Волчья подвеска

— Не дёргайся. — Холодно процедил Волков, потягивая на себя иглу с ниткой. — Да кто ж знал, что там такие придурки будут! Сука.. — Прошипел мужчина, пока мощные руки с рельефом из-за вен вцепились в одеяло. — С такими я ещё не встречался. — Серый, поменьше дёргайся. И помолчи лучше. — Олег отрезает нитку, поспешно складывая всё в аптечку. — В следующий раз носи бронежилет, особенно на такие задания. — Следующего раза не будет. Тут была моя оплошность, я не доглядел за камерами и установил мало жучков. Лера молодец, а ты неплох в её обучении. Зря я гнал на вас. — Ты олицетворение фразы про кнут и пряник. — Может быть. — Разумовский хотел встать, но его тут же остановила рука друга. Когда он смотрел на Олега снизу вверх, тут же заметил что чего-то не хватает. — Где подвеска? — Потерял в здании. — Волков всегда держит спокойствие, но сейчас было заметно, что он не просто так отвернулся от рыжего — Я из тебя пулю вытащил только что. Сидеть на месте. — Приказным тоном рявкнул мужчина. Он покашлял, прочищая горло, будто бы это спасёт его от хрипоты. Не привык ещё. И он ушёл из комнаты. Обидно, но Сергей не успокоится пока не найдёт единственную вещицу, что осталось у Олега от родителей. Он тут же встал, ослушавшись друга и помчал к компьютеру, выходя на здание по следу от камер. После того происшествия выследить место стало гораздо легче. Нахмуренный Разумовский сидел с кружкой кофе и вглядывался в несколько мониторов, приближал изображения, но всё тщетно. Уже через несколько часов скрюченный мужчина держал в руках небольшую схему, которую нарисовал собственноручно. Не произведение Боттичелли, конечно, но выглядело приемлемо. «Эти дураки уже смылись давным давно. — бубнел Сергей, зарываясь рукой в волосы. — Нужно самим всё сделать. Лера разболтает всё Олегу, а Олег меня быстрее свяжет и в шкаф засунет, чем разрешит.» Он хотел подумать о том, как его достали, но такие мысли всё же были ложными. Разумовский понимал что опасно, да и своими руками людей убивать не хотелось. Он бы с радостью впарил работёнку Лере, но нельзя. Получше спрятав рану за ещё тремя слоями пластыря с ватой, слегка подкаченное тело скрылось за бронежилетом. Всякие подвязочки для чехлов с ножами, несколько мест с кобурой, две гранаты на поясе и несколько шпилек спрятанные под шов рубашки — всё это обмундирование придавало Разумовскому ещё большее чувство безопасности. Кажется, если бы он мог, он построил бы себе замок из ножей да огнестрелов, не боясь пораниться. Уже к четырём часам утра он был у здания. Всё тихо, даже подозрительно. Идёт спокойно, не делая акцент на своём обмундировании. Одет он даже по простому, но если скинет фиолетовый пиджак - пиши пропало. Даже лицо состроил такое, будто попал сюда в первый раз и рассматривает всё так, будто идёт школьная экскурсия. Сергей Разумовский не только отличный программист, владеющий рукопашным боем в совершенстве, но ещё и отличный актёр! Многогранные люди удивительны. Телефон в кармане у груди взрывается от звонков Олега, только вот достучаться не может - телефон в беззвучном режиме. Лера же наверняка спит у себя дома, сладко обжимаясь с подушками, даже не догадывается что происходит у её коллег. Мужчина долго плутал по комнатам и лестницам, лишь бы найти этот проклятый кулон из кости. Грязь, куча коробок, воняет чем-то инородным, даже крысы где-то бегают. И всё же, иногда Разумовский может состряпать гримасу отвращения, когда заходит в некоторые опечатанные комнаты из которых доносилась адская вонь. Спустя час Разумовский насупился, поймав