You're no good for me

      i       Начало девятого класса обычно ознаменуется чем-то максимально радостным и захватывающим. Мол, финальные экзамены, школьный вальс и выпускной! Виньетка с их общими фотографиями, памятные видео со всяких фотосессий, а еще хорошие слова друг о друге. Кто-то ведь в колледж поступать будет, а другие останутся в этой огромной коробке под названием учебное заведение.       Новые одноклассники, обычно, тоже кажутся достаточно интересной темой для обсуждения. Знакомства, становление друзьями и прочее, прочее. Перечислять можно до бесконечности, ведь для оптимистичных людей всегда есть только хорошие выходы из ситуации и ее прогнозы. Что может, собственно, пойти не так?       Казухе было, в принципе, не очень важно кто придет в класс. Он общался со всеми на сравнительно одинаковом, нейтральном тоном, делая исключение лишь для достаточно близких ему людей. Ну, там, парочка друзей, с кем он водил дружбу еще с самой начальной школы. Осторожно-хорошее отношение к другим − тоже самое и к тебе. Примерно по такому курсу шли его мысли. Нужно всегда оставаться в равновесии между чудовищно-плохим и приторно-лучшим. Серьезно.       Тарталья, также известный как Чайлд, а еще как Аякс, был довольно неплохим персонажем. В плане... Каэдехара не так близко с ним общался, а просто знал как одного из авторитетных личностей в их классе. Организатор мероприятий, решение всех проблем, связанных с учителями и просто веселые прогулки вместе − все связано с ним. Иногда, конечно, противоречивый персонаж в аспектах шуток, своего шумного поведения и навязывания на драки с другими классами, но все не так плохо. Минусы не слишком перевешивают.       Друзья Аякса были схожими с ним. С такими же максимально странными для понимания шутками и минимально выносимыми манерами поведения. Хотя авторитет у всех был приблизительно одинаковым, но, если говорить в общем, они были... Нормальными. Ни больше, ни меньше. Как неигровые персонажи в играх, просто не имели должного значения. Не для всех, конечно. Везде есть свои исключения.       Поэтому, когда Тарталья рассказал каждому в классе, что в начале года к ним перейдет его давний друг с какой-то там частной академии, ожидания всерьез возросли. Все эти истории подкрепляли всеобщий интерес и являли на свет всякие выдумки. Не то, чтобы Каэдехара обращал на это большую часть своего внимания.       Даже когда закончилось лето, прошел последний день августа и настало время вновь получать несильно нужные знания, жизнь не свернула на другой путь. Все осталось как прежде. Тот самый загадочно-интересный одноклассник представился, как-то отстраненно всех поприветствовал и продолжил тусоваться лишь с тем же Чайлдом. Ну, и парочкой других парней из класса, в чье число Казуха благополучно не входил. Может, из-за уже сформировавшейся другой компании, а может это лишь совпадение. Случайность вселенной.       И Казуху, как казалось, все устраивало. Пока в его пространство не врываются, он относится ко всем нейтрально. И насколько бы все не хотели общаться с новичком, его это, как таково, не волновало. Даже если и могло волновать когда-либо, с этим делать он ничего не собирался. Главная цель на ближайшие три года − спокойно окончить все одиннадцать классов без излишних происшествий и бед.       − Раз всей компании там весело, может Скарамучча хочет ответить?       Урок. Точнее, урок биологии, на котором к учителю из уважения одно лишь слово. Порой это напоминает жалкое зрелище. Каэдехара никогда не участвует в чем-то хоть немного приближенным к срыванию урока. Чаще всего это либо заканчивается слишком плачевно, либо он разочаровывается в своих одноклассниках немного больше, чем раньше в глубине своей души. Даже если не скажет им об этом напрямую.       Вообще, для парня почти любой предмет считался достаточно легким для понимания. Это, вероятно, и привело к прелестной репутации и отличным оценкам в будущем. Несмотря на это, он не видел нужды абсолютно всегда выучивать материал днями напролет и отвечать при каждой удачной и не особо возможности. Ему правда хватало писать самостоятельные, контрольные да лабораторные работы, нежели по-другому. В этом тоже была своя польза. Иногда.       − Ну, биология на самом деле очень обширное понятие для каждого. Для кого-то она заканчивается на зоологии, для других на ботанике, а для третьих может вообще являться анатомией или экологией. Ну, это, конечно, если мы опустим все остальные разделы, как микология, а также подразделения под каждую из них. Вот вы, например, что больше из них изучаете? Интересуетесь? − И он все продолжал говорить без устали, просто Казуха закончил слушать примерно на середине всего этого бессмысленного монолога. Ему казалось, что знак зодиака новенького точно водолей потому, что воду лить он и в правду умеет. Причем в бесконечном количестве и в уши.       Больше удивило не его безразличие к чужому ответу, а то, что учительница с лёгкостью повелась на всю ту лапшу, что ей только что навешали в объемном размере. Это ведь даже смешно, как она посадила его на место с отличием и похвалой. Естественно, женщина не услышит позже из тех же славных уст о том, какая же она глупая, а может слова и похлеще.       Чертовски по-детски думать, что можешь заговаривать зубы каждому прохожему, промывая ему мозги. Прям как это делают в американских или европейских фильмах и сериалах, где главный герой выкручивается из любой трудной ситуации своим поворотливым языком. И ему всегда это удается, неважно насколько тяжелая проблема ему попалась на этот раз. И Казуха размышлял, думал и был уверен, что жизнь устроена не так, как на экранах дешевых телевизоров с вечерними программами для развлечений.       − Скарамучча, ваш новенький мальчик, такой необычный. Ходит вокруг да около темы, так еще красиво говорит обо всем. Поражаюсь, − классная руководительница обращалась, по-видимому, к Каэдехаре. Ведь в классе совсем пусто, а ему нужно успеть докончить небольшой обязательный доклад по географии. Она благополучно ему разрешила задержаться на минут так пять-десять. О диалогах он не просил, но готов был слушать ее в знак благодарности, но слушать о Скарамучче было до безумия невыносимо. Не прошло и двух недель с начала учебы, как о нем трезвонят на каждом углу.       − Наверное.       Односложный ответ потому, что парень не знал, как еще отреагировать на такую однозначную похвалу его одноклассника. Потому, что он чувствует, что в этой картинке намного больше минусов, чем кажется на самом деле. Это не зависть к популярность, не ревность к знакомым, это интуиция и предрасположение к не совсем хорошему человеку.       Именно так, Каэдехара Казуха невзлюбил Райдэна Скарамуччу с парочки первых взглядов.       ii       В этом учебном году произошло слишком много необычного. Больше, чем было когда-либо за все девять лет образования. Во-первых, в самом начале октября на уроке химии они, каким-то неведомым чудом, умудрились поджечь половину класса по неаккуратности одного из одноклассников (если быть точнее, Беннета). Слава архонтам, были и здравомыслящие люди, которые умеют тушить малейшие намеки на пожар. Потом, конечно, пара человек поскользнулись на вылившимся бензине, но это второстепенно. Во-вторых, учителя без устали гоняли их по причине того, что им скоро сдавать эти несчастные экзамены. Вроде бы не так плохо, но и не так хорошо, как хотелось бы. И, наконец, эти внутренние войны в классе, где все друг друга переубивать готовы по малейшим промахам. Ладно, вся эта междоусобица немного преувеличена за счет того, что в ссоре были от силы человек двое-трое.       В таких случаях вести пацифистический образ жизни совсем не так неудачно, как могло показаться с самого начала.       Школьные дни переросли в что-то вроде бытовой, ежедневной рутины, которая повторялась изо дня в день. Исключением были такие события, как тот же недавно упомянутый пожар, ну и всякие поездки по самым интересным (не особо) местам и уголкам Тейвата. Конечно же все вместе. Даже если там снова были такие люди, как Скарамучча.       Нет, Казуха относился к данной персоне нейтрально, может хуже безразличия до какого-то определенного момента. До момента, когда он не стал травить до тошноты мерзостные шутки над его друзьями. Возможно, это все казалось не таким плохим, будь это не такие ярко-выраженные оскорбления как, например, клоуны, идиоты или что-нибудь, похожее на их синонимы. Таким балуются младшеклассники, обыденное дело. Обращать на такие выходки внимание − себе дороже.       − Он на весь класс на прошлой неделе, когда ты болел, показал на рыбу в книге и сказал: «О, смотрите, Кокоми»! Я на него так посмотрела, а он только ухмыльнулся, когда все засмеялись! − Девушка жестикулировала и имитировала тот самый злосчастный голос. Обычно, она не такая эмоциональная. Обычно, ее вообще трудно вывести на такое. Обычно, никто так грубо о ней не отзывался в целом. − Но позавчерашнее меня конкретно добило. Я стою у остановки, жду такси. Вдруг, ко мне подбегает восьмиклассник с нашей школы, дает цветок и благодарит за прекрасную ночь, а после убегает. Я ничего не поняла, пригляделась и увидела Скарамуччу с его компанией и они все. Дружно. Угарали. Надо мной. Это какой-то сущий кошмар, я не знаю.       − За что он так с тобой?       − Я без понятия! Серьезно, меня это не так сильно задевает, но к чему такая ненависть вообще?       Мерзко. Мерзко считать, что такие шутки смешные, в особенности с участием публичного унижения довольно-таки хороших людей. Вся эта история накаливала нервы, заставляя смотреть на зачинщика приколов с еще более скептическим взглядом, но Казуха не влезал. Конфликт не его, может сделает еще хуже. Если, конечно, не дойдет до физической травли. Там уже дело оставлять попросту нельзя.       И каждые такие выходки заставляли чуть ли не открыто осуждать Скарамуччу. Серьезно, что он пытается показать своими словами? То, что он не такой обычный и послушный, как остальные вокруг? Разве это так безумно круто, что аж дух захватывает? Они с группой друзей долго размышляли, что толкает того на отвратное поведение: быть, возможно, единственным ребенком в семье, проблемы с родителями, бывшие унижения или избалованный характер. Ни одна догадка, конечно, не была подтверждена точными фактами, ведь о парне они знали слишком мало, чтоб быть уверенными.       У Каэдехары также возникла достаточно крупная проблема. Всю свою жизнь, как себя помнит, жил и живет почти в двух шагах от школы. Всегда доходил туда и обратно пешим ходом на постоянной основе, бывало даже с теми, кому по пути. Чаще всего в одиночку, с наушниками и приятными дуновеньями ветра в компанию. Вся эта прелесть перестала его так сильно радоваться примерно с того момента, когда он узнал, что Скарамуш живет через пару домов от него. В блоке от дома Кокоми (вероятно, это и стало причиной их частых случайных стычек).       Честно? Казуха ни разу за свои пятнадцать лет не видел этого персонажа вживую до его перехода в их класс. Считая, что Тарталья-Чайлд также проживает буквально в соседнем подъезде. Может это магия, колдовство. Или тот факт, что парень редко выходит во дворы.       Казуха мог иногда подстебать Скарамуччу. Не в лицо, конечно, но как-таково мог. Например, когда девушки в их коллективе хотели сделать одноклассникам на двадцать третье февраля сюрприз в виде распечатанных персонажей всяких игр и фильмов с их лицами. Как это обычно бывает, Кокоми в тайне от других скидывала парочку нелепых шуток о парнях в их классе Каэдехаре. Например, фотография с баллончиком и надписью: «Спрей от Скарамуччи». Это было в какой-то степени смешно. И, к тому же, заслужено. Правда, осталось загадкой то, забрал ли обладатель такого поздравления свои фото с собой после.       Так, в принципе, и прошел весь девятый учебный год. Подступили экзамены, вся эта ненужная подготовка к выпускному и прочее-прочее. Благо, девятиклассники вальс не танцуют, а лишь одиннадцатые. Он не знает, с чем это связано, но это было объявлено еще в середине третьей четверти. Кто-то был расстроен, другие не особо. И в какой-то довольно скорый момент их разговоры дошли до обсуждения виньетки.

