Кодовое слово "Энджин"

***

— Джей-хён, ты такой красивый, — прямо посреди трансляции говорит Чонвон, — сделаешь эгьё? — Нет, — абсолютно ожидаемо отрезает Джей. Джейк не удивлён. Вообще ни разу. Хён и милота — понятия почти полярные, и об этом знают все. И чего пытается добиться Чонвон, Джейк правда не понимает. — Ну пожалуйста! — абсолютно по-детски надувает губы лидер и для убедительности трясёт телефоном с комментариями. — Энджин хотят это увидеть! — Пусть Сону делает, — ворчит Джей, отодвигаясь вместе со стулом подальше от слишком воодушевлённого Чонвона. — При чём здесь я вообще? Быть милыми — удел макнэ-лайна. — Ты это Ники скажи, — фыркает Хисын. Ники, которому явно забыли объяснить, что макнэ кей-поп группы не должны путать с отпрыском босса мафии, фыркает тоже. — Хён, ты не сделаешь этого ради Энджин? — продолжает гнуть свою линию Чонвон. — Пожалуйста-пожалуйста? Джей смотрит в умильные глаза донсена. Потом на телефон с комментариями. Потом снова в глаза. Тяжело вздыхает. И всё-таки делает эгьё. — Такой милый, — воркует Чонвон, выглядя почему-то донельзя счастливым. Джейк заглядывает через плечо к Сонхуну, который тоже мониторит трансляцию. Никаких комментариев про эгьё Джея там нет. Это начинает повторяться из раза в раз. Чонвон отвешивает Джею комплименты, уговаривает сделать эгьё и один раз даже умудряется заставить хёна добровольно надеть плюшевый ободок с ушками, без всяких зазрений совести прикрываясь просьбами от Энджин. Хотя в комментариях — Джейк теперь специально за этим следит — опять ничего похожего нет. — Джей-хён, Энджин хотят, чтобы ты сделал эгьё, — на очередной трансляции начинает Чонвон. — Чонвон хочет, чтобы ты сделал эгьё, — не подумав, бросает Джейк, ну потому что оно выглядит так, как выглядит, а он не слепой. В это же время говорит кто-то ещё, и на его комментарий не обращают особого внимания, но после трансляции Чонвон всё равно оттаскивает его в сторону. С минуту нерешительно мнётся, не решаясь начать разговор, а потом говорит: — Не надо акцентировать на этом внимание. — Почему? — искренне не понимает Джейк. Стебать людей для него так же естественно, как дышать, и об этом тоже знают все и уже особо не обижаются. — Ты же знаешь, у него комплексы из-за внешности, — начинает Чонвон, то ли недовольно, то ли сочувственно хмурясь. — Он вроде даже на какой-то трансляции об этом говорил. Ну, что он считает себя недостаточно красивым. Джейк знает. И, если честно, немного с этого бесится. Потому что если уж Джей недостаточно красивый, мужественный и какой-то не такой, то что говорить про остальных? Они совсем страшненькие, что ли? Ну, кроме Сонхуна, конечно, тот вижуал и в принципе вне конкуренции. Но загоны людей — штука сложная и неочевидная, с ними нужно быть максимально бережным, чтобы случайным словом не сделать ещё хуже, и Джейк просто тяжело вздыхает. — Я просто пытаюсь поднять ему самооценку, ясно? — строго смотрит Чонвон. — Ясно. Джейк думает, что Чонвон хороший лидер. А потом думает, что этот самый лидер во время их разговора как-то очень подозрительно краснел и смущался. Он смотрит внимательнее, и всё становится каким-то до смешного очевидным. Потому что Чонвон ходит за Джеем, как привязанный, счастливо жмурится от каждого случайного (и не случайного) прикосновения и во время редких эгьё хёна смотрит на него с такой теплотой и нежностью, что Джейку хочется вырубить все камеры в радиусе тридцати метров. С Джеем вообще всё просто — уже