Я так скучаю, хён

«А ты пахнешь как спокойствие, как в голове тишина Ты — как десять часов непрерывного сна Ты — четверг, ты — 16:00, ты — ромашковый чай и покой Вечно плачу, а ты пахнешь как эти шампуни без слёз Как забота, как дом, как способность всерьёз И надолго любить, бесконечно любить» (Монеточка — Селфхарм) ©

***

      Конечно, Тэхён и Чонгук изначально знали и каждой клеточкой своих переплетённых душ осознавали, что будут безмерно друг по другу скучать. Расставание длиной в полтора года… Шутка ли? Не все пары готовы к таким тяготам, но эти двое давно себя готовили, а ещё всегда сполна получали поддержку от остальных мемберов.       Намджун давал наставления и успокаивал, говорил очень мудрые и очень важные вещи, за что и Тэхён, и Чонгук ему благодарны.       Сокджин, когда ещё не вступил на службу, конечно же, шутил, но даже в свой юмор всегда вкладывал смысл. Да, Джин и дедовские шутки — штуки неделимые, но он тоже. Тоже всегда умел сказать что-то дельное.       Хосок дружелюбно улыбался, скрывая за своей лучезарностью искренние переживания, хлопал по плечу и говорил «прорвёмся». И Тэхён с Чонгуком верили.       Чимин поддерживал по-своему. Присылал мемы заранее, хихикал, но наедине с тем или иным всегда говорил, что искренне верит в их чувства, которые способны преодолеть любые трудности.       Юнги молчал. Молчал до поры до времени, а потом, перед своим призывом просто поставил перед Тэхёном и Чоном бутылку крепкого алкоголя, кивнул, приглашая выпить. Отвлечённые темы, никакого напряжения — так прошло около часа. Перед тем, как попрощаться, Мин попросил их об одном: всегда хранить в себе всё то, через что они прошли, верить друг в друга и греть в своих сердцах то самое чувство, а ещё помнить о том, что они друг для друга не просто любимые люди. Они — мужья.       И они греют. Они следуют всем советам, находясь на расстоянии, переписываются, когда есть возможность, и даже встречаются, уходя в редкие, но необходимые больше, чем воздух, увольнительные. И сегодняшний день — не исключение. Все мемберы приехали в важное место, все ожидали у ворот воинской части Джина, все сидели по машинам, и когда дембель вышел — ринулись к нему. Намджун с саксофоном, модный стильный Хосок, Тэхён в офигенно-говорящей футболке, Чимин с Чонгуком в военной форме, и один Юнги присоединится к ним позже. Извините, но он обещал всем арми, что встретится с ними в двадцать пятом году, а потому пока что сдерживает своё слово.       И вот волнительные объятия, цветы, стучащие сердца, музыка Джуна… Тэхён с Чоном, конечно же, встретились ещё до, но сейчас у первого терпения не хватает, он скрывается за маской, сверлит взглядом Чонгука, что приветствует сегодняшнего дембеля и умудряется перед всей прессой шлёпнуть того по жопке. И стоит макнэ оторваться от Джина, как Ким тут же цепко хватает его за запястье, ловит на себе тот самый взгляд с сердечками, который замечают все фанаты, но он — в первую очередь. Чонгук улыбается — Тэхён это знает. Чонгук улыбается — это аксиома, и пусть он даже натянет на себя сотню масок. Чонгук улыбается — и Киму этого достаточно, чтобы почувствовать себя счастливым. Они обнимаются, достаточно быстро отрываются друг от друга, зная, что находятся под камерами, а ещё зная, что наверстают. Этим днём и этим вечером, когда останутся наедине, когда будут в стороне от миллионов глаз по всему миру, когда смогут прикасаться полноценно, когда будут растворяться в моменте, желая продлить его, а лучше задержать время… — Не верится, — бормочет себе под нос Чимин, что сразу же после Чонгука полез обниматься с Тэхёном. Их тёплая дружба тоже прошла через многое, и то, как он блаженно прикрыл глаза и прильнул к его плечу — вызвало умиление у тысяч фанатов. Они настоящие бро, которые могут поприкалываться, потроллить, но в такие моменты, когда встречи ограничены временем, хочется простого человеческого «помолчать», обнимая лучшего друга. — Поболтаем ещё! — Конечно, — бросает Ким и тоже улыбается под маской.       На фоне всё ещё звучит музыка, которую исполняет Намджун, что уже этим днём станет объектом для сотен добрых мемов, и им всем уже подают знак — пора отправляться по машинам.       