❅❅❅❅❅
17 июня 2024 г., 17:59
– Я уверен, что говорю от имени всех нас, когда благодарю вас за ваши неустанные усилия, – заканчивает Цзинь Жулань и склоняет голову перед Ванцзи.
Лань Хуань чувствует, как лёгкая улыбка искривляет его губы, и быстро поднимает чашу чая за рукавом, чтобы скрыть её. Несмотря на то, что все участники текущей встречи, очевидно, взрослые, ему иногда приходится напоминать себе, что Ванцзи больше не ребёнок, прячущийся в складках одежды Лань Хуаня. Что Цзинь Жулань по праву стал уважаемым и грозным лидером. Пока Лань Хуань изучает своего брата, чувствуя невыносимую нежность, Ванцзи кланяется главе ордена Цзинь, а затем выпрямляется.
– Для меня было честью оказать помощь, глава ордена Цзинь, – говорит его брат, и что-то в его тоне заставляет Лань Хуаня вскинуть бровь. – Люди Юньмэна не заслуживают, чтобы такое существо бродило вокруг, оскверняя их земли.
Ох, всевышние боги… Значит, это снова оно. Лань Хуань подавляет вздох, позволяя своему взгляду устремиться к Цзян Ваньиню. Как и ожидалось, острый взгляд мужчины направлен на Ванцзи – орёл, выслеживающий полевую мышь.
– Действительно, – замечает Цзинь Жулань, и это выходит у него почти идеально: непринуждённо и неторопливо, как будто Ванцзи не имел в виду, что Юньмэн Цзян не в состоянии позаботиться о своих людях. Лишь почти незаметный взгляд, который он бросает на своего дядю, немного портит выступление Цзинь Жуланя. Ах, что ж. Он ещё молод. – Повторюсь, мы вам благодарны.
Явный намёк на то, что Ванцзи свободен. Лань Хуань испытывает укол жалости к Цзинь Жуланю из-за его отважной попытки избежать ссоры. Если прошлые случаи являются каким-то указанием, то ситуация скоро станет намного хуже.
Словно по сигналу, – и, насколько знает Лань Хуань, возможно, так оно и есть, – Цзян Ваньинь наклоняется вперёд и ставит чашку на свой стол с достаточно громким звоном, чтобы привлечь внимание.
– Какая честь для всех, кто живёт в Юньмэне, – произносит он, каждое слово звучит чётко и вдумчиво, – что такой выдающийся человек, как Ханьгуан-цзюнь, прибывает без приглашения, влезает в ситуацию, с которой до этого момента люди Юньмэна хорошо справлялись, а затем заявляет, что они заслуживают лучшего.
Комната погружается в густую тишину, наполняемую лишь низким, угрожающим тоном Цзян Ваньиня. Моргая, Лань Хуань старательно сохраняет пустое выражение лица. Если Ванцзи привлёк внимание присутствующих лидеров, то Цзян Ваньинь теперь наверняка приковал его.
Даже Лань Хуань может признать, что хороший поединок, физический или словесный, развлекает самые базовые части его мозга, и он ждёт, затаив дыхание, ответа своего брата. Без приглашения, весело думает Лань Хуань. Цзян Ваньинь, похоже, не считает нужным ограничивать себя правдой в этих ситуациях. Кот-демон нашёл их обоих, – согласно их собственному пересказу истории, – когда они отправились на то, что Ванцзи описал как неторопливую прогулку (которую Цзян Ваньинь тут же поправил на «свидание») по лесу, простирающемуся вдоль южной границы с Юньмэном.
Конечно, какую-то версию смерти зверя нужно было указать, и было решено перестраховаться и исключить присутствие Цзян Ваньиня в официальном отчёте. Как это попало на стол Цзинь Жуланя, Лань Хуань даже не может догадаться, но это было своего рода добротой со стороны главы ордена Цзинь – похвалить Ванцзи перед всеми собравшимися.
И Ванцзи отплатил за оказанную ему доброту этим.
Ванцзи поворачивает голову – ровно настолько, чтобы Цзян Ваньинь оказался на периферии его зрения. Боги, его брат способен на самую изысканную стервозность. Как и следовало ожидать, последующий кивок Ванцзи в знак признания чужих слов является произведением искусства. Ни на волосок больше, чем того требуют приличия. Лань Хуань не улыбается, но ему хочется.
– Глава ордена Цзян, – отрывисто бросает Ванцзи. Где его брат научился такому мастерству словесного презрения? Лань Хуань не может припомнить, чтобы кто-либо из их родителей обладал такими способностями, хотя, по общему признанию, его время с ними было ограничено. В его голове звучит голос, подозрительно похожий на голос дяди, говорящего ему прекратить свои глупости. Презрительно.
Ах.