одно то, что он соглашается на эти дурацкие эгьё и стоически терпит регулярные вторжения в своё личное пространство, говорит само за себя. Судя по поведению остальных при каждом залипании Джейвонов друг на друга — многозначительным улыбкам Хисына, тонким намёкам Сонхуна, смущению Сону и закатанным глазам Ники — они тоже что-то подозревают, и Джейку не померещилось. Не то чтобы это что-то меняло — в чужие отношения он лезть не хочет и не будет — но наблюдать за друзьями становится интересней. — Я не знаю, что ему подарить, — стонет Джей, уткнувшись лицом в подушку. — Совсем! — Хён, достал! — наконец не выдерживает Джейк. — До дня рождения твоего ненаглядного Чонвонн-и ещё месяц, а ты ноешь здесь уже три часа! Иди жалуйся кому-нибудь другому. — Так что ему подарить? Нужно что-то особенное, чтобы понравилось и запомнилось, и… Джейку кажется, что он скоро сядет за убийство, и он, не особо думая, едко бросает: — Себя подари. — Что? Упс. Язык его — враг его, когда он уже это запомнит? — Говорю, почему не одежду? Или ваши парные шмотки уже не влезают в шкафы? — Они не парные! — абсолютно предсказуемо возмущается Джей. — Нет, просто одинаковые, — Джейк, если честно, начинает переживать за свои глаза. Ещё полчаса такого разговора, и они рискуют навсегда остаться в закатанном состоянии. — У нас похожий вкус. Джейк медленно выдыхает. Он не хотел лезть в чужие отношения, правда не хотел. Была б его воля, он бы просто сидел неподалёку с годовым запасом попкорна и периодически стебал своих тормознутых друзей. Возможно, вместе с Ники организовал бы фанклуб. Или тотализатор. Короче, развлекался бы как мог. Он правда не хотел вмешиваться, но он слишком устал. — Боже, хён, просто наконец признайте, что вы друг другу нравитесь, начните встречаться и перестаньте выносить всем мозги. В комнате повисает долгожданная тишина. Джей смотрит на него абсолютно непонимающе. Джейку хочется побиться головой о стену. Это будет сложно. Очень сложно. Дайте ему медаль за героизм. — Знаешь, хён, мы с тобой так мало проводим время вместе, да? — Да, — неуверенно соглашается Джей, явно переставший улавливать причинно-следственные связи в их разговоре. — Тогда давай сегодня пойдём погуляем, обязательно держась за руки, потом купим парные куртки и чехлы для телефонов, потом только вдвоём поужинаем, потом весь вечер будем обниматься и смотреть дорамы, потом я засну у тебя на плече и ты обязательно будешь с этого умиляться. А, и ещё я постоянно буду на тебе виснуть, тискать за щёки, трепать по голове, случайно ронять на тебя вещи, и ты… — Я скажу «иди на… — Нет, хён, неправильный ответ, — быстро перебивает Джейк, — ты ничего не скажешь, не попытаешься меня убить и будешь выглядеть не так, как будто тебя пытают, а как самый счастливый человек во вселенной. Идёт? — Нет! — восклицает Джей с явным ужасом на лице. — Нет, ни за что! — А с Чонвоном вы так делаете постоянно, — как бы между делом замечает он. — Неправда. — Правда. — Нет. — Да. — Хён, у него же абсолютная монополия на всё твоё время и внимание! Нет, у него абсолютная монополия на всего тебя! И тебя это устраивает. — Он просто мой донсен, это ничего не… — У тебя ещё пять донсенов, хён. И ни с кем больше ты так себя не ведёшь. — Но… — начинает Джей, и Джейку хочется заклеить ему рот скотчем, чтобы уберечь свою хрупкую нервную систему от тупых аргументов. — Хён, поцелуешь меня? — перебивает он, благоразумно отступая к выходу из комнаты. И, считав явно отрицательный