Не фанат Киркорова

— А давай мы твоего шкета отпиздим! — с энтузиазмом предложил Лева, поджарый и рыжеволосый, в самом деле похожий на льва, только слегка потрепанного. После сессии — неудивительно. Я и сам еле выжил. Парни загоготали, а я чуть не подавился сигаретой. Мы сидели на бордюре через дорогу от университетского общежития, вокруг шумела деревьями летняя ночь и редкие проезжающие мимо машины. Было… около полуночи, кажется, так что сидеть здесь дальше уже не имело смысла Я как раз раскуривался, чтобы немного согреться и поворачивать уже домой. От слов Левы, когда смысл до меня дошел, дым пошел не в то горло, и я закашлялся. — Лева, ты охренел? — сипло возмутился я. “Отпиздим”! Я ему… руки оторву. Хоть пальцем тронет — оторву этот палец и вставлю… куда-нибудь за вставлю. — Да ты фишку не сечешь! — откликнулся Лева. — Смотри, — он приобнял меня за плечи и провел рукой в воздухе, как будто показывал на невидимый экран. — Вот идет твой шкет. Один. Ночью. По пустой улице. Фонари не горят. — С фига ли не горят? Я не замечал за фонарями в нашем городе такой подлости. Всегда нормально работали. — Потому что мы их выбили, не тупи. Так вот. Идет один. Ночью. — Куда? Мне не нравилась идея, что “мой шкет” куда-то идет ночью. У него что, появился кто-то? Пускай лучше в общаге сидит. А в идеале — у меня дома, но я уже все руки стер об эти фантазии. Вряд ли мне тут что-то обломится. — Морг, блядь! — возмутился Лева. — Не важно. Не перебивай. Так вот. Идет твой шкет — а навстречу мы. Ну как? — Хорошо, — честно ответил я. Я немного успокоился, потому что, если пацаны встретят “моего шкета”, даже воображаемого, ночью на пустой улице, то на сердце будет немного легче. Мало ли что, а пацаны его в обиду не дадут. — Вот! — обрадовался Лева. — И я говорю — хорошо. И вот, когда он уже пытается пройти мимо — мы на него нападаем! Всей толпой! — Лева… — Да ты дослушай! Мы нападаем, начинаем его пиздить — немного так! немного! не надо ко мне грабли тянуть! — а потом ты его спасаешь! — Лева… — И твой шкет у тебя в кармане! — Лева радостно уставился на меня. — Да схема-то верняк, ну! Кто устоит? Ты ж будешь как рыцарь! Спас шкета от банды негодяев! У тебя ручищи — во, плечищи — во! И хер очень даже ничего такой! Не, ты не подумай, я ни в жизни… — Но хер реально большой, — заметил Колян. — Я твоему шкету даже сочувствую. Щеки совсем не по-пацански залила краска, потому что воображение у меня было богатое, и я уж очень ярко представил, в каких именно позах размер моего члена может волновать шкета. Тьфу ты. Егора. Е-гор. Стас задумчиво кивнул, затягиваясь. — И вообще ты — отличный вариант, — ободряюще проговорил он. — У тебя ж три золота на универсиаде по боксу! Три! Давай, действуй! Подошел и… что там у вас, у пидоров, дальше принято делать? Да если бы я знал. Я знал лично двух геев: себя самого и — Егора. Того самого “шкета”, в которого втрескался как алкаш в водку, как только увидел. А больше я ничего про нас не знал. Зато пацаны за последнее время заделались заебатыми экспертами по пидорским отношениям. — Лучше бы вы были гомофобами, — вздохнул я. — Не дождешься, — откликнулся Колян. — Я гомофоб, — открестился Лева, — ты не подумай. — И я гомофоб, — поддержал Стас. — Но схема реально верняк. Ну что, нападем на шкета ради счастья Морга? — Даже не думайте! — рявкнул я, вскакивая с бордюра. Он же… нельзя на него нападать! А вдруг покалечат?.. Они ж все трое — боксеры. Любители, конечно, но Егор — хрупкий. Ему хватит. Я до сих пор помнил, как слишком сильно пережал его шею (случайно!), а на ней остались красные следы потом. Хрупкий! — Конечно, нападаем. Зря мы что ли — спортсмены? Вот по