ушами непонятный шелест. Нет, не крысы. Что-то другое. Со всех сторон стали доноситься странные звуки, будто бы стоишь посреди леса и ветер задорно играет с листьями. Но тут ничего подобного нет, лишь куча пакетов. На пару секунд у статного программиста родились мысли, что его разум возвращается к стадии "дружбы" с Птицей, а тот бес решил над ним потешиться. Разглядывая очередную коробку, которая была помята при недавнем нападении кучки дуралеев-убийц, кожа Разумовского покрывается мурашками. Кто-то положил на его плечо руку. Он размахнулся, ударил наискось ножом, который только-только вынул из-за пазухи, рассекая воздух. Однако человек ловко уклонился, его брови нахмурились, а нижняя часть лица прикрыта воротником водолазки, что не сразу было понятно кто это. — Ну хоть не пистолет. — Послышался знакомый, такой родной голос. Олег. Он приспустил воротник, давая рыженькому мужчине взглянуть на своё лицо, а после поднял руки вверх, в знак безоружия. — Шестой пули могу и не пережить. — Олег!.. — От последней фразы сердце Разумовского сжалось, впрочем, его брови опущенные вниз тоже дали о себе знать. Какое колкое и неприятное чувство вызвало то воспоминание. Омерзительно, но паскудное чувство по отношению к другу детства тут же заменилось на негодование и злость. — Что ты тут делаешь?! Забыл, как пятнадцать часов назад ты был здесь подвешен и весь исполосан этими уродами?! Как ты вообще умудрился меня найти?! — Забыл очистить историю поиска в своём компьютере. — Заметив, как лицо Серёжи тут же меняется на "принятие" и он схватывается за свои рыжие патлы у лба, усмехнулся. — Поставлю тебе как-нибудь автомат с газировкой, как в офисе, о котором ты говорил. — Лучше сразу крепкого кофе, ромашкового чая, да Редбулла. — Подхватывая своеобразную насмешку от Волкова, программист решает дальше промолчать и продолжает поиски. Следующие полчаса проходят в молчании. Сергей прокручивает в голове один единственный момент с той самой игрой в шахматы, который даже толком и не помнит из-за влияния Птицы. Такой стыд за свой поступок он никогда не чувствовал. Волков понял, что зря поднял на смех тот случай, замечая как Разумовский из-за раздражительности начал себя вести ещё более активно. Мечется туда-сюда, скидывает коробки, злится что никак не может найти ту подвеску. А тут, бац, разворачивает корпус тела, и видит как та самая подвеска лежит на полу под лестницей. Он не может припомнить моменты связанные с лестницей, от чего хмурится и чувствует подвох. Засада, а делать нечего. Тут либо глупо кричать "выходите", либо тянуться за вещицей. Олег подходит сзади и снова делает попытку положить руку на плечо, тот в свою очередь никак не реагирует. Даже спокойнее стало, казалось, что они мысленно перекидываются идеями на этот счёт. А аккуратный кулон из кости всё так и манит забрать. — Я возьму что-нибудь длинное и попытаюсь поддеть. — Откликается на размышления Серёжи. Тот молча кивает, соглашается. Олег берёт какую-то длинную балку, которая, скорее всего, упала во время перепалки. Бережно поддевает подвеску, а когда она совсем близко, помогает придвинуть к себе носком ботинка. Хватает так, будто ленинградец кусок хлеба завалявшегося увидел. Но тут же его отпускает, а Сергей успевает поймать, засовывая к себе в карман фиолетовых брюк. Несколько человек в костюмах прижимают Волкова, обдавая его разрядами тока. Шатен жмурится, стонет и рычит, сжимая кулаки. Одного через боль заваливает на пол, скидывая его на лопатки и прижимая к горлу ногу. Разумовский скидывает с себя пиджак, срывая две гранаты. Отрывает