У Сокджина по плану трансляция, а на завтра назначены обнимашки с арми — этот мировой красавчик сам так решил, вызвав волну восторга по всей планете, но для начала надо разобраться с сегодняшними задачами. У остальных тоже есть планы на день, потому по дороге в агенство, дабы наговориться, они болтают без умолку, и Джин, конечно же, успевает рассказать пару армейских баек. Не обходится без его шуток, и каждый для себя отмечает, что всего этого очень сильно не хватало долгие полтора года, что когда-то казались невыносимой бездной, но, к счастью, прошли достаточно быстро. Одни Тэхён с Чонгуком пребывают будто в прострации, хоть и едут в одной машине. Накинуться друг на друга мешают только обстоятельства в лице стаффа. Им не терпится уединиться, чем они и занимаются, временно попрощавшись с остальными.       Воссоединяются все во второй половине дня. Джин, что уже провёл волнительную трансляцию и решив несколько других задач, продолжает принимать поздравления и подарки, благодарит стафф, обнимает всех — ему всего этого ужасно не хватало. А потом, когда они собираются за ужином, снова шутит и смеётся своим дельфиньим смехом, которого не хватало уже всем остальным. — Я так скучаю, хён… — шепчет Чонгук на ухо Тэхёну, когда они вдвоём отлучаются в уборную. Есть огромное желание послать всё к чёрту и продолжить начатое прямо здесь и сейчас, но уважение к Сокджину и остальным мемберам берут верх. — У меня зубы сводит, когда смотрю на тебя и не могу поцеловать, даже обнять не могу. — Обнять можешь, — посмеивается Ким и в подтверждение притягивает его к себе, обхватив за плечи. — Думаю, этим мы их уже не удивим. — Не так, хён… — вздыхает Чон и заглядывает в глаза с хитринками своими чёрными и чуть влажными. — Я знаю, знаю, Чонгук~и… — Тэхён целует его в щёку и вдруг понимает, что макнэ стал ещё больше. А они ведь виделись относительно недавно! — Куда ты растёшь? Всё со мной соревнуешься? — Я должен соответствовать, — с улыбкой кивает Чон и укладывает руку на талию своего любимого человека. Скользит ближе к прессу, пытаясь прощупать через футболку. Потом хлопает и по бицепсам. — Сам-то! Вон какой стал… Там у всех арми приступ, в курсе? — Это не предел, — легко ухмыляется Ким и снова целует в щёку. В его душе тоже танцуют в вальсе яркие фиолетовые и зелёные бабочки, и он, как и Чон, хочет большего, но… Всему своё время. — Идём обратно? — Идём, — с лёгкой грустью соглашается Чонгук. — Но потом, после… Кстати, поедем к тебе или ко мне? — Я забронировал номер в отеле, — подмигивает Тэхён, подталкивая Чона вперёд — на выход. — Территориально удобнее будет разъехаться, а значит, дольше времени сможем побыть рядом. Ты не против? Или хотел домой? — Ты — дом, — обернувшись, безо всяких раздумий отвечает Чонгук. — Сам ведь знаешь, — и подарив ещё одну улыбку, шагает обратно. Туда, где их ждут остальные.       Сокджин за столом рассказывает очередную историю, что кажется какой-то безумной на первый взгляд, но все они, проходя военную службу, понимают, что такое вполне могло произойти. А особенно с их мировым красавчиком. Тот приправляет рассказ традиционными шутками, делится тем, что пользовался популярностью в армии, и все заслушиваются. Хосок смеётся и вставляет свои реплики; Намджун с доброй улыбкой качает головой; Чимин сидит пунцовый и старается держаться, чтобы не заржать на всё помещение; Юнги смотрит в тарелку, но тоже улыбается.       Чонгук: «Хочу стать скатом, а ты будешь моим морем. Тогда нас ничто не сможет разлучить ни на секунду».       Тэхён слышит звук уведомления на телефоне, читает смс от макнэ, светится и печатает ответ. Есть какой-то шарм в том, чтобы вот так сидеть в компании мемберов, но переписываться, пряча лица за экранами гаджетов. Они и раньше так делали, потому на душе от ностальгии расплывается медовое тепло, что обволакивает каждый миллиметр, залечивая и питая.       Тэхён: «Предлагаю стать гренландской акулой. Она, конечно, не настолько красива, как ты, но… Живёт около 500 лет, а это значит, что ты будешь со мной долго, очень долго».       