9-Д класс

Jean: В какой форме вы предлагаете пойти на фотосессию? Heizou: Да без разницы как-то Главное что-нибудь адекватное Yanfei: У нас были варианты в черно-красном, бело-бежевом и салатово-оранжевом Kokomi: Верно, многие девочки сошлись на бежево-белом, оно смотрится достаточно гармонично фотография.png Пример Venti: Очень даже неплохо! Я согласен с Хейдзо Kazuha: Солидарен Yoimiya: Тогда решено? Childe: А почему бы не свободную форму сделать? Кто как хочет так и придет Kokomi: Ну, фотографии у нас будут общие. Для общности желательно одеться под один дресс-код, ведь мы не каждый год на виньетку фоткаемся. Scaramouche: К чему нам брать бежевые штаны, если мы их наденем раз в жизни и только на этот фотосет Не практично Kokomi: Не вижу проблемы в том, чтоб купить, одолжить или взять в прокат на один день. Никто от этого не умрет Scaramouche: Если все молчат, не значит, что никто не против. Это тупо Легче одеться в свободную и не делать мозги никому Kokomi: Не хочешь - не бери. Дело принципа Попросим фотографа вырезать тех, кто не соответствуют дресс-коду. Тем более никто из родителей в группе не были против Scaramouche: Лол, окей

Kokomi ==> Kazuha

Kokomi: Казуха, я не могу, я сейчас взорву его дом от злости Kazuha: Спокойно...       Казуха и в правду надеялся на их благоразумие. В плане, Кокоми была права: фотосессия на виньетку бывает один, максимум два раза в жизни. Для красивых и общих фотографий они должны соблюдать хоть какую-то гармонию во внешнем виде. Да и Каэдехаре было плевать на цвета их одежды, ему не проблема взять брюки или футболку под выбранный цвет. Хотя, красно-черное сочетание нравилось ему чутка больше...       Надежды, к сожалению, не всегда оправдываются. Скарамучча, как и ожидалось, появился в черно-белом, так еще и в галстуке. Хорошо, это было достаточно ожидаемо, но за его спиной показался тот же Тарталья, тоже в непонятно чем. Чайльд никогда, обычно, не отказывался и не противился выбору в классе, а тут такое чудо. Казухе начало казаться, что Скарамуш оказался ужасным влиянием на его одноклассника. Какой же кошмар.       Как было сказано, их двоих вырезали с общих фотографий. С каждой. Не смотря на это, в виньетке были не только изображения с фотосета, но и с их общих поездок, поэтому их появления там нельзя было избежать. Казуха не слишком сильно считал Райдэна своим реальным одноклассником, а больше каким-то левым парнем, который тусуется с их классом.       Одиночные фотки им тоже сделали всем. Где показывают каждого человека из их коллектива, учителей, директора. Каэдехара долго всматривался как в своё, так и в чужие лица. Его посетила мысль, что из всех лучше всего вышли пару человек: Аяка, Венти и, на огромнейшее удивление, Скарамучча. Который был впервые в пиджаке, чисто-белой рубашке и галстуке. С хорошо-вычесанной прической, глубоко смотрящими синими глазами. И грубыми скулами. Лишь внешние наблюдения, не больше.       На выпускной в небольшом ресторане тоже были все. Все, кроме Скарамуша. По каким причинам он решил отказаться от присутствия − непонятно. Кокоми была искренне рада, как и многие другие одноклассницы, а Каэдехара не мог понять этого экстравагантного поведения и странных выходок.       Именно так, Казуха был очень близок к тому, чтоб начать ненавидеть Скарамуччу.       iii

