Немая тоска

Если человеку пришлось умереть, то тот, кто его любит, не перестанет его любить. Это очевидно.

С. С. Бодров

1

      Питер молча сидел на собрании, стараясь хотя бы частично вникать в еженедельную речь Фьюри о великом наследии и памяти. И, просто к слову, Питер помнил лучше всех. И, конечно, совсем молча он на таких собраниях никогда не сидел — «его» мнение иногда всё же спрашивали, знаете, в те моменты, когда могло бы пригодиться мнение Тони. Просто потому что все считали, что раз Питер был родственной душой Тони, то, конечно, знал его лучше всех из живых. И это было самой отвратительной ложью в мире… это было сродни «со временем всё забудется», а, может, даже хуже.       Обычно после всего такого Питер по долгу задумывался. Например, о том, что абсолютно ничего не забывалось со временем, а тоска с каждым днём всё росла. И его боль, полугодовалая и ноющая до сих пор, громко взвизгивающая посреди ночи, почти сразу «наградила» его за ожидание бессонницей и недоеданием. А теперь они спросили, абсолютно отвратительно спросили: «Что бы сказал Тони?». А не пошли бы вы все к чёрту, вот, что бы он сказал.       — Паркер, если что, мы ждём ответа. — Питер в ответ кивает, на самом деле, очень нехотя.       После он чуть приоткрывает рот и тут же закрывает. В мгновение на его глазах появляется пелена слёз, всё вокруг размывается — не только из-за неё. Всё вокруг размывается, просто потому что всё на секунду перестаёт существовать. А в голове вдруг вспыхивает слово, одно единственное слово.       Взгляд Питера быстро-быстро начинает носиться по комнате из стороны в сторону, будто бы выискивая что-то. После он почти не слышно смеётся в каком-то дурном отчаянии, и всё так же за секунду замирает, в немом ожидании оборачивается к Фьюри.       — Тони с тех самых пор не выходил на связь… так может, — совсем тихо слышится от Стива, — он жив?

2

      В гостиной было неуютно. Питер был в ней один. Питер молчал. В гостиной было тихо. Впервые Питер ощущал молчание именно так. И ему было страшно. Очень. Мысли в голове путались. Совсем немного хотелось спать. Но Тони могли найти совсем скоро — Питеру нельзя было спать. Надо было ждать сообщения — Стив писал почти каждые полчаса. Писал, потому что молчание Питера — знак, что Тони жив. Ещё жив. И Питер был счастлив в очередной раз ответить Стиву: «Да, всё ещё не могу». В душе теплилась надежда, пусть и от всей этой ситуации Питеру было по-плохому смешно… слишком страшно.       На часах было уже за полночь, когда Питер начал засыпать. Глаза закрывались. Но спать Питер не мог. Не решался, пусть и сообщения перестали приходить пару часов назад. Он ждал Тони.       А лишал ли он сейчас возможности говорить Тони? Лишал ли всё это время? Наверное, да. Но по крайней мере, он пытался не думать о Тони эти пару недель, потому что, возможно, голос — то единственное, что оставалось у него.       Его не было год. Целый год — изменился ли он? Вспоминал ли он Питера? Если да, почему Питер ни разу не немел за всё это время? А если нет, то просто почему… Что произошло с Тони год назад? Очень много вопросов к человеку, которого… Питер машинально закрыл рот ладонью. Нет, Питер даже не смел подумать об этом.       Питер… а Питер просто скучал — тосковал, — и ещё миллион одинаковых, но совсем разных слов. А что если Тони всё это время не мог выйти на связь из-за него? Из-за того, что он думал — не выпускал Тони из своей головы.       Мысли давили на Питера, в пустой комнате они занимали большую её часть. В какой-то момент они просто заняли всё место в гостиной, вытеснив почти весь воздух. Питеру правда было страшно.

3

      Питер просматривал в мастерской их с Тони домашние записи, продолжая работать над одним из университетских проектов. Обычно, когда Тони по долгу был на миссиях, это успокаивало Питера. Точнее голос Тони его успокаивал. Сейчас — нет.       Питер молчал. Он молчал не переставая с последнего собрания, того самого. Оно было две недели назад. Надежды больше не было. Казалось, внутри Питера больше ничего не было. Он устал. И вся его тоска поглотила весь его разум. И Питера, казалось, больше не было.       Медленно опустившись на пол, Питер зарыдал. Он так устал. Ему так хотелось просто прижаться к Тони и успокоиться хотя бы мгновение. Так хотелось просто оказаться рядом с ним и просто быть рядом, просто держать его за руку, говорить с ним.       Питер любил его больше всех. Питер скучал больше всех. Питер ждал больше всех всё это время. Питер хотел, чтобы Тони вернулся. И это было его единственным желанием.       — Пожалуйста… — совсем тихо прошептал он и вздрогнул.       Стук в дверь, затем голос:       — Мы нашли его.