В твоей аскетичной комнате

      Повисшее в комнате молчание начинает немного действовать на нервы. Раздражает не столько тишина, сколько тугой комок нервов, не поддающийся развязке, в который превратились мысли и чувства каждого из присутствующих. Кто-то сидит на кровати, кто-то стоит рядом, скрестив руки, кто-то опирается рукой о стену, этой материальной опорой будто бы заменив опору внутри себя. Но каждый переживает невероятное внутреннее напряжение.       Нарушить молчание первым решается Рафаил:       — Думаете, стоит её переодеть? — Его голос звучит неуверенно и смущенно.       — Ты имеешь ввиду раздеть, а потом одеть? — всегда готовый саркастично парировать любую фразу выдаёт Давид, нагло улыбаясь.       Пока Микаэль и Фелония, переглянувшись, продолжают отстраненно наблюдать за происходящим со стороны, в это странное обсуждение вмешивается и Кассиэль.       — Прекрати свои идиотские шутки, Давид.       — Надеюсь, вы понимаете, что она прикончит нас всех, если поймёт, что пока она была без сознания, мы её раздели… все впятером, — произносит Фелония, привычно стоя в позе «Копа, который нуждается в твоих объяснениях. Сейчас.», — Я лучше подожду в гостевой, когда она очнется, — девушка обессиленно опускает руки, явно не желая быть соучастницей этого действа с переодеванием.       — Эй, эй, мы рассчитывали на твою помощь! — Я её раздевать не буду. До скорого.       — Ну Фееел!.. — тянет Давид, не столько из страха, что их проблему никто не поможет решить, сколько из разочарования, что зрителей для его спектакля станет на одного меньше, — Может, снять только обувь? — предлагает он, то ли всё ещё в шутку, то ли уже серьёзно.       — Всё же, это походит на нарушение личных границ, — вдруг подаёт голос Микаэль, — Одри и так сегодня пережила достаточное количество потрясений.       — Да уж, а от снятой обуви у неё вообще инфаркт будет! — бросает Давид, будучи уже явно на взводе.       Микаэль чуть слышно вздыхает и продолжает с привычным ему холодом:       — Давид, пожалуйста, контролируй свои эмоции. Особенно в подобных ситуациях.       — Так точно, сэр! — взвинченный и раздосадованный Давид театрально отдаёт Микаэлю честь, вздернув руку и приставив её к голове, пародируя военного. На лице его расползается едкая ухмылка. Затем он выдавливает из себя горький смешок, скрещивает руки на груди и принимается активно расхаживать по комнате туда-сюда.       За этой улыбкой-оскалом скрывается боль, которую он так и не научился в себе принимать. Только разве что прятать за маской шутника — не дурака, но гениального джокера, как шулер прячет под столом самую беспроигрышную карту до нужного момента.

