Лютики

      Утро в лесу всегда чуть влажное, промозглое и никогда не отличается тишиной. Впрочем, нигде и никогда в мире живых не может быть абсолютно тихо, если у тебя достаточно чуткий слух. Геральт поморщился, насилу разлепляя глаза. Тело ныло от очередной ночи, проведенной на земле. Костер потух перед рассветом, и ведьмак решил, что нет смысла его разжигать, ведь скоро им собираться в дорогу. За несколько часов земля остыла, а влага добавила и так свежему воздуху промозглости. Плотва беспокойно перешагнула с ноги на ногу. Геральт глубоко вздохнул. В утреннем воздухе помимо костра и влаги ощущался запах Лютика, от его сумки несло парфюмом, и не только мужским, его лютня тонко пахла деревом, краской, металлом от струн… Хотя запах Лютика почему-то был ярче обычного. Он ощущался даже больше, чем запах Плотвы, привязанной чуть поодаль от их лагеря. Ведьмак нахмурился. Они в дороге несколько дней, и им двоим давно следовало вымыться. Возможно, если начать собираться сейчас, они к вечеру дойдут до ближайшей деревни. Геральт встал, с силой умывая лицо в ладонях и почти наощупь и на запах отправился к лошади, чтобы ее напоить. Плотва всхрапнула, когда он подошел ближе, и мотнула головой. Геральт погладил ее по носу вдоль белого пятнышка, усмиряя, потом выше, слегка растрепывая гриву. Удовлетворившись визуальным осмотром состояния лошади, он зашел за нее, роясь в седельных сумках. Ведьмак услышал, как проснулся Лютик, а потом почувствовал, что тот направился куда-то за лагерь, наверное, к воде. Геральт старательно абстрагировался, занимаясь лошадью. Это хорошо, что Лютик так быстро встал сам. Обычно его тяжело расшевелить с утра. Видимо, какие-то аристократические замашки. Впрочем, зная Лютика, который привык просыпаться в кроватях любовниц и спешно из них выскакивать, как только в доме появлялся супруг или отец, или брат… Даже странно, что в иных случаях приходилось его чуть ли не за загривок на ноги поднимать и пинать в нужную сторону. Лютик, вернувшись, подошел к лошади с другой стороны, потрепав Плотву по холке.       — Ух, а водичка-то бодрит! Геральт, тебе бы тоже не мешало освежиться после ночи у костра! — пропитанным улыбкой, но сонным голосом заверил Лютик и направился в противоположную сторону. Ведьмак только рыкнул что-то невразумительно-раздраженное. Еще он яйца не морозил с утра в лесу! И какой смысл? Вечером уже будут на месте. Геральт, чтобы не терять время, взялся собирать сумки и потянулся за седлом. Лютик же, судя по всему, без дела слонялся по лагерю. Треск веток и шуршание слышалось то с одной стороны костра и кустов, окружающих их лагерь, то с другой.       — Геральт, я схожу до ручья… — донесся до его чутких ушей слабый голос Лютика, будто только со сна. Геральт благоразумно промолчал, чтобы его не втянули в разговор с утра пораньше, но нахмурился. Зачем это ему снова приспичило? Что-то забыл? В противовес сказанному, ушей ведьмака коснулись звуки незамысловатой мелодии. Проклятье. Видимо, до того, как еще раз сходить к воде, бард уже вцепился в свою любимицу, а значит, в сборах помогать не станет, и в путь они отправятся только к полудню. С противоположной стороны лагеря вдруг послышались торопливые шаги.       — Геральт, ты тоже слышишь лютню или это у меня в ушах звенит? — услышал он взволнованный голос Лютика. — Что за?!..       — Курва! — донесся тот же голос, но уже с другой стороны. — Геральт, кажется к нам пробрался допплер! Или перевертыш!       — Лютик, что ты несёшь?! — раздраженно произнес ведьмак, выходя из-за лошади. Перед ним по разные стороны лагеря стояли два Лютика. Оба в расхристанных рубашках, оба определенно настоящие. Хотя один с отросшими до плеч темными волосами и с аккуратной бородкой в ярко-малиновых штанах. А второй привычно подстрижен по последней городской моде, хотя и не причесан, с тенью неравномерной щетины и в бирюзовых, немного замызганных в дороге штанах.       — Если это допплер, то какой-то… странный, — недоуменно проговорил Лютик, уверенно сжимая инструмент в руке, а другой заправляя длинную прядь волос за ухо. — А если перевертыш, то где он достал мою плоть, да еще и столь… Геральт? — Лютик выдохнул как-то резко, во все глаза воззрясь на ведьмака. Наконец до ведьмака дошло, что именно было не так. В уголках ясных синих глаз пестрели тонкие морщинки, как и от носа к уголкам губ. В темной густой шевелюре серебрилась пара седых волос. А на оголенных руках кое-где виднелись шрамы, которых Геральт не помнил. На него во все глаза смотрели два Лютика, но только один был… его.       — Мать твою, — слегка осипшим голосом снова начал старший Лютик. — Так, если у тебя нет шрама, а за твоей спиной явно старая Плотва, то это… — он перевел взгляд на взъерошенного после сна в лесу, коротко стриженного юношу. — Ох, Мелителе! — мужчина посмотрел на лютню, и, кажется, в чем-то убедившись, протянул ее ошарашенному Лютику. — Дорогуша, это, кажется, твое! — с ухмылкой поведал он. — А я-то думаю: кто так расстроил мою лютню! Уже начал грешным делом подозревать ведьмака! Геральт в последнее время завёл привычку, когда дуется, тянуть лапы к моей лютне, чтобы с утра я первым делом не принимался выяснять отношения, а садился настраивать инструмент. Знает, что я не выношу, когда кто-то лапает мою красавицу! В её отношении я лютый собственник! Казалось, мгновение замерло. Лютня, покачивающаяся на ремешке в протянутой руке между двумя Лютиками, Геральт, стоящий в нескольких шагах, и просыпающийся лес вокруг. Лютик, тот, что моложе, осторожно сглотнул и сделал несколько коротких неспешных шагов, протянул руку, принимая инструмент, и, нервно прижав к себе, на удивление ловко и резво шмыгнул за спину ведьмака. Старший Лютик премило улыбнулся, провожая взглядом этот манёвр.       — Что здесь происходит? — рыкнул напрягшийся Геральт, сверля взглядом оставшегося в поле зрения мужчину. — Кто ты?       — Юлиан Альфред Панкрац, — широко улыбаясь, помпезно продекламировал Лютик, широким жестом обозначая приветственный поклон столичных пижонов. — Более известный всему континенту как Великий Бард Лютик! У Геральта дернулся глаз. От существа перед ним пахло как от Лютика за его спиной, медальон на него не реагировал, вел он себя так же как чертов бард, хоть и был каким-то более… спокойным? Уверенным, несмотря на ситуацию?       — Ты гораздо старше и…       — Ах, подлец! — оскорбленно и внезапно взвыл Лютик, мгновенно меняясь в лице, активно жестикулируя и наступая на ведьмака. — Вот курвин сын! А мне ты каждый раз говоришь, что я вообще не изменился с того самого дня, как прилип к тебе словно проклятый банный лист к заду! Постарел?! — Геральт невольно отступил от напора, чуть не прижав парня за спиной к лошади. — Я постарел?! Это все из-за тебя, Геральт! Если бы ты не трепал мне нервы, я…       — Без меня ты не дожил бы до… — Геральт на мгновение умолк, присматриваясь. — Сорока лет. Тебя давно бы придушил чей-нибудь муж, брат или еще какой защитник поруганной чести! А с твоим везением влипать в передряги…       — Сорока? — довольно переспросил Лютик, перебивая и игриво улыбаясь. — Геральт, ты реабилитирован. Не скажу, что прощен, но будем считать, что я милостиво забыл про это твоё упущение. И твою абсолютную слепоту ко всему действительно важному на свете. Геральт заскрежетал зубами. Этот Лютик вел себя с ним совершенно… привычно. Впрочем, мужчина явно вернул себе спокойное и благодушное настроение.       — Так, давайте-ка прикинем, мы с Геральтом тоже были в лесу, только около… — Лютик нахмурился, будто пытаясь припомнить. — Или не в лесу… Мы уже были в Каэр Морхене?.. — старший бард говорил едва слышно, будто сам с собой, и явно путался в последних воспоминаниях.       — Эм, — подал голос из-за плеча юный Лютик. — Но если ты - это я…       — Скорее всего, — почти со знанием дела кивнул Лютик, снова возвращаясь к собеседникам. — Я ведь прав, Геральт? Медальон, все такое? Ведьмак медленно молча кивнул. Ситуация была совершенно абсурдная.       — То есть, есть только одно логичное объяснение: я попал в прошлое, — совершенно серьезно сказал Лютик и сложил руки на груди. — Осталось только понять как, зачем, и каким образом можно всё вернуть, — мужчина осмотрелся, но остановил взгляд на ведьмаке, чуть подмигивая. — Идеи, ведьмак? Геральт с силой сжал челюсти. Какого черта этот Лютик ведет себя так, будто подобное происходит с ним всё время?!       — М-м-мда, — скептически протянул Лютик, не дождавшись вразумительного ответа. — Смотрю, ты блещешь энтузиазмом! Прелестно! Но знаешь, меня абсолютно не волнует, как ты будешь решать эту проблему, — изящным, хоть и небрежным жестом Лютик махнул рукой, будто отбрасывая от себя негодование ведьмака, и, снова натягивая свое амплуа доброжелательности, продолжил. — Что ж, господа, мы вряд ли узнаем что-то в этом богами забытом лесу. Куда вы направляетесь?       — В Ишуки, — неуверенно подал голос Лютик, делая шаг из-за спины Геральта.       — Ишуки… что-то знакомое… — задумчиво протянул Лютик, пальцами приглаживая темную бородку. — Впрочем, какая разница? В путь, господа! Я надеюсь, мы сможем добраться до заката до какой-то приличной таверны? Боги, о чем я? Приличная? Здесь?! До любой халупы, где имеется еда, крыша и, если повезёт, бадья с горячей водой! Геральт! Ну что ты застыл, предлагаешь мне собирать твои дурацкие сумки с зельями? Ведьмак отмер и резко дернулся, заметив, что мужчина и впрямь потянулся к его вещам. С рыком он вздернул сумки, волоча их прочь, к седлу.       — А ты, юноша, брысь умываться! Нечего портить мое прелестное личико смолоду дорожной грязью! Лютик удивленно моргнул, всё еще, видимо, не отошедший от шока, и действительно направился к ручью за кустами. Мужчина усмехнулся ему вслед и тяжело вздохнул, словно отец уже почти взрослой оравы детей. Вроде и намучился, а вроде и есть что вспомнить. К вечеру, как и ожидалось, они добрались до деревни, и им даже удалось договориться о ночлеге. Правда, комната на всех была одна, но большая. Геральт угрюмо покачивал в кружке горькое пиво и смотрел на мужчину по другую сторону стола.       