вам видно, что спортсмены. Очень сильно спортсмены. Все трое. — Да Морг, что ты загнался? — спросил Лева. — Надо ловить момент! Ты полгода вздыхаешь по своему шкету! Делать что-то собираешься? Тебе напомнить, что скоро защита диплома — и он умотает? Мы все вместе, не сговариваясь, подняли головы и уставились на горящие электрическим светом окна общаги. “Халява, приди!” — прокричала какая-то девушка, высунувшись из окна на верхнем этаже. “Не приду!” — тут же злобно крикнул парень из соседнего. Я даже не знал, в какой Егор, мой “шкет”, комнате. От этого на меня накатывало что-то вроде отчаяния. Даже такой мелочи не знаю! Он меня вообще терпеть не может. Стоит мне подойти — тут же или морщится, или уходит. И все. Какие тут разговоры. А хотелось! И не только разговоров. Хотелось как минимум трахаться. И целоваться! И разговаривать. И смотреть на него! Всего хотелось. Стас и Колян согласно и глубокомысленно покивали. — А откуда он, знаешь? — прищурился Колян, бросая на меня косой взгляд. — Понятия не имею. Вообще ничего про него не знаю! — Наверняка из какой-нибудь задницы мира, — подытожил Лева. — А Морг у нас — очень даже солидный жених. С квартирой! Да этот шкет в него вцепиться должен, как… как общажный провинциал в мужика с квартирой! — Это дедова квартира, — вяло отбился я. — Неважно. Живешь ведь в ней ты? Вот! Это — считается! — решительно заявил Стас. — И… — И дед меня выселит, если я туда парня приведу. — Твой дед — мировой мужик, — не согласился Стас. — И он фанат Киркорова. — При чем тут Киркоров? — При том что у деда явно широкие взгляды на жизнь. Ты прикиды Киркорова видел хоть раз? Вот и я о том же. Куда там тебе и твоему шкету. И… — Тихо! — выпалил я. Потому что дверь общежития открылась — и оттуда вышел Егор. Сердце привычно уже подпрыгнуло. Какой красивый! И вышел, вышел! Не зря мы тут сидели! Егор был высоким и стройным — пацаны называли его шкетом, а меня его стройность завораживала, как рисунок на обоях в детстве: на Егора хотелось смотреть, его хотелось разглядывать. Светлые волосы лежали кудрями вокруг лица, их очень хотелось потрогать. А вот серая рубашка казалась неправильной, как и вечно хмурое напряженное лицо. Я привык видеть Егора в ярком, в розовом. С кучей золотых сережек в ушах и иногда — с макияжем. Всегда улыбающимся. В тиктоке. Там я его в первый раз и встретил. Лента подбросила мне его ролик. Сначала я подумал: “Фу, пидор!” Потом просто: “Фу!” Потом: “Хм… пидор…” В общем, влюбиться в незнакомого тиктокера было все равно что влюбиться в Киркорова (упаси боже от таких сравнений, Егор так-то не был похож). Сначала я плевался ядом, потому что — мужик себя так вести не должен, даже если он гей. Потом — задумался, что сам так бы не смог, даже если бы захотелось. Смелости бы не хватило. Еще немного времени спустя я решил, это даже красиво. И сексуально. Очень. Потом… я много чего решил. И смотрел, смотрел… И читал описания к видео, и комментарии, и ответы Егора. Вообще все читал! Втрескался по уши. Потом в блоге перестали появляться новые видео, я успел испугаться и расстроиться, а потом — Егор нарисовался в нашем универе. В коридоре! Настоящий! Живой! Тот самый! Целый! Это я позже узнал, что он — Егор. А в первый момент просто налетел на него в коридоре и прижал к стене. Показалось? Просто похож? Нет! Я рассмотрел край знакомой татуировки, выглядывающей из-под рукава рубашки: струи дыма, красивые такие, изящные. Внутри все оборвалось. Он! “Э! Ты че, на хуй!” — это все, что я смог из себя выдавить, потому что сердце колотилось. Я обрадовался, что с ним все хорошо. И он тут! Это вообще — не верилось. Вживую его встретить! Это же нереально! Он