Происшествие в Де-Мойне

***

      — Прошла неделя, а нас всё увозят куда-то дальше, — начал Томас, сидя рядом с новым другом, — и мы не можем ничего узнать. Я не хочу, чтобы всё так закончилось… Я всё меньше верю в то, что нас найдут, — мальчик обнял себя за колени, прижимая их к своей груди.       Их похитили не останавливались на одном месте. Они держали курс в город. Какой — мальчики не знали. И любые вопросы об их местонахождении заканчивались не самым приятным разговором. За это время мальчики пытались разузнать хоть что-то, что помогло бы им с побегом. О нём они размышляли и разговаривали очень часто. В основном инициатором был Том. Мэйсон лишь поддержал его авантюру, ибо терял веру в хороший конец.       Это место показало им тёмную сторону человеческой жизни.       Что она из с себя представляет?       Несправедливость, слёзы, страх, боль. И многое другое. Диппер знал, что это неполный список и не хотел узнавать остальные аспекты.       Идея Томаса показалась ему довольно существенной, ибо совсем недавно мальчик понял, что здесь можно положиться лишь на себя и на общие усилия. Мысли о героях-полицейских и рядом стоящих родителей, пришедших за ними, казалось абсурдной. Если бы они могли, то нашли бы их раньше.       Если бы они хотели.       — Но нам нужно продолжать…- Тихо начал Пайнс, — пока всё не обернулось плохим и ужасным для нас.       — Я понимаю. Понимаю. Но у нас нет возможности что-то узнать… Они ведь точно не будут докладывать нам всю информацию, — Томас медленно положил голову на свои колени, прикрывая глаза.       Эти обстоятельства вовсе изменили ракурс мышления мальчиков. Каждый момент требовал быть спокойным и рассудительным, что давалось трудно. Очень трудно. Каждая проделанная ими работа сопровождалась мыслями сомнения. Особенно у Томаса. Мальчик часто винил себя в том, что это именно он втянул их в довольно непростую работу. Одновременно Том понимал, что другого выхода нет. Он много раз жалел. Жалел, что предложил подобную идею. Жалел, что Диппер согласился и не уговорил его.       — Знаю…- Тихо ответил Диппер, уставившись в бетонный пол. Они меняли своё местонахождение, но каждый раз оказывались в, подобном другим, подвале. Они не видели солнца и это больше напрягало. Будто похитители доказывали им то, что в глубине этой черной дыры они больше никогда не увидят солнечный свет, казавшимся спасителем.       Весь ясный день они просиживали в подвале. Диппер иногда размышлял о том, что происходит за стенами этого дома. Наверное, деревья уже давно сбросили свои листья и теперь ждут суровой зимы. Или же только начали раскрашивать себя и окружающие их места, дабы дать возможность насладиться красотой перед её гибелью.       Неужели после каждого красивого явления наступает гибель? Мрачная и чёрная смерть, затмевающая яркий свет красивого.       Они жили счастливо и также красиво, как прекрасно проживают красноватые листья деревьев. Для них всё закончилось так, как и для деревьев зимой: быстро, ужасно и страшно.       Мальчиков прервали шаги, приближающиеся к двери, ведущую в их комнату. Из темноты показалась светлая макушка. Мальчишка принёс им еды. Ему не составило это никакого труда, ибо в посещении находилось четверо ребят, а тарелки с едой, если ту можно так назвать, были довольно лёгкими.       Сегодня Билл был куда более молчаливым, чем в предыдущие дни. Это напрягло Пайнса, пусть тот и не знал настоящего поведения мальца. Блондин даже не поздоровался с ним, хотя делал подобное постоянно!       Но это не единственное, что заметил Диппер. Билл медленно ставил тарелки на бетонный пол, будто боялся сильно шуметь. Подобная аккуратность и дрожь в худых и бледных руках настораживала. Блондин, пусть и делал всё медленно, но закончил быстро. Пайнс надеялся, что в этот момент он что-то объяснит или расскажет, как делал раньше, но Билл быстро скрылся, не вымолвив ни слова.       — Он странный, да? — Спросил Томас, разглядывая «еду», — как и те остальные люди. Странно, конечно, что он с ними, а не среди нас.       — Но…- Диппер задумался, следя за дверью, — это ведь хорошо, нет? Мы можем попытаться сблизиться с ним. Стать друзьями и с помощью этого получать хоть какую-то информацию. Он точно знает куда нас хотят увезти и как всё закончится.       — Ты предлагаешь использовать его? — Томас недоуменно разглядывал Пайнса, — тебе это не кажется неправильным?       — А что предлагаешь ты? Понятно, что он не станет их предавать, раз делает это всё, будто подобная ситуация для него обыденная. С ним тут всё нормально. В какой-то мере. Нужно переживать за себя. Я знаю, неправильно, но это единственный вариант.       Томас тяжело выдохнул, переведя взгляд к двери, размышляя над словами Пайнса.       — Пойми, Том, здесь мы можем доверять только друг другу. Мой план и вправду может сработать. Может, даже поможет нам в скором времени вернуться домой. Если всё получится, то мы расскажем обо всём, что случилось. Так мы сможем спасти других ребят.       Томас мучительно долго размышлял. Старался поставить все точки над «и». Пайнс же ждал. Ждал положительного ответа, ибо отрицание, к удивлению, принимать не хотелось.       — Если это и вправду поможет остальным, то я согласен, — мальчик кивнул, переводя взгляд на Пайнса.       — Отлично. Нужно как-нибудь разговорить его и влиться в доверие. Это не выглядит сложно, ибо, думаю, он сам не прочь поговорить с кем-нибудь, — прикинул Диппер, — главное, чтобы кого-то из нас не…- Мальчик судорожно выдохнул, пытаясь подобрать слова.       — Я понял…- Тихо ответил Томас, кивнув, — думаю, мы также сможем узнать куда уводят остальных.       — И тогда у нас точно всё получится, — продолжил Диппер, слабо улыбаясь.