***

      Сайлентгроу не радует гостеприимством. После разговора с не самым приветливым жителем (к тому же, вооруженным) сотрудникам Астреи попадается ещё и чересчур приветливый хозяин завода. Ни тот, не другой, к слову, не внушают никакого доверия. Группе приходится исследовать местность, углубившись в густой лес. Он представляет из себя огромную заросшую травой и колючими кустами чащобу, которую героям приходится преодолевать, чтобы добраться до места. Красивая на первый взгляд картинка скрывает за собой грязную тайну, известную только её хозяину.       Рафаил спокойно шагает вслед за Микаэлем, на минуту сосредоточившись на дороге: а туда ли заведёт их эта тропа?       — Прекрати возиться с ней как с маленькой. Выдумал ещё этот осмотр, — вдруг доносится слева громкий возмущённый шёпот Кассиэля, наклонившегося поближе, — Ты бы ещё ей укол сделал. Два кубика лекарства от переутомления.       Рафаил только собирается возразить, остановившись и сосредоточенно глядя на Каса, как понимает, что не видит рядом Одри. Вместо ответа на пристальный осуждающий взгляд коллеги, стоящего прямо перед ним, мужчина поворачивает голову налево и видит, что Одри совсем отстала от группы, она уже на расстоянии нескольких метров от них. И почему она остановилась?..       — С ней всё нормально, прекрати к ней клеиться, — ухмыляется Кас, — Сейчас она нас догонит.       — Не отставайте, неизвестно, сколько ещё нам придётся идти, — не оборачиваясь, громко напоминает о себе Микаэль, продолжая шагать вперёд.       — Одри? — тем не менее, он решает позвать её, чтобы убедиться, что всё в порядке.       Всё меняет свои очертания. В голове вдруг проплывают какие-то крайне неясные и неразборчивые фрагменты дня. Все будто бы говорят на совершенно ином языке, когда она слышит крики издалека, а Одри перестаёт что-либо понимать. «Какая гнетущая здесь аура, да?» — вдруг проносится в мыслях знакомый голос, и она мысленно соглашается со сказанным. И этот же голос она тут же слышит ещё раз, но вживую и уже слегка приглушённо.       — Одри!.. Одри! — Рафаил срывается с места и со всех ног бежит к девушке, которая не отзывается на его крики.       Последнее, что видит Одри — высокая стройная фигура, размытая чёрно-белым пятном, которая быстро приближается к ней. Кажется, её ещё могут спасти от падения. Этот голос, перешедший на крик, постепенно становится громче и громче, но когда он оказывается совсем рядом, она уже не слышит ничего. Сознание проваливается куда-то вниз, и Одри кажется, что её поглотило полное забвение.       Рафаил успевает подбежать к ней в тот момент, когда глаза девушки обессиленно закатываются, и ноги уже перестают держать её. Мужчина подхватывает её одной рукой за талию, а другой придерживает голову, не давая девушке ненароком свернуть себе шею. Уже в который раз.       — Она без сознания! — кричит Рафаил, на что остальные реагируют не сразу. Кассиэль и Микаэль вообще впервые слышат, как Рафаил повышает голос больше чем на полтона. А здесь уже наберётся на пару октав.       Преодолев первые несколько секунд замешательства, парни тоже быстро оказываются рядом. Рафаил аккуратно опускается вместе с Одри на землю, всё ещё придерживая её за талию левой рукой, а правой укладывая её голову себе на колени. Пока Кассиэль растерянно наблюдает чуть издалека, сделав всего несколько несмелых шагов вперёд, Микаэль подходит ближе быстро садится рядом с Одри и Рафаилом, проверяет её пульс, трогает лоб и оценивает, насколько девушка побледнела.       — Скорей, нужно отнести её в машину, — командует начальник, не сообщив больше никакой информации. Возможно, он и сам не знает, в чём дело. Но абсолютно точно, его теперь будет съедать вина из-за этого события. Какое уже по счёту неудачное происшествие с новенькой за эту неделю? Всё-таки, он обязан был её защитить. И не смог.       — Я могу отнести её, — вихрем врывается пришедший в себя Кассиэль, стараясь быть хоть чем-то полезным в этой ситуации.       — Отойди, — сухо бросает Рафаил и легко берёт Одри на руки, как если бы она весила с пёрышко. Спаситель всё это время смотрит только на неё. Его руки ни разу не вздрагивают, но только взгляд, взволнованный и беглый, выдаёт его с головой.       Рафаил очень быстрым и уверенным шагом направляется к машине, пока Кассиэль заводит двигатель, а Микаэль открывает и держит дверь, а затем и сам садится вперёд, к Касу. Рафаил скоро, но в то же время бережно укладывает Одри на заднее сидение. Её голова всё так же ложится ему на колени, и Рафаил невольно чувствует трепет от этой вынужденной близости. Его взгляд прикован к Одри, такой бледной и безжизненной, что у него комом в горле встаёт страх. Рафаил не замечает за собой, как берёт её ладонь в свою, ласково поглаживая одним большим пальцем её холодную руку.