существует! Голубые глаза расширились. В жизни Егор оказался еще более стройным, чем на видео. И очень, очень красивым. Каким-то хрупким. Трогать его хотелось, не переставая. “Извините? Мы знакомы?” Конечно! Я на тебя все руки издрочил! И не только это. Я в тебя — влюбился. “Слышь, ты… Вот ты пидор…” И я тоже. Но сказать это было сложно, так что сходу я не смог. Надо было как-то по-другому начать. Но… я тогда так удивился, испугался и — и все вместе! Вот была бы возможность — я бы лучше вышел на ринг и провел хоть десять боев подряд, чтобы в конце мне достался Егор. Там было ясно, что делать. Я бы всех победил, даже если бы против меня вышел сам Теренс Кроуфорд! А тут… “Морг, ты что тут? — спросил не вовремя подошедший Стас. — Он тебя допек?” С лица Егора сошли все краски. Я на всякий случай отшатнулся. Сгреб, может, его за рубашку сильно к себе — и горло пережало? Да, точно: на коже начала наливаться красная полоса, там где ткань воротника рубашки впивалась в кожу. Ну извини. В следующий раз рассчитаю силу. В следующий раз вообще не буду хватать! Разве что очень нежно. Избавившись от моей руки, Егор рванул к лестнице. “Э!” — растерянно позвал я. Что ж он… так быстро. После этого, спустя неделю, я подкараулил Егора возле универа: специально ждал, пока он выйдет, замерз, как собака: март в этом году был холоднее февраля. На тот момент я уже знал, что Егор перевелся в наш универ доучиваться последний семестр, что он из другого города — и все. Хотелось узнать побольше. У нас же столько общего! Ориентация. И… и должно быть что-то еще. Начнем с ориентации. (И пожалуйста, можно ею и закончить?.. Я никогда до сих пор ни с кем не спал, а с тобой, Егор, — так хотелось! А вдруг? У нас же столько общего!) Оглянувшись по сторонам, Егор пошел вперед быстрым шагом. Я — следом, не выпуская ярко-желтую куртку из вида. Егор перешел на бег. Я — тоже. Потом он почему-то свернул во дворы, и я матюгнулся: Егор побежал как раз туда, где рабочие накануне разрыли землю, чтобы отремонтировать какие-то трубы. “Стой! Да стой ты!” Я схватил его за капюшон и повалил на себя. Это было так классно! Какой он был легкий, даже в куртке и с рюкзаком. Но Егор выкрутился у меня из рук — я едва успел опять схватить его за куртку, пока он споткнулся и не упал в яму. “Отпусти! Убери руки!” “Слушай сюда! — рявкнул я зло, роняя его на спину и усаживаясь сверху. — Еще раз увижу, что ты тут шляешься…” Убью, потому что — ну смотреть надо под ноги! “И что? — рявкнул Егор. — Кто сказал, что тут нельзя ходить? “Я сказал!” И ограждение. Правда, оно хреновое. Но стоило бы обратить на него внимание! “А ты кто? — неожиданно зло выпалил Егор. — Ты мне кто, чтобы указывать? Морду мне хочешь набить? Ну давай. — Он расслабился и раскинул руки в стороны. — Давай, начинай сейчас, а то на земле лежать холодно. Как меня бесят такие, как ты, уроды! Какое вам дело, с кем я сплю и с кем не сплю? ” “Слушай, ты…” Ты все не так понял. “Вот ты мне скажи — ты пидор?” — решил я зайти издалека. Егор осклабился. “Иди на хрен, урод!” “Да послушай…” “Не буду я тебя слушать! Об грязь еще всякую мараться. Бей давай. Можешь прямо на смерть. Видеть тебя хоть не буду”. А… Ну ладно. Ну и… вот так понятно. Не хочет. Ну… ну ладно. Я слез с Егора — а не хотелось — и не удержался: по-детски натянул ему шапку на лицо. Внутри было как-то пусто, и я направился туда, где лучше всего получалось привести мысли в порядок: в спортзал, на ринг. Хорошо, что у меня были ключи. Боксер, который учится на факультете рекламы и связей с общественностью, — это звучало забавно. Но вообще-то все очень логично. Реклама мне нравилась, хотелось понять, как она работает. Но