чеку и бросает прямо под ноги Волкова. Из-за удара граната накаляется, пара секунд и активируется детонатор. Разумовский в сию секунду хватается за нож, которым хотел час назад прихлопнуть Волкова, и оставляет глубокий вырез на шее ублюдка, схватившего друга. Соперник падает на того, что прижали к полу, а Разумовский с Олегом отходят в разные стороны. Взрыв разрывного заряда дробит корпус гранаты на осколки, а следом кровь разлетается по всей комнате, оставляя бордовые пятна на костюме Сергея. Пиджак рядышком тоже подлетает в воздух и опускается уже мелкими кусочками. Разумовский нащупывает в кармане подвеску, чтобы убедиться что она никак не пострадала и снова не потерялась. Когда всё закончилось, рыжеволосый спокойно выдохнул. — Больше никого? — интересуется он, осматривая Олега. Тот в свою очередь осматривает Серёжу, особенно поглядывая на то место, откуда доставал пулю. Получив в ответ лишь закатившиеся глаза, тут же отпрял. — Никого. Всё прочистил, даже не знаю откуда они взялись. Заныкались как крысы, хотя и тех лучше слышно. — Ладно, пойдём отсюда. — Не так быстро. — Послышалось откуда то сверху. — Ну, пошла потеха. — Цокнув языком, Разумовский вновь закатил глаза, потягивая шею. Оказывается, всё это время в углу помещения было разбито окно. Так искусно, что не увидишь сразу, так еще и мхом настоящим всё облепили. Разумовский действительно думал, что это здание просто уже не пользуется популярностью, ведь во многих комнатах на потолках уже жила всякая нечисть, да и природа напоминала о себе. Из разных углов комнаты вылезло по четверо человек. Все одеты одинаково, и причём так, будто уже знали заранее, что Волков и Сергей заявят о себе вновь. Серёжу отличить было проще всего - на нём всегда что-то новое. На данный момент - ярко-фиолетовые брюки и чёрная водолазка. С Олегом всё иначе, он свою одежду только дома меняет, да вещи заменяет чтобы постирать. Не любитель он шмоток, главное комфорт и удобство. В том то и была проблема. Все шестнадцать человек были одеты как Олег, да хрен их ещё отличишь! Постарался, засранец, даже не поймёшь что за урод это всё задумал. Тот, что выкупил детский дом и заменил его на какой-то убогий торговый центр? Или тот, что решил вместо парка устроить очередной банк? Или тот, что вместо школы подменил документы и начал строить бар с подпольем? Не ясно. Окружив пару, стали нападать все вместе. Первое время Волков и Разумовский держались вместе, спина к спине, но после пошёл бардак, все разбрелись кто куда. На рыжего кто-то набросился, а тот молниеносно рванулся вперёд, ударил ножом. Искры золотыми кольцами брызнули во все стороны от столкновения какого-то огромного кинжала, напоминающий рапиру, и излюбленного ножа Сергея. Он кряхтит и рана от пули начинает напоминать о себе. Теперь он понимает лишь малую часть боли Олега. Откинув от себя врага, Разумовский достал из кобуры пистолет, нажал на курок и выстрелил. Попал в плечо, пока паскуда уворачивалась, а с правой стороны неслась ещё парочка олухов. Во время канители было заметно, как некоторые нападали даже друг на друга. С чего бы это? И только потом Сергей понял - они хотят устранить Волкова, ведь одеты как он. Они путаются, они думают что нападают на Олега. Зачем? Это главная опора Разумовского. Спаситель из тюрьмы, из лап Виниамина Рубинштейна, из лап того мента Грома, да и других мерзавцев Петербурга! Если не будет его, не будет и Разумовского, так как тот окончательно ласты склеит, потеряв всех. Даже Макарова от очередной апатии и порции таблеток его не спасёт. Пока мужчина