– В вашей благодарности нет необходимости, – заявляет Ванцзи так, как будто само произнесение этих слов может изменить намерения Цзян Ваньиня. – Пожалуйста, больше не утруждайте себя ради этого скромного человека.
– Моя благодарность не существует, – в звенящей тишине, последовавшей за этим, Цзян Ваньинь спокойно отпивает чай. Это поразительно грубо. А ещё весело. Невозможно бороться с улыбкой, растягивающей губы Лань Хуаня, поэтому он прикладывает все усилия, чтобы, по крайней мере, заставить её выглядеть нервной.
Кулак Ванцзи, который он подобающим и строгим образом держит за спиной, сжимается. Его брат выглядит, если смотреть со стороны, разгневанным. Не в первый раз Лань Хуань задаётся вопросом, какая часть из этих представлений имеет заранее написанный сценарий. Они так красиво танцуют вместе, их негодование представляет собой странный вид хореографии, и даже в ней они движутся абсолютно синхронно. Лань Хуань нисколько не удивился бы, если бы узнал, что эти… публичные размолвки, или как бы их ни называли, совершенно не запланированы.
– Если вы собираетесь обвинить орден Цзян и, как следствие, меня в некомпетентности, – мурлычет Цзян Ваньинь пропитанным опасностью голосом, – скажите это ясно. Мелочная игра слов определённо недостойна человека вашей… важности.
Мелочная игра слов – отличительная черта Ванцзи, и Цзян Ваньинь знает это лучше, чем Лань Хуань. Ему хотелось бы как следует видеть лицо своего брата: что-то в его выражении заставляет глаза Цзян Ваньиня сверкать от плохо скрытого веселья. Он задаётся вопросом, мог ли Ванцзи не сдержаться и улыбнуться.
– Глава ордена Цзян, Ханьгуан-цзюнь, давайте…
– Если вы услышали в моих словах обвинение в некомпетентности, возможно, виновата ваша собственная совесть.
Цзинь Жулань разинул рот, открыто потрясённый вмешательством Ванцзи. Лань Хуань позволяет себе тихо вздохнуть. Когда всё будет сказано и сделано, Ванцзи придётся извиниться перед главой ордена Цзинь; независимо от того, увлечён он или нет, нет оправдания такому неуважительному поведению со стороны одного из Двух Нефритов Гусу Ла…
– Моя совесть? – Цзян Ваньинь смеётся резким, скрипучим звуком, и другие присутствующие лидеры делают коллективный вдох, когда Цзыдянь оживает и сыпет искрами на его кулаке. – Я и не знал, что слухи оставили грозному и неразумному Саньду Шэншоу возможность носить такие нежные украшения.
С тихим выдохом – смешком, который могут распознать только самые близкие люди Ванцзи – он полностью поворачивается лицом к Цзян Ваньиню.
– Ваша репутация не имеет значения, – огрызается Ванцзи. – Зверю такой силы нельзя было позволять дышать в пределах ваших подзащитных территорий.
Недоверчиво хмурясь, Цзян Ваньинь поднимается с пола, расправив плечи и расставив ноги – во всех отношениях устрашающий Саньду Шэншоу из слухов.
– Полагаю, безупречный Ханьгуан-цзюнь может просто чувствовать присутствие всех проблемных монстров, которые осмеливаются ступать на расстоянии десяти ли от его благородной персоны! Возможно, это проявляется в небольшом несварении, хм? Кажется, я должен попросить своих уважаемых коллег простить этого скромного главу ордена за отсутствие таких желудочно-кишечных талантов.
Лань Хуань маскирует своё непроизвольное хихиканье кашлем.
– Нелепость, – шипит Ванцзи, и в результате поворота событий, который и Лань Хуань, и Цзян Ваньинь явно находят ошеломляющим, он разворачивается и выходит из комнаты, сжимая Бичэнь побелевшими костяшками пальцев.
Ах, так быстро закончилось? Лань Хуань тщательно избегает смотреть Цзян Ваньиню в глаза; Ванцзи сдерживал смех, пока совершал свой побег, и если Лань Хуань получит какое-либо подтверждение этого факта от Цзян Ваньиня, он сам не сможет удержаться от смеха.
– Собравшиеся лидеры, – бормочет Цзян Ваньинь, кланяясь в извинении, и Лань Хуань позволяет себе подглядеть. Цзян Ваньинь злорадствует. О, Ванцзи никогда не услышит этому конца. – Я должен извиниться за своё участие в таком глупом отвлечении от наших сегодняшних обязанностей.
По комнате разносится ропот, все натянуто улыбаются и настаивают, что это не проблема. Цзинь Жулань призывает их всех к порядку, а Лань Хуань из соображений осторожности избегает взгляда Цзян Ваньиня до конца встречи.
