Еблатрикс

Наступил октябрь. Ещё чуть греющее сентябрьское солнце осталось позади. На смену ему пришли все более частые, продолжительные, и характерные для этих краев Шотландии, дожди. В замке атмосфера была более чем привычной. Всё чаще зажигались камины для отопления. Вечерами студенты собирались около них в гостиных своих факультетов, а профессора у себя в личных комнатах. Гермиона не была исключением. В один из октябрьских вечеров она собрала работы учеников в стопку и отправилась к себе в покои. Это была пятница. Конец очередной нелегкой недели. И в честь того, что она с ней справилась, девушка решила выпить вина, чтобы хоть как-то снять накапливающееся напряжение. Работы она положила на стол. Рядом поставила бокал на высокой ножке и налила в него белого вина. Разожгла камин и какое-то время стояла около него, пытаясь отогреться. Как выяснилось, холод был не только снаружи. Сев за рабочий стол в уютное кресло, она потянулась за бокалом и прильнув губами к тонкому краю, сделала несколько глотков. Приятное тепло разливалось изнутри. Улыбнувшись сама себе, она принялась за проверку работ. У неё было на это ещё два выходных, но Гермиона была точно не из тех, кто оставляет все на последний день. Чем раньше, тем лучше. Эссе учеников понемногу перекладывались из нетронутых стопок в проверенные, с исправлениями и выставленными оценками. Бутылка вина, которую девушка открыла часом ранее, постепенно пустела. Закончив проверку домашнего задания пятого курса, девушка сидела и думала о том, что на самом деле справляется со всем уже гораздо лучше. Она привыкла к работе со студентами, научилась находить к ним подход, стала проще справляться с объемом проверки домашних заданий, освоилась, а рабочих сюрпризов о которых она не знала, с каждым днём становилось всё меньше. Как всегда, стоит только позволить себе подумать, что все хорошо, как что-то обязательно случится. В дверь комнаты раздался громкий настойчивый стук. Даже не желая размышлять, что случилось и кто там, она встала из-за стола и быстрым шагом направилась к источнику шума. Только начав приоткрывать дверь, она уже увидела густую копну темных кудрей, какой обладал только один человек в этой школе. Если не считать Хагрида. С явно недовольным видом, будто когда-нибудь бывало иначе, на пороге стояла профессор Блэк. Странно, но за все то бесчисленное количество происшествий, за всё время, она ещё никогда не приходила прямо к двери Гермионы. Что ж. Всё бывает в первый раз. Девушка не выдала своё беспокойство, а лишь облокотилась на дверной косяк, складывая руки на груди. — Твои студенты пытались проникнуть в слизеринскую гостиную, — без вступлений сказала Блэк. — И? — И ты идешь с ними разбираться. — Судя по всему, вы их уже оттуда выгнали, если они вообще туда проникли. А следовательно, вы можете мне просто сказать кто и я завтра разберусь. — Нет, Грейнджер, ты разберешься сейчас. Мне только повторения и ночных попыток взлома не хватает для полного счастья. Гермиона не хотела идти по двум причинам. Первой было то, что она выпила и разбираться со студентами в таком виде было не лучшим решением. Второй была сама Блэк. Ох, как она любила командовать. А чувствовать себя девочкой на побегушках не понравится никому. И вот снова, по первому слову Блэк, Гермиона должна куда-то бежать. Прекрасно. — Я не собираюсь ждать до старости. Не так уж и долго осталось, — усмехнулась про себя Гермиона с довольно злобным подтекстом. Слава Мерлину, она не ещё не переоделась или и вовсе не разделась перед сном. Закрыв дверь, Гермиона последовала за Блэк в самые недра замка. Шли по пустым в этот час коридорам замка. Единственным звуком был звонкий стук каблуков Беллатрикс. Гермиона, держась немного позади, невольно начала рассматривать ведьму. Идеальная походка, корсет, платье облегающее бедра, которые в данный момент покачивались из стороны в сторону. Темная копна блестящих кудрей чуть подскакивала в такт шагов. Казалось, всё существование Беллатрикс Блэк было основано на красоте и изяществе, однако стоило ей открыть рот… и этот образ разбивался с треском, об острые скалы сарказма и небрежной, отвратительной, а в случае с Гермионой ещё и приказной, манеры общения. За этот месяц Гермионе казалось, что она более менее поладила с коллективом. Ведь его составляли её собственные профессора, с которыми годами строились хорошие, вежливые и тактичные отношения. Со всеми, кроме одной. Однако, по-настоящему близких людей в замке у неё не появилось. Даже несмотря на дружелюбную Вектор, на хорошее отношение со стороны директора МакГонагалл, всё было чем-то не тем. И на всей территории огромного замка и прилегающей деревни, у неё не было ни единого человека, которому она могла бы высказаться обо всём, что накопилось. — Интересно твои студенты уловят пары перегара? Например о том, какая же сука эта Блэк. Она повернула голову в сторону Гермионы, оглядывая девушку. — Я все же была права, неокрепшие нервы не выдерживают нагрузки? — она откровенно и предательски издевалась, — до такой степени, что ты уже пьешь в одиночку в самый обычный вечер? — А кто вам сказал, что он обычный? — огрызнулась девушка, прибавляя шаг. — У меня праздник сегодня. Ровно месяц как я терплю вас в роли коллеги. Такое, знаете ли, можно отметить. — Только не говори, что из всей школы я стала для тебя худшим испытанием, — довольно промурлыкала Блэк. — Я