Remember

блеклый солнечный луч освещает мою комнатушку, шторы здесь не висят, так что преграды для света нет. я закрываю лицо подушками, чтобы отвлечься от этих утренних радостей и поспать подольше. за летние каникулы режим был разбит в дребезги, так что слово «выспаться» и рядом не шло с тем состоянием. мама в августе всегда начинала песнь о том, что нужно возвращаться в привычную колею и ложиться спать по меньшей мере в десять! подростковый максимализм внутри всегда говорит обратное, поэтому каждый год первое сентября начинается с тяжёлого подъёма. кто, скажете мне на милость, придумал праздничную линейку в полдевятого утра? в прочем, от меня это никак не зависело. «форма» была подготовлена ещё со вчерашнего дня, ибо разбираться утром ещё и с этим не было никакого желания. но от слова форма, там, конечно, только название. чёрные брюки классического кроя, белая футбола по размеру и пиджак, который всегда оставался только в руках. классика, но в моём учебном заведении так нельзя. бойкот на футболки любого вида ввела ещё прошла директриса, да и по уставу прописано, что одежда обучающихся должна быть серого цвета. с пятого класса я категорично не соблюдаю эти правила, за что частенько получаю от классного руководителя. иногда моё имя звучит на линейках. педагоги хотят пристыдить непорядочных учеников, но таковые, как правило, не присутствуют в школу в такую рань. погода стояла отвратная. облака собрались в тучу, обещали небольшой дождь ближе к полудню. по школьным воротам я совсем не скучала. проходя мимо всего пересчитывала количество железных прутиков в нём, до входа ровно тридцать два с той и другой стороны. за забором видно детишек, что собрались у входа в школу, рядом стоят их родители. мамы держат взволнованных первоклассников за плечи, при этом волнуюсь не меньше. их дети уже такие взрослые, их ждет самый первый урок! начальную школу я закончила уже достаточно давно, но воспоминания о ней всегда оставались крайне тёплые. кажется, я была любимицей классного руководителя. я этого никогда, в прочем, не замечала, но одноклассники, видимо, чувствую неравенство, подмечали какие-то моменты. именно там мне привили любовь к учёбе, а с ним и синдромом отличницы. не лучший набор для выпускницы, но что теперь поделать. шла абсолютно неуверенная с букетом белых роз в руках, для классного руководителя. каждый год у меня появляются одинаковые вопросы: «где все?», «нужно ли идти в класс?» и подобные. ответ всегда ищу у подружки-одноклассницы. опираясь на без того покосившийся забор, пишу «и куда дальше?» ксюша, по обыкновению своему, игнорирует или не замечает, поэтому решаю подняться на второй этаж, зайти в свой класс. по дороге наконец вижу знакомые лица: это учительница химии, она что, подстриглась? это мальчишка из десятого класса, какой он, однако, высокий.. в холле встречаю завуча, женщину, которая несёт ответственность за всё в нашей школе. директриса ушла в отставку ещё в конце того учебного года, нашу школу объединили ещё с двумя, сделав нам несколько корпусов и поставив директора из другого заведения, но продержалась она недолго. в общем происходила полнейшая чушь, поэтому ответственность легла на плечи немногочисленных завучей. — ой, полинка, ты что ли? — обращает она вдруг на меня внимание, я вздрагиваю, чуть испугавшись этой резкости, ведь минуту назад она, как ни в чем не бывало, уткнувшись в телефон, писала кому-то, проигнорировав моё «здравствуйте». — ты перекрасилась, уже такая взрослая, но тебе идёт — то было правдой, давно мечтала о рыжих волосах, как у матери, поэтому летом дала себе волю портить то, что имею. было приятно, что, несмотря на работу, она заметила. линейку тоже должна была вести она, так что внешний вид у завуча был великолепный. чёрное не слишком длинное платье открывало изящные ножки, у неё была возможность носить такое в силу её роста, кажется, она сантиметров на десять выше меня. но этого ей было мало. туфли на высоком каблуке придавали ей выразительности. короткие каштановые волосы простенько уложены, а на шее красуется медальон в форме сердца, который уже стал частью её образа. мне не так часто приходится её видеть, но без этого украшения я не заставала её ни разу. — вы тоже хороши сегодня, оксана павловна, — решила вдруг добавить я. это было правдой в моих глазах. неплохое начало. в кабинете