Дозволенное.

Это был ничем не примечательный день. Лидер теневой организации назначил Голубому Фениксу очередную миссию. Объект, которого надлежало убить, не вызвав при том волну паники, устроил грандиозное торжество тем же вечером. На входе, около больших дверей, ожидаемо, стояла охрана. Показав ей поддельное приглашение, Феникс проник внутрь. Помещение представляло собой просторный светлый зал, приторно сияющий от количества украшений. Киллер про себя даже отметил, как болят глаза от излишней пышности. Изучив присутсвующих проницательным взглядом, он заметил около своей "цели"... коллегу. Что здесь могла забыть Паучья Лилия? А её ведь не было на общем собрании. Вряд-ли наёмницу тоже направили сюда по заданию. И явно девушка не являлась простой гостьей. Стоит заметить, в окружающую обстановку убийца вписывалась идеально. Будто действительно должна была здесь находиться изначально, будто она — одна из них, из тех напыщенных, сорящих деньгами и не знающих граней дозволенного слепцов. "Сколько времени она продержится, прежде чем подойдёт ко мне?" — Устало вздохнул Фен. Видимо, придётся дождаться окончания праздника для совершения задуманного: колоссальное количество приглашённых сновало туда-сюда. А значит, предстояло терпеть и нелепые выходки красноволосой дамы. Либо... найти, нет, создать подходящий момент для убийства. "Что ж, почти три минуты." — здравствуй, господин Цин. — улыбаясь, Паучья Лилия взяла рядом стоящий бокал цзю. Исделала глоток, оставляя красноватый след помады на стекле. Нет, предугадать её действия было решительно невозможно. "Господин Цин", серьёзно? Ни её имени, ни её фамилии он не знал. — доброго вечера, прекрасная госпожа. — он поцеловал тыльную сторону протянутой ею ладони. Здесь так принято. Далее наёмница совершенно непринуждённо завела светскую беседу, наблюдая за взглядом Феникса, что незаметно скользил по толпе. Фен поддерживал диалог, принимая некий вызов, что бросила ему девушка своим приветствием. Каждый ход стоило продумать до мелочей. Совсем как в шахматной партии. Наемник собирался из вежливости предложить Паучьей Лилии бокал алкоголя, но — какой фарс! — случайно разлил содержимое на платье. — мои извинения, госпожа. — Обозначил виноватый поклон он. Та будто не выглядела удивлённой, однако... — мне придётся покинуть Вас на время. — Смущённо хихикнув, девушка моментально прикрыла рот ладонью и упорхнула в некоем направлении. Голубой Феникс не стал смотреть, куда она ушла. Развернулся, зашагал в сторону коридора, где начинались служебные помещения. Кто-то вышел на встречу. — Вам нельзя здесь быть! Здесь могут находиться только слуги. — Воскликнул мужчина. — Действительно. Понимаю, однако, если можно, я хотел бы приобрести бутылку вашего цзю, для дамы. Собирался преподнести, дабы загладить вину за конфуз. — Оправдался Цин Фен. Слуга отпирался некоторое время, но уступил: пошёл искать алкоголь, а киллеру наказал ждать у двери никуда не отходить. Голубой Феникс отошёл, но всего на несколько минут: зарезал в кладовке организатора и спрятал среди вещей тело. А спустя еще некоторое время расхаживал в другой части зала, предназначенной, конечно, для гостей, но содержавшей их малое количество, с бутылкой цзю и мыслями о дальнейшем развитии вечера. Паучья Лилия нашла его скоро. — мне так неловко, — Хотя Цин Фен даже не пытался изобразить смущение на лице, — позвольте преподнести Вам это, госпожа. — о, как любезно с Вашей стороны. — Кивнула девушка, принимая бутылку. — Но я прощу, только если Вы выпьете со мной. Она не стала ждать ответа. В ладонях тут же возникли пустые бокалы, которые она наполнила до краёв. — прошу, не отказывайте мне, господин Цин. — Наёмница подала ему напиток, когда где-то сбоку зашептались. — это моветон, госпожа, женщине предлагать алкоголь мужчине. И Вы это знаете. — Голубой Феникс поднёс бокал ко рту, но сначала принюхался, совершенно не скрывая настороженности. Белые ресницы дрогнули, когда парень поднял взгляд на её горящие глаза. — но способен разве я Вам отказать?.. — Наёмник сделал уверенный глоток, не сводя глаз с её лица. — Вы ведь так старались над этим составом. Паучья Лилия вскинула брови и заговорила тише: — Вы выпили, зная? Но запаха нет. — А Вы полагали, мне надо что-то почувствовать, чтобы понять, присутствует ли примесь? Нет, для понимания этого мне достаточно видеть Вас поблизости. К тому же, учитывая Вашу настойчивость... выбора я был лишён. — Спокойно констатировал он, попивая цзю. — как приятно Вы меня удивляете. — Перешла на шепот. — Я Вам не верю. — это очень правильно, верить никому нельзя. — Согласился Цин Фен Зазвучала музыка. Гости стали делиться на пары и танцевать. — окажете ли Вы мне честь, госпожа? — Наёмник протянул руку. На столе пустовали два бокала. А потом их унес слуга. Кружась в такт мелодии, Голубой Феникс не мог не обратить внимание на то, как она чудесно владеет собственным телом. И как от неё чудесно пахнет... Каждое движение оставляло за собой сладковато-травяной след в воздухе. Нельзя сказать, что именно это был за аромат. А платье... Паучья Лилия надела не открытое платье, как это часто бывает, а длинное, свободное и элегантное. Расшитое узорами по рукавам. Красное. Смотрелось изумительно. Маскируется среди элиты, знает этикет, но в большей степени делает, что ей вздумается, танцует... Определённо хранит множество тайн. А Фен ведь понимал, что ни к чему хорошему это всё не приведёт. Он словно смирился с её намерением, как только переступил порог этого зала. И сейчас наблюдал, нет, он любовался игривой коллегой. Алые пряди колыхались от легкого ветерка, что образовывался от их танца. Шёлковая ткань платья приятно шуршала... Хотелось бесконечно долго слушать это шуршание. Красные глаза сияли, ни на миг не отвлекаясь от парня. Так нагло его рассматривать себе позволяла только она, вновь и вновь перечёркивая установленные нормы. Феникс утоп в воспоминаниях о мимолетных пересечениях с ней. И ведь, правда, красивая, умная и изящно сумасшедшая. Ничего о ней было известно, но и не чего не хотелось знать. По крайней мере, не сейчас, когда фокусироваться на происходящем становилось всё труднее. Загадочная девушка захватывала разум и раскрывала, с корнем вырывала из недр души скрытую страсть, позволяя ей овладеть киллером. Музыка подходила к концу. Покружившись, наёмница остановилась вместе с мелодией. А затем, цокнув каблуком, сделала шаг навстречу. Отныне на сознание Цин Фена давила непозволительная близость их лиц. Голубые глаза приняли поражение. Точнее, то было бы поражение, если бы он сопротивлялся. Фен поцеловал её. Посреди мраморного зала, будто окончательно очернив его мнимое благородие. Девушка сжала его ладонь, потянула за собой и увела в ночь. Цин Фен помнил горячее дыхание, помнил стоны, впивавшиеся в уши, и зубы, впивавшиеся в шею. Помнил её обнажённое тело, помнил грудь и бёдра. А ещё, — какой странный побочный эффект, — помнил ошеломительно мягкую постель. Будто они занимались сексом на облаке. И всё это — обрывками. Всё это — потому что в один вечер он перестал бежать от хватки той, что не отпустит.