За твоей спиной

      Кавех горел своим проектом и, наверное, уже в сотый раз рассказывал аль-Хайтаму о том, какой же большой будет первая библиотека в пустыне. Секретарь лишь изредка поднимал взгляд из-за книги, несколько секунд смотрел на соседа, чему-то кивал, а после неизменно возвращался к чтению.       — Ты вообще меня слушаешь? — соскочив с излюбленного стола, возмутился архитектор. — Это же и в твоих интересах. Точнее, в интересах Академии. А ты…       — Ты говоришь об этом каждый день, я могу рассказать о твоей библиотеке всё до мельчайших деталей. Хочешь? — перебил аль-Хайтам, перелистывая страницу и в очередной раз бросая на Кавеха быстрый взгляд.       — Ты… Ты…       — Я. Закончил? Извини, у меня крайне занимательное чтиво. Так что будь добр.       Архитектор хотел было сказать что-то ещё, но прикусил язык и отвернулся. Это очередной бестолковый спор, который ни к чему не приведёт.       — Я просто хотел сказать… — всё-таки начал Кавех. — А, неважно. Забудь. Я сам, — и вышел, прихватив со стола ключи.       Входная дверь хлопнула, и в доме воцарилась тишина. Аль-Хайтам тихо выдохнул: остаток выходного должен пройти спокойно. Может, и стоило догнать архитектора и поинтересоваться, что же такого хотел он спросить, однако… Подобного не было в его планах, а раз уж Кавех сказал, что справится сам, значит, это действительно не имело никакого значения и не стоило внимания. Да и Кавех — взрослый мальчик, и в няньке точно не нуждался. Правда, на книге сосредоточиться уже не выходило.

***

      — Да. Да, спасибо. Благодарю, — Кавех вежливо улыбнулся торговцу и, отсчитав пару монет, положил на прилавок.       Не хотелось сейчас, конечно, тратить мору, но других вариантов не было: хоть путешествие предстояло не слишком долгое и сложное, а все благодаря телепортам, но минимальный запас воды и еды обеспечить было необходимо. А учитывая то, что из дома архитектор сбежал слишком быстро, возможности вернуться, не напоровшись на секретаря, не существовало. А ведь Кавех действительно хотел позвать аль-Хайтама с собой на прогулку в деревню Аару. И даже не для того, чтобы он, как один из высокопоставленных чинов Академии, оценил готовность постройки, Кавех просто хотел провести с ним время. Архонты знают как часто и много архитектор стал думать о том, чтобы наконец поговорить с аль-Хайтамом и признаться в… чувствах? Глупо было отрицать собственную привязанность, да и времени вдвоём они сейчас проводили на порядок больше, чем раньше, хотя и не так часто, как хотелось бы. А судя по тому, что секретарь был не против их совместных прогулок и долгих вечерних разговоров (пусть и в основном говорил только Кавех), может, была хоть небольшая надежда на взаимность?       Впрочем, сейчас это не было уже приоритетом. На первом плане стояла проверка библиотеки, и не столь важно, что Кавеха там ждали только завтра, поэтому пора бы выдвигаться. Голову проветрить, конечно, тоже хотелось, поэтому архитектор решил телепортироваться не прямиком в деревню, а где-нибудь за пару миль, чтобы прогуляться. Лишь бы песчаной бури не было, а с остальной напастью Кавех справится.