По дороге до деревни старший Лютик не замолкал, будто и привык вести беседу вовсе без собеседника. Да так активно, что даже когда все еще находящийся под впечатлением юный Лютик пытался вставить слово, он практически не сбивался, возвращая свой хорошо поставленный монолог на одностороннюю беседу с Геральтом, который упорно пытался их двоих игнорировать.       — Ох, Геральт, это просто ужас! И как тебе не стыдно! Вот так освежил у меня в памяти времена, когда ты заставлял меня таскаться пешком!       — Я никого не… — попытался было вставить ведьмак, но его перебили.       — И ни слова мне не говори! Как будто действительно думал, что я от тебя отстану, если разобью мои прелестные ноги? Нет уж! Или до тебя так долго доходила эта простая истина? Так вот, несмотря на то, что ты виновен в одной тысяче кровавых мозолей и моей ноющей пояснице, тебе не удалось меня отвадить! В конце концов, до тебя должно было это дойти еще когда мы только познакомились! О! Ты помнишь, как мы познакомились? А ты, юноша? А я помню, как будто это было буквально вчера! Геральт глубоко втянул носом немного затхлый воздух зала таверны. Лютик, тот, что моложе, договорился выступить сегодня вечером, а ведьмак нашел заказ на эту ночь. И всё бы ничего, но…       — Боги, ты это слышишь? — вполголоса спросил Лютик, легко поглаживая в жесте какого-то сдержанного отчаяния лоб. — Это была фальшь? Слава всем богам, в этом захолустье нет кого-то из моих учеников или, не дай Мелителе, из шайки Вальдо! Он бы до седин не забыл мне этого! Ох, а это! Ты видел это! Юноша так старается, что ужасно переигрывает. Окстись, милый, ты не на балу у герцога Синейского! Ты поешь для каких-то деревенских! И, ох! Геральт, ты это видел? Скажи мне, я что, правда пытался подмигнуть вообще всем особам женского пола?! Ты посмотри! Посмотри же! Выглядит как нервный тик! Очень пошлый нервный тик! — Лютик явно веселился. Геральт глотнул пива и склонил голову набок, не сводя глаз с мужчины. Они сидели за укромным столиком, поодаль от собравшихся на выступление, но с хорошим обзором на весь зал. Если бы Геральт выбирал, где сесть на этот вечер, он бы тоже выбрал это место.       — Ну, что? — с улыбкой спросил Лютик, наконец переводя взгляд на задумчивого напряженного ведьмака.       — Сколько тебе? — без заискиваний спросил Геральт. Лютик скривил губы, сдерживая смех, и снова покосился на барда.       — Пятьдесят семь. Геральт посмотрел на мужчину совсем другим взглядом.       — И… — начал было он, но Лютик озорно стрельнул глазами и глотнул пива.       — И я все еще не покинул тебя? Да. Хотя иногда ты был той еще задницей. Над их столиком повисло молчание, прерываемое лишь музыкой выступления барда. Лютик снова перевел взгляд на юную версию себя и хмельно усмехнулся.       — Дьявол, а я хорош, — выдохнул он с примесью гордости и азарта. — Даже такой, слегка неловкий, и, … хм… Но я понимаю, почему имел большую популярность. Даже я бы с собой лёг! — Лютик громко хмыкнул, закусив губу, и с глухим звуком поставил опустевшую чарку на столешницу. — Хотя это было бы странновато, да? Геральт ничего не ответил. Он растерянно смотрел на Лютика, даже не пытаясь подобрать вразумительный комментарий.       — О, не смотри на меня так! — засмеялся мужчина. — Впрочем, ты прав. Я понимаю, почему ты меня тогда не брал, несмотря на все мои старания к тебе притереться, — Геральт подавился горьким пивом, Лютик же, будто ничего не замечая, все так же внимательно наблюдал за самим собой. — Даже мне сейчас кажется, что я бы чувствовал себя педофилом и развратителем. Лютик хмыкнул, игриво улыбаясь.       — Хотя, наверное, в моем случае это как мастурбация, как думаешь? Геральт неверяще пялился на мужчину по ту сторону стола, медленно осознавая, что, кажется, в том времени? реальности? в общем, там, откуда явился этот Лютик, они делят постель.       — Мне вот интересно, я могу довести тебя до припадка? — веселясь, спросил Лютик. — Мне кажется, сегодня ты так усердно думаешь, что скоро мне придется тебя откачивать и возвращать с того света! Не смей, слышишь, не смей оставлять меня вдовцом, даже не успев испробовать!       — Вдовцом? — почти выдавил из себя Геральт. Лютик звонко рассмеялся и зашарил в своей сумке, которая удачно нашлась в месте, где он проснулся в лесу. Мужчина выудил красивый небольшой серебряный кортик и положил на середину стола.       — На нашу помолвку, если это можно так назвать, ты подарил мне серебряный кинжал. Заказывал его у мастера, полуэльфа, — мягко вещал Лютик, внимательно следя за Геральтом из-под полуопущенных пушистых ресниц. — Хотя, Геральт, зачем мне кинжал! Ты правда думал, что я буду отчаянно сражаться? Лучше бы подарил мне пару хороших зачарованных сапог, чтобы было удобнее улепётывать! Геральт, замешкавшись на пару секунд, все-таки поднял то, что Лютик обозвал кинжалом. Он повертел в руках оружие. А оно им было, несмотря на даже несколько чрезмерную украшенность. Ножны деревянные, со вставками, обвязаны лентами из плотной хорошей кожи, со слегка потертым посеребрением на узорах, в котором угадывались защитные плетения рун, с россыпью драгоценных и полудрагоценных камней, слегка заряженных разной магией. Ведьмак внимательно осмотрел рукоять, головку, перекрестье, все украшено, будто это предмет искусства, но в руку эфес так и просился. В середине перекрестья цветок, садовый лютик с бриллиантом в самой сердцевине и рубинами по окантовке. Геральт легким движением достал оружие из ножен, осознавая, что такой подарок Лютику и правда без надобности. Тот даже не отличал кинжал от кортика! А это был именно кортик. Идеальной для быстрой атаки длины, чистого серебра, заточен, даже смазан, за ним явно ухаживают. Но не используют. Обоюдоострое лезвие без единого скола, без царапин. А вот ножны и рукоять слегка потёрты. Значит, кортик Лютик и не использует, только носит с собой и очень давно, судя по состоянию. Хотя с оружием пытались обходиться бережно. Геральт слегка наклонил кортик, чтобы рассмотреть гравировку на доле. Глаза ведьмака чуть расширились в удивлении. Это была Старшая речь. Ведьмак быстрыми, но аккуратными движениями спрятал кортик обратно и положил ближе к Лютику. Он словил озорной взгляд и понял, что его изучали сейчас не менее пристально, чем он сам анализировал оружие. Лютик забрал обратно кортик и спрятал в сумку.       — А это, — мужчина собрал волосы, отводя длинные пряди назад, чтобы обнажить ухо, — вместо обручальных колец. В ухе красовалась серебряная серьга с маленьким волком, похожим на цеховой знак ведьмака. Геральт напряг руку, чтобы не потянуться к кулону пальцами. Невозможно. Чтобы он подпустил к себе кого-то настолько близко… Лютик со вздохом опустил волосы, рассыпая каштановые локоны обратно по плечам, и снова с улыбкой обернулся к юной версии себя. Юный Лютик тем временем прощался с поддатыми зрителями, кланяясь и собирая последние жиденькие аплодисменты и похвалы. Он обернулся и направился к занятому столику.       — О, ты действительно неплохо выступил! За это надо выпить! А то я отсюда слышу, как сипит твое иссушённое горло! — тут же активизировался старший Лютик.       — «Неплохо»? — опешив выдавил Лютик, садясь рядом с ведьмаком.       — Ну, милый, давай объективно признаем, что до совершенства тебе еще далеко, а ведь именно к нему действительно стоит стремиться! Хотя, должен отметить, я не думал, что был столь умел и талантлив уже в твоем возрасте! Мне, знаешь ли, по прошествии лет почему-то казалось, что все было гораздо хуже! А ты весьма неплох! Я бы даже сказал, что слишком хорош для злачной таверны где-то у черта на куличках. Даже тут не ударил в грязь лицом! Впрочем, думаю, лицом в грязь тебя бы с удовольствием окунули местные кметы, если бы ты еще хоть раз подмигнул хоть одной юной девице! Это ж надо! Дорогой, мне кажется, если сложить всё время твоего выступления, когда был закрыт хотя бы один твой глаз, то можно считать, что ты провел этот вечер вслепую! Старший Лютик смело привлек внимание дородной женщины, видимо, жены хозяина заведения, и та споро подошла, расталкивая попадающихся под ноги пьянчуг. Женщина недоуменно перевела взгляд с одного Лютика на другого.       — Одно лицо, не правда ли? — радостно воскликнул старший Лютик, быстро беря ситуацию в оборот. — Мой младший братишка. Отец наш — ювелир, право слово! Хотим посидеть, давно не виделись, не могли бы вы нам за столик принести сладкого вина? Лютик жестом фокусника вручил женщине блеснувшую серебряную монету, изъятую из кожаного кошеля. Геральт с молча сидящим юным Лютиком проводили взглядом явно набитый деньгами кошель из толстой добротной кожи, который мужчина так же ловко спрятал обратно под полы длинного темно-синего плаща.       — О, не смотри на меня так! Я не люблю расплачиваться серебром, правда, — заверил Лютик. — Но сейчас из золотых у меня только свежеотчеканенные, а их у вас и не примут, наверное. Смотри. — Лютик снова залез куда-то под полы, извлекая монету и протягивая через стол. Геральт взял монету, передавая ее потом заинтересованно поглядывающему Лютику. Действительно, другая чеканка, другой состав, судя по цвету, и другой профиль. Таким монетам не стоит быть в ходу. Даже в такой глуши.       — Или примут за иностранную. А кому нужно лишнее внимание? — Лютик иронично усмехнулся, забирая монету и пряча. — На кого ты тут охотился, напомнишь, Геральт? Ведьмак чуть поджал губы. Юный Лютик тут же навострил уши.       — Как я понял тут гнездо утопленников у реки, чуть выше, — угрюмо ответил Геральт, прищурившись.       — Ну да. Воду портят, скот гоняют, дитятей пугают, — со знанием дела отмахнулся старший Лютик. — Ну, удачи тебе, благородный ведьмак. Пусть остер будет глаз под кошкой, да не затупится меч серебряный, да не оступишься ты на корне какого-нибудь вероломно растущего дерева. Только прошу, омойся, прежде чем являться сюда. Мелителе, у меня все еще в горле стоит смрад внутренностей тварей, который вечно покрывает тебя от макушки до пят! Юный Лютик и Геральт удивленно окинули взглядом мужчину.       — Что? — закатил глаза он.       — То есть, ты не пойдешь с нами? — первым отмер юный Лютик. Геральт перевел взгляд, явно намереваясь жестко пресечь и уточнить, что ни одного из Лютиков с собой брать не намерен, но не успел.       — Я что, похож на зеленого идиота? — нахально усмехнулся Лютик, откидываясь на спинку стула. — Проторчать всю ночь в илистом болоте, а это будет именно оно, как и всегда! , с мошкарой, и всякими тварями, еще и под руку попадаться ведьмаку на зельях и на нервах, да и при том, он же сказал - «гнездо утопленников», значит, их определенно больше полудюжины. Полудюжина монстров на одного Геральта? Нет, я не переживаю за него, он и не с таким справлялся, но одновременно он их все равно не порубает, даже в самом лучшем случае у ведьмака всего две руки, а значит, ничего не стоит кому-то из этих тварей отбиться и попытаться напасть на меня! А я уже слишком стар, чтобы так резво бегать! Спасибо, дорогая, — он принял вино и улыбнулся женщине, провожая ее взглядом и продолжая, когда она отошла на достаточное расстояние — А вот ты иди. Тебе полезно. Набирайся впечатлений, — премило закончил он, коротко махнув рукой юноше и разливая вино по кружкам. Лютик как-то недоверчиво осмотрел себя и подтянул к себе выпивку.       — Никто из вас не пойдет, — жестко отрезал ведьмак.       — Ох, не ярился бы ты понапрасну, — выдохнул Лютик. — Ты же знаешь, что сколько бы ты ни рычал, ни злился, и ни рукоприкладствовал, чего, кстати, в твоей манере вести дискуссию я никогда не одобрял, он все равно пойдет за тобой. Разница только в том, возьмешь ли ты его с собой сам, оставишь в относительно безопасном месте, будешь точно знать, где он находится, и сможешь быстро сориентироваться, когда он попадет в беду, а он попадет в беду, это я тебе гарантирую. Или ты уйдешь как будто один, а Лютик попрется за тобой где-то через полчаса, поплутает в темноте по лесу, потом выйдет к месту битвы, непонятно откуда и непонятно как, но наверняка в самый неудобный для тебя момент, и тогда всё может закончиться значительно плачевнее. Я не про твою смерть, естественно, но про твои раны, нервы и совесть. А как бы ты ни скрывал и ни рычал, Геральт, уж я-то знаю, как ты из кожи вон лезешь, чтобы не допустить ненужных жертв.       — Или я просто могу вырубить и связать его, — буркнул ведьмак. Лютик устало и раздраженно вздохнул.       — Да, вот об этом я говорил - когда твой и без того скудный запас аргументов заканчивается, у тебя остается один. Возьми мальчишку и прекрати ломаться, как барышня в первый раз на сеновале. Потому что все все равно будет так, как я сказал. Хочешь ты того или нет. Геральт резко встал из-за стола и направился в комнаты. Двух Лютиков выносить невозможно! Старший бард сделал большой глоток вина, провожая взглядом ведьмака. За столом повисло задумчивое молчание.       — Ты…. у тебя хорошо получается с ним… говорить, — неуверенно подвел итог юный Лютик. Мужчина усмехнулся и глотнул еще вина, все-таки переводя взгляд на неловко жмущегося юношу.       — Милый, я знаю этого придурка …. Боги, почти сорок лет! Ты можешь в это поверить? Кому, как не мне, знавшего его большую часть своей жизни, уметь с ним… разговаривать. — Лютик тяжело вздохнул. — Тебе пора, — вдруг сказал он. — Он сейчас соберет манатки и свалит, понадеявшись, что ты не успеешь за ним увязаться. Лютик неуверенно поджал губы, решительно допил вино и подорвался, но его придержали за ремешок лютни.       — Оставь её. Тебе не хватило участи первой? — усмехнулся мужчина. Лютик выпутался из ремня лютни и побежал за ведьмаком. Старший Лютик только глубоко вздохнул, задумчиво огладив инструмент. Хороший вечер и прекрасная компания, чтобы о многом подумать и многое вспомнить.       Геральт шел, тяжело припадая на правую ногу. Свет неприятно слепил глаза, еще не отошедшие от зелий. Рядом слишком шумно и грузно ковылял Лютик в порванном камзоле, перемазанный в грязи и тихий. Видно, устал. Немудрено. Солнце встало уже несколько часов назад, а значит, они провели там всю ночь. В нос забился запах тины, туш, гари от сжигаемых порубленных трупов и страха Лютика. Ведьмак, правда, омылся. В ледяной, но чистой воде ниже у развилки речушки. Но только для того, чтобы не пугать деревенских, средь бела дня расхаживая как чудище, покрытым кровью, кишками монстров и гарью, а вовсе не потому что так сказал тот Лютик. Своего же Лютика еще и пришлось с час приводить в чувство после всего. Ведьмак устал. Он был зол и хотел спать. Как только они вошли в таверну, над которой снимали комнату, Геральт, не оглядываясь, направился к лестнице. Ступая машинально по порогам, лишь краем сознания отметил, что Лютик задержался, договариваясь о завтраке. В комнате, что они сняли, была одна большая кровать и еще тахта. И он надеялся, что Лютику хватило ума почивать на ней. А лучше бы он вообще исчез. Ведьмак зашел в комнату, еще с порога понимая, что надежды его не оправдались. Геральт вздохнул, снял снаряжение, доспех, поставил все в углу и, оставшись в рубахе и кожаных штанах, подошел к кровати и окликнул Лютика. Тот никак не отреагировал. Геральт взмолился всем Богам, чтобы у него хватило сил вытряхнуть этого придурка с постели. Ноги подрагивали от усталости, и он сел с краю, где лежала голова Лютика. Мужчина мало того что улегся на кровать, так еще и умудрился спать в аккурат поперек. Лютик сонно заворочался, чуть нахмурился, потом открыл один сапфировый со сна глаз и расплылся в ласковой улыбке. Он вытянул руки из-под одеяла и ловко, а главное, абсолютно неожиданно, опрокинул на себя ведьмака, тут же находя его губы и утягивая в собственнический глубокий поцелуй. Геральт вздрогнул и замер, растерявшись от неожиданного напора. А теплые губы уверенно сминали его, язык ласкал, глубоко и бесстрашно погружаясь в приоткрытый от удивления рот, руки голодно шарили по напряженному от ночи битвы телу, потом пальцы стиснули ладонь, уверенно направляя под одеяло, и вот в руку Геральта уже жадно толкнулся влажный от желания член. Ему бы оттолкнуть, возмутиться, но тело ведьмака так давно не было обласкано. Да еще как! Умело, жадно, сыто мурча на каждое мало-мальски ответное действие. Тело, еще не отошедшее от битвы, среагировало остро. Геральт впился в ответ, стиснул толкающуюся в ладонь плоть, грубо лаская. Лютик застонал, притягивая мужчину ближе, практически укладывая к себе. Ведьмак безвольно поддался, совершенно переставая соображать от напора… Лютик довольно выдохнул, чувствуя, что победил последние остатки сопротивления, и переместился поцелуями на шею мужчины, прикусывая выпирающую мышцу. Геральт вздрогнул от мурашек и наслаждения, пробежавших по его телу. Лютик и вправду будто знал его абсолютно. И так сладко урчал, так горячо дышал, так жадно толкался, требуя внимания и ласки… Так… Дверь в комнату распахнулась, и на пороге застыл юный бард. Лютик на мгновение оторвался от шеи Геральта, пьяно осматривая вошедшего, а потом его глаза расширились, и он резко вдохнул, замирая.       — Мать твою… — простонал он, откидываясь на кровать и рассматривая Лютика в дверях. — Так это был не сон? — он перевел взгляд на Геральта. — И как я не заметил, что шрама нет… — он растерянно, но нежно провел по лицу мужчины, что смотрел на него замутненным взглядом, потом криво улыбнулся и перекатился, вставая на противоположную сторону кровати. Широкая рубашка почти не скрывала, что кое-какая часть Лютика была более чем бодра в это раннее утро. Без стеснения он прошел к дверям уборной, обернувшись на юношу в дверях.       — Прости, милый, попутал, — бросил он без капли раскаяния в голосе и скрылся за скрипучей дверью. Геральт в последний раз втянул носом теплый запах возбуждения и постарался выкинуть всё это из головы. Он перевел взгляд на Лютика, так и застывшего на входе.       — Знаешь, — слегка подрагивающий голос сочился ядом, — я вот, кажется, сейчас понял всех этих идиотов, что хотят оторвать мне член, — доверительно сообщил Лютик, все-таки входя и громко захлопывая дверь. Из уборной в ответ послышался раскатистый хохот.       После отдыха и нескольких часов сна теплую тишину комнаты снова нарушили шуршание и возня. Геральт проснулся чуть позже полудня и собирался, чтобы выйти к заказчику. Его Лютик спал, и ведьмак надеется, что так, по крайней мере, тот не вляпается в неприятности, пока его не будет рядом.       — Ух, какое суровое лицо. Если б знал, что ты так пялишься на меня, пока я сплю, думаю, меня мучили бы ночные недержания, — весело, хоть и в полголоса, заверил Лютик. — Ты за оплатой? Ну так чего встал? Вряд ли ты добудишься мальчишку. Дай ему еще немного отдохнуть. До ближайшей деревушки часов шесть пути, думаю, вполне осилим, особенно если раздобудем еще лошадь и заночуем уже там. Геральт прикрыл глаза, пытаясь сдержать раздражение. И резко направился к двери, с неудовольствием отмечая, что Лютик пошел за ним. Лошадь раздобыть не удалось, в деревне все были наперечет, и хозяева не спешили с ними расставаться, но зато увязавшийся старший Лютик выторговал оплату почти в полтора раза выше оговоренной. А теперь они держали путь в сторону следующей деревни, под довольные рассуждения старшего Лютика «О, Геральт, я даже скучаю по тем временам! По всем этим олухам и простым денькам! Ты убиваешь чудищ, я разбираюсь с людишками — благодать!». Впрочем, его выступление стойко игнорировалось. Ведьмак только скрипел зубами, жалея о том, что вообще когда-то повстречал барда, а юный Лютик уткнулся в пергамент и что-то чиркал на ходу. Того и гляди споткнется. С этими бардами одни неприятности! Наконец, тема для бравого монолога исчерпала себя, и Лютик просто любовался видом, открывающимся с небольшого возвышения, по которому лежала дорога. А вот по другую сторону юный бард уже тихо что-то напевал, снова и снова, но словно сбивался.       — Геральт, какая рифма к слову «поп»? — вдруг спросил он громко. — «Стоп»? «Поклёп»? «Потоп»? «Галоп»? Нет, какая-то бессмыслица!       — Да у кого ты спрашиваешь? У него словарный запас как у Плотвы! И то с её выразительными взглядами она, мне кажется, гораздо красноречивее! — фыркнул довольный Лютик с другой стороны лошади.       — Нет, послушай! — потребовал Лютик, чуть отставая, и запел, пока сыро и слишком быстро, явно просто, чтобы озвучить громче текст:

