в твоих объятиях

Последние несколько дней Хольт не выходит из дома. Квартира наполнена кучей людей — не то что бы так не было раньше, просто сейчас всё…абсолютно иначе. В начале прошлой недели Дима резко вынырнул из сна посреди ночи из-за того, что лежащий рядом Август начал задыхаться. Кровь из носа не желала останавливаться даже после тщательных попыток прекратить это. На негнувшихся от страха ногах Дима кое-как доковылял до двери спальни, открывая её трясущимися руками и прося помощи у Отто. Помочь остановить кровь, помочь позвать врача, помочь Августу нормально дышать. В ту ночь никто так и не заснул. Смотря на бесконтрольно искрящийся позвоночник и не обращая внимания на ощутимые разряды, Дима ласково гладил по голове и плечам лежащего у него на груди Хольта, дыхание которого наконец стало стабильным. Тогда Дубин упорно сдерживал слезы, чувствуя ровное сердцебиение любимого и осознавая, что когда-то всё это может резко прерваться. И никто не будет в силах помешать этому. Сейчас состояние Августа стабильное, что не может не радовать. Мешает одно лишь только «но» — теперь он большую часть времени носит маску. Врачи на все многочисленные вопросы только пожимают плечами — это всё нервы, стресс и переполняющие через край эмоции и чувства. «Мы пока что ничего не можем с этим сделать, мистер Дубин». «Зато могу я». С этой мыслью Дима метался по комнате в повторившуюся ужасную ночь, после того, как ему уже самостоятельно удалось остановить беспорядочно льющуюся из носа Хольта кровь. — Дима, я прошу тебя… — Нет, ты не понимаешь! Доктор сказал, что это всё из-за переполняющих эмоций, — Дима зарылся ладонью в свои волосы, чуть оттягивая их. — Это я виноват, понимаешь? Август, это я тебя… — Дима! — Это я тебя вывожу на такое… Тебе будет лучше, если я оставлю тебя, — от пережитого стресса, от страха и отчаяния Дима уже едва не плакал. Он открыл рот, собираясь продолжить тираду, но весь воздух вмиг покинул лёгкие. — Дима, mijn zon, успокойся, прошу тебя, — Август крепко прижал трясущееся тело к себе, укладывая беспокойную голову на свою грудь и успокаивающе поглаживая по светлым вьющимся волосам. — Ты ни в чем не виноват, слышишь? Это не твоя вина. Глубокий рваный вдох и последовавший за ним всхлип исчезли где-то в основании шеи Хольта, когда Дима уткнулся в него носом и обнял его поперёк торса. — Я не хочу, чтобы ты страдал из-за меня. Не хочу, чтобы тебе было больно, Август. — Mijn liefste, — Хольт нежно целует Диму в висок. — Когда ты рядом — у меня ничего не болит.

***

Солнечные лучи путались в белых простынях широкой кровати. «Творческий беспорядок», как его назвал Дима, уже свободно существовал в этой комнате. Только вчера утром на него перестали покушаться горничные, что Дубин посчитал своей маленькой победой. Скомканные одеяла, разбросанные тюбики с краской и скинутые наспех элементы одежды никак не портили общую атмосферу. Щекотные движения кисти были терпимы. Терпимы, но Август принципиально время от времени шикал, отвлекая Диму от его занятия. Тот только наигранно серьёзно закатывал глаза, а после возвращался к тому, что увлечённо вырисовывал цветочные лепестки у Хольта на предплечье. На запястье уже давно красовались аккуратные ромашки. Август с неподдельным интересом следил за каждым движением кисти, из-под которой уже появлялись маленькие жёлтые фиалки. — Мне стоит узнавать значение этих цветов? — Август поднимает взгляд на Диму и на миг забывает, как дышать. Нежная улыбка на любимых губах, ямочки и сияющие глаза могут заставить забыть абсолютно всё, в том числе и собственное имя. На солнце глаза Димы особенно прекрасны — зелёные сами по себе, освещаемые солнечными лучами они становятся яркими, почти малахитовыми. Сколько Август наблюдал за Дубиным, всегда находил новые оттенки в его радужке. И это по-настоящему завораживало. — Если захочешь, я могу тебе сам подробно объяснить, что и с какой целью нарисовано. — Это будет долгая поучительная лекция? — Август вызывающе вскидывает бровь. — Даже если и да, то у нас в запасе всё время этого мира.