***

      Аль-Хайтам, вопреки всем своим мыслям и доводам, не находил себе места из-за ухода архитектора. Было в этом что-то… неправильное. Даже если только казалось неправильным. Как минимум, Кавех, хоть и торопился, не забыл взять свои ключи, да и само прощание прошло не то чтобы на позитивной ноте. Точнее, его вообще не было, Кавех просто ушел. Наверняка вновь пошел в таверну, успокаивал сам себя секретарь, потом вернется посреди ночи, и все будет хорошо. Только интуиция кричала обратное. Вряд ли бы Кавех закончил так разговор, если собирался просто выпить.       Вздохнув, аль-Хайтам отложил книгу и встал с дивана. И откуда взялось это беспокойство? Может, раньше они и были друзьями, только вот потом все изменилось, и ни о какой дружбе речи больше и быть не могло. Не поменялось же все снова, разве это было возможным в их истории? Признаться, втайне аль-Хайтам надеялся, что могло. Секретарь теперь спокойно переносил болтовню Кавеха не только о его проектах, но и всегда внимательно слушал рассказы о прошедшем дне. А уж о библиотеке в Аару аль-Хайтам действительно мог рассказать все в мельчайших подробностях, точь-в-точь теми же словами, как говорил Кавех. И это… пугало? Аль-Хайтам не понимал природу взявшихся эмоций (или чувств, он никогда не различал эти понятия по отношению к людям), они его настораживали и заставляли думать не о том, к чему он привык. И уж совсем точно аль-Хайтам не привык часто думать о Кавехе и беспокоиться о нем. И совсем точно аль-Хайтам не привык хорошо проводить время с Кавехом и позволять вытаскивать себя на периодические вечерние прогулки. И на ужины в таверне или кафе неподалеку. И, конечно, иногда на обеды в Академии, когда, увлекшись делами или чтением, аль-Хайтам забывал о еде, а Кавех словно чувствовал это и заявлялся на пороге с домашней выпечкой или чем-то вкусным. Будто ему это нравилось и ничего не стоило. Будто аль-Хайтаму это нравилось. Нравилось. Но как же не хотелось в этом признаваться.       Все же стоило найти Кавеха, пока он со своей импульсивностью чего-нибудь не вытворил. Только где его искать теперь? В таверну архитектор точно пойти не мог. Быть может, Большой Базар? Только что он там забыл? Выступление театра Зубаира, в частности Нилу, состоится только через пару дней. Аль-Хайтам знал об этом только потому, что Кавех все уши ему прожужжал, и секретарь пообещал составить компанию для прогулки.       «Завтра меня ждут в Аару для окончательной проверки постройки», — вдруг вспомнились слова Кавеха. Он же не мог пойти в деревню сейчас? Да даже если и пошел, то, скорее всего, уже добрался через телепорты и теперь наверняка обсуждал доработки с Сайно, который вызвался приглядывать за проектом и даже приставил матр для охраны. И с ним точно не случилось ничего по дороге, так что и волноваться не стоило. Разве что… Внезапное осознание словно прошибло разрядом Электро — об этом хотел сказать Кавех. Он хотел позвать аль-Хайтама с собой, но решил, что уже и не так важно. А все из-за того, что архитектору показалось, будто его слова ничего не значили?       — Архонты, какой же дурак… — выругался секретарь. И даже не столько на Кавеха, сколько на себя. Стоило бы догнать архитектора и рассказать, почему он не прав. И не столь важно, кто из них. Даже если оба.       Наскоро собравшись в дорогу, аль-Хайтам покинул дом и направился к ближайшему телепорту, решив, что отправится в Аару не напрямую. Может, он ошибся, и Кавех вовсе не там, а оправдываться перед генералом махматра, что забыл секретарь в такой отдаленности от Академии, не было абсолютно никакого желания. Лучше прогуляться по окрестностям и придумать причину получше, чем «я поздним вечером пришёл проверить проверить качество библиотечного здания, поскольку это в интересах Академии», это было бы чересчур откровенной ложью. Интерес Академии заканчивался на поставке необходимого количества литературы и отправки пары-тройки преподавателей, и уж точно ни коим образом не касался стройки. А личную заинтересованность аль-Хайтам предпочел бы скрыть. С такими мыслями секретарь оказался за три мили от конечного пункта и медленным шагом, постоянно оглядываясь, направился в деревню Аару.       