❅❅❅❅❅
– ПОБЕДА ЗА МНОЙ! – кричит Цзян Ваньинь, указывая на кувшин с вином в центре стола. – Налей мне выпить, чтобы я мог отпраздновать твоё поражение, Ванцзи. Лань Хуань смеётся ещё до того, как успевает опуститься за стол, а когда Ванцзи фыркает, плотно сжимая губы, и с прямой спиной садится на колени рядом с ним, Лань Хуань лишь смеётся ещё сильнее. – Кто из нас сказал «желудочно-кишечные таланты», – бормочет Ванцзи, но осторожно поддерживает рукава и наливает в чарку Цзян Ваньиня. – Тебе нужно извиниться перед Цзинь Жуланем, – вспоминает Лань Хуань, наклоняясь в сторону и ударяясь плечом о плечо брата. – Я чуть не забыл. Ты сегодня был ужасно груб. – Я уже сделал это, сюнчжан. Подошёл к нему, как только встреча закончилась, – Ванцзи поднимает взгляд на Цзян Ваньиня. – Ваньинь. Когда ты планируешь сообщить Цзинь Жуланю? Это начинает казаться… более глубоким обманом, чем мы предполагали. Поморщившись, Цзян Ваньинь сохраняет паузу, медленно делая глоток вина. Хотя и Ванцзи, и Лань Хуань наблюдают за ним, заинтересованные в его ответе, Цзян Ваньинь отказывается встретиться с ними взглядом. – Агрх, – наконец ворчит он, и брови Лань Хуаня поднимаются, в то время как пустая чарка возвращается на стол. – Полагаю, мне действительно нужно сделать это в ближайшее время. Когда он был моложе, я не чувствовал, что ему можно доверить хранить секрет. Даже случайная оговорка могла стать… проблемой. – Он довольно хорошо руководит своим орденом вот уже несколько лет, – замечает Лань Хуань, когда Ванцзи ничего не говорит. Он знает, что ни одному из этих мужчин не нравится хранить их отношения в тайне, но после того, как А-Яо… Сглатывая, Лань Хуань перестраивает свою мысль. После инцидента в храме Гуаньинь политическая обстановка стала неспокойной, и объявление о браке между двумя великими орденами, а тем более о браке между двумя мужчинами, казалось слишком большим риском. – Думаю, нам понадобится поддержка верховного заклинателя, – тихо говорит Ванцзи, когда тишина становится слишком тяжёлой. Он тянется к Цзян Ваньиню, и тот переплетает их пальцы, кладя соединённые ладони на стол. – Вероятно, да, – мягко говорит Цзян Ваньинь, наклоняясь ближе. – Не Хуайсан был моим другом, прежде чем… Прежде. – Возможно, пришло время перестать прятаться, – соглашается Лань Хуань. Вздох вырывается из груди Цзян Ваньиня, и Лань Хуань не может сдержать улыбку, глядя на то, как Ванцзи успокаивающе проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Цзян Ваньиня. – Хотя я буду скучать по вашим глупым сражениям. – Зачем нам прекращать? – немедленно спрашивает Ванцзи, его голос едва слышен из-за возмущённого бормотания Цзян Ваньиня: – Тебе не стоит беспокоиться об этом. Как ещё этот упрямый, невыносимый человек узнает, что я забочусь о нём? Он игнорирует мои подарки. Задирает нос в ответ на цветистые слова. Кажется, один только гнев способен тронуть его ледяное сердце, – издав грудной смешок, Цзян Ваньинь продолжает: – Не так ли, мой дорогой? Свет моей жизни? Возлюбленный моей души, в этой жизни и во всех последующих? Ванцзи цокает языком, демонстрируя раздражение, а Лань Хуань любезно не указывает на румянец, заливающий его уши. – Нелепость, – надуто отвечает Ванцзи. Лань Хуань не может набраться приличий, чтобы почувствовать себя плохо, когда и он, и Цзян Ваньинь смеются над ним. Тем не менее, даже сейчас их глаза наполнены такой нежностью, когда они смотрят друг на друга… Ощущая тепло от возможности быть свидетелем счастья своего брата, Лань Хуань решает перестать быть третьим лишним и поднимается, кланяясь. – Думаю, мне пора вернуться к себе и отдохнуть, – говорит он и улыбается, когда они выражают слабый протест. – Желаю вам приятного вечера. Уже выйдя в коридор и сдвинув за собой дверь, Лань Хуань останавливается, когда голос его брата доносится до него из-за деревянной створки: – Не могу поверить, что ты назвал меня мелочным, – ворчит Ванцзи низким голосом, и в каждом его слове слышна любовь. Лань Хуаню приходится сопротивляться желанию положить руку на грудь, прямо над сердцем. – Ох, умоляю. Перестань ныть и поцелуй меня, ты, мелкая заноза в заднице, – слышится ответ Цзян Ваньиня, и Лань Хуань быстро удаляется, направляясь по коридору к своим покоям.