Чонгук: «Хах! Исходя из этого… Стану кораллом. Чёрным. Кажется, они живут около 4000 лет».       Чонгук: «Надо уточнить в гугле или у Джина. Он же у нас главный по морским обитателям. По тунцам точно!» — Эй, вы двое, опять переписываетесь при всех, ещё и сидя за одним столом? — Джин, будто читая мысли или видя через экран на расстоянии, обращается к ним сам.       Тэхён и Чонгук, словно школьники, синхронно поднимают головы, пряча улыбки и телефоны. — Ясно, вы неисправимы, — покачивает головой дембель. — Никак не можете дождаться вечера? — Не завидуй, — шутливо цокает Чон и даже показывает язык. У них с Джином всегда своя атмосфера. — У тебя есть Намджун, в конце концов!       Тэхён, слушая и наблюдая, переводит взгляд на лидера, тот неловко посмеивается и, кажется, немного краснеет. О, это мило. Такой умный, такой уже взрослый человек, что проходит обязательную военную службу, как и прежде смущается шуточек подобного формата. — Ладно тебе, они же действительно соскучились, — поддерживает влюблённых Хосок. — Пусть по максимуму друг с другом побудут! Я вообще думаю, что мы их первыми отпустим. — А можно меня? — отзывается Юнги. — Я мечтаю о дне, когда высплюсь. — Да ладно, грех жаловаться, — реагирует на это Чимин, — в армии не так и плохо с режимом. У нас раньше бывало гораздо хуже, особенно в периоды, когда мы готовились к камбэкам или записывали альбомы! — Верно, — соглашается Намджун, что является едва ли не главным трудоголиком. Хотя тот же Юнги из того же теста. Да и все они. — Было непросто, но… Мне не хватает всей этой суматохи и вас. Вас, конечно, тоже. — Фу, не заставляй меня пускать скупую мужскую слезу! — ворчит Сокджин, легонько толкая Нама в плечо. Тот шипит, потирая руку. Джиново «легонько» после службы таковым не является. — Ага, все видели, как ты сегодня прослезился, когда прощался с сослуживцами, — констатирует факт Мин. — Подумаешь, слезинкой меньше или больше. Времена-то действительно были хорошие. — Вы как деды столетние! — вырывается у Тэхёна. Он находит понимание в лице Чонгука. — Да, многое позади, но и про легендарное предстоящее воссоединение не забывайте. Ещё какой-то год — и снова будем вместе. — Ты сейчас о вас двоих или обо всех? — задаёт вопрос Чимин, кивнув в сторону макнэ. — Обо всём, — лаконично отвечает Ким и отпивает из своего стакана. Сегодня можно позволить себе алкоголь, но совсем немного — ранним утром нужно будет вернуться в часть. — Так что, успеете ещё сполна ощутить былые времена. — Но выспаться-то хочется сейчас, — бурчит Юнги, на что все по-доброму смеются. Что-то на этом свете остаётся вечным.       Они ещё около часа проводят в большой компании, разговаривают, слушают, немного грустят — разным эмоциям сегодня можно дать волю. Прощаться не хочется, но всем им нужно отдохнуть перед очередным загоном. Каждый по-доброму завидует Сокджину — тот уже отстрелялся и теперь возвращается в свой дом. Да, ему теперь предстоит работа в компании, но служба… Она осталась позади. — Когда уже и у нас так будет, хён? — уложив голову на плечо Тэхёна и переплетя с ним пальцы рук, спрашивает Чон, когда они едут в машине в тот самый отель. — Всё же придётся стать гренландской акулой или чёрным кораллом, чтобы всё наверстать. — Я не против, но давай в следующей жизни, окей? — мягко отвечает Ким, сжимая его пальцы. — В этой побудем ещё людьми и участниками популярной корейской группы? — Ради тебя и арми — да. Я согласен. — Глазастые арми, кстати, уже успели рассмотреть твои носки. В курсе? — посмеивается Тэхён, пока Чонгук так правильно к нему прижимается. — О, серьёзно? — подхватывает смех Гук. — Да, они это точно заслужили! — Как и наши объятия. Честно, хочется всему миру заявить, что ты — мой! — Тебе всегда это хочется, хён. — С лица Чонгука не сходит улыбка. Ему не верится, что они вместе, рядом, телом к телу. И это желание Кима всегда его очаровывает. — Ты бы на мне печать поставил, если бы мог! — Да, чтобы все знали, — подтверждает Тэхён, посильнее сжимая руку любимого человека. — К слову о печатях и прочем… Что это за царапина? — указывая на след на предплечье. — Только покажи мне этого человека и… — Хён, да нет же! — умиляется реакции мужа