***

      — Надеюсь, она скоро придёт в себя, — голос Рафаила звучит тише и слегка подрагивает; ему не нравится слабость, которую слышно в этой печальной интонации, и он быстро находит что спросить, — Сколько той воды она выпила?       Рафаил всё это время сидит на краю кровати, но только сейчас решается вновь взять Одри за руку. Впервые на глазах у всех. К его счастью, Давид не замечает этого жеста. Или не хочет замечать.       — Достаточно, чтобы проспать ещё неделю, — отвечает Микаэль, убирая прядь волос за спину, — Но я ей помогу. Встанет на ноги через пару дней, если всё пройдёт как нужно.       — Если? — неподдельное возмущение в голосе ангела вновь заставляет удивиться всех присутствующих. Такое обращение, как и повышенный тон, было обычно несвойственно их коллеге.       — Я не могу ничего обещать, Рафаил.       — Рада сейчас лежит в реанимации, врачи борются за её жизнь! И ты позволишь, чтобы Одри тоже прошла через этот ад? — лихорадочно восклицает Рафаил, разгорячившись от всей этой неразберихи и глупых споров.       — Я сделаю всё, что от меня зависит. Мне также необходимо время на подготовку.       — Так, я эти все сантименты не вывожу. Иди-ка отсюда, тебе надо остыть, — заявляет Кассиэль и кладёт тяжёлую руку на плечо Рафаила, как бы предупреждая, что пора завязывать.       — Что ты хочешь этим сказать? — стараясь насколько это возможно приглушить свои эмоции, отвечает мужчина, сидя на кровати. Дыхание его сбивается, а плечо пульсирует под рукой Каса.       — Хочу сказать, чтобы ты шёл по своим срочным делам, которые у тебя регулярно возникают. А я останусь здесь с Одри.       Рафаил вскакивает с места, отбросив руку с плеча, и собирается ответить, но как и в прошлый раз, ему это не удаётся. Инициативу берёт на себя Давид, всё это время с интересом наблюдавший за тем, куда же заведёт их эта пренеприятная беседа.       — Ребята, это конечно очень мило, но думаю, Одри будет спокойнее со мной. Мы всё-таки довольно тесно общаемся, вместе перенесли два задания, и даже одно убийство.       — Одри не вещь, — отрезает Рафаил в ответ на ехидства Давида, а затем вновь обращается к Касу, — Когда я заметил, что ей стало плохо в лесу, вам всем было на неё плевать! Я волновался о её здоровье, пока вы думали только о своём чёртовом плане! Я нёс её до машины, и…       — Хорош герой, что, самый сильный что ли? — с нажимом произносит Кассиэль, напрягшись всем телом.       — …А как мы с ней танцевали вчера в клубе, как обнимались, ммм… Куда уж ближе? Она явно на меня глаз положила. Так что при пробуждении, думаю, Одри будет счастлива увидеть рядом близкого человека… — продолжает завывать Давид, мечтательно подняв глаза к небу и не переставая улыбаться.       — Прекратите, вы оба! — с неестественным холодом в голосе бросает Рафаил, выказывая своё раздражение, — Ей плохо, вы не видите? А вам лишь бы тягаться, кто из вас выносливей, а кто самодовольнее!       — По всем пунктам, это я, — скалится Давид, будто наслаждаясь разгорающейся ссорой. Его всё это действо забавляет, хоть и подбешивает немного.       — Иди ты, Давид! — рявкает Кас, еле сдерживая себя.       — Кассиэль, Давид. Оставьте нас, — распоряжается Микаэль, — Рафаил, как руководитель я поручаю тебе присмотреть за Одри, если у тебя нет других срочных дел.       — Да, конечно, — с еле скрываемой благодарностью в голосе произносит Рафаил. Кассиэль молча пронзает взглядом Микаэля, затем Давида, и в один шаг оказавшись у выхода, он уходит, хлопнув за собой дверью.

