Вивисекция

Лу никогда не была превидерливой, но даже этот факт не облегчал её прибытие в камере. Уже три месяца, как переворот провалился, а она была арестована. Три месяца, как погибли друзья, как погиб он. Это случилось на следующий день после восстания. Её и Иво привели в зал аудиенций. Она помнила, как Викарий отдал Мартену инъектор и дал право выбора: — Я не стану делать тебя врагом, Иво, ты хорошо служил Церкви, поэтому для всех ты героически погиб на площади, сражаясь против мятежников — Жан-Франсуа сделал паузу, ненадолго опустив взгяд, и продолжил — Однако, как ты умрёшь на самом деле, будет зависеть от твоего выбора. Либо сейчас ты сделаешь укол, который безболезненно тебя убьёт, или ты откажешься, но в таком случае мадмуазель Рид и месье Стоун умрут вместо и очень мучительно, а ты проведешь остаток жизни в заключении. Лу с ненавистью смотрела на Викария, пока Иво молча решал. Конечно, этот мерзавец, которому не нравились псионики, решил надовить на Приора с помощью них. — Я согласен, что бы они жили — снова безэмоционально, как умел только Иво, прозвучал ответ. Девушка с ужасом посмотрела на мужчину, поднесшего к руке иглу. — Нет, пожалуйста, не надо! — Лу казалось, что говорила не она, не могла узнать свой голос. — Я не хочу для вас такого. Прости, Лу, что не вышло… — Иво! — истерика начинала накатывать всё сильнее и псионичка почувствовала, как её крепко взяли за руку охранники. -… Если увидишь Кея, передай ему спасибо за всё. Встреча с вами была лучшим событием в моей жизни. Прощай… Послышался щелчок, пустой инъектор упал на пол, а за ним сначала осел, а затем лёг на бок уже мёртвый Иво Мартен. С того дня Лу запомнила только, как её против воли увели с зала и как она рыдала уже в камере. Много ночей она не спала, изводя себя, ей хотелось к нему, но она не могла. — Вам позволина встреча, желаете? — из воспоминаний её вырвал голос тюремщика. — Да. — коротко и ясно. Не видя никого месяцы, она желала встречи хоть с кем-нибудь. В камеру зашёл Нарсис Уэйн. — Рид — Здравствуйте — Мне разрешена встреча, как бывшему куратору, но времени мало, поэтому говорить буду по существу. — Конечно, я понимаю Он рассказал ей, что происходит в городе, о расформировании Синода, неизвестной водоросли, о её материи, Тине, Догане, погашении оплаты за жилой блок и нежелании властей снимать периметр. — А что с Кеем и Даниэль? — больше всего Лу интересовали её близкие, о матери она узнала, остались они. — Мадмуазель Вейсс была казнена… Я сожалею. — А Кей? — переборов дрожь, спросила девушка. Мужчина молчал, отводя взгляд и подбирая слова. — Месье Уэйн — Стоун жив… — наконец хоть какая-то радость, оборванная через секунду — Но ненадолго. Вынужден сообщить, что… Проклятие! Простите… Ваше тело и тело месье Стоуна отчужаются на благо науки. Вас ждёт вивисекция. Снова холод и слабость во всём теле, как в день смерти Иво. — Когда? — Послезавтра, я сожалею Девушка, дрожа, кивнула. Больше она не хотела и не могла говорить. Её тело захватил не страх, нет на него у неё не осталось сил, скорее растерянность и жалость. Два дня прошли как один, она мало спала, не хотела есть и пить, только лишь думала о том, что ей и Кею предстоит пережить. День, названный днём её смерти, начался с голоса дежурного, который приказывал встать и выйти. Её вывели сначала из камеры, а потом через тёмные коридоры к машине. В ней она ехала в сопровождении двух охранников. Путь был долгий, её явно везли за город. Но сейчас она уже смерилась со своей участью, только думала об эмпатики: «Где ты? Я думала нас повезут вдвоём и я сумею с тобой увидиться. Или тебя уже нет? Быть может ты был первый " Новая лаборатория была построена возле периметра, большое, холодное здание, от которого Лу мутило. Она уже представляла, как сразу после приезда ляжет на операционный стол, однако за металической дверью, её ждал сюрприз. — Кей… Он сидел, облокотившись о противоположную стену с безэмоциональным лицом. Но стоило услышать родной голос, как он ожил и поднялся на встречу девушки. Сразу охранники его не подпустили, сняли с Лу наручники, и только, когда закрылась металическая дверь, псионики обнялись. Девушка вжималась в него, словно желая стать одним целым. Одна рука обнимала его за плечи, а вторая схватила за слегка отросшие волосы. Кей стискивал руки на её талии, уткнувшись носом в каштановые волосы. — Я так счастлива, что нам позволили увидиться. Даже не представляешь. — Я тоже, Лу, я тоже… — Ты знаешь, что они хотят с нами сделать? — Вивисекция, мне Уэйн рассказал, когда приходил. — И к тебе? — она подняла голову, смотря в его карие глаза. — Он был куратором у нас двоих. — Иво… — запинаясь, начала девушка, но её прервали: — Лу, я знаю, что он… мёртв. — Нет, он просил передать. Перед тем, как… Он сказал, что за всё благодарен тебе и что встреча с нами стала лучшим моментом его жизни. — последнии слова Лу говорила со слезами, наблюдая, как увлажнились глаза Кея. — В моей тоже — снова крепкие объятия. — Зачем всё это, Кей? Иво мёртв, Йонаса, Ирму, Тому и Даниэль казнили, Малая на каторге, Доган погиб, а нас разрежут на части, чтобы изучать. Ради чего? Всё по-прежнему: Викарий у власти, периметр закрыт. — Думаю, уже нет разницы. Но это последние испытание в наших жизнях. Снова всхлипы. Пожалуй во всём мире для Лу остался только один человек, с которым она может быть слабой, с которым ей не страшно.