Когда Судьба велит мне с Милою проститься

Кто знает, что может приключиться?

И как вильнут пути, дороги

Что вновь и вновь ложатся мне под ноги?

Но в жизни всякого мужчины,

Будь то ведьмак, иль царь, иль поп,

Без всякой уж на то причины……

Лютик раздраженно замолчал, постукивая огрызком карандаша по губе. Старший бард раскатисто засмеялся.       — Неплохо! Но там лучше вообще убрать эту строчку! Вот послушай: — бард прочистил горло и хорошо поставленным глубоким голосом запел, —

Когда Судьба велит мне с Милою проститься

Кто знает, что может приключиться

И как вильнут пути-дороги

Что норовят улечься мне под ноги.

Ведь каждого мужчину в этой жизни

Зовет вперед, хоть их тисками стисни.

Но на пути улыбка дамы милой

Нам скрашивает вечерок унылый.

А если есть и чарка с брагой,

То мы полны уже отвагой,

Хоть горы в кренделёк свернуть,

Хоть в бездну радостно шагнуть!

Хоть в троллий чан с улыбкой прыгну,

Хоть сам алтарь тебе воздвигну,

Лишь улыбнись и подмигни, и взглядом дай понять,

Что на сегодня я весь твой, и больше ничего не надо объяснять!