Чонгук. — Это я сам. Совершенно случайно. Честно! — Ладно, — верит Ким, но косится на макнэ. — А то ты ведь знаешь… — Знаю, хён, но и ты помни, что я давно могу сам за себя постоять. То, что ты теперь шире Джина, не даёт тебе повода зазнаваться и думать, что ты своей шкафообразной спиной будешь защищать и спасать весь мир. — Весь мой мир — ты. — Очень слащаво… — Ещё скажи, что тебе не нравится. — Хён… — Чонгук приподнимает голову и заглядывает в глаза. — Я так скучаю, хён… Даже сейчас, когда нахожусь рядом с тобой, всё равно скучаю безумно. Это тяжелее… Тяжелее, чем я думал. — Согласен, — вздыхает Ким и целует любимую макушку. — Я тоже скучаю, Чонгук~и. Ежедневно и ежеминутно. — Ежесекундно, я бы сказал, — поддерживает Гук. — А вот теперь ты слишком слащавый, — с улыбкой произносит Тэхён.       Чон не отвечает. Он просто светится. Внутри и снаружи, бесконечно любя и разделяя этот счастливый момент единения с самым близким человеком, лучше которого не сыскать ни на одной из блуждающих планет… — Ты пахнешь, как спокойствие, — потянув воздух носом, произносит Чонгук чуть позже. — Опишешь подробнее? — прикрывая глаза и тоже наслаждаясь моментом, просит Ким. — Как дом, как здоровый сон, как успокаивающий травяной чай, — перечисляет ассоциации с Тэхёном Чон. — Как забота, как покой, как серьёзные намерения… Как морозный воздух, но и как весенний — тоже. Как море, хён, ты пахнешь как море, которое так любят акулы и кораллы.       Тэхён не уверен, что выдержит. Есть подозрения, что он вот-вот растает, расплывётся, превратится в то самое солёное, бескрайнее, глубокое и тёплое море… Зальёт весь салон машины собой, подхватит на свои волны Чонгука и унесёт далеко-далеко, чтобы не отпускать, чтобы ласкать, обнимать, согревать и бесконечно любить.       К их обоюдному счастью, уже скоро они оказываются в точке назначения. Заваливаются в огромный номер, не включают основной свет, довольствуясь полосами подсветки, что и так реагируют на движение. Они целуются. Целуются так, будто не делали этого целую вечность… Но ведь так оно и есть, правда? Для искренних чувств любая разлука посильна, но и тяжела одновременно. Их обоих охватывает ощущение, что они всё это время и не жили вовсе, а просто существовали: каждый в своей воинской части. Кажется, будто их разлучили, раскидали по разным планетам, на которых нет ни солнца, ни воздуха… Они друг для друга — ласковые лучи и такой необходимый кислород, но даже сейчас, когда они рядом, его, этого кислорода не хватает. Приходится прерваться, и они смеются, а потом срывают друг с друга одежду. Носки Чонгука исчезают с ног последними.       А потом огромный круговой бежево-золотой душ, панорамное окно на самом высоком этаже с прекрасным видом на ночной город, кристальная вода по крепким спинам… И Чон не может сдержать свой восторг, ощупывая мышцы мужа. Он сорвал джекпот, не иначе! Отхватил самого красивого мужчину планеты! Сделал своим законным супругом и… — Мне так с тобой повезло, — шепчет Тэхён, потому что он тоже сорвал куш. Они оба сделали это. — Гуки, я так тебя люблю и так хочу… Ты не представляешь… — Представляю, хён. Ещё как представляю! Хочешь… Хочешь сегодня быть сверху? — Если ты не против. — Совершенно точно не против.       И Тэхён помогает Чонгуку с подготовкой, относясь к нему нежно и бережно, как в их самый первый раз. Тогда всё казалось таким неловким, но они искренне старались, дабы не причинить друг другу боль. Спустя годы ничего не изменилось — они, как прежде, относятся друг к другу с максимальной заботой. — Теперь ты пахнешь молоком и вяленой дыней, — имея в виду гель для душа, которым они воспользовались, проговаривает Чонгук, млея от аромата кожи мужа. — Звучит аппетитно, но почему именно мне хочется тебя съесть? — А ты и съешь, — выключая воду, спокойно и абсолютно серьёзно предлагает Чон. — Может, ещё и в комнату меня отнесёшь, как доставщик еды? — Как доставщик — нет, а вот так… — И на этих словах Ким попросту забрасывает Чонгука на плечо. — Вот так — да.       