меня ждал уже почти полностью собравшийся коллектив. некоторые учавствовали в торжественном открытии, поэтому репетировали, кто-то просто ещё не явился. классная руководительница - литератор оглядела меня с головы до пят, неодобрительно хмыкнув, но ничего не сказала. портить настроение с утра не хотелось, поэтому я тоже воздержалась от комментариев и вручила ей цветы. подружки в кабинете не было, а жаль. пришлось проводить время в другой компании, тем для обсуждения в которой я не знала, поэтому просто болтали о прошедшем лете. у меня, как всегда, ничего интересного. по крайней мере о поездке в петербург было слушать куда приятнее. началась линейка, мы стояли на улице, вкушая ароматы мелко капающего противного дождя, слушая занудные речи представителей нашей школы. один за другим выходили завучи, общим счётом их было трое. оксана вышла последней, сказала не слишком много, но по делу. пожалуй, из них всех она была самой приятной, ведь говорила только по существу. мы пару раз работали вместе на мероприятиях, где нужно защитить честь нашей святыни - лицея. но о ней я ровным счётом ничего не знала. помнила, что она водит авто, который можно каждый день увидеть у школы, и то, что у неё нет детей. странный набор фактов, но мне с головой хватало. из года в год линейки никак не изменяются, разве что год разный. на этом день, как таковой, был закончен. после классного часа каждый разошёлся по своим делам, готовился к учебной неделе. благо, первое сентября выпало на пятницу. мы только получили расписание, поэтому старались хоть как-то ориентироваться в порядке предметов. запомнить никто не пытался, ведь всё ещё успеет поменяться миллион раз, но во вторник первым уроком стояла физика. мне нравится этот предмет, я считала себя физматом, так что радовалась в какой-то мере. предмет вела довольно милая женщина, которую почти никто не слушал, но своё дело она знала. класс сидел в кабинете в предвкушении встречи с этой женщиной, на первом уроке её всегда можно было уболтать, что мы и хотели устроить, но со звонком в кабинете появилась не миниатюрная женщина с русым хвостиком и чёрными очками, а статная дама в костюме со стопокой учебников в руках. класс встал, приветствуя педагога. — садитесь. думаю, вы все меня знаете, за столько лет можно было запомнить, но повторюсь, зовут меня оксана павловна лебедева, — произнесла женщина, выводя свои инициалы на доске, при этом издавая ужасно неприятный звук. новый скрипящий мел. — вас я тоже многих хорошо знаю, но новеньких постараюсь запомнить, — «да кого там запоминать, он один» шепчет мне ксюша, легко улыбаясь. — надеюсь, все получили свои учебники, ибо сейчас я попрошу вас открыть третью страницу. за десять минут до конца урока я проведу инструктажи, вы должны расписаться. урок не отличался чем-то особенно интересным, вспомнили формулы и термины предыдущих лет, иногда отвлекаясь на истории нового преподавателя. — помню, я вела уроки в одном классе, наверное, 7 класс, самое начало физики, я представилась так же, как и для вас, и начала вести уроки. первый урок один мальчишка зовёт меня «тётенька», второй тоже, веду уже третий урок, и я снова тётенька! я каждый раз повторяла ему, как меня зовут. к концу первой четверти поняла, что это бесполезно. написала ему в тетради, — эмоционально рассказывала физичка, но вскоре короткая история вновь сменилась обсуждением пройденного материала. обещанные инструктажи и монотонные роспись в колонках. очередь дошла и до меня. пенал у меня определённо был где-то на дне портфеля, но доставать его я не планировала. а вот завуч, собирая свои вещи в конце урока, держал в руках пенал, в котором наверняка должна быть ручка. — тётенька, а вы не могли бы дать мне ручку? — конечно, шутя прошу я. лицо женщины искривилось, но после она улыбнулась. — Можно, Иванова, держи, а ты передай мне свою тетрадь по физике, — ответила учительница, передавая мне самую простую синюю ручку. теперь удивлялась уже я. — Зачем вам моя тетрадь? — Надо, Иванова, давай — настаивала педагог. с долей сомнения я протянула ей свою недавно подписанную тетрадь, в которой толком не было записей. Женщина вынула из пенала красную ручки и размашистым почерк вывела свои инициалы на корке. — Вы же знаете, что я знаю, блин! — увидев происходящее, прокомментировала я. — это чтоб ты не забывала, а то вдруг)