Старший Лютик, увлекшись выступлением, даже немного опередил лошадь с Геральтом, и уже некоторое время шел спиной вперед.       — О! Я вспомнил! — почти подскочил на месте сверкнувший улыбкой Лютик. — Ишуки! Та самая деревушка, после которой я написал одну из лучших своих баллад! Ну, не лучших, но определённо популярных! — довольно улыбаясь, бард вернулся, поравнявшись со спутниками. — Я точно помню, что начало мне ужасно нравилось и так приятно ложилось, но я несколько дней в пути мучался с переходом, и… о, а тебе и не придется! — довольно улыбаясь, вдруг сказал Лютик Лютику, а потом его улыбка померкла. — А тебе и не придётся… А если не придется, то это всё меняет. Многое уж точно, — улыбка, как и благодушие, буквально стекли с лица старшего барда, будто его только что облили ведром холодной воды. — А если я еще что-то изменю, это может кардинально повлиять на будущее. На наше будущее! То есть, на моё настоящее! Что-то может пойти не так, и я не буду существовать… Или… — Он посмотрел на Геральта широко раскрытыми глазами, ведьмак нахмурился, ему не нравился ни поток мыслей барда, ни его ужас. — А если я здесь умру? Не он, он-то не умрет или?…. Геральт! — вдруг вскрикнул он так пронзительно, что лошадь дернулась. — Нам срочно нужно в храм Мелителе! Я не шучу! Где тут в этом захолустье ближайший город с храмом?!       — Помолиться приспичило? — растерянно уточнил Лютик по другую сторону Плотвы.       — Геральт, мы сейчас же едем туда! — требовательно прорычал Лютик, игнорируя вопрос.       — Лютик, мы понятия не имеем, где…       — Значит, как узнаем - сразу в путь! Мне срочно нужно туда! Геральт недовольно скривил губы.       — Почему бы просто не подождать? — устало вздохнул юный Лютик. — К чему это? Рано или поздно на нашем пути будет город.       — Я не могу допустить, чтобы было уже поздно, — отрезал Лютик. — Геральт, как только я узнаю, где ближайший храм, я отправлюсь туда немедленно, с тобой или без. Ведьмак только устало вздохнул. Со старшим Лютиком было еще хуже, чем с юным. Ведьмак уже хотел озвучить все свои мысли, когда услышал комментарий.       — И все, что со мной случится, будет на твоей совести, — холодно добавил старший Лютик, явно настроенный очень решительно. Геральт сжал челюсти, чувствуя, как сводит от силы желваки. Как будто одного придурочного барда ему было мало?!       Как бы ни спешил внезапно посерьёзневший Лютик, переночевать пришлось в ближайшей деревне. Там же нашлась кобыла, которую бард выкупил, щедро отсыпав монет, и они поспешили в путь. День прошел очень напряженно, Лютик гнал лошадей почти без продыху, зато они добрались до Тавны, относительно небольшого города на холме, к вечеру. Там Лютик еще у входной стражи выспросил, где храм, и под косые взгляды на ведьмака и в целом на всю их компанию, направился прямо туда. На месте Лютик донельзя серьёзно оглядел скромное сооружение, а потом постарался включить все свое обаяние, разговаривая с каждой жрицей, и тем более с настоятельницей. Та с большим сомнением и за хорошее пожертвование всё же пустила Лютика и его спутников к внутреннему алтарю.       — Ты можешь мне объяснить, что мы тут забыли? — рыкнул ведьмак. Слегка подрагивающий от места силы медальон нервировал, да и Лютик, внезапно сосредоточенно рвущийся не пойми куда, тоже. Юный же Лютик притих, только наблюдая. Что тоже нервировало. Бард вырвал резким движением плечо из хватки.       — У тебя есть другие идеи, как вернуть меня обратно? — резко прикрикнул Лютик, испытующе смотря в глаза Геральту. Ведьмак напряженно молчал.       — В таком случае, я делаю то, что мне нужно. Не лезь, — отрезал Лютик и шагнул к алтарю. Из внутреннего кармана дуплета он вынул сложенную записку, а из сумки пучок трав, которые поджег, осторожно касаясь огня алтаря, и тут же потушил. От сухого тлеющего веничка повалил густой дым, мгновенно наполняя помещение резким запахом трав. Лютик несколько раз провел дымящимся пучком по кругу над алтарём и вслух, нараспев, начал зачитывать нечто с пергамента. Геральт оттеснил Лютика за свою спину, почувствовав заряд магии, и оскалился, хватаясь за меч.       — Ты что, можешь колдовать?! — проорал ведьмак. Лютик не ответил, пока не закончил заклинание. Дым засветился зеленым, и бард обрезал пучок трав с тлеющей стороны, затаптывая, и потом положил все обратно: оставшийся пучок в сумку, а записку в карман дуплета.       — Ты что, идиот? — фыркнул Лютик. — Геральт, я могу читать Высшую речь, это так, но колдовать самому? Нет. То, что я проделал, со слов очень близкого мне человека, вызывает того, кого мне нужно, если правильно произнести слова в энергетически богатом месте. Не больше. Геральт нахмурился, но бдительность не терял.       — И кого ты вызвал? — донеслось любопытное из-за его спины.       — Геральт из Ривии, ты объяснишь мне, как я тут оказалась?! — пронзил комнату резкий и переполненный эмоциями голос Йеннифер, отразившись от каменных стен.       — Как будто он хоть что-то понимает, — хмыкнул старший Лютик, весьма самодовольно. Йеннифер на мгновение замерла, переводя взгляд с одного Лютика на другого. Потом всё-таки присмотрелась к тому, что стоял у алтаря.       — Это ты меня вызвал? Как?       — Ты сама мне это дала и зачаровала, и дала скрутку для окуривания, — отмахнулся Лютик.— Вы с Цири додумались до этого как-то сами, уж не знаю как, но ты дала мне его после того, как однажды мы с Геральтом пропали почти на три месяца. Я плохо помню то время, но точно помню, как вы обе злились и говорили, что если бы вы опоздали, мы были бы мертвы. С тех пор всегда ношу с собой, чтобы была возможность тебя позвать.       — Ты несёшь какую-то чушь! — нахмурилась Йеннифер. — Геральт, кто это?       — Я Лютик, как и вон тот, — не дав ответить ведьмаку, снова заговорил бард, кивая в сторону паренька за спиной ведьмака.       — Т-только он не я, — дрогнувшим голосом вставил юный Лютик. — Он… старше.       — Да, я из другого времени.       — Или мира, — угрюмо добавил Геральт, опуская меч. Лютик на выпад приподнял бровь и усмехнулся.       — Времени. Даже не надейся, — уверенно припечатал бард и снова повернулся к чародейке. — Йен, мне нужна твоя помощь, чтобы вернуться обратно.       — С чего бы мне тебе помогать? — резко спросила Йеннифер, прищурившись.       — Перестань, — усмехнулся Лютик. — Тебе самой наверняка любопытно, как это так мне удалось преодолеть барьер времени. Это ведь в твоих интересах, — заискивающе протянул бард. Чародейка задумалась, но явно колебалась.       — Кто такая Цири? — вдруг спросила она. Лютик оценивающе посмотрел на нее, а потом ласково, почти по-отечески улыбнулся.       — Твоя дочь, — спокойно произнес он. Геральт посмотрел на него, пытаясь отыскать намек на лукавство.       — Дочь? — почти одними губами произнесла ошарашенная Йеннифер. Лютик изменился в лице, неуловимо, но как будто он почувствовал твердую почву под ногами и уверенность. Геральт сжал губы в тонкую линию. Если бы бард врал — чародейка бы тут же почувствовала. Но… как?       — Твоя и Геральта, — уверенно добавил он. Ведьмак неожиданно почти оскалился. Это невозможно!       — Это невозм…       — Как? — перебила его тут же ставшая серьезной, почти деловой, Йен.       — Я расскажу. И помогу тебе получить желаемое, — уверенно сказал Лютик. — Я не обманываю и не обману. Это, конечно, может нарушить время, но с другой стороны, это в любом случае твое будущее. Ваше. Но сначала ты должна помочь мне вернуться! Понять, как это сделать. Чародейка выглядела решительно, почувствовав смутную надежду. Она еще раз осмотрела помещение и на мгновение поджала губы.       — Я могу… могу спросить насчет времени у одного чародея. Лютик кивнул.       — Тебе нужно что-то моё? Ну, из моего времени. Йеннифер подозрительно осмотрела барда.       — Брось. Я не идиот. Как он сможет понять, откуда я и куда меня отправить, если не будет ориентира? — раздраженно отмахнулся от внимательных взглядов Лютик. — Тем более, Йен, я знаю тебя почти сорок лет своей жизни, уж что-что…       — Сколько?! — ошарашенно переспросила чародейка, а Лютик только очаровательно усмехнулся. Он достал из сумки кортик, и Геральт напрягся. Это был тот самый, что бард показывал ему в тот вечер.       — Держи. Эта вещь должна быть хорошим ориентиром, — уверенно сказал он, протягивая чародейке. Та медленно потянулась за предметом, но Лютик чуть сжал пальцы на ножнах.       — Только не потеряй. Верни, пожалуйста. Он важен, — негромко, но настойчиво попросил Лютик. Йеннифер окинула мужчину внимательным взглядом и твердо кивнула. Лютик отдал кортик чародейке, та любопытно повертела его в руках и открыла портал.       — Я найду вас, как только что-то узнаю, — сказала она и шагнула в светящуюся бездну, не оглядываясь. Геральт поморщился, смотря вслед Йен, а потом пошел на Лютика и, зацепив того за грудки, встряхнул.       — А теперь объясни, что за чушь ты плёл? — рыкнул Геральт. Лютик раздраженно скривил губы и с силой отодрал руки ведьмака от себя.       — Твоя дочь, Геральт. Я не вру, — зло, но уверенно выдохнул бард, поправляя одежду. — Ну, твоя она несколько условно. Мы ведь все вместе ее воспитывали. Но, в первую очередь, это твоя судьба. Твой ребенок.       — Это бред! Судьбы не существует, а ведьмаки, как и чародейки, не могут… Лютик перебил его громким, почти злым, смехом.       — Она твоя по праву, как бы ты ни отрицал! — резко и отрывисто прикрикнул Лютик. Ведьмак только зло оскалился, недоверчиво оглядывая вроде бы уверенного мужчину.       — Геральт, — примирительно выдохнул Лютик, кажется, немного остыв. — Я понимаю, что сейчас в это поверить сложно, но однажды ты прогнал меня. Ты бросил меня на проклятой горе, уходя сражаться с золотым драконом, ради своей бредовой идеи, и убегая от своей бедовой судьбы…       — Золотых драконов не существует. Это миф, — отрезал Геральт.       — Думай как хочешь, но ты бросил меня там! — Лютик говорил холодно, слова, пропитанные давней обидой, обжигали яростью. — На горе. Одного. И мне пришлось возвращаться через полуразрушенные тропы краснолюдов, где я чуть не помер и едва не сорвался в чертово ущелье! — Лютик сузил глаза. — И с тех пор я не просто так шатался по континенту. Я возобновил старые связи, завел новые и стал самым успешным шпионом за всю чертову историю. И если ты думаешь сейчас, что сможешь узнать у меня то, что я не хочу тебе рассказать, то ты ошибаешься, ведьмак. Ты можешь унижать меня, прогонять, недооценивать, но я не позволю тебе думать, что ты можешь меня заставить. Что ты можешь меня сломить, — на него впервые за все время смотрел не просто Лютик, его знакомый надоедливый бард, пусть и достаточно взрослый, чтобы казаться уверенным и спокойным, а настоящий потомственный аристократ. Геральт отступил на шаг, не найдя, что ответить. Лютик вздохнул, мрачно окинул взглядом и ведьмака, и все помещение.       — Я понял, что с тобой не так, — подал голос юный Лютик, задумчиво вертя в пальцах ремешок от лютни. — Ты стал отвратительно похож на отца, — выплюнул он и покачал головой. — Ты даже говоришь как он. Тебе самому не противно? Старший Лютик сжал губы, а затем усмехнулся как-то криво, надломлено.       — Кровь всё-таки не водица. Ты поймешь. Позже, — бросил Лютик и направился на выход, не оборачиваясь на своих спутников.       Несколько дней прошли в напряжении. Геральт даже порывался пойти дальше, оставив старшего Лютика, но… почему-то так и не решился окончательно. А юный бард был занят. Точнее, делал всё, что мог, только бы быть занятым. Выступал каждый вечер, то в кабаках, то в ратуше. То помогал с представлением в скудной, но тем не менее имеющейся библиотеке города, то веселил детей, собирая в круг и рассказывая байки и сказки. Геральт пытался его перехватить, но юный бард либо был занят, либо в компании, либо спал. А старшего Лютика избегал сам Геральт. Впрочем, мужчина и не искал его компании. Он чаще оставался в снятой комнате над трактиром, что-то писал, прожигая свечки, и неизменно не затыкался, если вдруг рядом оказывался кто-то из его случайных спутников, болтая, впрочем, о какой-то малозначимой чепухе. Йеннифер вернулась в городок через полдюжины дней. Геральт к тому времени уже начинал злиться, причем неизвестно, на кого больше - на себя или на Лютиков, младший Лютик, кажется, тоже злился, но в себя, пытаясь загнать это так глубоко, чтобы за рабочей улыбкой было не заметно и тени, а вот старший Лютик вроде снова стал таким же, каким был вначале: умиротворенным, чуть взбалмошным и говорливым. Чародейка передернула плечами, осматривая собравшуюся за столом таверны компанию.       — В общем, так, — раздраженно начала она, мрачно осматривая старшего барда, вальяжно развалившегося напротив. — Я узнала, что… ты действительно из наиболее вероятного будущего. Руфус сказал, что ты дал очень хороший ориентир, и существует большая вероятность того, что ты попадешь куда надо. Лютик широко улыбнулся.       — Но, — строго продолжила Йен, понимая, что ее могут перебить, — чтобы всё точно получилось, надо, чтобы и они… ну, из того времени, тоже пытались проводить этот ритуал, а то тебя может закинуть неизвестно куда, даже при условии, что мы вообще сможем открыть межвременной портал. А с ними связаться не выйдет, только надеяться… — угрюмо закончила чародейка.       — О, у нас всё получится. Я в этом уверен!. — весело кивнул Лютик.       — Ты не можешь быть уверен! — низко пробурчала Йен. — Никто не может быть уверен, что…       — Я уверен. Йен раздраженно фыркнула и откинулась на спинку деревянного стула.       — Надо же, ты как был наивным идиотом, так и остался. Я думала, с возрастом это проходит, — поддела она.       — С возрастом, милая, приходит уверенность и понимание, — самодовольно хмыкнул Лютик. — Я точно знаю, какие люди меня окружают, и знаю, что если я исчез, то сейчас и с той стороны меня пытаются найти. Чародейка покачала головой и покосилась на поджавшего губы юного Лютика.       — Для ритуала ничего особенного не понадобится, но нужно много сил и энергии. Мне необходим отдых, — коротко сказала Йен, поднимаясь из-за стола. — Встретимся в полночь за стенами города, — бросила она на выходе. Лютик глубоко вздохнул и повел плечами, сбрасывая напряжение.       — Ты действительно уверен в этом, — глухо и вообще без вопросительной интонации произнес юный бард.       — Да, — коротко ответил Лютик, переводя взгляд на самого себя. — Ты можешь быть сколь угодно обижен на жизнь, на отца и на мать, на наш титул и на людей в целом, но только со временем ты научишься действительно разбираться в людях. И вот тогда ты поймешь: совершенно не важно, каким был наш отец. Совершенно не важно, кем он был. Важно лишь, что он преподал нам прекрасный урок. Юноша презрительно скривился, недоверчиво осматривая мужчину.       — Какой?       — Тот же, который ты усвоишь, разделив путь с ведьмаком. Настоящие монстры — это люди. И ни одно чудовище на свете не сравнится с ними, — уверенно сказал Лютик, а затем встал из-за стола и направился в свою комнату наверх. Геральт скрипнул зубами. Юноша упрямо поджимал губы и задумчиво смотрел вслед Лютику.       — Не знаю, что с ним стало, — начал он, а потом вздохнул. — Но вот что хочу тебе сказать, друг мой Геральт, я никогда бы не хотел стать таким. Ведьмак осмотрел упрямого юнца, живой огонь в его глазах, мягкость мальчишеских черт, темные вихры волос…       — Тогда тебе стоит просто пойти своей дорогой, — спокойно сказал ведьмак. — Оставить меня, уехать куда-нибудь в город и прекратить таскаться по континенту в сомнительной компании монстра.       — Ты не монстр, Геральт, — резко вскинулся Лютик. — Я… — бард осекся и отвел горящий взгляд. — Ты мой друг. И я не оставлю тебя. Сегодня избавимся от этого, — он кивнул в сторону удалившегося барда, — и всё снова будет как прежде, — солнечная улыбка осветила юное лицо. — Ты, я, дорога, чудища… Геральт осмотрел почти с исследовательским интересом Лютика. Возможно, внимательнее, чем когда-либо, искренне пытаясь уловить, как же, из чего в нем выросло всё то, что было в старшей версии Лютика. От чего они могли бы… Геральт резко помотал головой.       — Я пойду в кузню, — мрачно сказал ведьмак, поднимаясь с места, но на секунду замялся. — Ты потащишься ночью?       — Конечно. Можешь быть уверен, я не пропущу такое! — нервно, но твердо заверил Лютик. Геральт тяжело вздохнул. Значит, стоит быть готовым к каким угодно неприятностям.       В полночь все собрались на единственном более-менее освещенном огнем от стен участке.       — Нужно выйти за черту поселений, — сказала Йен, задумчиво вертя в руках обожжённый свиток.       — Западнее отсюда есть большое поле. Не засеянное, — учтиво предложил Лютик. Чародейка коротко кивнула и забралась на лошадь.       — Далеко? — уточнила скупо.       — Думаю, за полчаса доберемся. Геральт хмуро забрался на Плотву и помог забраться юному барду.       Когда они прибыли, чародейка придирчиво осмотрела местность, затем вернулась к деревьям у кромки поля и привязала лошадь. Рядом Геральт привязал Плотву, и там же нашла место и кобыла старшего барда.       — Ты сама будешь чертить? — уточнил Лютик, уверенно, но не спеша шагая за угрюмой чародейкой. Йен недовольно поджала губы.       — И всё-то ты знаешь, — фыркнула она. — Не лезь. Твое дело бренчать на балалайке. Лютик добродушно хмыкнул.       — А твое плеваться ядом? — не остался в долгу бард. Йен резко вскинулась и обернулась, явно намереваясь высказать пару ласковых наглому придурку, но Геральт её перебил.       — Быстрее начнем - быстрее закончим, — оборвал он зарождающуюся ссору. Старший Лютик только умилительно оглядел явно озлобленную компанию.       — Портал не откроется раньше рассвета. До этого надо все успеть. А для этого надо, чтобы тупые балаболы закрыли рты, — сквозь зубы процедила Йеннифер. Лютик только вздохнул, приваливаясь к какому-то валуну. Юный бард предпочел разложиться там, где стоял неподалеку от места действия, а Геральт остался на месте, периодически осматриваясь.       — Вроде готово, — в бледных утренних сумерках послышался усталый голос чародейки. Лютики, которые умудрились придремать, встрепенулись, Геральт потер усталые глаза. Посередине поля был круг с примятой травой. Земля по диаметру круга чуть разрыта и притоптана, на ней вычерчены символы. В середине была чаша с какой-то жидкостью и рядом - кинжал Лютика. Мужчина, подойдя, неуверенно поджал губы.       — Это действительно необходимо? — уточнил он, указывая на предмет. Йен перевела на него нечитаемый взгляд, Лютик поднял руки в насмешливом сдающемся жесте. Светало, но солнце еще не показывалось над горизонтом.       — Как только появится первый луч, я прочту заклинание, и должен будет открыться портал. Не знаю, сколько смогу его удерживать. И не могу гарантировать, куда он ведет, — сосредоточенно сказала она. — Ты должен рассказать мне сейчас, — потребовала чародейка. Лютик холодно хмыкнул.       — Когда раскроется портал, тогда и…       — Ты можешь не успеть!       — Ты можешь сбежать, — в тон ей отрезал Лютик. Йен пару мгновений буравила его взглядом, а потом отвернулась к горизонту.       — Не в моих правилах разочаровывать женщин, — хмыкнул Лютик. — У нас все получится. Геральт только скептически фыркнул и приготовился достать меч. Еще неизвестно, куда откроется портал, и что может оттуда показаться.       