***

На долго их одних не оставили, несколько раз зашла медсестра в сопровождении бойцов КС, наверное боялась, что нападут. Глупая… Она вколола им блокаторы и ещё пару уколов. После них Лу и Кею не хотелось даже вставать, ни то, что бы нападать.

***

Уже спустя какое-то время псионики оказались в новой операционной. Какой-то парень медик пару минут назад остриг волосы девушки, теперь у неё было кривое каре. — Он любил их — сказала девушка, накручивая прядь у лба. Эмпатик повернулся в её сторону и приподнял уголки губ. Казалось, он хотел что-то сказать, но его перебил холодный голос того же парня. — Скоро начнём, вам пора ложиться — и указал на столы с ремнями. Жуть. Страх Лу осуществлялся. Их места растерзания находились рядом. Псионики опускались на них очень медленно с видимым страхом. Парню-медику было всё равно, он пристегнул сначала ноги, а после перешёл к рукам. Кей принимал свою участь спокойной, а вот Лу, когда чужая рука в перчатки придавила её собственную, отпрянула. Оппонент недовольно покосился и, схватив её за запястье, наконец пристегнул. — Нет, дайте мне встать, я… Я хочу посидеть! — Уже не к чему, скоро всё закончится. — это сама ужасная фраза, которую он произнёс с безразличием, пока накрывал их тела тканью. — Лу, помни, что это последние — снова успокаивающий голос Кея. «И как тебе удаётся сохранять спокойствие? " Она дышит тяжело, но всё же у неё получается успокоиться. «Хм, а столы не особо изменились. Не удивлюсь, если их привезли с той лаборатории» В тишине псионики лежали не долго. Дверь в операционную открылась, впуская сначала белый подол рясы, а за тем её обладателя. Викарий. — Не стоит отворачиваться, месье Стоун — произносит мужчина, видя реакцию эмпатика. А вот Лу смотрела прямо, с ненавистью в глазах и досадой, что не получилось его убить. Жан-Франсуа медленно обошёл два стола с прикованными врагами, наслаждаясь победой. — Как же вас подставил Иво, сделал не правильный выбор. — Приор был благороден в своём выборе, а вы просто его обманули — уверенно произнесла Лу, прожигая священника взглядом. — В политике все средства хороши. Но знаете… Ведь ваша любовь могла жить и получить моё благословение, — Викарий придался воспоминаниям — Я много раз говорил Иво, что бы он обзавёлся семьёй, но он сделал неправильный выбор. А вам не повезло родиться псиониками. Однако, будь вы чистыми, ваши гены принесли бы большую пользу. Отрицать вашу красоту и ум — преступление. Девушка и парень ничего не говорили. А их враг считал себя победителем. Снова открытая дверь, но теперь она впустила медсестру и врача. Вот он — палач для Лу Рид и Кея Стоуна. — Викарий? Не ожидал вашего прихода. — Здравствуйте, доктор. Я пришёл поинтересоваться, что вы будете изучать. Сами понимаете, такие псионики дорогого стоят — священник кивнул в сторону пары. — Да, я понимаю. К тому-же они первые. Мы планировали изучить гортанную область, ведь… — Доктор, — Викарий разочарованно вздохнул — Вам не кажется, что это их не стоит. Лучше изучите их сердца и репродуктивные системы. Они с Приором утверждали, что псионики могут иметь детей, так пусть доказывают это сами. — Конечно. — Нет! Мы не согласны! — впервые за всё прибывание в лаборатории Кей вышел из себя — Эта вивисекция и так подлость, а вы ещё и… — Закрой им рты — доктор произнёс это медсестре так обыденно, что вызвал ещё больше недовольства. "Конечно, зачем слушать тех, кого собрался резать!" Кляп перекрыл крики Кея, а за одно и лишил Лу права голоса. Изнеможденно от попыток снять его эмпатик опустил голову на стол. — Раз мы все решили, доктор, сообщите об изменениях своим коллегам, а вы — он обратился к медсестре — Помогите ему. Когда все ушли, это мерзкий, двуличный, лживый, и как только его не называла у себя в голове Лу, человек подошёл к ним. Он посмотрел на них с нескрываемым превосходством: — Изучим то, что больше всего в вас любил ныне покойный Иво — псионики застонали, желая что-то сказать, а по их щекам покатились слюни в перемешау со слезами. В это время Жан-Франсуа медленно стянул покрывала до линии бёдер и достал из-под белой рясы четыре красных пиона — Кажется, такие цветы он вам дарил, верно? — он знал, что они не ответят, просто насмехался — Два сердца — по одному красному бутону оказалось в их кливиджах — и двое… Думаю, вы и сами знаете — оставшиеся два цветка он положил внизу плоских животов, вгоняя стебли под ткань. Мужчина, нет, старик развернулся, направляясь к двери. А туловища Лу и Кея лихорадочно вздымались, пытаясь востановить дыхания от слез и гнева. Им тяжело: он не смел о нём говорить, не смел насмехаться, не смел убивать… Псионики резко в одно движение поднимаются, но металлические ремни не позволяют. Они падуют обратно и, задыхаясь, кричат в след, гася желание убить.