Внутренний голос не смолкал ни на секунду, и, к сожалению, даже наушники от него не могли никак спасти. Все время твердил о том, что Кавех мог попасть в неприятную, и даже опасную, ситуацию. И что, что ему не занимать ни силы, ни ума, и он вполне мог взять кого-то себе в попутчики для дополнительной защиты на случай непредвиденных обстоятельств? Все равно ведь записал бы траты на счет аль-Хайтама — и делов-то. Но с него сталось бы: Кавех часто помогал другим, еще чаще — в ущерб самому себе, однако в отношении себя он редко принимал помощь, еще реже — просил о ней. Вспомнить хотя бы их историю: архитектор не сразу поверил в искренность намерений аль-Хайтама, а после все равно предложил помощь взамен, хотя его об этом никто не просил. Это не исчезло со временем, разве что слегка притупилось. Поэтому секретарь был уверен, что Кавех направился в деревню в одиночку.       Тихий лязг металла, прорвавшийся сквозь наушники, заставил аль-Хайтама вздрогнуть и осмотреться. Дальше впереди мелькала чья-то фигура, окруженная пустынниками со всех сторон. На мгновение подумалось, что для такого места, не шибко отдаленного от поселения, их слишком много, и это явно не было чем-то нормальным. И, только завидев зеленое свечение, аль-Хайтам рванул вперед — он бы из тысячи узнал способность Кавеха, и сейчас на поле сражения находился именно архитектор. Угораздило же его так… Аль-Хайтама стремительно ворвался в бой, сразу же активировав Глаз Бога.       — Я за твоей спиной, бей не оглядываясь.       Секретарь знал, что Кавех кивнул, даже не удивившись его появлению, и продолжил наносить удары один за одним. На двоих противников было меньше, но аль-Хайтаму не давало покоя, что поверженные и порядком уставшие пустынники не отступали, а бросались в атаку снова и снова. Пока он не увидел глаза одного из нападавших — они были залиты алым.       — Они явно не в себе, — проговорил аль-Хайтам, едва ли не вплотную прижимаясь к спине архитектора.       — О, правда? А я и не заметил, — тут же съязвил Кавех. — Извини. Просто… — удар двуручного меча пришелся по салатовым бутонам, повисшим в воздухе, от чего они взорвались, отбросив пару пустынников. — Прошло уже не меньше получаса, а им как будто все равно. Битые, истекающие кровью, они не бегут. Было бы неплохо оповестить Сайно, и, может…       — Я не оставлю тебя одного, — сразу же отрезал аль-Хайтам, направив светящиеся зеркала в ближайших противников. — Ты слишком устал. Будем надеяться либо на счастливую случайность, либо на то, что эти недоумки скоро выдохнутся.       «Или умрут от моей руки», — добавил он про себя, но вслух этого не сказал.       — Полагаю, в этом как-то замешан орден Бездны, — предположил Кавех, отбиваясь. — Или, быть может, кто-то из Фатуи, что было бы логичнее.       — Есть ещё поклонники царя Дешрета, не забывай. Особенно учитывая их цвет глаз. Напомнило одну капсулу знаний, — стиснув зубы, ответил аль-Хайтам и швырнул очередной шквал зеркал. Одному из нападающих не повезло — острие разрезало тонкую кожу, задев артерию. — Хорошая новость: их хотя бы можно убить.       — Плохая новость: их все еще много, и неплохо бы для допроса оставить в живых хотя бы одного.       Увидев смерть товарища, пустынники словно бы никак не отреагировали и вновь даже не попытались обратиться в бегство. А некоторые будто стали наносить удары ещё яростнее. И откуда в них столько силы? Краем глаза аль-Хайтам успел заметить, как оступился Кавех, и одним резким движением, ни секунды не раздумывая, закрыл его собой от стремительно приближающегося клинка. Секретарь запоздало выставил меч вперёд, чуть пошатнувшись от удара. Он кивнул в ответ Кавеху, лишь на мгновение повернув голову.       «Больно», — только и подумал аль-Хайтам, почувствовав, как острие клинка выходит из груди чуть правее сердца. Собственное оружие словно моментально потяжелело, но нужно было продолжаться сражаться: Кавех один не справится. Очередной шквал зеркал взорвал бутоны, и ещё двоих пустынников можно было смело вычеркивать.       — Сайно? — Кавех бросил быстрый взгляд в сторону гор. Точно, этот головной убор с ушами ни с чем нельзя было перепутать. — Сайно! Аль-Хайтам, мы спасены!       Архитектор, словно у него открылось второе дыхание, с новыми силами ринулся бой, когда заметил, что что-то не так. В этот раз споткнулся не он, а аль-Хайтам, только он почему-то упал под ноги пустынника, что уже занес над ним клинок. Подбежавший Сайно едва успел отразить копьем удар и в то же мгновение нанес ответный, поразив противника.       — Мы справимся, отдохните, — со стороны генерала махаматры это слышалось как приказ. И как бы ни хотел Кавех возразить, он понимал, что будет только мешать. Гораздо важнее сейчас…       — Аль-Хайтам, эй, — архитектор, не в силах держаться на ногах от внезапно навалившейся усталости, упал на колени рядом с аль-Хайтамом и потряс его за плечо, но получил в ответ только невнятное не то мычание, не то бормотание. — Аль-Хайтам? — в голос просочилась тревога, и Кавех тут же перевернул секретаря на спину.       Темно-красное пятно медленно расползалось по черной рубашке, а из уголка губ стекала тонкая струйка крови. Грудь аль-Хайтама еле вздымалась, но это означало только то, что он еще жив.       — Эй-эй-эй, посмотри на меня. Ну же, не закрывай глаза, — Кавех положил ладони на щеки аль-Хайтама, и непрошеные слезы сами полились из глаз. Секретарь улыбнулся и дрожащими пальцами обхватил руку Кавеха.       — Кто бы… мог подумать… — слова давались ему с трудом, дышать было сложно. — Что ты… будешь переживать… за меня.       — Молчи! — горячо прошептал Кавех и приложил палец к губам аль-Хайтама. — Тебе не нужно… Не сейчас. Тебе нужно беречь силы. Погоди, я… Нужно перекрыть рану, — бессвязно забормотал архитектор. — Если ты не потерял много крови… Конечно, потерял. Не признался ведь, что ранен. Дурак. Какой же дурак, — Кавех продолжал тараторить. — А я не заметил. Прости, аль-Хайтам. Прости. Я пытаюсь. Я смогу. Скажи, что мне нужно сделать. Нет, подожди. Молчи. Я сам. Только не закрывай глаза. Нельзя, слышишь?       Архитектор одной рукой зажимал рану на груди, приложив к ней свою накидку и совершенно не побоявшись выпачкать. Аль-Хайтам молча смотрел на него и все еще улыбался. Он наконец понял Кавеха, но что еще важнее — он понял самого себя, пусть даже в тот момент, когда Глаз Бога стал тускнеть. И это не укрылось от внимательного, хоть и затуманенного, взгляда архитектора.       — Не смей, аль-Хайтам. Ты не умрешь, и думать забудь. Сайно! Не закрывай глаза. Не поступай так со мной. Сайно, пожалуйста! Аль-Хайтам, ты… Ты лучшее, что было в моей жизни. Только не уходи. Не уходи. Пожалуйста. Сайно… — обессиленный Кавех лег напротив аль-Хайтама, крепче сжимая его руку в своей и переплетая их пальцы. — Пожалуйста. Только живи. Я ведь… не смогу без тебя.       — Кави… ты единственный… кого я готов… терпеть в своем доме… нашем доме.       — Он потерял слишком много крови, — мрачно отметил Сайно. — Телепортом пользоваться нельзя, он точно не выживет. Мы можем попробовать донести его до Аару, но состояние близкое к критичному. Я не… — Кавех, кажется, впервые услышал, как голос генерала махаматры дрогнул. — Я не уверен, что мы успеем. Даже если пойдём сейчас. Архонты… Если бы я только знал, что встречу вас в таком положении, взял бы с собой Маруфа. Нари слишком далеко, я не смогу… Архонты… Не уходи. Я сейчас вернусь. За вами присмотрят матры. Я сейчас.       Сайно бегом отправился к ближайшему телепорту. Нужно было только успеть забрать Тигнари из леса, главное, чтобы он был на месте. Может, все будет хорошо. Хотелось бы надеяться.       — Он ушел. Жаль. Мог бы… анекдот рассказать… напоследок, — секретарь закашлялся.       — Замолчи, — замотал головой Кавех и придвинулся ближе, обнимая аль-Хайтама — своего аль-Хайтама. — Ты ещё услышишь кучу анекдотов от него. Тебя от них еще тошнить будет. Помяни мое слово.       — Кави…       — Не говори ничего. Просто… дыши. Пожалуйста, просто дыши. Ты справишься, слышишь? Мы справимся. Только дыши. Дыши…       — Кави… что бы ни случилось… я всегда буду… за твоей спиной.       — И ты снова назвал меня Кави. Как думаешь, я скоро привыкну? — Кавех задумчиво улыбнулся. — Аль-Хайтам? Эй, аль-Хайтам!       Улыбка померкла. Кавех медленно повернул голову в сторону аль-Хайтама. Его глаза были закрыты.       — Ты не мог… Не мог! Посмотри же на меня, ну. Аль-Хайтам, пожалуйста. Пожалуйста…       Глаз Бога больше не горел. Бывшее ярко-зеленым с отпечатком Дендро, теперь стало полностью серым — без какого-либо намека на признаки жизни.       — Аль-Хайтам… Прошу…       Сайно не мог сдвинуться с места и подойти. Тигнари, стоявший рядом, молча уткнулся в его грудь, обнимая. Оба видели взгляд, направленный в пустоту, оба понимали, что опоздали. Бывший ярким и сияющим, рубин потерял свой цвет. А в небе, окрасившись в алый, догорал закат.