Алый луч солнца появился, будто вспышка, Йен начала произносить слова Высшей речи, поглядывая в чернеющий по краям пергамент. Над вытоптанным участком пошли искры, закручиваясь в спираль, а потом образуя круг прямо над кинжалом, лежащим в сердцевине ритуального обруча. Портал переливался, разрастался, пока наконец не стал касаться земли. Лютик восхищенно выдохнул и радостно вскрикнул. Но только бард сделал шаг к кругу, в него впились пальцы чародейки. Лютик обернулся, но не успел сказать и слова, как полотно портала начало пульсировать, и из глубины, словно преодолевая водную гладь, вышел… Геральт. Йен смотрела на него, отмечая отросшие волосы, глубокие морщины, грубый кривой шрам на лице, рассекающий глаз. Ведьмак был в боевой стойке, с мечом наготове, но как только он заметил Лютика, выпрямился, опустил меч, на лице появилась широкая, хоть и измученная улыбка.       — Лютик! — позвал он. Бард выпутался из камзола, оставляя его в руках у опешившей чародейки, и кинулся в объятья своего ведьмака. Геральт сердечно притянул к себе Лютика одной рукой, отводя меч в сторону подальше, затем осмотрелся поверх его плеча, натыкаясь взглядом на себя. Более юный ведьмак, щурясь, всё-таки опустил меч, но всё еще был напряжен и смотрел пристально, будто наблюдал за хищником, готовым в любой момент броситься в атаку. Юный бард, бледный и с испуганными большими глазами, не мигая, смотрел на парочку. Ведьмак широко, ассиметрично усмехнулся, отчего шрам собрался кривыми складками на скуле.       — Тебе наверняка тут не было скучно, — чуть хрипло сказал он.       — Скучать не пришлось, это точно! — хохотнул Лютик, затем выпутался из объятий и шагнул к Йен. Он дернул из ее рук свой камзол, а затем протянул другую руку и вложил записку в карман плаща чародейки.       — Прочтешь, когда рядом никого не будет. Это поможет тебе обрести дочь, — уверенно сказал Лютик. Портал снова пошел рябью. Геральт нахмурился и спрятал меч.       — Лютик, пойдем! — крикнул он.       — И побыстрее! — раздался девичий голос из портала.       — Пошевеливайтесь! Это тебе не послеобеденный променад! Геральт, тащи его в портал! — послышался отчетливый голос Йеннифер из-за цветной блестящей глади. Лютик резко сорвался к ведьмаку, но вместо того, чтобы взять за руку, толкнул его, подсекая под колено. Бард почти упал на землю, хватая что-то под порталом и заваливаясь вместе с мужчиной в искрящийся омут. Время на поле будто замерло. Геральт поморщился и поправил вибрирующий от остаточной магии медальон на шее. Йеннифер дрожащими руками вынула сложенный в несколько раз листок.       — Йен… — начал было Геральт, но чародейка не обернулась и, открыв портал, исчезла. Ведьмак, выругавшись, вернул меч в ножны и направился к лошадям. Лютик печально осмотрелся, оставшись один у места событий. Поле - с травой по колено, в середине вытоптана трава кругом, по кромке еще подкопана и примята, на свежей земле вырезаны письмена, а в сердцевине - неровная ямка, будто кто-то выдрал кусок с травой и землей. Лютик заинтересованно подумал - и почему ему вообще может быть так важен какой-то ножик? На юношу навалилась усталость. Раздражение на оставившего его Геральта, негодование от всей этой истории, усталость от вечной дороги. Может, на время и правда податься в город покрупнее? Геральт на зимовку все равно уйдет в Каер Морхен, так может, и ему найти место посытнее и потеплее? Или, может, даже в какую-нибудь столицу? Например, в Цинтру? Ему на днях сказали ребята из театральной труппы, с которыми он ставил представление в библиотеке, если это, конечно, можно так назвать, что там скоро смотрины принцессы. Им наверняка нужен лучший бард!       А в совсем другом времени и месте… Геральт и Лютик буквально кубарем выкатились из портала на каменный пол. И если Лютику повезло растянуться на ведьмаке, то Геральт болезненно зашипел, приложившись затылком и спиной.       — Ха! — торжествующе вытянул руку Лютик, демонстрируя кортик, зажатый в пальцах вместе с травой и землей. — А ты говоришь, я растяпа! Да я самый ловкий человек в мире! — горделиво выдал он, привстав на ведьмаке. Сбоку раздался звонкий смех.       — Лютик! Как ты вообще умудрился попасть в прошлое? — ворчливо поинтересовалась Йен, складывая книги и стирая круг на полу.       — Милая, я понятия не имею! Просто - раз! и проснулся в лесу. Кстати, а как долго меня не было? И откуда я, собственно, исчез?       — Около трех недель. А где вы были, мы на самом деле так и не поняли. Геральт сказал, что это был лес, но он как-то смутно помнит, — задумчиво сказала Цири. Лютик поджал губы, выжидательно смотря на девушку. Цири вздохнула.       — Геральта мы нашли в каком-то городишке, в середине континента. Хотя, если ты помнишь, мы встречались буквально за неделю до вашего исчезновения здесь, на винодельне, и вы никуда не собирались. Девушка переступила с одной ноги на другую, а потом широко улыбнулась и села, заключая барда в объятья. Лютик тепло улыбнулся, обнимая в ответ.       — О, Мелителе, как же хорошо дома! Ладно, позже со всем разберемся, не переживайте! Сейчас всем нужен отдых! — восторженно затараторил он. — Нет, вы можете себе представить? Этот изверг заставлял меня лет двадцать ходить пешком за лошадью! Пешком! Как будто его задница была такая огромная, что я не поместился бы на Плотву!       — Может, это не у меня была… — с ухмылкой начал было Геральт, но осекся, наткнувшись на взгляд Лютика.       — Что?! — взвился бард.       — Кхгм, — ведьмак прочистил горло. — Может, я не смог бы вытерпеть, если бы твой восхитительный зад был в такой тесной близости ко мне, — переформулировал Геральт. Лютик чуть сощурился, а потом растянул губы в довольной улыбке.       — Ладно, реабилитирован, — хмыкнул он. — Йен, милая, я и забыл, какая ты была стерва! — вдохновенно продолжил Лютик, вставая и цепляя ведьмака.       — О, Боги, Геральт, заткни его! — взмолилась Йен. — Я уже жалею, что мы тебя вернули!       — И я тебя люблю! Спасибо тебе, я и не сомневался, что вы меня спасёте из любой жопы!       — Вопрос только в том, как ты вечно в эту жопу умудряешься влипать! — насмешливо сказала Йен.       — Выясним позже, — отмахнулся Лютик, утягивая ведьмака в сторону коридора. — Дорогие, я краду Геральта и мы идем спать! Я так устал! Просто кошмар!       — Так если ты устал и хочешь спать, может, оставишь Геральта здесь? — фыркнула Йен.       — Ну уж нет! Я так соскучился! Мне почти месяц пришлось смотреть на его постную рожу. Милая, ты помнишь, какая у него была рожа? А словесный диапазон, варьирующийся от «хм» до «Курва!»? Впрочем, какой там диапазон! Это и было всё, что он говорил! Цири захихикала.       — Лютик, перестань! — закатил глаза ведьмак. В комнате стоял полумрак, только два подсвечника по углам и большой камин были источниками света. Лютик мерно щебетал, рассказывая о своих злоключениях, а Геральт подготавливал бадью с горячей водой. Он налил еще несколько кувшинов и, поставив их рядом, без лишних слов начал раздеваться. Рассказ Лютика в миг прекратился, и в комнате повисла тишина. Геральт ступил в горячую воду, удобно устраиваясь в большой бадье.       — Эгоист, — мурлыкнул Лютик на ухо ведьмаку, обходя с другой стороны. Бард все еще был в рубашке. Он поддел тонкую, просвечивающую на фоне огня большого камина ткань, и потянул наверх, медленно обнажаясь. Потом откинул, уже ставшую ненужной ткань и, распустив волосы, шагнул в горячую воду. Ведьмак жадно проводил взглядом мурашки, скользнувшие по коже от температуры воды. Лютик с тихим стоном полностью погрузился в воду, пару мгновений привыкая и расслабляясь. Но потом хитро сверкнул глазами и переместился ближе к ведьмаку, сразу седлая его бедра. Геральт рефлекторно опустил руку, придерживая Лютика за поясницу. Бард усмехнулся, придвигаясь чуть ближе, поднимая руки из воды, цепляя и отодвигая длинные белые пряди седых волос. Затем вздохнул, поднеся пальцы к брачной серьге в ухе Геральта, но ведьмак помешал, повернув голову и почти невесомо касаясь губами мокрых музыкальных пальцев. Лютик сглотнул, но быстро взял себя в руки, ладонью обнимая лицо Геральта.       — Ты можешь себе представить, — мурлыкнул он, бережными поцелуями проходясь по челюсти ведьмака. — Как я чертовски соскучился? Почти три недели без тебя! И как мы раньше могли по полгода, а то и по нескольку лет не видеться? Как могли обходиться друг без друга?!       — Это были другие мы. Лютик усмехнулся, на мгновение прикрывая глаза и просто наслаждаясь близостью любимого.       — Ты как всегда лаконичен и точен, ведьмак, — хмыкнул он. Было абсолютно естественно, что желание оказаться еще ближе зудело под кожей, что сильные руки обвили тело, что Лютик уже слепо нашарил на лице Геральта губы и с удовольствием глубоко поцеловал, тут же чувствуя ответ. Бард низко простонал, пробуя на вкус поцелуи любимого, испивая всю страсть, что они могли подарить и возвращая вдвойне. Руки сами пришли в движение, рефлекторно лаская любимое тело. Прослеживая пальцами карту шрамов, испещрявших кожу, чувствуя, как под ладонями напрягаются мышцы, как ведьмак поддается на его ласки. Лютик терял всякую связь с реальностью, уплывая куда-то вслед за потяжелевшим дыханием Геральта и его участившимся пульсом. Ему всегда нравилось считывать на обычно сдержанном и холодном ведьмаке чувственные реакции. Еще в первый раз, когда его Геральт был явно зажат и непривычен к долгим предварительным ласкам, Лютик абсолютно влюбился именно в его непокорность и несдержанность. Сейчас же он приучил тело Геральта к неспешному удовольствию, к сытости от их единения. Что может быть прекраснее, чем знать, понимать, любить… Лютик запрокинул голову, давая ведьмаку доступ к шее. Геральт с силой языком провел по выделяющейся мышце, ниже к ключицам, прикусывая выпирающую косточку по всей длине до плеча. Лютик вздрогнул и протяжно застонал, притягивая голову мужчины ближе. Ласковые укусы стали чуть сильнее, а потом Геральт переместился на другую сторону, оставив нежный, почти невесомый поцелуй в неглубокой впадинке. Лютик тяжело дышал, алел щеками, кусал потемневшие губы.       — Боги, как я скучал! — задушенно прошептал он между стонами куда-то в седую макушку, с удовольствием втягивая запах волос Геральта. Ведьмак только довольно хмыкнул, руками проходясь по спине, опускаясь на подрагивающие под водой бедра. Лютик нетерпеливо заерзал, сводя колени. Его совершенно явное возбуждение упиралось в пресс Геральта, а сам бард отчетливо чувствовал пахом неравнодушие ведьмака. Вода уже ощущалась не столь горячей, как жар страсти внутри. Лютик немного отстранился и опустил руку, лаская между их телами прижатые друг к другу достоинства, пальцами с удовольствием проходясь по стволам и головкам, массируя уздечку. Геральт низко зарычал, ненадолго теряясь в ощущениях. Лютик горячо дышал на ухо ведьмаку, зарываясь носом во влажные волосы. Желание быть еще ближе уже нестерпимо жгло под кожей. С восторгом он подался на возобновившиеся ласки. Геральт несколько грубыми, размашистыми движениями гладил спину и подрагивающие бедра мужчины, затем немного отстранил его от себя, языком обводя затвердевший сосок, придерживая за спину откинувшегося назад Лютика, второй же рукой скользнул по позвоночнику вниз, по пояснице, в ложбинку между ягодиц, проходясь подушечками пальцев по рефлекторно сжавшемуся колечку. Лютик громко застонал, сбиваясь с ритма ласки. Геральт задушено выдохнул, притягивая мужчину для поцелуя, жадно сжал лежащую в ладони ягодицу, оттягивая, а потом все-таки прикоснулся ко входу вновь, ненастойчиво массируя.       — Ты решил… свести меня с ума? — усмехнувшись в поцелуй между жадными вдохами уточнил Лютик. Геральт только несильно прикусил нижнюю губу барда, чуть оттягивая.       — Ну всё, достаточно! — нетерпеливо произнес Лютик, несильно шлепая по широким плечам. — Пойдем в кровать! Хочу, наконец, насладиться тобой сполна. Ведьмак удержал его на коленях, явно издеваясь, глубоко и жадно поцеловал, притискивая на несколько мгновений сильнее, почти до боли, вплел пальцы в длинные каштановые пряди, оттягивая голову назад, языком провел по аккуратной бородке и к уху, потом прикусил шею, весьма плотоядно. Лютик не сопротивлялся, отдаваясь собственнической ласке. Когда ведьмак становился непоколебимо властным, Лютик совершенно уплывал, нет, он тонул в удовольствии, теряя разум. Быть настолько упоительно желанным, чувствовать всю страсть и силу своего мужчины… Лютик громко застонал, вкладывая в голос весь воздух в легких. Голова шла кругом. Геральт перехватил его крепче, не спеша вставая из воды и дотягиваясь до чистой ткани. Не особенно задумываясь, он просто бросил ее на пол и ступил из бадьи. Лютик, разомлевший от ласк, неловко вцепился в скользкое тело, но поняв, что из этого ничего не выйдет, отпустил мужчину, ступая на ноги, и тут же потянул его к кровати. Лютик упал на кровать, потянув ведьмака на себя. Кожу холодило от воды, но в местах, где он прикасался к Геральту, она горела вожделением. Ведьмак провел раскрытой ладонью по шее, груди, животу Лютика, спускаясь по аккуратным волосам к горячему жаждущему члену и обхватив теплой ладонью. Он прервал поцелуй, намереваясь проследить тот же путь губами, но Лютик не дал ему исполнить задуманное, цепляя под подбородок и настойчиво возвращая обратно.       — Ну уж нет! Достаточно! Хочу тебя… — между быстрыми, но страстными поцелуями выдохнул Лютик нетерпеливо. Геральт усмехнулся.       — Но для этого тебе все равно придется меня отпустить, — заметил он.       — Невыносимый! — простонал Лютик, разжимая объятья. Геральт встал и потянулся к небольшому шкафчику у кровати, цепляя баночку с мазью. Лютик лежал, жадно лаская влажно блестящее тело ведьмака взглядом, и рассеянно поглаживал себя пальцами. Его алые и припухшие от поцелуев губы сушило, от чего приходилось все время их облизывать, впрочем, потемневший взгляд янтарных глаз, хищно следящий за юрким язычком, того стоил. Геральт наклонился, слизывая ухмылку с любимых губ, наощупь открыл банку, зачерпнув, немного растер, согревая, потом провел пальцами в масле по члену Лютика от головки до основания, помассировал поджавуюся мошонку, провел полусогнутыми костяшками по нежной чувствительной коже, прослеживая путь до самого сокровенного. Он коснулся кончиками пальцев входа, пока не пытаясь проникнуть, просто массируя. Лютик застонал, шире расставляя ноги и подаваясь на каждое движение. Геральт немного прижал нетерпеливого любовника к кровати и осторожно проник, чувствуя сопротивление мышц. Он вышел, беря еще мази, и вернулся к прерванному занятию, щедро смазывая и осторожно проникая. Когда Лютик уже свободно скользил и постанывал, он добавил еще, разрабатывая упругие стенки. Лютик делал все, чтобы испытать ведьмачью выдержку на прочность. Его тело было объято жаром, он нетерпеливо насаживался, стонал, ласкал руками все, до чего мог дотянуться, но Геральт продолжал его мучить.       — Пожалуйста! — заскулил Лютик сквозь зубы, пытаясь резче насадиться на пальцы и усилить удовольствие и давление там, где нужно. Ведьмак глухо застонал и вышел, но только чтобы смазать себя. Лютик кусал губы и нетерпеливо шептал, то причитая, то умоляя. Геральт перехватил любовника под колени, чтобы тот не пытался нетерпеливо насадиться сам, и медленно вошел. Лютик простонал, выгибаясь в спине и слепо шаря руками по кровати, собирая пальцами ткань и сжимая до побелевших костяшек. Наконец, когда ведьмак был в нем полностью, Лютик громко выдохнул со стоном и постарался не кончить от одного только распирающего чувства единения. Он мутным взглядом проследил каплю пота, скатывающуюся по виску и потом, ломаясь, вдоль шрама. Лютик тяжело дышал, завороженно осматривая своего мужчину. Он расцепил пальцы одной руки и поднёс к любимому лицу, провел большим пальцем, стирая изломанные тонкие дорожки пота, и зарылся пальцами во влажные белые волосы.       — Давай, — с усмешкой, почти неслышно выдохнул он. Геральт закатил глаза и со стоном двинулся назад, потом снова погружаясь в горячее тело. Лютик дрожал, коротко и часто дыша, и лишь через пару толчков снова смог исторгнуть громкий протяжный стон. Он сгорал. Жар плавил его изнутри чистым острым удовольствием, запах, звуки, ощущения, все, что его окружало - был Геральт. Он понимал, что этот раунд обещает быть недолгим.       — Быстрее, — задыхаясь, прошептал он, буквально захлебываясь стоном, когда Геральт исполнил его просьбу. Частые, сильные точки в глубине сводили с ума. Лютик зажмурился, чувствуя, что его накрывает волной плавящего внутренности удовольствия. Геральт зажмурился, ощущая, как сжался Лютик, он привстал, отпуская ноги и, крепко зацепив мужчину за талию, несколькими глубокими размашистыми толчками догнал в удовольствии любовника, без сил укладываясь ему на грудь. Геральт слышал, как сильный стук сердца барда замедляется, чувствовал, как влажные теплые волосы на груди щекочут его лицо, а музыкальные пальцы чертят ласковые рассеянные узоры по его плечам, возможно, вдоль шрамов, а может, и просто из головы Лютика.       — Надеюсь, ты не спишь, — мягко, хоть и с игривым вызовом, произнес Лютик, несильно дергая белую прядь волос. Геральт фыркнул и приподнялся на локтях, заглядывая в родное лицо, сейчас украшенное лукавой улыбкой.       — Я ещё не насытился, — самодовольно хмыкнул Лютик, мягко цепляя подбородок ведьмака и притягивая к своему лицу. — Не до конца распробовал. Геральт почувствовал, как язык барда самым кончиком очерчивает его губы, которые непроизвольно растянулись в улыбке.       Свечи успели прогореть наполовину, а несколько даже погаснуть. Лютик все никак не мог восстановить дыхание и прийти в себя. Они лежали на совершенно разворошенной кровати, которая сейчас больше напоминала тканевое гнездо. Желтый неверный свет камина струился по лицу ведьмака. Лютик завороженно его рассматривал, пытаясь запечатлеть образ любимого в мельчайших деталях в своей памяти. Именно такого: томно разомлевшего после ночи любви, умиротворенного, расслабленного. По сравнению с тем, ещё совсем не его Геральтом, у ведьмака лоб прорезали тонкие морщины, ломающиеся о шрам, вокруг глаз тоже появилась паутинка, не исчезающая даже сейчас, губы будто тоньше, хотя сейчас и были яркими от поцелуев, челюсть стала ещё четче выделяться. Лютик глубоко вздохнул. Он поднял руку, чтобы дополнить мысленный образ ещё и ощущением, но Геральт, несмотря на закрытые глаза, ловко поймал ладонь и поднёс к губам, оставив на каждой подушечке пальца легкий поцелуй, затем прижал ладонь к щеке. Лютик сглотнул, понимая, что нежностью ему намертво сковало грудную клетку. Он прочистил горло.       — Я рад, что всё сложилось именно так, — выдохнул Лютик, сглатывая горечь, пряча так далеко, как только мог, всю глубину отчаяния и нежности. Геральт внимательно посмотрел на любовника медовыми глазами и крепче прижал к себе, давая возможность спрятать лицо в своем плече. Он мягко поцеловал каштановые волосы и глубоко вдохнул родной запах. Потрескивал камин, в комнате было влажно из-за бадьи с уже остывшей водой, по каменному полу и коврам разбросана одежда. Ничто больше не тревожило уютную тишину ночи.