Лукас повертел браслет на запястье: – А это что? Медбрат аккуратно перехватил руку Лукаса: – Это аппарат, позволяющий отслеживать ваши реакции, – объяснил он. – А еще, – он усмехнулся, – в некотором роде карта памяти. Вашей, – выделил он, – памяти. Лукас взглянул на металлический браслет: – Как часы в “Зодиаке”? Парень утвердительно склонил голову: – Именно так. И сейчас я покажу вам несколько фрагментов вашей жизни, – он перешел на деловой тон. – Хорошо? – уточнил он. Лукас кивнул и всмотрелся в тут же развернувшееся голограммой объемное изображение. Там оказался бар, где он раньше работал. Шумная толпа у стойки, громкий смех – Лукас понял, что его собственный, – и разноцветные бутылки алкоголя. – Что вы чувствуете? – осторожно задал вопрос медбрат. Лукас посмотрел на него: – Ничего. Я раньше там работал. Парень неопределенно хмыкнул и, коснувшись подсвеченной кнопки на браслете, открыл следующую картинку. Теперь там был Тэн, на постели в квартире Лукаса, под ним, стонущий и задыхающийся, с разметавшимися по подушке волосами и закушенной губой. – Вы испытываете волнение, глядя на это? – спросил парень. Лукас выдохнул облако дыма и отрицательно мотнул головой: – Нет. А почему я должен испытывать волнение? – уточнил он, на что медбрат не ответил, а лишь показал еще одну иллюстрацию. Они с Тэном целовались в кабинке колеса обозрения, и тот, шаловливо улыбаясь, захватывал его губы и, дразня, сразу же отстранялся. Лукас рычал и подавался вперед в жажде шутливого возмездия за подобные издевательства, но Тэн смеялся и, вплетаясь пальцами в волосы Лукасу, целовал уже по-настоящему. – А сейчас? Что вы чувствуете сейчас? – поинтересовался парень. Лукас повел плечом: – Это Тэн, мы учимся вместе, мы целовались. Что я должен чувствовать? Медбрат отпустил его руку и коротко кивнул: – Спасибо. Вы нам очень помогли. Я попрошу принести вам завтрак, вы наверняка проголодались, – ни слова больше не говоря, он вышел из комнаты. Лукас взглянул на оставшуюся голограмму: Тэн и Джонни тогда спорили о том, что будет, если вампир укусит зараженного зомби человека, а Лукас в это время заливался звонким хохотом, поглаживая листья фикуса. Ему нравился Джонни, он любил Тэна – однако теперь это казалось чем-то абсолютно непонятным.

...