***

      Машина с большой скоростью подъезжает прямо к воротам Астреи, сделав крутой поворот в сторону. Все парни почти одновременно вылетают из неё и держат дверь Рафаилу, который вновь берёт Одри на руки.       Большими уверенными шагами Рафаил с бездыханной Одри на руках движется вперёд. Угольно-чёрные пряди развеваются на ветру, спадают на лоб, но мужчина не обращает на это внимание. Он движется ровно, глядяпрямо перед собой, и крайне быстро преодолевает это немаленькое расстояние сначала от ворот до особняка, а затем от порога до спальни Одри. Найдя нужную дверь, мужчина с силой толкает её коленом и подлетев к кровати, аккуратно и трепетно опускает спящую Одри на белоснежные простыни. В этот момент, когда он с такой нежностью кладёт её и медленно убирает свои ладони с её спины, он не отрывает взгляда от лица девушки. Для Рафаила проходит целая вечность, когда он опускает Одри, хоть и на самом деле это действие занимает не более секунды. В голове пролетает абсолютно ужасная мысль — смог бы он когда-нибудь прикоснуться к ней так же совершенно в других обстоятельствах?.. Нет, эту мысль необходимо срочно прогнать прочь.       Он обходит кровать с правой стороны и садится рядом, на тот край, где есть для него место. В полной тишине он находится всего секунд десять, пока остальные ещё не догнали его. Слыша лишь своё сбивчивое дыхание, стук собственного сердца и чувствуя абсолютное человеческое бессилие. Ведь всё, что он может теперь делать, это ждать.       Вскоре в комнату и правда заходят Кас, Микаэль и Фелония. Они не менее растеряны, чем сам Рафаил.       Пока все наперебой решают, что делать дальше, Микаэль заявляет, что ему понадобятся некоторые особые предметы, можно сказать ингридиенты. Они необходимы, чтобы помочь Одри. А Давил должен захватить парочку из них с собой, так как он тоже уже осведомлён о случившемся и едет к ним. Все порывисто вздыхают, стараясь выпустить напряжение.

***

      Давид смотрит в след ушедшему Кастиэлю. На его лице появляется горькая усмешка. Он поворачивает голову в сторону кровати, всё ещё держа руки на груди скрещенными. Одри всё так же обездвиженно лежит на кровати, неестественно бледная и будто бы измотанная тяжёлой болезнью. Рафаил настороженно смотрит на Давида снизу вверх, будто сторожевой пёс, оценивающий угрозу. Он всё так же сидит на краю постели, рядом с Одри, на правах личного телохранителя. Эта ситуация неожиданно для всех вскрывает не только уровень их подготовки к подобному развитию событий, но и их истинные мотивы и отношение к Одри.       Давид меняется в лице, будто впервые за день позволив себе расслабиться. Когда улыбка исчезает, контуры скул и слабые круги вокруг глаз становятся отчётливее, отражая всю его внутреннюю тяжесть и усталость. Впервые за долгое время Микаэлю и Рафаилу представляется возможность увидеть Давида без этой вечной маски напускного бахвальства, излишней дерзости и сарказма, которую он ежедневно примеряет на себя. А в действительности, эта маска так давно при нём, что почти всецело срослась с его лицом в одно целое.       Давид тяжело вздыхает, опустив руки, и присаживается на колени рядом с кроватью, так, что его лицо оказывается совсем рядом с лицом Одри. Рафаил напряженно втягивает воздух, наблюдая это движение. Микаэль же спокойно смотрит прямо перед собой и просто позволяет этим событиям происходить.       Уперевшись правой рукой о кровать, другую руку Давид аккуратно кладёт на голову Одри и пару раз невесомо проводит по её волосам. Светлые кудри беспорядочно рассыпаны по подушке, а голова повернута лицом к нему. Как будто она просто спит, и на самом деле всё хорошо.       — Я очень расстроюсь, если мы больше не потанцуем с тобой, ведьмочка. Поправляйся скорее.       С этими словами он, не отводя взгляда от её закрытых глаз, поднимается на ноги, кивает Микаэлю и быстро покидает комнату Одри.       Ещё пару минут Микаэль стоит, собрав руки за спиной в замок и задумчиво глядя то на Одри, то на Рафаила. Как только темноволосый ангел переводит взгляд на начальника, тот произносит:       — Доброй ночи, Рафаил. Я тебе доверяю.       — Доброй, Микаэль. Благодарю тебя.       Микаэль кивает на прощание, и Рафаилу становится ясно: это было сделано для него лично. Перед Микаэлем не утаишь ни своих переживаний, ни истинных чувств, как ни старайся. Радует только одно: через пару часов, когда Луна будет в зените, Микаэль вернётся со всем необходимым и сможет по-настоящему помочь Одри скорее излечиться. На это была вся их надежда.       А сейчас лучшее, что может сделать Рафаил, это оставаться рядом, пока не вернётся Микаэль.