***

             — Хэй, как там те ребята?       — Нормально…       Билл прижимался к спинке стула своей спиной. Опустил голову и тупо разглядывал свои ладони. Он понимал для какого дела всех их собрали в гостиной неприметного, но потрёпанного дома. Мальчик не хотел шуметь или мешать взрослым, ибо помнил, что произошло, когда он решил геройствовать.       Это было не раз…       Билл помнил, как и ему приходилось насиживать место в одном из подвалов таких домов. Он помнил весь тот ужас, который ему пришлось увидеть и почувствовать на себе. Он даже помнил, как его продали одному из посетителей, но…       Я всё равно оказался здесь…       — Держим путь в Орегон. Босс приметил один маленький городок в глуши. Говорит, что он послужит отличным местом, ибо людей, так-то, мало и полиция не будет донимать.       — Если они вообще решаться вмешаться, — со смехом продолжил чёрный мужчина неприятной наружности. Мигель.       — А ты снова не попадись им, тогда и проблем не будет. Нигера-то они сразу приметят, — вмешался Амелио, ухмыльнувшись. Мужчине нравилось подобным образом оскорблять «коллегу», ибо с самой первой встречи не возлюбил его, потому что Мигель был чернокожим. В их компании многие тоже не любили как-то пересекаться с остальными чернокожими их коллектива, но никто претензий не предъявлял. Смысла в этом никакого не было, — эй, щенок, лицо попроще, — Амелио перевёл взгляд на парнишу, который в их коллективе выглядел как бездомная и мелкая крыса.       — Да отстань ты от мальца. Он свою работу, хотя бы, выполняет нормально, нежели ты.       — Снова ты вмешиваешься, Майк, — Амелио закатил глаза.       — Но говорю правду. Когда мы были в Де-Мойне, то из-за тебя навели шумиху.       — Да и что с того? Думаешь полиция что-то предпримет? Они уже давно забили на это дело, поверь. Все их шишки не хотят иметь дела с боссом. Поэтому расслабься.       Билл нахмурился. Подобные обстоятельства ему не нравятся.       — Почему полиция его боится? — Без раздумий спросил парнишка, а после немного растерялся, ибо не ожидал уловить столько обращённых на него взглядов.       — Потому что бабло получают, — хмыкнул Амелио, — а, чего я вспомни-то. Как щенка-то нашего зовут? Его неразбериха меня путает. То он какой-то Джонни, то Майкл. Кто его так по голову треснул?       — Да парниша просто издевается над тобой. Серьёзно думаешь, что он забыл своё имя? — Майк приподнял одну бровь.       — О, я знаю, что он точно запомнит на всю свою жизнь! — Амелио хрипло рассмеялся, — не понимаю, как он после вчерашнего всё ещё болтает с нами. Яйца стальные?       — Амелио, брось насмехаться.       — А ты у нас, как вижу, самый правильный тут? Не хватало тебе ещё заступаться за него, Майк.       — Просто перестань. Насмехаешься над теми, кто в ответ тебе по морде не даст. Так свою самооценку не поднимешь.       Но Билл не слышал.       Билли сидит в кругу людей, которые когда-то стали его мучителями.       Воспоминания о похищении, насилии и унижении, которые он пережил, все еще свежи в его сознании. Он чувствует, как тёмные тени прошлого накрывают его, когда он замечает насмешливые взгляды и слышит смех вокруг.       Они везде.       Следят и ждут, пока я что-нибудь натворю, чтобы потом смеяться…       Зачем им смеяться?       Они видят мою беспомощность. Нельзя просто так сидеть! Нужно что-нибудь сказать. Сказать и показать, что я не просто тряпка.       Но я боюсь…       Их слова… Это не просто шутка — это удар по его сущности. Он чувствует себя потерянным, словно его личность стёрта вместе с его надеждами на свободу. Мысль о том, что он не может вспомнить что-то так важное, как своё имя, вызывает ужас и стыд.       Почему?..        Слова насмешки проникают в его душу, вызывая чувство унижения. Он хочет закричать или броситься на них с яростью, но вместо этого чувствует себя беспомощным и слабым. Каждая шутка — это напоминание о том, что они лишили его не только свободы, но и самого себя.       Я не могу дать отпор…       Я не знаю кто я и кем был… …       Если бы хотел, то узнал бы давно!       Бестолочь, тряпка…       Это не может продолжаться!

НЕ МОЖЕТ

      Мальчик закрыл свои уши ладонями, качая головой. Голова чертовски болела, а голоса продолжали лезть и винить его в том, что он не может ничего.       Разве он виноват в том, что всё так? Разве он виноват, что это происходит именно с ним?

ДА

      В этот момент у него возникает сильное желание просто исчезнуть — уйти от этих людей и от их жестоких слов. Он мечтает о месте, где никто не сможет причинить ему боль и где он сможет вспомнить своё имя без страха осуждения.       Место, где собственный голос не достанет его и не продолжит винить. Хочется встать и уйти. Не видеть эти насмешливые лица, которые при каждом моменте растягивались в ужасной улыбке.       Здесь нет того, кто поймёт его.       Кто захочет понимать, если я сам не знаю ЧТО я такое?..       Никто.       Никто поймёт. Ведь он обещает помогать.