– Джехён! – послышалось позади – и тот, чертыхнувшись себе под нос, обернулся. – Привет, Ри! – он натянул на лицо улыбку и изо всех сил постарался сделать ее искренней. Ривери раздраженно фыркнула и, подхватив его под руку, решительно повела в сторону траттории: – Можешь свои улыбочки оставить для кого-то другого, меня ими не проведешь. Сейчас мне жизненно необходим кофе и задать тебе пару вопросов. Джехён закатил глаза и цокнул языком: – Я не припомню ни единого раза, чтобы это заканчивалось чем-то хорошим. – Почему эт… – попыталась возразить Ри, но Джехён не дал ей договорить. – Заканчивалось чем-то хорошим для меня, – выразительно добавил он. Ривери в ответ молча изогнула бровь. Джехён выдохнул: – Ладно. Пока Ривери разбиралась с кофемашиной, он окинул взглядом кафетерий, где в это время, после занятий, сидели мастера. До ужина было еще далеко, поэтому кто-то жевал печенье, кто-то ел мороженое, а кто-то, не стесняясь, потягивал пиво, явно взятое не в кафетерии, а купленное в подвалах Академии. Сквозь высокие окна пробивался вечерний свет, и ровные полосы лучей то и дело меркли от набегающих на солнце легких облаков. – Пойдем, – Джехён дернулся, когда Ри внезапно возникла рядом и, взяв его за запястье, требовательно повела за собой. Они вышли из корпуса и направились в сторону отдаленных дорожек парка, где часто предпочитали прогуливаться – и не только – влюбленные парочки. Ривери плюхнулась на ближайшую лавочку, похлопала ладонью рядом с собой и, повернувшись к послушно севшему Джехёну, колко на него уставилась: – Где Тэн и Лукас? Джехён пожалел о том, что перед прогулкой не додумался заглянуть в подвалы за чем-нибудь покрепче. Прошло уже два дня, но Маджести пока ничего не сказала ни об эксперименте в целом, ни о Тэне с Лукасом в частности. Хотя, если разобраться, одно плавно вытекало из другого, поэтому точность формулировок в данный момент была не особо важна. Ри задала вопрос – и Джехён понятия не имел, как на него отвечать. – Откуда я знаю? – безразлично пожал плечами он, выбрав единственно доступный ему вариант. – Может, решили не возвращаться после выходных. Это не запрещено, – он выгнул бровь. – Нет, – согласилась Ривери. – Не запрещено. Но это может выглядеть убедительным только для тех, кто не знает, зачем они вообще были здесь, – сощурила глаза она. – Поэтому я повторю свой вопрос: где Тэн и Лукас? Джехён потер лоб и устало вздохнул: – Ри, я не знаю. И это даже не было неправдой. – Я видел их в пятницу на занятиях – и все. И вообще, – он повернулся к ней, – почему ты об этом спрашиваешь меня? Я что, по-твоему, должен за ними следить? – Нет, – мгновенно ответила Ривери и сразу замолчала, заметив компанию, которая приближалась по дорожке в их сторону. Она мило улыбнулась знакомым и, дождавшись, пока те окажутся вне зоны слышимости, цепко впилась пальцами Джехёну в предплечье: – Нет, – прошипела она. – Ты не должен за ними следить, но учитывая твое помешательство на Тэне – раз… – Эй! – возмутился Джехён, но Ри не обратила на него никакого внимания. – И учитывая то, что они вообще-то подопытные, – два, я посмела предположить, что ты мог бы быть чуть более внимательным к тому, что они оба вот так в один момент просто исчезли, – едко закончила она и напряженно воззрилась на Джехёна. Тот глубоко вдохнул и выдохнул. Он знал, что этот разговор не приведет ни к чему хорошему, и мысленно проклинал и Маджести, и “Зодиак”, и Тэна с Лукасом, и самого себя за то, что в принципе ввязался во всю эту историю и, более того, представления не имел, как теперь из нее выбраться. – Ривери, – медленно и как можно рассудительнее произнес он. – Я правда не знаю. Спроси у Маджести, в конце концов, – предложил он. – Она точно знает. Ри нечитаемо хмыкнула и, отставив стакан с кофе в сторону, скрестила руки на груди: – Маджести мне ничего не скажет, – уверенно заявила она. Джехён вопросительно приподнял бровь: – Почему? Ривери зло усмехнулась и посмотрела вдаль: – Потому же, почему не сказала и тебе. Джехён заторможенно моргнул, соображая. – Погоди, – наконец выдавил он. – Так ты спрашивала? – он ненавидел себя за то, каким сиплым оказался его голос. Ривери вскочила с лавочки и заходила перед Джехёном туда-сюда, нервно покусывая накрашенный желтым ноготь: – Конечно я спрашивала! – выпалила она. – Еще вчера вечером спрашивала, но Маджести просто сказала, что мне не о чем беспокоиться и что наше с тобой задание успешно выполнено. Но дальше-то что? – она резко остановилась. – Что дальше? Где они? Джехён едва не рассмеялся ей прямо в лицо. Знала бы Ри, что ровно тот же вопрос и почти теми же словами задал Эмджей и он сам. Однако полученный на него ответ вряд ли стоило озвучивать. – Ри, – во вздохом начал Джехён. – Я думаю, с ними и правда все в порядке. Независимо от того, имеем мы к этому отношение или нет. Тем более тебе-то что? – он сделал попытку как можно беззаботнее усмехнуться. – Лукас давно с Тэном, так что ты уж меня прости, сестричка, но ловить тебе там абсолютно нечего. Ривери развела руками с таким видом, будто Джехён сказал откровенную чушь. – Они классные! – она посмотрела на него с какой-то снисходительной жалостью. – Лукас смешной, а Тэн – та еще язвительная змея. И да, – она ткнула в Джехёна пальцем, – мы не были друзьями, но мне нравилось с ними общаться, пусть даже изредка. Это же ты у нас весь такой неприступный, холодный и с разбитым сердцем, – практически выплюнула она. Джехён медленно поднялся и так же медленно подошел к ней: – Разбитые сердца оставь для своих любимых мелодрам, – он навис над ней и, сощурившись, заглянул в глаза. Ривери выдержала взгляд и недобро ухмыльнулась: – Я никогда, – процедила она, – не любила мелодрамы. В отличие от тебя. У тебя вся жизнь – чертова мелодрама, где ты – главный лирический герой, который все никак не может найти свое место в ней и который отталкивает от себя людей, стоит им только попытаться подобраться ближе, это ты… Джехён схватил ее за запястье и крепко сжал. Ривери охнула. – Даже не думай, – прошипел он. – Даже. Не. Думай, – повторил он, чеканя каждое слово, и, развернувшись, стремительно пошел прочь.