Конечно, Чон тоже работает в поте лица, а потому держится в прекрасной форме, из-за чего его вес ощутимо увеличился, если сравнивать с тем, что было ещё несколько лет назад. Из-за этого Тэхёну приходится попыхтеть, но он всё равно доносит младшего до спальни и сгружает на постель. Сам нависает сверху и рассматривает лицо Гука с таким трепетом, что у того сердце замирает. Они оба выглядят слишком... Слишком прекрасно. Обнажённые тела, на которых играют золотом блики от подсветки; вокруг них тишина, за окном звёздное небо, а под ними самими — шёлковое постельное дорогого оливкового оттенка. В комнате пахнет лилиями — цветами, что отчасти являются символом их чувств. — Хватит… Люди не любуются так долго своей едой. — Чонгук притягивает Кима к себе, чтобы поцеловать, тот отвечает, но уже скоро отстраняется. — Если бы у всех этих людей был кто-то, вроде тебя, знаешь ли… — Ким Тэхён, я сейчас сам возьму в свои руки, — намекая на смену позиции, в шутку угрожает Чон. — Вас понял, — официальным тоном отвечает Ким и с трудом удерживается от того, чтобы не произнести какую-нибудь строевую команду.       Чонгук всегда читает его мысли, а потому на эту — хлопает ладонью по плечу и смеётся, но уже скоро тонет в поцелуе, что быстро из нежного и неторопливого становится страстным и мокрым. Тэхён действительно стал больше и шире, это ощущается и нравится… Честно нравится Чону. То, как он управляется с ним, как ловко переворачивает на живот, как наваливается сверху тяжёлой, но самой любимой тушкой… И Чонгук лежал бы под ним целую вечность, только бы не наступало утро, только бы им не пришлось вновь расставаться.       Это действительно тяжелее, чем они думали, но оба знают, что их чувствам не страшны такие препятствия. Морально бывает совсем плохо, тогда они созваниваются и шепчут важные слова поддержки, но всё это там, за пределами этого номера и отеля, а пока они здесь вдвоём, пока Тэхён входит и попутно накрывает рукой член Чонгука, они оба не хотят думать о лишнем… Они пылают горячим пламенем цвета золота, двигаются синхронно, издают самые прекрасные на Земле звуки, целуются, держатся за руки, расплываются по постели вулканической лавой, что, благодаря искренним чувствам, никогда не окаменеет… Они продолжают быть друг для друга домом, успокаивающим травяным чаем, заботой, покоем и серьёзными намерениями. Продолжают быть морозным и весенним воздухом, что так необходим. Продолжают быть морем, что полно обитателей… Они плавно перетекают в тот самый здоровый сон, о котором говорил Чонгук. О котором говорил и Юнги, что наверняка уже видит десятый. Они просто утопают в объятиях друг друга, приправленных нежностью постельного белья, что действует как снотворное. — Мне так не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась, хён… — уткнувшись в ямочку выше ключицы Кима, шепчет Чон. — Хочется продлить её до бесконечности… — Наша бесконечность ещё впереди, — успокаивающе-тихо проговаривает Тэхён и оставляет невесомый поцелуй на виске мужа. — У меня большие планы на тебя, Чон Чонгук. — Вот как? — Младший хочет приподнять голову, но у него не хватает на это сил. — Поведаешь? — Когда настанет время… — ласково поглаживая по плечу. — Всему своё время, Чонгук~и. Всему своё время.       И Чонгук верит. Он внимает каждому слову, впитывает их, как губка… Кстати. А сколько живут морские губки? Чон, засыпая, думает, что нужно будет обязательно выяснить эту информацию и, если они переплюнут коралл, переродиться именно ею. Кажется, он слышал краем уха, что они могут жить до десяти тысяч лет, а это хороший вариант, хотя… Рядом с Тэхёном, будь тот человеком или же морем, ему и бесконечности будет мало. — Я так скучаю, хён… — почти заснув, вновь бормочет Чонгук, а тот улыбается, прикрыв глаза. — Повтори мне это утром, моя любовь. Обязательно повтори мне это утром…       Конечно, Тэхён и Чонгук изначально знали и каждой клеточкой своих переплетённых душ осознавали, что будут безмерно друг по другу скучать. Расставание длиной в полтора года… Шутка ли? Не все пары готовы к таким тяготам, но эти двое давно себя готовили, а потому смогут справиться с оставшимся годом, за которым непременно последует самое главное воссоединение двух искренних людей, что по всем канонам предназначены друг другу судьбой.