Kokomi ==> Kazuha

Kokomi: Видел? В классную группу новую скинули список одноклассников наших Kazuha: Правда? Еще не заходил, секунду       Конец августа, начало нового учебного года. В их школе было девять девятых классов и это казалось безумным количеством. К счастью или нет, множество людей поуходили в колледжи, другие школы и частные академии. По итогу, десятых классов стало пять и всех расформировали именно по ним.       В целом, их собственному классу неплохо так подфортило, считая, что больше половины людей остались вместе, а ушли максимально неприятные персоны. Новенькие, особенно с параллели − небольшая беда. Два года уж как-то с ними ужиться точно возможно. Казуха проходился глазами по списку одноклассников, даже тщательно не вчитываясь. Обнаружив пропажу таких имен, как Чайльд и Скарамучча, парень почувствовал невыносимое облегчение. Даже если был обнаружен новый персонаж, явно не с их школы. Главное, что этих двух не будет, на остальное, как таково, плевать. Он уверен, Кокоми уже от радости прыгает у себя в комнате.       Нет, правда, начало у года не такое уж и ужасное, как он себе представлял за все эти три месяца беспечного отдыха. Осталось около недели до первого учебного дня и десятый класс кажется уже совсем чепухой, без каких либо преувеличений. Этот аспект позволяет расслабиться заранее, не думать о предстоящих поступлениях через год-полтора, а насладиться малым промежутком свободного времени.       Все это бесконечное счастье продлилось примерно до того момента, как на их телефоны не пришло новое сообщение от мисс Джинн, которое гласило об измене списка людей в классе. Жизнь перестала так сильно радовать, когда Каэдехара увидел там Скарамуччу. Снова. Это как несмешной анекдот, проклятие небес, насмешки самой судьбы.       Первый день в десятом классе прошел больше как ознакомительный. Теперь они не «Д», а «В», к большому сожалению. Непривычно. Они своей обычной компанией, состоящей из самого Казухи, Кокоми и Хейдзо беседовали, пока ждали остальных у входа в помещение. Все трое не имели ни малейшего понятия, как выглядят их новоиспеченные одноклассники, поэтому оставалось лишь выжидать представление от классной руководительницы. Ну, или прямого знакомства, как повезет. Ну и, соответственно, увидеть неизвестную светловолосую девушку, стоящую в исключительной компании Скарамуччи и только его, было однозначно нехорошим знаменьем.       Её представили как Люмин. Ничего больше, ничего меньше. Раньше переходила по многочисленным частным учебным заведениям, недавно семья решила переехать ближе к центру и вот − девушка здесь. Казуху поразило то, что она сразу же села с ним за одно место и контактировать с остальными людьми вокруг отказывалась. Не напрямую говоря «нет», но поведением четко выстраивая стены и ограды.       Наверное, именно местная репутация Скарамуччи знатно подпортила первое впечатление о девушке, как о неплохой личности. На каком-то из уроков, пока все записывали слова учителя, парень выпалил: «Ты у нас в семье будешь писать», что навело всю группу на ужасные догадки.       У Скарамуччи, с его скверным характером, может быть девушка, так еще и такая хорошенькая на вид?       Кокоми первая выдвинула предположение и все разом на него купились. В плане, когда у них на руках из информации только имя, да единственный знакомый, какие еще могут пойти представления? Каэдехара не то, чтобы сильно верил или подтверждал, постоянно кивая головой рядом. Просто это казалось достаточно логичным выводом, подчеркивая шутки про совместную семью и ее минимальную коммуникабельность. Одни архонты знают, что парень там наговорил про весь их класс.       Все так и происходило ровно до того момента, когда она не подошла к ним в какой-то из дней, попросив аккаунты в соцсетях. В плотную, приставив телефон к лицу, как пистолет к виску, и просив вбить их никнеймы. Это было как-то по-странному пугающе. Но в целом, девушка выглядела вполне адекватно и прилично.       У Казухи даже небольшими шажками получалось с ней... Подружиться? Не то, чтобы близко, как с другими, ведь вся группа предполагала, что Люмин может по-тихому сливать их секреты Скарамучче. Но все было и в правду не так плохо, как казалось бы. Она была открытой, честной с ним, всегда готовая протянуть руку помощи без просьбы вернуть должок в будущем. Она даже могла рассказать что-либо довольно смешное о Скарамуше, об их прошлом. Не в деталях. Каэдехара не уловил их связь без деталей, если честно, да и неважно.       Что касается самого Райдэна, он стал каким-то более... Спокойным. Умиротворённым даже, если можно выразиться так глубоко и грамотно. Он возится теперь лишь со своей небольшой компанией друзей, включая туда Чайлда. О, а самый неловкий момент был в первый день школы, когда Казуха возвращался обратно домой и на заднем дворе увидел всю их ораву, а также Люмин, когда он ее совсем не знал. Было принято решений развернуться на сто восемьдесят градусов обратно и быстрыми шагами обогнуть весь блок, чтоб попасть к себе в подъезд.       Последнее необычное за первый месяц их совместного обучения было шутками про Кокоми и Скарамуччу. Откуда они появились знают лишь одни архонты, если Сангономия не сама первая саркастировала по этому поводу. Казуха тоже бывал подключался к всеобщему планированию их... Воображаемой свадьбы, что ли? Нет, серьезно, за счет того, что у них были куртки одинакового цвета (темно-синего, если быть точнее), мисс Джинн вкинула идею о том, что это парные вещи. Дальше и гадать не надо, даже сама Кокоми смеялась над таким.       − Почему сегодня не в парном с парнем своим?       − Еще вчера расстались, он меня достал.       Даже если они не общались совсем. Это явно было поводом для стеба и насмешек. Правда они не были в курсе, знает ли об этих шутках сам Скарамуш. Да и ладно.       Именно так, Скарамучча стал для Казухи не больше, чем объектом для подколов над Сангономией Кокоми.       iv       − Я?! Девушка Скарамуччи?! Да вы в край с ума сошли!       Прошлое еще около месяца и после очередной прогулки большой компанией Люмин с Каэдехарой остались одни. Ну, магазинчик с ее любимым разнообразием энергетиков находился прямо под его домом, поэтому он не был против вместе доходить туда, а после провожать девушку до такси. Он, все-таки, как ответственный человек должен проследить за тем, чтоб она села в машину в сохранности. Что-то взбрело ему в голову: чрезмерная открытость или желание поддержать разговор по дороге, черт его знает, и Казуха прямо сказал о том, что они все коллективно верили в её романтическую связь с Райдэном. Потом пошли крики и парень на секунду пожалел о своем решение.       − Господи, да он же биполярный! Маленький ростом, с мерзкими шутками и ужасным характером. Как вы могли вообще о таком подумать? − Она разводила руками во все стороны, искренне защищая свою честь и чистую душу. Каэдехара, честно, даже опешил от такого и не знал, что говорить.       − Ты ходила только с ним... Ну и шутки про семью на одном из уроков, не знаю.       − Ну конечно я буду ходить только с ним, я никого из вас не знала! − Люмин перебила его сразу же на половине предложении. Видимо, ей слишком сильно не понравилась перспектива выглядеть, как девушка Скарамуччи. − Уф. Я знаю его с начальной школы и никогда, повторюсь никогда бы не стала с ним встречаться. Да, мы дружим, он сделал для меня многое пару лет назад и перешла я сюда тоже по его рекомендации. И вообще, Скарамучча сказал мне, что из всех вас самая добрая это Кокоми и она со мной первая попытается познакомиться, а она меня как приведение обходила. Ну, теперь ясно почему. Боже мой, поверить не могу.       Через пару минут она все же немного успокоилась. Казуха спокойно выдохнул. Ему казалось, что он больше не выдержит таких продолжительных обвинений и оправданий. На прощание они помахали друг другу, прежде чем Люмин крикнула: «И больше чтоб обо мне так не думали», после чего благополучно скрылась в автомобиле.       С тех пор они каким-то совершенно волшебным образом стали общаться намного ближе. Девушка достаточно часто присылает ему видеосообщения, где рассказывает о старых школах или, в принципе, о своем дне. Как провела, где была и понравилось ли ей. Каэдехара и не был, собственно, против. Всегда старался отвечать с энтузиазмом в разговоре. Он, в свою очередь, пересказывал свои первые впечатления о ней и ее друге. Она ответила, что он бы так не выделывался с дресс-кодом на фотосессию, будь девушка в их классе раньше.       − Знаешь, как мы со Скарамуччей вообще познакомились?       Казуха как-то не сильно этим интересовался. Такие истории являются чем-то, о чем просто так не спрашивают и, обычно, их рассказывают при достаточном уровни доверия в дружбе. Видимо, он достиг этой привилегии примерно на том моменте, когда Люмин поинтересовалась его личной жизнью в плане отношений, а тот расписал ей немного приватную историю о своей не совсем удачной влюбленности в официанта из известной сети кофейн. Как ходил туда летом, глазком приглянул очаровательного парня с высоким пучком и подкармливающего белого кота неподалеку. Относил ему в чек небольшие портреты (Казуха умел, на свое же удивление, неплохо рисовать) и в последнем листочке оставил свои контакты. Парню так никто и не написал, а сам официант уволился и покинул страну. Кота тоже забрали.       Это и полноценным романом-то назвать не сумеешь, что уж там до отношений. Да и немало времени прошло, а Каэдехара не привык жить прошлым. Единственное, что его мучало − то, что он не имел смелости заговорить с объектом симпатии лично.       − Мы в начальной школе учились в одном классе. Он был вредным, бешеным и нахальным ребенком и вечно пытался меня высмеять. Ну, а я росла с братом, которого надо было почти постоянно защищать и в обиду я себя не давала. Мы дрались почти на постоянной основе. Из-за этого я перехожу в другую школу, но тут он начинает мне ни с того ни с сего названивать и говорить, какая я хорошая. Пятый класс, вроде. Я вообще не поняла, а потом что-то подтолкнуло меня обратно вернуться в тот класс. И мы снова начали драться, − она закатила глаза, многие вещи объясняя жестами. Люмин приоткрывает рукав на левой руки, оголяя запястье. − Но! Видишь этот шрам? Я прижала себе руку дверью очень сильно. Правда, в седьмом классе моя одноклассница решила, что это следы от селфхарма, а у меня еще и с родителями тогда небольшие проблемы были.       Она высмеяла меня на весь класс. И весь класс хохотал. Я чувствовала себя хуже ужасного. Скарамучча, сидевший рядом с ней, показательно собрал свои вещи и отсел на одинокую парту подальше, назвав ее идиоткой. Наверное, с того момента я начала по-настоящему его уважать и ассоциировать со старшим братом. После этого мы стали реально близкими друзьями. О, а в девятом классе я училась в совсем другой школе с уклоном на точные науки. Мы разругались с ним по новой, но в этот раз он целенаправленно поехал и ворвался в учебное здание, чтоб попросить прощения. И он чуть-ли истерику вашей классной не устроил, когда узнал, что я перешла, но в другой класс. Сейчас фото покажу.       Девушка вытянула телефон с фотографией Скарамуччи, сидящем на скамейке чужого спортзала и его тяжелый попытки улыбнуться. Казухе почему-то казалось, будто она говорит о двух совершенно разных людях. Кардинально. Да и эмоция удивления не сходила с лица от таких рассказов. Поэтому Райдэна в списке одноклассников не было до начала года? Тогда все вставало на свои места.       − Может вы этого и не видите, но он и в правду не плохой. А еще в шестом классе ему нравилась девочка, которая наебала его в итоге на сотню моры «гаданием» на картах. Игровых.