...

Тэн сидел на кровати и, нажимая на браслет, переключал изображения голограммы. Он успел позавтракать, сходить в душ и, обнаружив на полочке в ванной свои вещи, переодеться. Он надел сережки и сейчас, просматривая знакомые кадры, перебирал звенья длинной тонкой цепочки, свисающей с уха. Дважды заходила медсестра, поинтересоваться, не нужно ли ему еще чего-нибудь, – и он попросил кофе. Ему принесли обед, ему принесли ужин. Белое освещение комнаты не менялось и угадать, который час, не представлялось возможным, поэтому Тэн, обойдя помещение несколько десятков раз, улегся на постель и решил смотреть иллюстрации дальше. Ему дали на это разрешение и объяснили, как пользоваться браслетом. Он пытался разглядеть данные на мониторе у кровати, но все расплывалось из-за настроек приватности – это ему любезно разъяснили тоже. Репетиция, высокая сцена, одно неловкое движение из-за разлитой кем-то воды – и вот он уже летит вниз. Нестерпимая боль – и сплошная чернота следом. Больничная палата и бесстрастные взгляды врачей. Девушка в строгом костюме, визитка с золотым тиснением. “Зодиак”. Тяжелый чемодан и первое знакомство с Лукасом, который широко улыбался. Джонни. Вечеринка. Тэён. Воспоминания вернулись полностью – и Тэн просто смотрел на вспыхивающие в голограмме картинки. Лукас и Ривери. “Калейдоскоп” и его слепящее, гипнотическое освещение. Снова Ривери, которая, смеясь, предлагает синюю прозрачную таблетку – и Тэн, не задумываясь, кладет ее на язык. Лукас, подошедший в толпе на танцполе. Секс в туалете. Дни, которые слились во что-то невнятное, после. Бассейн. Разговор у озера. Их с Лукасом первое свидание. Когда в комнату заглянула медсестра, Тэн поставил на паузу очередную иллюстрацию: – Я долго буду здесь находиться? Девушка приветливо заулыбалась и отрицательно качнула головой: – Нет. К утру мы получим все данные, что нам нужны, поэтому можете не беспокоиться. Завтра за вами заедут – и вы будете свободны, – она еще раз улыбнулась и закрыла за собой дверь. Тэн повернулся на бок и прикрыл глаза. Хотелось спать. Яркий свет над его головой наконец погас – и помещение погрузилось во тьму.

...

Лукас стоял под струями горячей воды. Он не знал, день сейчас или ночь. Ему принесли обед, ужин и вторую электронную сигарету, научили пользоваться браслетом, рассказали, что завтра за ним заедут. Он пошел в душ, остановившись на кадре неизвестно какой по счету голограммы. Тэн и их первое свидание. Огромные неоновые глаза кота над барной стойкой и набережная с фонариками. Поцелуи в лифте и секс. Визит в квартиру Тэна, зеркало, опоясывающее стену, и высокие окна от пола до потолка. Дом Лукаса и уборка с протиранием пыли на всех его коллекционных фигурках из комиксов. Горячий чай. Ривери, Джехён, “Калейдоскоп”, синяя прозрачная таблетка. Мраморные раковины в туалете клуба и практически такие же – в баре, где он работал. Девушка в деловом костюме. Лукас вспомнил все. Он вернулся в комнату и, обернув полотенце вокруг бедер, сел на кровать. Иллюстрация голограммы мерцала на терракотовой плитке в апартаментах Тэна – ванная, их далекие от невинных ласки. Лукас закинул руки за голову и, опять нажав на браслет, посмотрел на следующую картинку: Тэн лежит рядом, очень близко, а сам он, улыбаясь, притягивает его к себе и крепко обнимает. Захотелось спать. Квадраты светильников над головой потухли, монитор возле постели остался неясно мигать размытыми графиками.

...