в семье мою идею поступать в вуз, еще и на такую глупую специальность, приняли прохладно. Мягко говоря. Отец ждал, что я пойду работать в его мастерскую, дед — что займусь боксом всерьез. Чтобы выторговать себе право четыре года “гонять балду” в универе, пришлось идти на компромиссы: работать у отца в мастерской. И заниматься боксом хотя бы на уровне универсиады. В мастерской мне не нравилось, а с боксом — повезло. И дело было не только в трех золотых медалях (и одной серебряной, которая испортила всю картину), но и — вот в моих друзьях. В Леве, Стасе и Коляне, с которыми мы подружились в спортивной секции. Они учились на других факультетах, конечно: юрист Стас (та еще заноза в жопе) и будущие прогеры Колян и Лева (если все остальные прогеры вымрут, и у этих полуфабрикатов не останется конкурентов). Но мы все равно подружились. Ну как подружились: самого-то главного про себя я им не говорил и не мешал им думать, что сиськи Машки из первой группы мне интересны, как и всем нормальным пацанам. В тот вечер, после того, как Егор меня отшил, я пришел в зал. Там было пусто, так что я позвонил Стасу: мне же нужен был партнер по спаррингу, а мы в одном весе. За ним подтянулись Колян и Лева. “Что-то ты, Морг, как в воду опущенный”, — заметил Лева, когда я пропустил десятый, юбилейный, удар. Я собирался привычно отмолчаться, но потом вспомнил Егора. Вот он был — смелым. Он не только выкладывал видео, где показывал себя в таком виде, за который можно получить по зубам в любом районе, даже самом благополучном. Он еще и писал о себе: как себя принял, как все про себя понял, как живет. И разрешал писать про это другим, в комментариях. Я читал все-все — и было так круто понимать, что я не один! Что нас таких — много. И что мы все — немного похожи. Что у нас столько общего! Мне казалось, я бы с ума сошел, если бы не блог Егора. Он был моим супергероем, даже больше. Я им восхищался. И дрочил на него тоже, конечно. Но дрочил восхищенно! И… и вот. Я, в отличие от него, ссыкло. Поэтому он меня отшил?.. “Потому что я пидор”, — сказал я Леве. “Это-то понятно. А случилось что?” “Да не, я реально. Из этих”. Тупая была идея сообщать об этом сразу трем боксерам. Пускай не профессионалам, но… По морде я все-таки получил. “Это я от неожиданности, — позже открестился Стас. — Не каждый день такое слышишь. А ты это… в меня… а? Меня ты типо тоже выебать хочешь?” “Дался ты мне!” — рявкнул я, краснея. Не говоря уже о том, что я бы хотел, чтобы выебали меня. Если честно. И уж точно не Стас! А Егор. “А я?” — спросил Лева. “И я?” — отшатнулся Колян. “Вы издеваетесь? На хрен вы все мне сдались?” “Вот я даже не знаю: радоваться или обижаться? — задумчиво проговорил Лева. — Почему как мы — так сразу не сдались?" “А кто сдался? — вернул разговор в нужное русло Стас. — Не, ты не подумай, я гомофоб. Но ты, Морг, другое дело. Ты ж — свой. Опять же, я тебе честно скажу: я ссу тебе хоть слово против сказать. У тебя кулаки — железные. Дашь по башке от злости — и пизда”. Пацаны согласно кивнули. Я покраснел, но немножко собой все равно загордился, тайком. Жалко, что рядом не было Егора. Может, он бы как услышал, как понял!.. В общем, я даже не поверил тогда, что все так легко прошло. А потом пожалел, что пацаны не оказались гомофобами. Вот ей-богу, проще жить было бы! — О, шкет! — обрадовался Лева, проследив за моим взглядом. — Это судьба! Пацаны, пошли. Егор, наверное, нас заметил. Потому что вздрогнул и быстрым шагом направился вправо от общаги — там, в метрах ста, располагался круглосуточный магазин со всякими студенческими перекусами и бухлом. — Нет! — выпалил я, загораживая пацанам дорогу. Но их же — трое! Как загородить дорогу троим, если я один? — Да! Эти трое дебилов обошли меня и, сунув руки в карманы, поплыли к Егору, как пираньи. — Вы никуда не пойдете, — зашипел я, шагая следом и отчаянно желая всех их убить. А я могу. Я правда, могу! И кличка Морг у меня — не просто так. — Мы пойдем! — возразил Стас. — А ты хочешь — иди за нами, хочешь — нет. — Слушайте сюда… — Э, пидор! — крикнул Лева и оглушительно свистнул. Егор, который как раз успел отойти от общаги на приличное расстояние, вжал голову в плечи и нырнул в арку, в темноту жилых домов. Да что ж такое! Ничему его жизнь не учит! Опять там расшибется! — Пацаны, погнали! — крикнул Колян. Сука. Я их точно убью! Во дворах было темно — фонари, по странному стечению обстоятельств, в самом деле не горели. — Я его видел! — Налево! — Сюда-сюда! — Стойте вы! Мы гоняли его по темноте довольно долго. Я уже тоже гонял — просто пытался его поймать. Убьется же в темноте! Надо вернуть в общагу. В конце концов нам просто повезло: Егор завернул за угол, не успев остановиться, выбежал прямо под ярко-оранжевый фонарь. — О, вон он! — обрадовался Лева. Пацаны рванули к нему — и я ломанулся следом. Но, как назло, провалился ногой в какую-то яму, которую не заметил даже, потому что смотрел на Егора. Ограждение и тут было хреновым. Проклятые рабочие! Сколько можно копать? — Стойте! Ст… — Я попытался вытащить ногу, которая застряла… между какими-то досками. Откуда тут, сука, доски?! — Слышь, шкет! — услышал я голос Левы, медленным шагом выходящего под свет фонаря и приближающегося к Егору. — Закурить есть? — Что? Что вы… — Закурить, ты слышал! Пацаны тоже подошли ближе и взяли Егора в кольцо. — Нет! — внезапно дерзко ответил Егор. — И что дальше? — Вы посмотрите, нет у него, — заржал Лева, а потом подошел к Егору и накинул ему руку на плечи. — А дальше вот ты мне скажи, шкет. Не пидарок ли ты? Да твою же мать… Этот вопрос занимал Леву даже больше, чем то, сможет ли Тайсон Фьюри победить Александра Усика в декабрьском бое. “Да он может не из пидаров — потому и не реагирует на тебя! — успокаивал меня Лева. — А так-то ты парень видный. Какие еще варианты?” — Убери руку! — рявкнул Егор, и у меня все внутри перевернулось от его злобного загнанного тона. — Да ты мне просто скажи, ничего не будет, — ласково сказал Лева, по-дружески прижимая его к себе и наклоняясь к уху. — Ну пидор же, ну? Сознайся! Тут все свои. Ничего не будет. Я рванул ногу изо всех сил, доски затрещали, кроссовок остался где-то в яме. — Отойди! Лева, не трогай его! В одном кроссовке я подбежал к ним, отпихнул Леву и встал между ним и Егором. В горле тут же появился комок. Егор был ниже меня, хрупким и тонким, но у меня все равно от страха в его присутствии колени подгибались. И я думал, что даже в половину не такой смелый, как он. Стас, стоящий за спиной Егора, показал мне большой палец. Мне захотелось его отпиздить. Егор неожиданно осклабился и окинул нас всех злобным взглядом. — Ну что, все в сборе, да? Весь семестр за мой счет развлекались, проходу не давали: пидарок не пидарок… Вот вы мне скажите — какая вам разница, с кем я сплю? Может, за собой следить надо? А? Ну?! — Да ты на вопрос ответь, шкет, — скучающим тоном бросил Лева. Егор сжал губы. — Да! Да! Довольны? А ты? — он вдруг шагнул ко мне и толкнул в грудь. Сильно, как ему казалось. — Доволен? Что я тебе, больше всех мешаю? Ты мне скажи? Член свой пытаюсь в тебя запихнуть? Тебе больше всех надо? Вот если я пидор — и что дальше? Я огляделся: двор был пустым. Пока на крики Егора никто не прибежал. Хотя — может, и не прибегут? Кому оно надо, вмешиваться в чужие дела? Тем более, пятница, почти полночь уже. Явно