***

      У Люмин безумно красивая виньетка с девятого класса. Минималистичный стиль, множество хорошо расставленных по страницам фотографий на грамотно-подобранном фоне их частной школы. Белый верх, черный низ, но слишком строго, а так по-расслабленному уютно. У них и в правду с этим хорошо постарались. Вальс под типичную бальную музыку тоже смотрелся великолепно. Личные цитаты тоже.       Виньетка Казухи выглядела не так многообещающе даже снаружи, не то, чтобы он мог вообще что-то хорошо сказать о внутренности. Словами такое чудо не описать, поэтому по видео-звонку Каэдехара благородно делает подробный обзор на каждую картинку для девушки.       − Так. Ну, здесь я. Тут Кокоми, Ёимия с Аякой. Мне кажется, лучше всех получились как раз-таки Аяка, Венти и, наверное, Скарамучча. Не то, чтобы остальные получились не так, но все же. − Казуха водил камерой вдоль страниц. Расцветка в теплых тонах, по большей части коричневый с бардовым. Именно они создают ощущение более старой эпохи. − Я впервые видел его в классическом костюме и галстуке.       Дальше пошли совместные фотографии на все том же блекло-коричневом фоне. С фотосессии в их бежево-белой форме с красочными деревьями в самый их разгар цветения, с поездок в соседние города Инадзумы на скоростных поездах Синкансэнах. Фотограф, видимо, решил еще добавить снимки, где у половины их коллектива лица перекошены в разные стороны. Даже те, которые фотографировали сами ученики чисто на память. Они с Люмин искренне посмеялись с каждой, а Каэдехара пересказывал истории каждой картинки.       Звонок давно окончился, а альбом все также остался на руках парня. Он принялся рассматривать лица ближе, четче, серьезнее. Черный как смоль пиджак и синий как ночное небо галстук. Красочнее небо лишь дно океана, глубокие глаза без выхода на поверхность суши. Почти болезненно-бледная кожа. Снова глаза. Подчеркнутые скулы и родинка под правым глазом.       И Казуха взялся за бумагу и карандаш. Он ни разу не рисовал реальных людей после случая с тем официантом, а сейчас будто в голове заиграло жуткое желание творить. Повторить. Перенести внешность своими руками на холст. Снова глаза, под нахмуренными бровями. Единственная четкая фотография, с которой можно срисовывать − виньеточная. На правой стороны лица синий рефлекс от заднего хромакея, который позже заменили на фон. Казуха не знает зачем. Грубые скулы и четко-описанная челюсть. Немного растрепанные волосы. И родинка.       Каэдехара пялился на этот клочок бумаги около двадцати минут без перерыва. За все это время не найдя ответа на вопрос «зачем», парень быстрыми движениями спрятал рисунок под стопкой книг в шкафу. Потому, что вряд ли это правильно. Потому, что это странно.