– К сожалению, нет, – девушка с собранными в пучок волосами отвернулась от большого экрана во всю стену и, сняв очки, потерла переносицу. Маджести, продолжая смотреть на монитор с данными, раздраженно достала из кармана брюк сигареты и зажигалку. – Простите, но здесь нельзя кури… – робко отозвалась девушка, но Маджести не мигая взглянула на нее – и та, стушевавшись, замолчала. Маджести закурила и, шагнув ближе, пробежалась глазами по графикам: – Но почему? – она выдохнула дым прямо в экран. – Их эмоции зашкаливали, такое просто невозможно было уничтожить. – Маджести, но… – Да, да, я знаю, – нетерпеливо перебила та. – Созвездия Водолея и Рыб вообще плохо дружат с блокаторами и гибернаторами, но ведь здесь был такой потенциал! – она со злостью потушила окурок о металлический стол рядом с собой. Девушка потупила взгляд: – Мне жаль. – И что теперь? – хмыкнула Маджести. Лаборантка моментально вывела на монитор новые таблицы и уже открыла рот, чтобы объяснить, но Маджести жестом ее остановила: – Не надо, – она смягчилась. – Это не ваша вина. И я сама прекрасно знаю, что теперь. Просто мне до последнего не хотелось верить, что этот эксперимент провалится. Подобные им встречаются слишком редко, – горько цокнула языком она. Девушка несмело улыбнулась: – Но ведь стоило попытаться? Маджести молча кивнула. Лаборантка тихонько вздохнула и поправила очки на носу: – Какую дозу модификаторов следует применить? Маджести внимательно посмотрела на профайлы Тэна и Лукаса и задумчиво провела пальцем по губам: – Никакого “Зодиака”. Ни для одного, ни для другого. Ввести в сон на сутки. Как раз будет достаточно времени, чтобы привезти их вещи из Академии, – Маджести развернулась и направилась к выходу. – А потом они проснутся – и каждый отправится по своим делам, – на ходу добавила она. – Тэн – в студию, осчастливить всех своим выздоровлением, а Лукас – в бар, обрадовать всех своим возвращением, – она изобразила кавычки. – Следуйте заранее оговоренному сценарию, – Маджести обернулась. – Мы не можем допустить просчетов, – жестко приказала она и вышла в освещенный белыми квадратами ламп коридор.

...

Джехён проснулся от противной вибрации часов. Он хотел было смахнуть уведомление, потому как стояла несусветная рань, а прошлым вечером он напился и теперь, даже не открывая глаз, понимал, что голова болит просто адски и общаться с кем бы то ни было у него нет ни малейшего желания; но часы продолжали вибрировать. Джехён провел ладонью по лицу и сел на постели. Он потер веки и обнаружил спящего рядом Тэёна. Точно, вчера он решил выпить виски и в какой-то момент подумал, что неплохим вариантом заглушить эмоции станет пригласить этого безотказного парня. Джехён понимал, что пользуется им, пользуется совершенно бессовестно, но ничего не мог с собой поделать, хотя бы потому, что не хотел. Ему было плохо, Тэёну было плохо, и пусть они все так же фактически не разговаривали, ограничивая общение лишь грубым и жадным сексом, схема казалась рабочей: хоть на несколько часов, минут, секунд им удавалось забыться. И не думать о том, что так или иначе переживали оба. Джехён взглянул на входящее сообщение: Эмджей. Если она написала в такое время, значит, что-то случилось. Стряхнув с себя сонное оцепенение, он разбудил Тэёна и, попросив прощения, что выпроваживает его так рано, встал с кровати. Наскоро приведя себя в порядок – насколько вообще можно было привести себя в порядок после выпитой весьма внушительной дозы крепкого алкоголя, – он вышел из апартаментов и направился в сторону служебного крыла. Постучав в кабинет Маджести и услышав разрешение войти, он открыл дверь и замер на пороге. Эмджей стояла возле окна и курила. На улице розовым загорался рассвет. – Ч-что случилось? – запинаясь, спросил Джехён. Маджести глубоко вздохнула и, не оборачиваясь, жестом попросила его сесть. Джехён последовал просьбе и, внутренне содрогаясь, застыл в ожидании ответа. – С Тэном и Лукасом ничего не получилось, – негромко произнесла Эмджей. Джехён почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. – П-почему? – задал он, наверное, самый глупый вопрос в своей жизни. Маджести резко развернулась и бросила на стол сигареты: – Можешь курить, тебе сейчас не помешает. Джехён достал сигарету из пачки и, щелкнув зажигалкой, поморщился от горького дыма, что обжег горло. – Их сверхчувствительность сыграла вовсе не так, как я думала, – Маджести устало опустилась в кресло. – Их чувства исчезли. Совсем. Так что… – она чуть подрагивающими пальцами потянулась к пачке. – Можешь о них забыть. Тэн и Лукас не вернутся. Джехён вдруг с ужасающей ясностью осознал, что такой Эмджей не видел никогда. Всегда собранная, всегда циничная, всегда деловая и четкая – сейчас она казалась абсолютно разбитой, раздробленной на кусочки, а ее эмоции представляли собой мутное размазанное месиво. Джехён разом почувствовал все, что испытывала она, и, к собственному удивлению, не захотел ее добивать. – Эмджей, – тихо позвал он. – Какую версию мне теперь надо поддерживать?

...