***

Зажигается белый свет над их головами, вокруг толпа врачей и ассистентов. Синии маски, белые халаты, два укала обезболивающего и холодные скальпели, которые разрезают то, что было ещё не давно живым, но сегодня умерло. Из глаз текут слезы, но это больше не ощущается, толи лекарства подействовали, толи это и есть отчаяние. Операционные столы были отодвинуты, но Лу и Кей даже так сумели поймать взгляды друг друга. Голубые глаза напротив карих, но все мысли только о нём. " Вот их первая встреча: на Приора совершили покушение, а Лу и Кея арестовали по пути домой. Вот они, прижатые к капоту, впервые видят Иво Мартена. Странная встреча, но судьбоносная. Вот: посвящение Лу, они завершили расследование и ищут новую работу. Так удачно Приору понадобились телохранители и Кей порекомендовал на собеседовании Рид; Постоянное присутствие псиоников рядом, стало привычным для Мартена и он начал с ними общаться, делиться мыслями; А вот они уже на балконе его апартаментов, ждут, когда он соберётся, чтобы отправить на мероприятие, которое оказалось их первым свиданием. «Так вот почему ты не спешил)» А вот те самые пионы в его руках и жаркие ночи. Кто знал, что Приор может так любить?» Вот долгие вечера общения в его кабинете, когда рабочий день уже закончился, а Лу и Кей здесь больше не ради зарплаты. А вот молчаливые объятия со спины, пока Иво сидит в кресле. Их последние объятия перед страшной ночью. " В жестокую реальность операционной возвращает звук кардиомонитора. Псионики распахивают глаза. Из-за света видно только размытые силуэты врачей, но вдруг между ними виднеется другой в более тёмной одежде. Он подходит ближе, почему-то сквозь врачей, и становится между столов, теперь можно различить его лицо — Иво. Его имя оперируемые произносят последним, прежде чем он берёт их за руки и тянет за собой. А после на всё комнату раздаётся протяжное пищание. Их жизни закончились.

* * *

В зал для аудиенций входит тот же доктор, но уже в костюме. Всё так же там играют дети и, чтобы они не слышали, Викарий отходит подальше. — Ну что, интересные объекты для изучения? — Да, мы выполнили всё, что хотели. — И что вы скажете? — Сердечная система такая-же, как у чистых, но… — он замолкает, собераясь с силами, и говорит — Приор был прав. Псионики могут иметь детей, та девушка была беременна на четвёртом месяце. — Что? — священник вскрикивает, но во время вспоминает о детях в зале и делает голос тише — Это просто бред! Как никто этого не заметил? — У неё были очень накачанные мыщцы живота, поэтому его не было видно — казалось, что врач боялся, когда сообщал это. — Плод жив? — после паузы спросил священник — Нет, мы обнаружили его во время операции, а чуть позже псионики скончались. Без матери он не сумел жить. — Ясно. Никакого распространения информации быть не должно — к голосу Викария вновь вернулся приказной тон — Тела сожгли? — Ещё нет… — Не нужно. Похороните их рядом с Приором, раз они были так связаны — это распоряжение он отдал, уже отвернувшись от доктора и идя в противоположное направление. — Хорошо Доктор, получив приказ и радуясь, что остался жив, покинул кабинет. Детей в скором времени тоже забрали и Жан-Франсуа остался один. — Иво… Иво… ты даже после смерти оставил столько проблем. Знал ли ты, что она беременна? Но зачем тогда взял с собой в ночь бунта? Сомневаюсь, что это так, ты всегда был идеалистом и не позволил бы ей этого.