ответ, в самый последний момент добавляет: — А Чонвона? Подумай над этим! В оперативно закрытую дверь на уровне его головы врезается что-то тяжёлое. Прохождение всех пяти стадий принятия занимает у Джея около недели. Он ходит с бегущей неоновой строкой «идёт загрузка» на лбу, и Джейк даже немного ему сочувствует. И вообще не удивляется, когда хён снова приходит к нему в комнату и требовательно спрашивает с порога: — И что? — Что? — пряча улыбку, переспрашивает Джейк. Он не издевается, совсем нет. Разве что совсем чуть-чуть. — Что теперь? — Признайся. — Как? — Словами, хён! — начинает опять раздражаться он. Но Джей смотрит как-то очень потерянно, и Джейк выдыхает: — Это неважно. Просто скажи, что чувствуешь. Если сделаешь эгьё, Чонвон вообще будет осчастливлен на две ближайшие жизни вперёд. Джей растерянно взъерошивает чёлку и, коротко кивнув в знак благодарности, выходит из комнаты. Вообще, Джейк не хотел подслушивать. Совсем не хотел. И в гостиной почти полдня он просидел абсолютно случайно. Там просто удобный диван. Да. И то, что у него в наушниках закончилась музыка, когда на кухне остались только Джей и Чонвон, — абсолютное совпадение. Ну а в том, что у него хороший слух, он не виноват абсолютно точно. За стенкой что-то падает, а потом голос Чонвона осторожно спрашивает: — Джей-хён, всё в порядке? Ты хорошо себя чувствуешь? — Да, — вообще неубедительно отвечает Джей, — а что? Джейк в соседней комнате задаётся тем же вопросом и старательно давит в себе желание пойти и посмотреть, что же не так. — Ну… — неуверенно тянет Чонвон, — ты… ты сделал эгьё? Хотя тебя никто не заставлял? О. Тогда ясно. Он должен был догадаться, что хён воспримет всё буквально. — Хён, что-то случилось? Я начинаю переживать! Хён, не молчи! Хён? — Я убью Джейка, — неразборчиво, видимо, закрыв лицо руками, стонет Джей. Джейк осторожненько поднимается с дивана, прикидывая, успеет ли он где-нибудь срочно попросить политическое убежище. Желательно надолго и за пределами Кореи. Мысль о том, что он принимал желаемое за действительное, раньше его гениальную голову почему-то посетить не удосужилась. — Джеюн-хёна? Почему? — Он сказал, что тебе понравится, — наконец выдавливает Джей. — Извини, я лучше… — Ну вообще он был прав, — мягко перебивает Чонвон. — Мне понравилось. Любопытство (второй официальный враг Джейка сразу после его языка) вопреки всем инстинктам самосохранения заставляет его замереть посередине комнаты и прислушаться. — Правда? — Джей-хён, я тебе нравлюсь? — спрашивает вдруг Чонвон, звуча довольно уверенно и спокойно для такого вопроса. Джейк в очередной раз убеждается в том, что с его самообладанием звание лидера тот носит более чем заслуженно. — Ну… — неуверенно тянет Джей, и Джейк скрещивает пальцы на руках и поджимает на ногах, чтобы хён не умудрился всё испортить. Тот с полминуты молчит, а потом тяжело выдыхает: — Да. Нравишься. Аллилуйя, думает Джейк. Но к выходу из комнаты двигаться не перестаёт, потому что Чонвон всё ещё может сказать «нет», и тогда ему лучше сразу эмигрировать на другой материк. Но лидер, сам того не подозревая, сохраняет полный состав их группы своим радостным: — Хён, я так рад! Я боялся, что ты со мной возишься просто потому, что хороший и не хочешь обидеть. Ты… ты мне тоже нравишься. Джейк победно улыбается и выходит из комнаты. Кто гений? Он гений. И тогда, возможно, ему совсем не кажется, что Сонхун и Сону как-то очень мягко и ласково друг на друга смотрят.