не подходящее время, чтобы отвлекаться от приятных дел и бежать кого-то спасать. Но рисковать все равно не хотелось бы. Так что я бы не стал тут отношения выяснять. Может... в тихое место пойдем? Ко мне домой, например... — Убьете меня тут? — рявкнул Егор. — Ну? Пидор — и что дальше? Дальше… — Морг, давай. — Морг, хватит яйца мять! — Морг, тормоз, бей! В смысле… Я шагнул к Егору ближе, схватил его лицо в руки и прижался к губам. Меня как будто молнией ударило. Целовать его было так приятно. Я не лез с языком, конечно, хотя хотелось, просто прижался губами. Аккуратно. Это был мой первый осознанный поцелуй. В смысле — с тем, кого я хочу. Точно-точно хочу. — Вот, — неловко выдавил я, отступив, когда целовать его дальше стало совсем уже неприлично. Он же — не отвечал. Не надо было вообще лезть, наверное. Ну не умел я во все это! Я и с рекламой, на специалиста по которой учился, не особо умел — а хотелось. С отношениями тоже не умел — а хотелось еще сильнее! Я умел с машинами обращаться — и морды бить на ринге. И все. Про то, как оно с девушками, можно было хоть у кого-то из знакомых спросить, или кино глянуть. Да они сами на мне висли обычно, проблемой было отмахаться. А тут… Егор растерянно моргнул и провел пальцами по губам. — Не, это все-таки противоестественно, — выдал Колян. — Ты че, биолог? — накинулся на него Лева. — Нет, но… — Вот и не пизди, — отрезал Стас. — Это что было только что? — возмутился Егор, озираясь. — Ты что сделал? В этот момент чье-то окно с грохотом открылось и на нас вылили ведро ледяной воды. На Егора, в основном: я не успел среагировать и его оттолкнуть. Дыхание перехватило от холода, как будто это я вымок до нитки. Светлые кудрявые волосы прилипли к лицу. Егор жалобно огляделся и выпалил: — Блядь! Он обхватил себя руками и посмотрел вверх. — Пш-ш-шли отсюда! — закричала высунувшаяся из окна старушка с пустым ведром. — Разорались! Спать не дают! Пш-ш-шли! А то милицию вызову! — Вот карга старая! — возмутился Лева. — Тут такой момент! — Пш-ш-шел отсюда! Лева заржал. — Это общий двор! — крикнул он. — Что ты сказал? Ты что сказал, ты повтори! — Ладно, пошли, — проговорил Стас, трогая меня за плечо и утягивая вперед Леву. — Вдруг она нас в следующий раз кислотой решит облить. — Откуда у нее кислота? — спросил Колян. — С такими никогда нельзя быть уверенным. Он зашагал к арке, за которой виднелась освещенная фонарями дорога. Егор отстал было, но я, сжав его плечо, тянул его следом за нами. Он попытался отбиться, но я не отпустил. Тут же — яма где-то! Убьется в темноте. Я вот до сих пор в одном кроссовке. Старался сильно не сжимать пальцы, конечно, но судя по тому, что Егор время от времени шипел, у меня не очень получалось. Ничего, я научусь. Честно. Так мы и дошли до самой общаги. Я все учился не сжимать его слишком сильно. С переменным успехом. Хотелось же вообще до хруста стиснуть — и никогда не отпускать. — Блядь! — выругался Егор, остановившись. — Где? — спросил я. Егор скинул мою руку (надо было все-таки сжать сильнее!), поднялся на крыльцо и дернул дверь. — Закрыто! Думал быстро вернусь, шоколадку только куплю. А тут вы! Он зло прищурился. Лева отвел глаза, делая вид, что он тут не при делах. Лицо Коляна, который переводил взгляд с меня на Егора, стало очень выразительным. “Бей, бля, Морг!” — вот такое выражение. — У меня дома есть шоколадка! — выпалил я. — И одежда на смену. И полотенца! — И плакаты Киркорова, — вставил Леня. Щеки залила краска. Это дедовы! — Не важно. Тут близко. Пойдем. Я взбежал по лестнице, потянулся к Егору, и тот отшатнулся, вжимаясь спиной в дверь. — Я не пойду! Не пойдет?.. — А че так? — спросил Колян. Стас с