***

      − Пожалуйста, только не смейся. И не шути. И не осуждай. Хорошо?       Обычно такие просьбы не сулят ничего хорошего. Начиная от запрета на смех и заканчивая просьбой о помиловании. Каэдехара уже начинает бояться того, что должен был, по ее словам, осудить.       − Мне нравится Тарталья. Немного.       − Немного? − По правде, Казуха уже смутился от такого откровения, но ничего против, конечно, сказать не мог. Во-первых, это явно не его прямое дело, кто кому и как нравится. Во-вторых, скорее больше удивление, нежели осуждение. Типа, из всех людей в их школе именно Чайлд? Который в конце прошлого месяца дрался с ней за последний сэндвич с курицей в столовой? Что-то совершенно новое.       − ...С начала учебного года.       Это предложение напомнило ему, что уже, как бы, прошло больше шесть месяцев с сентября. Время летит слишком быстро, как оказалось. Тарталья нравится Люмин уже более шести месяцев, вдруг осенило. Казухе было интереснее, как девушка вообще пришла к такому выводу. Почему решила признаться именно сейчас, именно ему. Просто... Толковее было бы поговорить насчет этого с тем же Скарамуччей, самым близким другом Аякса?       − Будет странно, если я скажу ему! И он меня засмеет! − Она чуть ли не рыдала от отчаяния в данной ситуации. − Когда я только перешла, внешне мне сразу понравились Аяка, Хэйдзо, ты и Тарталья! Ну, знаешь, когда сначала судят по одежке. С Чайлдом я сразу хотела подружиться, но вне компании Скарамуша он сразу же уходит. Точнее, в какой-то момент мы начали ругаться и драться друг с другом без особой причины... Потом мне вообще рассказали слухи о том, что я ему нравилась в первой четверти! И я узнала об этом только сейчас и все поняла. Или ничего не поняла, я уже и сама не знаю!       Казуха попросил ее хотя бы немного успокоиться, ведь крики делу ничем не помогут. Да и сам Каэдехара сомневался, что мог быть хоть чем-то полезен.       Какого это вообще, когда человек тебе до безумия нравится? Насколько часто ты о чем думаешь? Насколько часто представляешь перед сном или же видишь в ночных картинах? Хочешь ли коснуться: взять за руку, обнять, хотя бы провести кончиком пальцев по щекам? Бесконечные вопросы и бездонная яма ответов, в которую нужно самому упасть, чтоб понять. Это странно.       − Хорошо, ладно... Мне еще надо прикупить подарок для Баал, сестренки Скарамуччи, − Казуха переспросил, что она сказала. У него есть младшая сестра? И никто об этом никогда не знал? − Сестренка его говорю. Ей шесть исполняется. Такая сладкая, я за ней присматриваю иногда, когда ни Скарамуш, ни мама его не могут. Тетя Эи работает без выходных почти. Она в молодости отучилась на пилота и летала практически по всему миру. Правда, во время первых родов произошли осложнения и ее зрение упало сильно, а координация понизилась, поэтому ее отстранили после рождения Скарамуччи. Тогда она пошла в бухгалтерию.       Ого. Как оказалось, Каэдехара совсем ничего не знал о Райдэне и его семье, так еще и в таких подробностях. Интересно, оправдывает ли все это его поведение?       Казуха все еще не сильно переносил Скарамуччу на дух.       v       − Там на Итто наезжают в коридоре, пошли. Видимо, намечается что-то.       Напрашивается лишь один вопрос: почему это все происходит под конец предпоследнего месяца учебы? Когда они, вроде бы, должны расслабиться, лишь изредка подправлять свои оценки для окончательных годовых и готовиться к долгожданным каникулам, а там уже и одиннадцатый класс с его экзаменами и поступлением в высшие учебные заведения.       Кратко об Аратаки Итто: выглядит, как один из страшнейших бойцов боев без правил, на самом деле и жука не обидит. Обычно, таких характеризуют как «тупых качков» или прочее-прочее. У него была своя небольшая компания друзей, не особо отличающаяся от него самого. Казуха не знает всю доскональную историю произошедшего. Как твердят всякие слухи, его одноклассник решил сыграть в армрестлинг с параллельным классом, что с такими показателями увенчалось победой. Оппонента это не устроило, а реванш уже дело скудное, поэтому Аратаки просто ушел. Потом угрозы, отмщение, маты и сборище обнаглевших школьников.       Урок химии заканчивается, и все как один выходят, кидают свои вещи прям на пол и направляются в коридор. Прежде чем Каэдехара уходит, к нему подбегает Люмин с вопросом о том, что, черт возьми, происходит. Он лишь просит следить, чтоб девушки не выходили с класса и не беспокоились. Она вроде бы поняла, что лезть лишний раз не стоит, но тихонько прошла за ними понаблюдать.       Картина просто великолепная: огромная толпа людей, среди которых можно было разглядеть и учеников класса старше, а в середине всея сборища находился Итто, позади которого гордо стоял Тарталья, напротив чувака с параллели, с которым, видимо, и не поделили что-то. Сначала все строится на обычном разговоре, выяснении проблемы и избежание прямого конфликта. Как говорят мудрые люди: «Выигранный бой это тот, который удалось предотвратить». Тонкое искусство войны, которое описывается в книжках Сунь-Цзы.       И вот, Аратаки мощно отталкивают назад двумя руками, дабы разжечь дело все ярче. Остальные молчат, в каком-то магическом ожидании защищаться или нападать. Даже после тактильного контакта его одноклассники пытаются разрешить все словами. Еще один факт: их класс был известен за сплоченность и внутреннюю дружбу, когда в бой с тобой пойдет чуть ли не каждый. За спокойствие, кстати, тоже. Пока не дойдет до крайних мер.       После первого удара пошли и второй, и третий, и все остальные. Пространство стало похоже на ринг, в котором участвуют более тридцати бойцов, десять на двадцать и более. Казуха благодарен родителям за то, что в детстве отзанимался приличное количество лет в дзюдо. Правда, он не старался кого-то покалечить, а лишь уворачивался и слегка ударял тех, кто нападал на его товарищей. Каэдехара совсем не человек насилия, даже если захочет. Конечно, по его челюсти тоже прошлись кулаками, но терпимо. Не так страшно.       На шум и оры сбежались остальные ученики, среди них и учителя, которые кричали о прекращении всего балагана. Ничем толковым они не помогли и, как кажется, побежали за директором.       Единственная удивительная вещь это то, как драка сама по себе началась, так сама по себе и закончилась. Точнее, до первой крови никто ничего и в помине не замечал, кроме человека напротив и желания ударить его. Когда крикнули, что Тарталье сломали нос, раздробили всмятку до последнего хряща, все вокруг начали потихоньку успокаиваться. Прибежала их классная руководительница и пока высматривала своих, ей тоже влетело по локтю. В общем, дела обстояли хуже некуда.       Когда сбежалось больше преподавателей, класс нападающих приступили к побегу с места происшествия. Казуха повернулся к Чайлду, ведь был ближе всех к нему. Нос в крови, как и подбородок. Как, собственно, и закрывающая это все дело рука и рубашка, по которой все и стекает вниз. На полу тоже была кровь, на кофте Каэдехары пару капель и брызгов. Зрелище не из самых приятных.       − Опрокинь голову назад и не трогай его слишком сильно, чтоб кровь к перелому не приливала, − Казуха, хоть и был ниже, сказал Тарталье опираться на него и подхватил за бок. Если все серьезно, у него может быть еще и сотрясение с головокружением в добавок. Не хватало терять сознание или падать именно сейчас. Рыжий парень хорошенько сматерился про себя и обвил шею одноклассника рукой, которая не была полностью к грязи и крови. − Идти мо...жешь?       Каэдехара запнулся где-то на середине своих же слов, когда под другой бок пострадавшего подхватил никто иной, как Скарамучча. Нет, это вполне ожидаемо, что его близкий друг прибежит помочь, но дело-то совсем не в этом. Казуха просто пару секунд таращился на красное от побоев лицо, разбитую губу, синюю футболку с пятнами жидкости, которые смешивались оттенками и становились коричнево-сиреневыми. На потрепанные волосы и хмурые брови, под которыми еле видно скрывались раздраженные глаза. Он что-то спрашивал у Чайлда, но Казуха ничего не слышал. Не слушал. Не пытался.       О святые архонты, какого черта этот человек вызывает у Казухи желание помочь ему?       Он точно сходит с ума.       Они медленно ведут Тарталью в медпункт. Молча. Точнее, молчал только Каэдехара, а остальные двое очень даже агрессивно отзывались о тех, с кем только что подрались. Остальные события плохо запомнились: приехали родители обеих сторон и выясняли всю ситуацию. Кому-то там выписали штраф, кого-то отчислили совсем за устраивание беспредела. Итто был чист и душой, и физическим состоянием, что радовало. Люмин сразу же подбежала спрашивать, как он и что случилось. Парень ответил, что он в порядке и пусть та направляется лучше к своему другу, ведь ему досталось больше.       Весь оставшийся день прошел как в тумане. Казуха не понимал своего собственного состояния, хотя был в отличной форме. Скорее, дело в мыслях. О ком-то конкретном. Ему стыдно признаться даже самому себе о таком.       Интересно, как себя чувствует Скарамучча?       А покрасневшая щека от ударов не выходила из головы. И глаза. И футболка в пятнах, синяя. Темно-синяя. Случайная информация: Райдэн носит ее слишком часто поверх рубашки, настолько, что кажется, будто он ее вовсе и не стирает. Его все узнают либо по этой же футболке, либо по толстовке изумрудного цвета, обычно зимой. Был раз, когда парень явился в шортах от жары и его чуть не выперли прям в тот же день.       Казуха в спешке достал листок, который запрятал в самый потайной угол комнаты еще месяца два назад. Смотрел, разглядывал долго. Будто бы заглядывая в чужую душу и разбирая ее наизнанку в поисках ответа на вопрос. Линии карандаша гипнотизируют хуже черно-белых полосок на просторах интернета. Завораживает до такой степени, что Каэдехара рисует его еще раз, только с кровавой губой и побитыми скулами. И еще, с фотографии, которую кто-то случайно сфотографировал и отправил в классную группу. Даже картинку, где он, если и фальшиво, но улыбается. Это сумасшествие. Самый настоящий конец света. Теория о жизни на Нептуне кажется более реальной, чем все, что происходит прямо сейчас.       Рубиновые глаза бегают из стороны в сторону от осознания и непринятия. Бумага снова остается спрятанной на дне шкафчика.       На следующий школьный день половина класса просто не пришла. По оповещению, Чайлду делают операцию на нос, ведь там был не просто перелом, но еще и со смещением кости. Вещь не из приятных. Женская часть присутствовала вся, кроме Кокоми. Та совсем не ходила уже как неделю по причине простуды. Многие до сих пор пребывали в неком шоке от произошедшего вчера.       Когда в класс с опозданием зашел Скарамуш и Каэдехара не смог отвести взгляд вплоть до того момента, как тот сел за парту, он понял, что влип. Влип по полной программе, если не сильнее и хуже. Он в одной рубашке, без чего-то поверх. Практически все уроки прошли в тишине от нехватки людей и с заинтересованностью учителей в том, что произошло. Казуха будто совсем и не в этом мире был все это время. Скорее старался исключить все лишние мысли, никак не связанные с учебой (и все попытки заканчивались полным провалом). Люмин, в свою очередь, слишком сильно переживала о Тарталье, чтоб говорить о чем-то другом.       Ведь день, где бы парень не был и что бы не делал, в головы всплывала лишь одна единственная картинка: побитый Скарамучча. Это должно звучать в плохой смысле, ведь человек пострадал. А Казуха просто-напросто не может забыть. Такому явлению даже логичного объяснения нет, так как Райдэн вообще никакой роли в жизни Каэдехары не играл. Даже если и существовал, то во второстепенных персонажах, не более.       Следующую неделю Казуха сбегал с уроков. Примечание: он отличник, идущий на красный аттестат и имеющий огромную репутацию хорошего ребенка у учителей. Никогда не старался слинять в учебное время, ведь считал любую полученную информацию за сорок пять минут достаточно важной для слушанья. Поэтому сейчас он просит у преподавателя, каким он не был, отойти на пару минут по своим делам и пропадает, собственно, без вести до звонка. Либо отчаливал к классной руководительнице с предлогом о помощи или обычного разговора по душам (она всегда была в восторге от того, как ученики ей искренне доверяют и спускала это с рук), либо бродил по всей территории школы − от третьих этажей до пустынного двора и спрятанными от всего мира местами под лестницей.       Такое поведение не осталось незаметным и группа его друзей уже начала спрашивать в чем дело. Сказать «не беспокойтесь, просто каждый раз, когда я нахожусь в одном помещение со Скарамуччей не могу отвезти от него свой взгляд. А еще, я всю эту неделю только о нем и думал за любым делом и сам не знаю, что делать, поэтому бегать туда-сюда мне очень сильно помогает» было самым безумным вариантом из всех. Потому, что никто из них не поймет этого. Точнее, каждый его, как минимум, засмеет (наверное). Как сказал онлайн друг Каэдехары, он влюбился. Несколько часов после этого сообщения Казуха отчаянно отрицал все сказанное, а потом просто кричал в подушку от паршивого осознания. Из всех людей в их школе, в городе и вселенной именно он? Человек, который откровенно потешался в прошлом над его близкой подругой? Которого парень невзлюбил с самого прихода в этот класс? Да это нелепость. По этой причине, парень смахивает все на нежелание учиться под конец года. Ни больше, ни меньше.       В какой-то особый момент на уроке литературы, когда он не мог элементарно выйти, Каэдехара писал стихи. Он не ожидал опуститься настолько низко, чтоб рифмовать свои странные чувства в строчки, так еще и в конец тетради. Так еще и рядом с Люмин (подсевшая, чтоб не было так скучно). Она любопытными глазами заглянула на то, что ее сосед по парте так яростно строчит и на секунду вырвала листок поближе к себе. Парень понял, какую ошибку совершил.