думал, из дула пистолета только и слышны были выстрелы. Так раззадорился, что второй пистолет вылетел мигом из соседней кобуры, потому что времени перезаряжать не было. Бам! Выстрел. И всё замерло. К телу прижалось что-то тяжёлое, медленно сползающее. Разумовский выстрелил без раздумий, даже не оборачиваясь, ожидая что будет очередной неприятель. Ведь нельзя никогда спину оставлять открытой, нельзя расслабляться. В тишине послышались хлопки от ладошек, и даже затылком рыжий чувствовал насмешку над ним. — Ловко я тебя поймал. Разумовский обернулся, резко хватая тело. Олег. Нет-нет-нет, не может же быть такого!! Он снова, сам, своими же руками пустил пулю в своего единственного, родного человека. — Идём, ребята, нам пора. — Послышалось из-за спины. В ту же секунду раздались выстрелы. Из магазина пистолета Сергея полетели пули. Они ударялись в этого ненавистного человека с таким звуком, будто металл. Непробиваемый металл, будто тело огромный доспех. Пистолет больше не нужен, но Серёжа всё нажимает на курок, жмурится, потому что глаза начинают жечь, а он надеется что будет пуля, которая добьёт ту мразь, что вывела его на такой поступок. — Серый.. Оставь. — Хрипит Олег. Ещё хуже, чем раньше. Тот снимает с себя водолазку, чтобы хоть чем-то обмотать тело шатена и не дать крови путь дальше. Он снимает свой же бинт, свой же пластырь с ватой, лишь бы хоть как-то помочь Олегу. Из живота льётся кровь чуть ли не фонтаном, если бы не физика. Кишечник задело. Олег хмурится, харкается кровью, пачкая самого себя же и колени Разумовского, на которых лежит его голова. Рана причиняет горящую сверлящую боль, как будто тело проткнули раскаленным прутом. — Дай... Сергей тут же смекает и вытаскивает из брюк его подвеску из кости. Красивая, гладкая, совсем не повредилась. Сверху скована в фигурке серебрянного волка. Мужчина бережно и аккуратно одевает вещицу на Олега, а тот сжимает ее в своей руке, прикрывая глаза. Будто бы просит дать ему шанс, шанс на жизнь. Шанс быть рядом с ним и защищать Разумовского до конца дней. С детства до самого конца. — Олег, не смей закрывать глаза! — Орёт Серёжа, приподнимая его. Тот слушается, снова выполняет его приказы. По пути сплёвывает кровь и отпускает руку с подвески, придерживая рану. Не время. Он не хочет умирать. Он и не такое в Сирии видел. Усевшись в машину по удобнее, Разумовский жмёт на газ со всей дури. Проезжает мимо полицейского участка, так, что совсем уже плевать стало - найдут его снова или нет. Думает о том, чтобы позвонить Лере, но терять времени не хочет, будет слишком долго. Нужно полагаться на самого себя. Снова. Приехав в дом на окраине, Серёжа укладывает Волкова на кровать и бежит к аптечке, которую еще днём в руках держал Олег. Теперь все меняется и пулю достаёт уже он. Из-за стресса руки начинают слегка трястись, гиперактивность Разумовского пробила потолок, он бегает по всей комнате. Кипячёная вода, марганцовка, всё смешалось на столе из-за того что случайно пролилось. Серёжа умело проводит всю эту ахинею, потому что самому когда-то приходилось не сладко из-за такого, и попутно разговаривает с Олегом, лишь бы он не закрывал глаза. Кровать залило кровью, стекает на пол, на таз, губы Разумовского уже все искусаны до такой степени, что напоминает картину как в психиатрической больнице. Вколотый лидокаин помогает еле еле, но нельзя ставить ещё. В ране могут быть волокна ткани от одежды и прочий мусор, который затолкала туда пуля, из-за чего рыжему приходится возиться и с этим. Это ещё труднее. Пинцетом старается всё вытащить, кровь противно "чавкает". Когда всё закончилось, промывает рану водой и накладывает стерильную повязку, с особой нежностью перебинтовывает всё. Олег уже дышит тяжелее, рука снова на своей подвеске. Когда всё закончилось, Разумовский выдыхает, присаживается рядом с кроватью и его совсем не заботит то, как же много здесь грязи и он садится своими изумительными брюками. Поджимает ноги к себе и зарывается руками в волосы, сжимая их. Он съедает себя изнутри. Корит себя за то, что сделал это, своими же руками. Опять. В голове так и отозвалась эта фраза, которую вкинул Олег несколько часов назад. «Шестую пулю я могу и не пережить.» Разумовский тут же подскакивает, прикладывает ухо к груди, слушая сердцебиение. Проверка для самого себя же. Совсем иное, не такое как раньше. Успокоившись, что тот жив, он выдыхает. До сих пор трясёт, но не так, как раньше. Плутая в мыслях, он постепенно заснул. Утром Сергей вновь бегает по всей квартире. Отмыл её, приготовил завтрак, хоть какой-то. Вместо кофе налил себе чай ромашковый, лишь бы успокоиться и не делать лишнюю нагрузку на органы. Посматривает на Олега, который шелестит ресницами из-за пробуждения. — Олег, как ты? — Чуть ли не бросается к нему. — В норме... — Волков кашляет, а потом ноет от резкой боли, которая разнеслась по всему телу, из-за чего хмурит брови. — Дай воды. — Ты точно цел? — Разумовский подносит к губам пластмассовый стаканчик с водой, чтобы было полегче. — Точно. — Он немного думает, облизывая губы после питья, и продолжает. — Я ведь тебе говорил. Даже если есть хоть крошечный шанс на победу - я его вытяну. — Олег, Олег, — Повторяет Серёжа, будто не верит что он всё ещё жив. — Почему он хотел тебя убить? Кто он? Это из-за меня? — Я просто выкрал флешку, на которой компромат на Леру и тебя. Когда вы были в день знакомства вместе. Он тоже следит по камерам, только не понимаю как... — Волков старается привстать на руках, а Разумовский всем своим взглядом даёт понять, чтобы он лежал дальше. Но тот всё равно делает всё по своему. — "Просто"? Олег, они второй раз нападают! Они ждали нас там и уверен, это они так плясали вокруг твоей подвески! Знали, что я сорвусь из-за неё, из-за тебя!.. — Он останавливается, понимая как глупо звучит. И смотрит вниз, замолкая. Следующее он уже шёпотом говорит. — А если бы погиб. Да я бы весь этот город вверх дном перевернул... Чтобы я делал без тебя. Если бы ты ещё тогда от меня отказался... — Не думай даже об этом. — Без хрипоты отрезал Олег. Такое редко случается. — Я всегда буду тебя защищать. — Дурак... дурак..! — Разумовский хватается за волосы, пряча глаза. Тяжёлая рука Олега дотрагивается до тыльной стороны ладони, и она кажется уже совсем лёгкой. — Пообещай что больше не будешь скрывать от меня ничего. — Мне это говорит тот, кто сам же и решил сбежать ночью ради какой-то подвески? — Усмехается он. — Это не просто подвеска. Хоть и дешёвая, но на деле очень дорогая. Не смей так говорить о вещах своих родителей. — Серёжа подскакивает на ноги, тянет за подвеску и показывает её Волкову, активно жестикулируя. — Пообещай! — Слушаюсь, командир. Так что насчёт твоего обещания? — Ладно. И всё. Безмолвная тишина. Они поняли друг друга. Понимали всегда, с самого детства, во время детского дома, во время студенчества, во время разлуки, просто сейчас настал пик. Олег тянет на себя Разумовского, преодолевая всю боль, и они сталкиваются лбами. — Я тоже обещаю. Смысл этих слов был ясен. Оно совсем не показывалось напрямую, но они поняли друг друга. Они поняли те пять букв, что мысленно передали друг другу. „Люблю“.