Левой заинтересованно подошли поближе. Получается, мы снова взяли Егора в кольцо. Он заозирался и зло рявкнул: — Вы можете просто оставить меня в покое?! А… А что? А почему?.. Мы же… Я же!.. У нас столько общего! Ориентация! Сердце рухнуло в пятки. Ну… могу. Да. Не сработал ни поцелуй (как я в тайне надеялся, насмотревшись кино), ни план Левы. — У тебя классный блог! — выпалил я в конце концов. Надо же это сказать! А то умотает скоро отсюда — и все. Так и не узнает. Комментарии я стеснялся писать. — Что? — Блог. Твой. Мне он нравился. И… и вот еще. — Я потянулся в карман штанов и вытащил оттуда коробочку. Давно ее носил. Купил специально! — Вот. — Что это? — попытался отшатнуться еще дальше Егор, но дальше было некуда. Ну открой! — Хуя, Морг предложение делает… — протянул Лева. Дебил. — Так на одно колено ж надо, — возразил Стас. Два дебила. Лучше бы были гомофобами, вот честно. — Это серьга, — объяснил я, открывая коробку перед Егором. — Я заметил, что ты такое любишь, а сейчас — не носишь. Вот. Купил. Тебе идет. Глаза Егора стали большими и круглыми, как монеты. В них было что-то… вот бы поцеловать! *** — Братву на сиськи променял, — недовольно проговорил мне в спину Лева, пока я быстро-быстро тащил Егора к себе домой. Вдруг передумает! Он согласился у меня переночевать, раз общага закрыта! Переночевать! А кровать — кровать у меня одна! Еще бы я его к себе не тащил! — Так не на сиськи даже, — возразил Колян. — Нас он среди ночи никогда домой не звал. Дед, мол, не разрешает в дареную квартиру никого с ночевкой водить. — Вот вы — совсем долбоебы? — устало вздохнул Стас. — Конечно, он нас ночью к себе не звал. Вот вы бы в комнате с плакатами Киркорова на стенах смогли заснуть? ЭПИЛОГ — А ты точно не фанат Киркорова? — тихо спросил Егор, глядя в глаза одному из плакатов. Уже светало. Мне до сих пор не верилось, что он у меня дома. Мы успели поговорить. Подрочить друг другу — и это было так страшно и так кайфово, что я даже толком ничего не запомнил. Поцеловаться. Тут я запомнил больше. Мне хотелось целовать Егора еще. Примерно всю жизнь. Он был очень смелым. И из нас двоих — это я мялся и не знал, куда себя деть. А он — целовал первым, толкал к стене и спускал с обоих штаны. Мне нравилось, хотя и царапало то, что он явно опытнее и как-то… отчаяннее. Как будто ему нечего терять. Егор успел рассказать, что сам он из Москвы, совсем не из “задницы мира”, как считал Леня. У меня тут же сердце рухнуло в пятки, потому что — выходит, не стоит рассчитывать на то, что Егор в меня “вцепится”. А жаль! Потом Егор рассказал, что перевелся из старого универа сюда как раз из-за блога, про который вдруг узнали и разнесли по всем углам. А его “тупая любовь”, сынок декана, вместе со всеми на Егора накинулся. Егора это почти убило: он снял сережки, выбросил яркие шмотки, переехал сюда и решил больше не высовываться. Я, офигевший от внезапной искренности (и внезапной дрочки), сказал, что тоже очень сильно боюсь. Что один раз почти до инвалидности ударил одного парня на ринге — потому я и Морг. Не потому, что Моргунов, а потому что и убить могу. Потом я сказал, что для меня значил его блог. Егор слушал, устроив подбородок у меня на груди и глядя в лицо, спокойно и внимательно. Потом поднялся, достал из кармана джинсов небольшую коробочку, вставил подаренную мной сережку в ухо и снова улегся ко мне на грудь макушкой, красивый-красивый и какой-то спокойный. За окном шумело летнее раннее утро. Розовое солнце высвечивало обои в цветочек и плакаты Киркорова. — Нет, — ответил я. — А надо? — Не, — зевнул Егор, обернулся ко мне и прищурился, улыбаясь. — Не надо. Все остальное переживем как-нибудь.