«I love your ocean eyes, they contain art

When you're around it makes me shine

And even if you don't have a heart

I will givе you half of mine»

      − Ахринеть, и про кого это? − Она показательно изогнула бровь и по-хитрому улыбалась. Казуха поклялся похоронить факт его взявшейся из ниоткуда влюбленности с собой единственным. Поэтому молчал. Поэтому девушка становилась только настырнее.       Весь тот день она ходила за ним по пятам, как утенок за матерью уткой. Вопрошала и размышляла о человеке, который в кой-то веке смог завоевать неприступное и всегда такое спокойное сердце Каэдехары. Какое-то совсем иное чудо света, как висячие сады Семирамиды или Александрийский маяк. И в поисках местной пирамиды Хеопса девушка начала перечислять самый немыслимые варианты.       − Так... Аяка? У нее глаза голубые как раз.       − Нет.       − Неужели Чайлд?!       − Нет, Люмин, прекрати пожалуйста... Это просто стих. Ни о ком.       − Скарамучча? − Она держала пальцы у подбородка, имитируя глубокие размышления. Хотя, это предположение было сказано скорее из шутки, но Казухе было отнюдь не смешно. И он запнулся на своих же словах и чувствовал, будто голос совсем пропал, как у русалок взамен на пару ног. Это была ошибка номер два, которую он совершил в разговоре с подругой. Неуверенный ответ. − Погоди... Стой-стой-стой... Серьезно?       Каэдехара обожал ветер, будь он осенний прохладный или теплый летний, как и замшелые метафоры. Поэтому, парень ускользает от ответа и уходит в класс, а из класса убегает, буквально, как можно дальше. От всей этой ответственности, позора и насмешек. От своих собственных непонятных чувств и эмоций. Столовая кажется самым надежным убежищем, какие только существуют. Он избегает Люмин как может: ее взгляды, присутствие и слова. Спустя какое-то время, она все же подошла к нему и сказала расслабиться. Сказала, что все хорошо и это останется с ней навсегда. Что не стыдно любить. Каким-то волшебным образом эти фразы успокаивали, убаюкивали всю панику. Хоть и немного. На обед к ним подсел Хэйдзо (у них образовалась небольшая компания из трех человек за все время учебы).       − Я вообще пришел сегодня в шарагу только чтоб со Скарамуччей поговорить, Казуха.       Примечание: у Люмин скоро день рождения. Для того, чтоб подготовить ей сюрприз с тортиком, шарами и всеми остальными украшениями, они организовали небольшую группу из одноклассников и ее близких друзей. Вследствие того, что один конкретный персонаж не выходил из головы Каэдехары парень подумал, что его тоже стоило бы пригласить к ним. Даже если все знали, что Райдэн не сильно переносит такие мероприятия. Предлагать самому уж слишком неловко, поэтому он попросил сделать это Хэйдзо. О, еще один факт: все их действия должны были быть в секрете.       Казуха начинает пихать своего друга локтем в бок, чтоб тот, ради священных архонтов, просто закрыл рот и не продолжал. Тот лишь шипел от мимолетной боли, но продолжал говорить о том, как не нашел Скарамуччу и то, что он вообще не пришел, как разочарован.       − Зачем тебе Скарамучча нужен был? Может я смогу передать то, что ты хотел ему сказать, − девушка пожала плечами. Каэдехара криво улыбается, не выдавая весь кошмар ситуации, а Сиканоин только-только понял в какое дерьмо влип. Оба парня не имеют ни малейшего понятия, что выдвинуть в качестве оправдания. Когда они останутся вдвоем, он точно отчитает Хэйдзо за невнимательность. − Нравится, что ли? Ха-ха.       − Ну... Да?       Казуха медленно, как в фильмах со сценами слоумо, поворачивается на друга с глазами, полными ужаса. Потом на Люмин, которая открыла рот от такой информации и тоже перекидывает свой взгляд на Каэдехару с немым вопросом «Какого черта?» Снова смотрит на Хэйдзо, снова на девушку. И так несколько раз.       Господи, за что ему все это?       − А что я должен был сказать?!       − Что-то менее абсурдное, − парень глубоко вдыхает и выдыхает от напряжения. Закрывает лицо руками, дабы не выдать свою нервозность потому, что это выглядело, без сомнений, ужасно. Ему кажется, что он на грани просто задушить своего друга от такой беззаботности. − Поверить не могу.       Конечно, в тот же день, только вечером Казуха честно признался Люмин в том, что Сиканоин не имел ничего серьезного, когда сказал это, что это должен был быть сюрприз. Она ответила, что они идиоты и девушка чуть не схватила мгновенный инфаркт от факта того, что двое близких ей друзей влюблены в другого ее близкого друга. После этой ситуации они еще засмеивали Хэйдзо за эту выходку, а Люмин делала вид, что полностью поверила.       Спустя пару дней все шло не так плохо. Обычный урок физики, как все и должно быть, но Каэдехара в очередной раз не может сосредоточиться. Потому, что Скарамучча сидит слишком близко, неприемлемо рядом, на парте слева. Боковым зрением парень успел сто раз осмотреть каждую деталь в нем, от тетради и до того, как он поправляет свою челку каждый раз по новой.       В какой-то момент учительница вызывает Райдэн на опрос. Знаете, как это обычно бывает: три любых термина, которые он должен рассказать наизусть, а еще проверка домашнего задания. Интересный факт − Скарамучча был одним из лучших учеников по этому предмету. Знал все и вся, решал задачи, будто был рожден только для этого.       − Казуха, как гласило правило буравчика?       Что?       Он обращается ко мне?       Каэдехара думает, что мир остановился. Прекратил свое бесконечно-продолжительное действие времени и пространства. Вселенная светила прожектором сцены на парня, отвечая на ментальный вопрос. Да. Какое-то время он просто моргал, пока Скарамуш выжидающе смотрел ему прямо в глаза. Красивые.       − Эм, если поступательное движение наконечника... направлено на направление действия магнитных силовых линий, − из его головы вылетело абсолютно все. От этого гребаного правила до собственного имени. Казуха начал судорожно листать книгу в поисках ответа. Правда, тот, кому он должен был помочь уже встал и пошел в сторону учителя, а он продолжал шептать термин себе под нос. Он никогда не чувствовал себя настолько глупым за все время.       Во-первых, это был первый раз за эти два года, когда Скарамучча, в принципе, заговорил с ним. Насколько бы нелепо это не звучало, но так и есть. Они не общались друг с другом от слова совсем. Во-вторых, позади Райдэна сидела целая орава тех, кто знает физику намного лучше и он мог запросто спросить это у них. Поэтому, весь оставшийся урок Каэдехара лишь хлопал ресницами и смотрел куда-то не в этой вселенной. Радовался, что у его одноклассника не спросили правило, которое он так и не смог прошептать нормально.       После этого случая ничего не случалось. Ничегошеньки, без приукрашений. Они существовали в одном классе, пока Казуха при одном его виде забывал как дышать. Доходило до того, что ему приходилось выходить на улицу, чтоб вздохнуть с облегчением. Райдэн не согласился присоединиться к их поздравлению, сказав, что на такое у него нет времени. Каждому, как говорится, свое. Пару раз Каэдехара врезался в него. Когда прям перед ним открывали дверь и приходилось отходить назад, а сзади был Скарамучча. Они пересекались по пути по своим домам.       Учебный год закончился. Прошли последние дни, они сдали книги по предметам и договорились встретиться в сентябре вновь. Конец школы казался благословением, спасением свыше от странных переглядываний между ними. Казуха подшучивал над Люмин насчет Тартальи, а она его насчет Скарамуша. За лето все пройдет. Точно забудется, как кошмар.       Первая неделя июня пленила его снами. Снами об одном и том же человеке, раз за разом, будто бы сюжет одноимённого фильма. Сначала, Каэдехара и там его избегал, неосознанно. Последующие ночи сопровождались развитием взаимоотношений в дружбу и общение, как бы удивительно это не звучало. Парень видит это лицо отчетливо, лучше всех остальных. Голос слышит четче остальных, по-кристальному чисто. Казуха осознает, что это неправильно. Странно. Не хочет видеть эти фальшивые фантазии, но в глубине души... Даже днем представляет себе эти сцены. С разговорами, с милыми беседами и близким-близким контактом. Помимо подруги об этом так никто больше и не узнал.       − Знаешь, я не люблю, когда мои друзья влюбляются друг в друга. У меня уже был опыт и обе стороны в итоге меня кинули. Но! Вы со Скарамуччей совершенно другое дело. Мне кажется, даже удачно вышло бы.       Что такого в своей жизни сделал Казуха, что теперь на каждом шагу его всячески преследуют те или иные ситуации с этим чертовым Скарамуччей?       +1       Каэдехара не любит дожди. Долгими ночами, когда он в очередной раз пытается спокойно заснуть, а капли стучат по навесу за окном, будто бы барабанщик играет свое соло в рок-группе. Чуткий слух кажется в такие моменты проклятием самих небес в наказание за какие-либо деяния в прошлой жизни. Белоснежные волосы пушатся от повышенной влажности и превращаются в странные волны, нежели хорошо-уложенный хвостик. Он привык скрываться от ливня дома или в любом помещении поблизости, всегда.       Казуха единственный ребенок в семье. Главный наследник всего. У него нет младших, кого можно было бы защищать и никогда не будет старших, кто бы защищал его. Видя семьи с количеством детей от двух, он чувствовал себя совсем чуточку более одиноко, чем обычно. Интересно, какие взаимоотношения у Райдэна с его сестренкой? Хороший ли он брат? Возможно.       Парень сидит на каких-то качелях в чужом дворе. На детской площадке он вновь чувствует себя младше, на лет семь-восемь, когда ничего не имело должного значения. Когда он был свободным в своем выборе и действиях, а ребячество было чем-то обыденным. Челка липнет ко лбу, а вся макушка насквозь промокла. Одежда по-неприятному влажная.       Каэдехара поругался с родителями и ушел, чтоб не причинять еще больше раздора в доме. Дождь сейчас казался единственным спасением. Под ночь вокруг совсем никого, будто весь мир прячется по уголкам своих комнат, в уюте. Он человек творчества, вестник свободы и путешествий, но не владелец крупной компании его семьи. Он должен, но не хочет. Бегать всегда было легко: от отчитывающих его опекунов, от дождя, от проблем, от собственных желаний и чувств. От нужды выстрадать это все не одному, а у кого-то на плече. Парень просто хочет сбежать.       Капли перестали падать на плечи, но земля все еще наполнялась влагой. Казуха поднял голову и лицезрел зонт. Над ним.       − Тебе адекватно сидеть на качелях ночью под дождем? − Казуха обернулся и не смог ответить. Красиво. Синие глаза смотрели с вопросом, а он сам жмурился, ведь в темноте тяжело все разглядеть. Парень не знал, считать ли это подарком судьбы именно в такой момент. Даже тут, когда он хотел сбежать от ссор в доме, наткнулся на Райдэна. Как нелепо. − Не видел тут игрушечного синего кота? Моя мелкая сказала, что забыла. − Каэдехара покачал головой. Он особо и не вглядывался в окружение, может вещь и была где-то поблизости.       Скарамучча попросил подержать зонтик. Может, чтоб Казуха не промок до невыносимой простуды в будущем. Тот принялся искать игрушку по всей площадке, оглядывая скамейки и залезая на горки. Выглядело безнадежно, еще и под ливнем. Зато Каэдехара мог быть уверен: парень, скорее всего, очень заботился о младшей, раз в таких условиях продолжает искать ее вещь. Мило. Кажется, в пространстве, полным кислородом, он снова забыл, как дышать. Это будет вина Скарамуша, если он скоро коньки отбросит от тахикардии.       Неприлично сидеть с чужим навесом, пока этот самый чужой ходит без него. Поэтому Казуха поднимается и идет к нему и держит зонтик под ними обоими. Тот ничего не говорит, но продолжает искать. Ничем удачным поиск не заканчивается, пока Скарамучче не звонят. Спустя пару секунд он отвечает: «Ну и хорошо, что нашли. Скажи ей, чтоб куда попало не выкидывала больше, а то сама пойдет искать». Видимо, все оказалось даже лучше.       − Ты домой хоть собираешься, неадекватный, промокший герой?       − Что такое, по-твоему, свобода?       И Скарамучча как-то совсем непонимающе жмуриться, пытаясь разглядеть внезапную причину на такой вопрос. Они стоят неприемлемо близко потому, что зонт слишком маленький, чтоб отойти подальше. Казуха чувствует чужое дыхание и слышит, как капли безостановочно бьют по верху их имитированного навеса. Они никогда не подходили друг к другу ближе, чем на метр или два, а тут и шага нет. От ненависти до любви один шаг, говорили они. Это ли оно?       − Что, дождь в голову ударил? − говорит с насмешкой и, вроде бы, безразлично. Каэдехара не может различить в темноте. Не тогда, когда эти грубые скулы прям напротив, а не на бумаге в шкафу. Два с половиной месяца Казуха стыдил себя за мысли о Райдэне, но все эти два с половиной месяца не прекращал признавать, что, может быть, это и в правду нормально. Влюбиться в кого-то такого, странного и неоднозначного. Чье поведение не угадать, чьи действия не предугадать. − Когда тебе плевать на чужое мнение. Это свобода.       Казуха не знает, от чего сильнее бьется сейчас сердце: от того, как со словами он чувствует горячее дыхание или от этих хмурых синих радужек. А еще не знает, что ему нравится больше − ответ парня или он сам. Его челка тоже мокрая от дождя. Время снова не двигается, прям как на том уроке физики, или после массовой драки.       − У тебя красивые глаза.       Может, дождь и в правду ударил ему в голову и теперь мозг совсем не работает, отказываясь фильтровать его речь. Или это мнение Райдэна о свободе так поменяло его собственное, непонятно. У Скарамуччи мягкие губы. Казуха замечает это только тогда, когда еле прикрывает свои веки и тянется вперед, ближе, чем один шаг.       Скарамуш как дождь, его чистое олицетворение. Каэдехара их обоих не переносил и даже ненавидел в особый период времени. Он прятался и бегал из стороны в сторону, лишь бы не встречаться с ними лицом к лицу. Скарамуш как дождь, резкий и холодный, что аж до мурашек пробирает, но отражения в лужах заставляют восхищаться их красотами. Лужи, по которым счастливо прыгают дети в резиновых сапожках и дождевиках. Скарамуш как дождь, заставляющий забывать обо всем остальном своим стуком по крышам жилых зданий. Как спасение. Как отдых от вечного солнца. Как серое, спокойное небо, хранящее в себе самые жестокие бури.       Ладони слабеют и зонтик падает на чересчур заполненную водой землю и капли ливня теперь стучат по их телам: по головам, плечам и рукам. По рукам, которые тянутся к шее напротив, как плющ по булыжнику. Его самого обхватывают за туловище, обещая не дать упасть на асфальт. Каэдехара сотню раз твердил самому себе, что из этого ничего не выйдет. У них бы никогда не получилось чего-то серьезного, а лишние фантазии об этом лишь глупости слабоумного. И где он сейчас? Посреди двора, летней ночью, сбежавший от родителей и целующийся с Райдэном под проливным дождем, который так не любил. Как и парня.       Казуха держится за него, как за спасательный круг в огромном океане после потопления Титаника. Глаза совсем закрыты, от стекающей воды по лицу неудобно. Они жмутся ближе, будто наверху все еще есть зонт. Это не проникновение языков, не кусание губ друг друга, а просто… соединение. Контакт.       Целовать Скарамуччу по особому странно. Да и вообще, Райдэн делает из всего рационального иррациональное, а из правильного – неправильное. Наверное, он уже весь обмяк в воде, волосы прилипшие друг к другу, а губы к губам Казухи. Их туловища до неприличия близко, а лбы изредка сталкиваются. Огромный беспорядок.       Но хаос всегда красив.       А дальше Каэдехара не может подобрать нужных слов, ведь от Скарамуша у него отключается мозг и любая разумная функция организма. Словно удар в двести двадцать вольт. Словно шаровая молния, такая смертельно-прекрасная. Иногда кто-то из них приоткрывает рот, чтоб набрать хоть каплю воздуха и совсем не погрязнуть в пучине другого. Дышать в чужие губы кажется интимнее любого извращения по каналам для взрослых, а веки слегка приоткрываются, чтоб разглядеть эту родинку под правым глазом еще ближе. Чувствовать хватку на своей талии сводит с ума похуже всяких наркотических веществ и, кажется, Казуха уже зависим.       Райдэн шепчет своим дыханием о том, что еще месяц назад заметил, как тот на него в упор пялиться, но не думал, что все настолько запущено, а Каэдехара почти и не слышит от того, как приятно звучит этот низкий голос. От ненависти до любви один шаг, говорили они. И Казуха по ощущениям сделал уже сотню, если не тысячу, ведь эти два с половиной месяца были мучительными. Просто невыносимыми. Парень бы предпочел стать утопленником, если бы это значило утонуть в глазах цвета океана и остаться там навсегда. Его впервые переполняет такое огромное количество чувств и эмоций, словно шторм на просторе тихоокеанских районов.       Он не знает, как будет оправдываться перед Кокоми и Хэйдзо. Не знает, стоит ли вообще ему о таком рассказывать, но голова слишком заполнена чувством наслаждения моментом, чтоб чересчур много о таком задумываться. Потом разберется. Казуха чуть ли не задыхаться от чужого влияния на себя и это пугает.       – Ты паршиво целуешься, Каэдехара.       – Ничего страшного. У тебя будет еще много времени меня научить.