ведь ещё даже не начинала стараться. — Зачем озвучивать то, что очевидно? Разве во всей школе найдётся кто-нибудь противнее вас? Одно резкое движение, и расслабленный разговор перестал быть таковым. За считанные секунды Гермиону развернули на девяносто градусов и грубо толкнули к стене. Она была близко. Опасно и отвратительно близко, нарушая все нормы личного пространства, разбив все границы в один миг. И лицо её уже не излучало легкого сарказма, нет. От неё веяло настоящей опасностью. — Следи за языком, — практически прошипела Блэк. Они уже начали спускаться в подземелья, и здесь, она словно почувствовала родную стихию змей. — Я тебе не подружка, как бы тебе этого не хотелось. Так будешь со своим рыжим недоумком разговаривать. На мгновение Гермиона потеряла дар речи от резкой перемены позиций. Но лишь на мгновение. — Так подавайте пример, раз так кичитесь этим, — она дернула руку и выскользнула из хватки, что уже заранее была ослаблена. Она двинулась дальше по подземельям, чувствуя, как её загоняют в змеиное логово, но при этом шествуя впереди с гордо выпрямленной спиной. — Говорите мне о том, что я хамка, а сами едва ли чем отличаетесь. А с Роном я давно рассталась. Повернув в коридор, ведущий к гостиной Слизерина, она увидела двоих студентов второкурсников, послушно ожидавших расправы. — МакГомери, Кирк, — надвигалась на них декан, но специально остановилась на приличном расстоянии, дабы пары от вина не достигли их обоняния. — Немедленно объясните своё поведение. Зачем вам понадобилась гостиная Слизерина? — Мы… профессор Грейнджер, — начал рыжеволосый мальчишка, чуть не дрожа, мы… — Это всё Бёрк! На зельеварении он опрокинул наш котел с готовым зельем на голову Алисы, и выставил нас виноватыми перед профессором Снейпом, который нам, конечно же не поверил, — ответил за однокурсника Кирк. Гермиона повернулась, вопросительно уставившись на Блэк. — Мне они назвали другую причину, — развела руками та. Гермиона снова посмотрела на своих студентов. — Объясните это. — Мы побоялись говорить правду профессору Блэк, — дрожащим голосом сказал МакГомери, рассматривая свои ботинки. — Почему? — спросила Гермиона. — Потому что она могла не поверить нам и наказать нас за клевету, как профессор Снейп. Только хуже, — в голосе мальчишки звучал чуть ли не ужас. Декан Гриффиндора собралась с мыслями, решив оставить это напоследок. — Что вы сделали пробравшись в гостиную Слизерина? — Ничего, — подал плечами Кирк, — Бёрка там не было, а профессор Блэк оказалась достаточно близко. — Хорошо. Тогда сейчас вы идёте прямиком в свою гостиную, а я завтра поговорю с профессором Снейпом о вашем наказании. И о наказании Бёрка. Марш спать, оба, — скомандовала она. — И чтобы больше никакой тихой мести, если кто-то обошелся с вами несправедливо, приходите к мне! Мальчишки удалились из общества двух деканов настолько быстро, насколько это было возможно. — Вау, — с сарказмом восхитилась Блэк, подходя ближе, — у мышонка уже даже голос не дрожит, в разговорах с детьми. Или это потому что ты пьяная? Гермиона резко повернулась в её сторону. — Во-первых, я не пьяная! А, во-вторых, это что же вы такое делаете с детьми, что у них в голосе столько ужаса, когда они о вас говорят? На лице Блэк растянулась хищная, самодовольная улыбка. — Они просто чувствуют угрозу. Чувствуют страх. Я могу не делать абсолютно ничего, и меня будут бояться. А ты можешь срывать голос, крича на весь замок, но тебя даже не заметят. Вот и вся разница. — Прекрасно. Вы довольны? — Твоим поведением — нет. Никогда не была довольна. С самого первого шага на порог школы, когда маленькая всезнайка решила, что может мне перечить и делать мозг. — Знаете, нас в людях бесит именно то, что мы не переносим в самих себе, — парировала Гермиона. — Знаю, — согласилась Блэк. — Почему ты рассталась с рыжим недоразумением? Что? — опешила девушка. Она всё ещё думает об этом? — Дай угадаю, даже он не смог вынести тебя и твой неукротимый характер? Знаешь, теперь это объясняет, почему ты ведешь себя как сорвавшаяся с цепи собака. — Что вы хотите этим сказать? — не поняла Гермиона. Блэк окинула её снисходительным взглядом. — Гормоны в голову бьют, малышка. Вот и кидаешься на всех, готовая глотку перегрызть, — она сделала шаг на Гермиону. — Не на всех, а только на вас. Ведь с вами невозможно по-другому. С самого первого шага в этой школе никто кроме меня не пытается поставить вас на место, не видит вас настоящую. И не смейте меня так называть. — Зато тебя все видят настоящую, да? Девочка пай, вся из себя правильная, никому никогда не перечит. Макгонагалл защищает тебя, не верит в то, что ты способна показывать зубки, не знает, что они у тебя острые. Никто не видел тебя такой, ты всегда и под всех подстраиваешься, словно хамелеон, всегда такая, как требует ситуация. Это ты называешь настоящей собой, малышка? Это было чем-то новым. Не менее ядовитым, чем обычно, но это было самым откровенным разговором, который у неё случался с Блэк. А она всё наступала, словно сгущая воздух вокруг, делая его невероятно давящим. — И сказать нечего? Впервые. Ты можешь ненавидеть меня, но пойми, — голос её стал ниже, — что я единственный человек, с которым ты даешь волю своим дьяволам, — она снова перешла практически на шипение, заглушая последние слова в полумраке подземелий, — с которым становишься собой, снимая маску, которая тебе не принадлежит.